Родня

I По прибытию в Убежище был собран срочный военный совет. Жозефина была взбудоражена предстоящей поездкой в Вал Руайо: — А если Вестница, все-таки, лично обратится непосредственно к жрицам? Это… недурная идея. — Я на это не куплюсь, — отрезал Каллен. — Мать Жизель права: единственная сила Церкви в данный момент — в единодушии, — Жозефина огорченно опустила перо и с укоризной посмотрела на рыцаря-командора. — И что, закроем глаза на опасность для Вестницы? — обратился он к Лелиане. Но сестра Соловей, по обыкновению, держалась в стороне. — Спросим ее саму, — предложила Жозефина. «О, нет», подумала Лиллиан, когда все взгляды обратились к ней. — Меня больше беспокоит то, что это ничего не решит, — ответила она честно. — Согласен, — Каллен кивнул ей. — Это лишь покажет, что мы должны считаться с мнением Церкви. Лиллиан с чувством глубокой благодарности посмотрела на мужчину. Его рука покоилась на большом эфесе, торчащем из мехового плаща. Рыцарь без страха и упрека. Такие как всегда принимают только «верные» решения. — А если я пойду с ней? — спросила Кассандра. Она смотрела на Каллена так, будто смиренно просит разрешения, хотя это было не так. — Мать Жизель сказала, что может назвать имена? Воспользуйтесь этим. Слова Кассандры вселили в Жозефину неподдельный восторг. Она с торжествующим видом глянула на Каллена. Тот покачал головой и сокрушенно отвернулся. Лиллиан выглядела как обреченная. Возвышенный марш Долин, священная война Церкви против язычников, научил эльфов тому, что в Вал Руайо им делать нечего. Столица была точкой, недосягаемой, неприкосновенной. Точкой, где представление о мире между эльфами и людьми раскололось далеко и надолго. С какой ролью, с какой маской теперь она должна отправиться туда. Кассандра хочет защитить ее, но знает ли она, сколько усилий Церковь приложила, чтобы изжить длинноухих дикарей и их противоестественные верования? Она не может не знать. И однако — все было решено. Лелиана, вдруг, протянула конверт. Эльфийка озадаченно посмотрела на нее, конечно же, вскрыт. Весточка из клана Лавеллан. Долийка нахмурилась, неужели леди Тайный канцлер опасается диверсии со стороны эльфов? Будто они — что, напишут что-то, что станет угрозой растущей Инквизиции? Если Инквизиция не собирается идти на них крестовым походом, то им вряд ли есть до нее какое-то дело. Лиллиан свирепо вздохнула, качая головой и стала читать. «Клан Лавеллан приветствует Инквизицию и желает ей удачи в закрытии Бреши. Как вы знаете, некоторые долийские кланы враждебно относятся к людям и не желают иметь с ними дел, но клан Лавеллан всегда стремился к миру. И все-таки возникают ситуации, когда мы вынуждены защищаться от тех, кто смотрит на нас как на безропотных жертв. Нам стало известно, что ваша Инквизиция удерживает в неволе нашу соплеменницу.» Сердце Лиллиан забилось со страшной силой. «Она присутствовала на Конклаве лишь для наблюдения за мирными переговорами между вашими магами и храмовниками, и крайне сомнительно, чтобы она могла нарушить наши обычаи.» Долийке захотелось рассмеяться. Она представила, с каким трудом эти слова дались Хранительнице. Буйная головушка Лиллиан доставила ей немало хлопот в прошлом. А теперь доставит еще больше в будущем. «Если ее в чем-то обвиняют, мы хотели бы знать подробности. Если же нет, хотели бы удостовериться, что Лиллиан Лавеллан в Инквизиции находится по своей воле. Ждем ответа. Хранительница Истиметориэль Лавеллан». — И я могу ответить? — Лиллиан иронично глянула на сестру Лелиану. — Да, — в голубых глазах промелькнула хитреца. — Но ты все равно прочтешь? — Я обязана, — Лелиана мягко улыбнулась. — Кроме того, зная, что долийские кланы словам предпочитают дела, я распоряжусь доставить им припасы и ценные материалы. «Хватит и пары дохлых рыбин», эльфийка хотела предостеречь сестру Соловей, явно завышавшую ценность одной посредственной единицы для большой группы долийцев, искусных охотников, превосходных целителей, ремесленников, но решила промолчать. Как никак, знать о том, что клан беспокоится о ней, было очень приятно. В груди разлилось тепло вперемешку с зудящей тоской. Хранительница Истиметориэль никогда не была с Лиллиан жестока, разве что холодна, местами строга сверх меры, но в том, что Лавеллан не будут скучать по полукровке со скверным характером, который не компенсировали надлежащие умения, эльфийка была почти уверена. Иерархия в клане не была слишком жесткой, но каждый год, проведенный в нем, Лиллиан отмечала, что роль ее никогда не станет по-настоящему значительной. От всех молодых эльфов требовали только послушания, но не выдающихся способностей. Лиллиан, судя по всему, не хотелось быть как все. Она привыкла быть в стороне от важных для клана событий. Нельзя сказать, что при этом, кто-то тесном кругу относился к ней плохо, чаще всего обида Лиллиан была несправедлива. У нее были хорошие братья и сестры, вместе они много охотились, путешествовали, смеялись, но чувство глубокого родства с ними ее никогда не посещало. Будто невидимая стена непонимания и снисхождения. Лиллиан была обязана клану жизнью и чувствовала как с годами этот долг обрастает и ширится… По просьбе Жозефины, долийка отправилась в импровизированный кабинет посла. Леди Монтилье настояла, чтобы рабочие особенно озадачились над помещением, где Инквизиция будет принимать гостей. Принимать, преимущественно, в лице Жозефины. Заметив мужчину в странной желтой маске, закрывающей всю физиономию, Лиллиан застыла в дверях. На нем была дворянская одежда и он оживленно беседовал с Жозефиной. Мрачное настроение знатного господина было заметно сразу, в первую очередь из-за злобно стреляющих, обрамленных глазок. Интересно, подумала, эльфийка, наверное, проще источать из себя яд, прячась за причудливой личиной. Вот бы и ей так. Суть визита маркиза дю Рейона можно было уместить в несколько предложений: «Земля, на которой стоит Убежище принадлежит мне. Я великодушно предоставил ее Джустинии. Верховной жрицы больше нет. Никакие беженцы и орден-выскочка мне тут не нужны». Подобные ему стервятники всегда кружат вокруг, когда ситуация, казалось бы, хуже некуда. Они чуют добычу. Правда, в разговоре выяснилось, что земля не то, чтобы принадлежит ему, скорее его жене, тоже архи-знатной особе, правда орлесианке. Коварство Жозефины во взгляде убедило Лиллиан, она страшная женщина. Убежище находилось на территории Ферелдена, так что здесь не обойтись без привлечения императрицы Селины, у которой множество куда более важных дел, чем мелкие имущественные споры. Попустив неприятную тему для разговора, маркиз с видом щедрого страдальца покинул кабинет посла, даже не попрощавшись. Напоследок, он одарил Лиллиан таким презрительным взглядом, что она закипела. Сколько еще таких кретинов нужно почтить церемониальным молчанием, чтобы они перестали обращаться с ней, как с неандертальцем. — Его милость, выходит, расшумелся на пустом месте, — буркнула эльфийка. — Даже если он больше не появится, маркиз непременно поделится своими мыслями с другими в Вал-Руайо, — от слов Жозефины у Лиллиан в животе расползлась черная дыра. — Каждый гость, которого мы примем у себя, — а мы будем принимать их всех, — станет нести слово об Инквизиции. И мне, как послу, нужно быть уверенной, что это слово будет лестным. Жозефина ослепительно улыбнулась и опустилась в роскошное по здешним меркам кресло. На столе у нее было чисто и просторно. Пара опрятных кубков, замысловатая статуэтка и внушительный фолиант. Похоже, это был ее личный островок роскоши и уюта. Глядя на элегантную прическу леди Монтилье, ее выглаженное платье с мастерски подобранным, искусным ожерельем, Лиллиан не удержалась: — Могу я спросить, как вы стали работать в Инквизиции? — Сестра Лелиана обратилась ко мне. Мы были знакомы раньше, — ответила она мелодичным голосом. — Как бы там ни было, дипломатическая служба в Инквизиции оказалась интересной, как она и обещала. Лиллиан уже собралась уходить, но леди-посол снова ее окликнула: — Я хочу кое-что узнать. Не относится ли здесь к вам кто-нибудь непочтительно, Вестница? Из-за эльфийской наружности, я имею в виду? — Если и так, то я не заметила. — Это не может не радовать. Сообщите, если что-нибудь изменится. Коль скоро нам придется убедить весь мир в том, что Вестница Андрасте — эльфийка, Инквизиции стоит верить в вас и поддерживать в полной мере. Как только люди узнали о вас, россказни о «диких долийских эльфах» стали еще возмутительнее. Профессионализм Жозефины не вызывал у Лиллиан никаких сомнений, но то, как умело она подтачивала уверенность, порой, удивляло. Хотя, эльфийка и не могла похвастаться тем, что водила знакомство хоть с одним дипломатом. Возможно, такая прямота в обществе человеческих правителей считалась во благо. Это интересно. — Например? — Предпочла бы не пересказывать, — Жозефина озадаченно глянула на Лиллиан. — Ну хоть что-нибудь? — эльфийка склонила голову на бок. — Что похищают детей, продают крестьян в рабство, сжигают деревни, приносят в жертву младенцев для магии крови, — перечисляя, леди Монтилье задумчиво подняла глаза к потолку. — Это все о ваших собратьях-долийцах. А что о вас — лично, не скажу ни слова, не просите. — Если уж так, то почему бы им не говорить, что долийцы превращаются в драконов? — ухмыльнулась Лиллиан. — Кстати, что до младенцев, то только человеческих. — Создатель милосердный! Убедитесь, что дверь закрыта, прежде, чем говорить такое. — взъерепенилась Жозефина. Она поправила черный локон, упавший на лицо. — Я придумаю, как Инквизиция сможет сдержать клевету, но вам лучше поумерить сарказм, потому что я не волшебница. На миг Лиллиан стало почти стыдно, но она никак не могла сдержать улыбку. — Вы мне не помогаете, — с детской обидчивостью сказала леди Монтилье. — Лучше расскажите о себе, и о том, как живет ваш клан. — Вставали до зари на рыбалку, постоянно чинили повозки и шатры. — Лиллиан принялась вспоминать. — Несколько дней могли провести на охоте. До сих пор непривычно, что горожанам еду доставляют прямо к порогу. — Правда? — Жозефина перестала записывать. — Никогда не считала это чем-то особенным. Убежище стоит в такой глуши. Вы, наверное, скучаете по клану? — Я… — подбирая слова, Лиллиан ненадолго запнулась. Она не желала откровенничать. — Была нелюдимым ребенком. Много времени проводила одна. Не думаю, что кто-то станет обо мне плакать. — О, вы не правы. Лелиана же передала вам письмо? Ваши сородичи обеспокоены вашей судьбой. В конце концов, ваш клан уже вошел в историю как родной клан Вестницы Андрасте. — Долийцы до сих пор поклоняются богам наших предков, — эльфийка слегка помрачнела. — Когда они услышат, что меня называют Вестницей Андрасте, то… могут принять это не столь благостно. — Они, наверняка поймут, что теперь вы вращаетесь в других кругах. «То есть, открестятся от меня» — Лиллиан нехотя улыбнулась. Сейчас жизнь клана Лавеллан казалась ей далекой, непостижимой, будто все это с ней не происходило. Всегда была только проклятая Брешь и эта метка. Лиллиан, порой, не чувствовала себя как дома рядом со своими сородичами, но даже это иллюзорное чувство у нее отняли. II Шайла встретила Вестницу с особой радостью и передала, что вечером будет небольшой сбор. Лиллиан испытала смешанные чувства. Ей как никогда хотелось побыть в обществе других эльфов, напитаться родственными чертами, надышаться разговорами о простом и понятном. Вспомнить своих друзей… Но тревога о завтрашнем отправлении в Вал Руайо схватила ее за горло и тащила прочь, как можно дальше. Ответив уклончивым согласием, Лиллиан отправилась на поиски исследовательницы по имени Минева. За небольшое путешествие у отряда набралась своеобразная коллекция из демонических останков. Кассандра сразу предупредила всех, чтобы забирали с собой все, что смогут найти. Тошнотворный мешок, набитый плохо опознаваемыми ошметками, где глаз, где коготь, кусочек клыка, Лиллиан несла не задумываясь, к запаху падали она была не так восприимчива, как многие другие. Рыжеволосая эльфийка в синей мантии с золотистыми наплечниками, встретила ее с воодушевлением. — Я изучаю демонов и других существ. Мы с Искательницей Пентагаст, используя мои работы, учим солдат, как лучше сражаться. Оставляйте находки вон там, — Минева указала на свой стол, забитый склянками и свитками. — Мы с усмиренными этим займемся. — Так ты — маг? — Лиллиан с большим интересом разглядывала эльфийку. В отличие от Соласа, она была в Круге. — Нет, пока только ученица. Магия мне всегда не очень-то давалась. Но вот чтобы быть опасной для других — дара хватало. Когда маги восстали, недоучкам вроде меня стало некуда податься. Нас бы убили храмовники. К счастью, Искательница Пентагаст взяла меня к себе вместе с усмиренными, которых я защищала. — Ты сказала, что защищала «усмиренных»? — уточнила она. — Да. Когда мой Круг восстал, маги часть из них забрали, а часть — забыли. Большинство магов Круга смотрят на них свысока или притворяются, будто их не существует, — в глазах Миневы полыхнул огонек. — У них нет никаких эмоций. Они не могут позаботиться о себе, не могут себя защитить. Это настоящий позор. Мне лично они куда симпатичнее остальных. — Хорошо, что рядом с ними была ты, — с искренним почтением вымолвила Лиллиан. Она всегда с восхищением смотрела на одаренных, но в словах Миневы было нечто более важное. Самым удивительным в ней было не наличие магической искры, а ее великодушие. — Они заслужили лучшей участи. Они вежливы, рассудительны, никогда на тебя не накричат. В исследованиях они подмечают такие мелочи, какие остальные ни в жизнь не заметят. Но храмовники — и даже некоторые маги — обижали их, просто потому что могли. Усмиренные никогда никому не давали сдачи. Теперь до Лиллиан начали доходить обрывки воспоминаний. Кажется, «усмиренными» называют тех несчастных магов, чьи способности плохо поддавались контролю. Из всех изобретений человечества, обряд усмирения над волшебниками по праву мог считаться одним из самых отвратительных. Их лишали магического дара, а вместе с ним эмоций, чувств, даже снов. Людей с потухшими глазами с большой отметиной на лбу, Лиллиан встречала всего пару раз в жизни. — Я ведь правильно поняла, ты не поддержала восстание? — осторожно спросила она, пытаясь лучше понять Миневу, которая словно одинаково презирала и храмовников, и магов. — Я не люблю боевую магию, да и слаба я в ней. Мне нравились исследования, нравились ритуалы, приоткрывающие тайны Завесы. Мне нравилось, когда рядом были храмовники, я чувствовала себя под защитой. — Тебе было бы хорошо с долийцами. Наши маги могут изучать, что хочешь, и это безопасно, даже без храмовников. — Фен`Харел пусть сожрет ваших долийцев, — со жгучей обидой вдруг сказала Минева. — Что, сбило с толку, что у меня валласлина нет, lethallan*? (*сестра по крови) Лиллиан растерянно округлила глаза. Сама того не зная, Вестница тронула незаживающую рану на сердце Миневы. Голос магички стал резким, порывистым: — Мне в клане было хорошо… пока не появился магический дар. Сами знаете, что бывает, когда в клане слишком много магов. Мне выдали мешок с вещами и отправили в лес искать свою долю. Семь лет от роду мне было. — Сочувствую, — только и смогла выдавить из себя Лиллиан, чувствуя как в горле пересохло. — Месяц спустя я набрела на деревню, голодная и продрогшая. К тому времени, я уже научилась магией отпугивать хищников. Селяне перепугались, когда увидели, как я выпускаю из рук огонь, хотели меня убить. Тогда меня спасли храмовники. Накормили, одели и отправили в Круг. Я видела, как живется без храмовников, и мне такого не надо. Я просто хочу исследовать мир. По пути в свою лачугу Лиллиан, не переставая хмурилась, пока лоб не заболел от напряжения. Она не могла поверить, что долийцы в других кланах могли так поступать. Осуждать городских, отгораживаться от полукровок — пусть, но изгнать ребенка… На своей памяти, Лиллиан не встречала настолько вопиющего случая. Лавеллан хранили и лелеяли своих детей, даже таких, как она. Эльфийка слышала, что иногда кланы обмениваются соплеменниками, мастерами, целителями. Да, могли попросить неугодного собрата, но лишь когда тот был готов отправиться в мир. Невозможно. Когда на Убежище спустились сумерки, Лиллиан накинула на плечи теплый невзрачный плащ с капюшоном и выскользнула из избы через окно. Она знала, что караульные не стали бы ей препятствовать, но отчего то совсем не хотела, чтобы ее видели в шумной кампании. Вечерний свет сделал ее валласлин едва заметным, а учитывая накидку, скрывающую уши, ее точно никто не узнает. Пока она сама того не захочет. Веселые голоса были слышны, едва она завернула за церковь. На снегу ярко плясали отблески пламени. Воздух заметно остыл, но все еще был теплым после ясного солнечного дня. Возле костра, похоже, собралась вся прислуга, несколько разведчиков и даже солдаты. Они оживленно болтали с деревянными кружками в руках, рядом на небольшом куске полотна были разложена еда, скромные закуски из солонины, остатков жаркого, которое подавали на ужин в таверне, овощи и много зелени. Лиллиан вспомнились голодные детские глаза в деревушке во Внутренних Землях, запасов баранины должно хватить на какое-то время, тем более, что Лелиана заверила ее, что беженцам будет оказана всевозможная помощь. С тех пор, как в окрестностях фермы Деннета стало безопаснее, некоторые перекочевали туда. Заброшенный форт теперь тоже открыт для приюта, а его жители, ревнители Вестницы Андрасте, теперь будут заниматься гуманитарной помощью. — Ты пришла! — воскликнула Шайла, когда Лиллиан аккуратно водрузила свою руку ей на плечо. Вестнице захотелось прикрыть ей рот, но она сдержалась, понимая, что возглас потонул в голосах. Лиллиан присела рядом и мельком оглянулась. В конце концов, ничего плохого она не делает. Что может случиться? В памяти всплыли ее побеги в эльфинаж. Лиллиан и паре ее друзей нравилось иногда пробраться за высокие стены, чтобы повеселиться с молодыми городскими собратьями, так же посидеть у костра, выпить чего-нибудь, послушать музыку. А потом Лиллиан влюбилась. Или почти влюбилась. Это была не самая приятная история. Когда-то ей казалось, она почти готова отринуть свой долийский клан, чтобы осесть где-нибудь в поселении, но это быстро закончилось. — Эй, ребята, это Лиллиан, — Шайла окликнула друзей и позвала поближе. Это был эльфийский юноша, две эльфийки и парень человеческого происхождения. Они заговорщицки переглянулись и окружили бревно, на котором сидели девушки. После недолгого знакомства в перемешку с восторгами, Лиллиан осознала, что здесь никто не тычет в нее пальцем и не приглядывается к ее «дикарской татуировке». Сделав большой глоток чего-то между вином и виноградным соком, она сняла капюшон. Ее щеки загорелись. У самой Шайлы и трех ее друзей, помощников с кухни, был свой интересный диалект. Если бы Лиллиан хотя бы однажды услышала его, то поняла откуда они. Эльф говорил на местный манер. Она быстро поняла, что люди вокруг нее ничего о ней не знают. Друзья Шайлы не очень-то интересовались долийскими кланами, но парочку каверзных вопросов, вероятно из тех, какие упоминала леди посол, все же задали. Лиллиан с широкой улыбкой отвечала на небылицы, еще более нелепыми небылицами, это она умела. Однако, вспоминая просьбу Жозефины, в конце всегда серьезным голосом поясняла. Никогда не знаешь, есть ли у собеседников чувство юмора. — Разве за встречи с другими эльфами не наказывают? — вдруг спросила эльфийка с густыми черными волосами по пояс. — Я же здесь! — рассмеялась Лиллиан. — Я имею в виду эльфинаж. Мне рассказывала одна подруга, что если долийцы приходят в эльфинаж, из клана их прогоняют. — А мне рассказывали, что клан в окрестностях Кирквола сам разрешил одной из девушек отправиться в город, чтобы путешествовать и набираться мудрости. У нее был магический дар и она помогала Защитнику Кирквола. — Шайла слегка поежилась от алкоголя и взяла с руки кусочек яблока. — Я то и дело шастала в эльфинаж. Хранительница со мной намучилась, — Лиллиан протянула ладони к костру, чтобы согреться, но быстро передумала, вспомнив про метку. — Тебя поэтому отправили сюда? — просил парень. На нем была простая травянисто-зеленая накидка и он явно старался держаться поближе к Шайле. — Нет, — усмехнулась долийка, но в глубине души призадумалась. — Меня не сослали сюда. Лавеллан не поступают так с сородичами, не прогоняют их. Разве что… в крайнем случае. Глаза эльфийки потухли, она опустила их в легкую глиняную чашу, согретую в руках. Один из солдат громко рассмеялся и опрокинул бутыль. Дружный хохот сменился сердитыми возгласами. Мужчина поспешил поднять сосуд с такой досадой, будто готов припасть к земле, чтобы высосать из почвы весь пролитый напиток. Когда он начал зачерпывать руками снег и запихивать в себя, его друзья снова загоготали. Компания Шайлы тоже заулыбалась. — А… магесса Минева, вы с ней тоже общаетесь? — спросила Лиллиан. — Кто? — удивилась третья эльфийка, блондинка с волнистым, непослушным пучком на голове. — Я не очень люблю магов, — ответил эльф. — Она не из этих магов, — снисходительно глянула на него Лиллиан. — Она исследовательница, она здорово помогает солдатам бороться с демонами. Шайла слегка удивилась и спросила: — Нет, а почему ты спрашиваешь? — Она эльфийка и я… Сообразив, к чему ведет Лиллиан, служанка задумчиво промычала. — И ты думала, мы общаемся со всеми эльфами? — поинтересовалась подруга с черными волосами. Кажется, ее звали Эллисон. Поняв, в какой ситуации оказалась, Лиллиан с досадой показала зубы, ее брови взмыли вверх. Она, порой, говорила быстрее, чем думала. Особенно выпив вина. Конечно, это не Шайла приметила ее из-за длинных ушей, а Лиллиан приметила Шайлу по этой причине. А еще потому, что она была служанкой, оправдывая стереотип о запятнанной и поруганной чести эльфийского народа. — Я, например, человек, — рассмеялся парень, сидящий возле Шайлы. — Согласен, компания у нас скорее остроухая, но мне здесь вполне комфортно. — Простите, я… совсем не хотела никого обидеть, — Лиллиан облокотилась на согнутые перед собой колени и прикрыла рот руками. — Ничего, — Шайла была все так же озадачена, но всем своим видом излучала дружелюбие. — Я понимаю, почему ты могла так подумать и… пойми меня правильно, я горжусь тем, что Вестница Андрасте, эльфийка, но… Знаешь, тебе не стоит об этом переживать. Ты ведь сама говорила, что прожила всю жизнь среди своих, а в эльфинаже действительно, в основном живут эльфы. Ты же не знала, что в знатных домах прислуживаем не только мы, но и полно разного народу. Жгучий стыд отрезвил Лиллиан, она неловко потерла брови и незаметно вздохнула. Ей была приятна компания Шайлы, ее друзья тоже были славными, а главное — веселыми ребятами, но прямо сейчас ей вдруг так захотелось под Лавелланский шатер. Порой, она осуждала нежелание долийцев плотно общаться с другими расами, но в данную секунду глоток ненавистного домашнего отвара с привкусом плесени и многовековой тоски был ей необходим. — Ну и ну, а почему меня на шабаш не позвали?! — громко поприветствовал всех Варрик, появившийся из темноты. Лиллиан не могла передать словами, как сильно была ему рада. — Прости, Варрик, я что-то и не подумала тебе сказать, — растерянно пролепетала она, двигаясь по стволу упавшего дерева, на котором сидела. — Плохо! Очень плохо. Я оскорблен. Нет! Обескуражен! — с этими словами Варрик ехидно улыбнулся и двинулся в совсем другом направлении. Когда он подошел к костру, то радушно поприветствовал нескольких скаутов. Дальше, ситуация стала развиваться стремительно. По поредевшей к этому времени толпе разошлись голоса. Увеселительные мероприятия решено было продолжить в таверне, куда их любезно пригласила кухарка. Сжалилась, как же там молодежь на морозе. Шайла и ее друзья тоже стали собираться. — Я вас, наверное, провожу, да пойду, — сказала Лиллиан, собирая в сверток остатки еды. — Неужто? Может еще немного посидим? — искренне пожалела та. Шайла тепло приобняла Вестницу за плечи. Дружное шествие держало путь сквозь двор избушки алхимика и громко распевало песни. Лиллиан любила петь, но не знала слов, к тому же, стояла ночь. Она поежилась, представив, как недовольный мастер Аддан выглядывает из окна и клянет их на чем свет стоит. «И вот так вы обращаетесь с печенью, которую я спас, госпожа Вестница?!». — А правда, что ты не веришь в Создателя? — эльф, по имени Маэль, вдруг нагнал Лиллиан и выхватил у нее из рук ношу. — А правда, что ты не веришь в эльфийских богов? — не растерялась она, глядя на него с легкой укоризной. — Ах, да, тупой вопрос. Ты же долийка. А я просто безропотный раб шемлен, не научившийся держать в руках лука, — улыбнулся он. Для эльфа у него было довольно широкое лицо, но приятное. — Скажи, а правда, что долийцы умеют обращаться с железной корой? — Для справки, я не называла тебя рабом и против того, чтобы кто-то называл так эльфов, где бы они ни выросли. Но да, про железную кору правда, — кивнула она. — Долийские мастера бережно охраняют свои секреты. — Тогда, как же они учатся? — Малочисленными группами. Мастер выбирает себе учеников сам, потом они становятся мастерами, и так далее, и далее. — Я понял, но кто-то же должен был научить первого мастера? — Маэль не переставал пялиться на Лиллиан. Тусклый свет уличных факелов обдавал теплом. — Есть легенды, которые мы храним. Бог Джун научил эльфов делать все необходимые вещи и использовал уроки Силейз, чтобы обучить эльфов делать луки, стрелы и ножи для охоты на дары Андруил, — Лиллиан сама удивилась, насколько быстро и складно вспомнила учение. Неужели и правда скучает. — Мои родители, когда еще были живы, иногда рассказывали мне об эльфийских богах, но редко. Сами мы верили в Создателя. — Да, понимаю, по сравнению с книгой Создателя, все это долийские небылицы, — ухмыльнулась она, глядя на стоптанный снег под ногами. Таверна была в нескольких шагах. — Я уважаю ваш выбор. Вы хотите жить подальше от людей, от их цивилизации… — Дело же не только в этом, — Лиллиан легкомысленно пожала плечами и посмотрела ему в глаза. — Мы пытаемся сохранить кусочек истории элвен, традиции, язык. Пусть, не всегда удается, но что есть, то есть. — А как вы живете? Вступаете в брак или ваши старшие обо всем договариваются? — Да по-разному. Всякое бывает. — И что, никто так и не пытался тебя захомутать? — Маэль усмехнулся и перехватил сверток другой рукой. — Нет, — рассмеялась Лиллиан, вспоминая своих братьев-охотников. Даже если у одно из них имелись к ней романтические чувства, все быстро сходило на нет. Парни клана были с ней милы, но последнее, чего ей хотелось, это выйти замуж за кого-то из них, чтобы стать одной из тех парочек в клане, родившихся и постаревших в нем. — Тем более, кому теперь нужна Вестница Андрасте. — Ну, я бы поспорил… Когда Маэль затянул знакомую песню, Лиллиан осенило. Опыт в романтических делах у нее был небольшой, но опыт в неудавшихся романтических делах — обширный. Она всегда знала, куда ветер дует, особенно рядом с мужчинами. Перед ее глазами вдруг проплыл Солас, судя по всему, держащий путь в свою хижину на опушке деревни. — Солас! — Лиллиан окликнула его. — Маэль, ты заходи, не мерзни, а я позову кое-кого. Маг в потрепанной меховой накидке удивленно обернулся. Лиллиан быстро догнала его, подобрав за локоть. — Ты что-то хотела? — спокойным твердым голосом поинтересовался он, когда Маэль скрылся в таверне. — Мне интересно твое мнение об эльфийской культуре, — она неловко отпустила его и проказливо улыбнулась. — Мне кажется, тебе больше хочется поделиться своим мнением об эльфийской культуре. Ты же долийка, верно? — с тенью ухмылки произнес Солас. Лиллиан удивленно подняла брови и сурово втянула в себя морозный ночной воздух. Она оценила его лицо, такое неожиданно саркастичное, едкое. — А у тебя какие проблемы с долийцами? Аллергия на галл? — Это дети, которые играют в предания. Тысячу раз неверно пересказанные предания, — отголоски самодовольства, с которым он говорил не шли ни в какое сравнение с его ледяной неприязнью в глазах. — Но ты-то, конечно, знаешь, как все должно быть, — недоумение Лиллиан медленно сменилось на возмущение. — Пока они пересказывают истории, коверкая подробности, я хожу по Тени. Я видел много чего такого, чего они не видели. — Долийцы как раз пытаются восстановить эльфийскую историю. Если ты знаешь что-то новое — поделись. — А твой клан стал бы слушать о том, что я узнал в своих изысканиях? — поинтересовался он, строго вглядываясь в серые глаза эльфийки. — Или поглумился бы над байками «плоскоухого» и вернулся к своим развалинам? — Развалинам? — Лиллиан сердито закачала головой, совершенно обескураженная беседой. Если от кого она не ожидала осуждения, так это от Соласа. Да, невежественная Миирис обозвала его этим гадким словом, но… Не в силах продолжать, Лиллиан развернулась и ушла. С твердым намерением покинуть Убежище Лавеллан, наспех собрав вещи, покинула лачугу. Драгоценные кинжалы она из добропорядочных суждений оставила, хоть и в последнюю минуту. С собой она прихватила только лежанку, подумав, с такой потерей новоявленная Инквизиция справится. Ничего страшного. Когда Лиллиан пересекала замерзшее озеро, ее голова бурлила от гомона презрительных голосов. Они метались по черепной коробке, словно назойливые мячики, и все стучали, стучали… Чужие, злобные, искаженные ненавистью и страхом глаза. Разочарованная ее умениями Кассандра, жалостливый Варрик, надменный Солас. Солас! Лиллиан никогда не приходилось так сильно сдерживать себя, чтобы завопить. Даже когда ей наносили валласлин, разрезали кожу, вбивали краску, ей не было так тяжело. Если даже Солас не считает долийцев достойными знаний, достойными уважения, то что она вообще здесь делает. Она полжизни убеждала собратьев, что мир не так враждебен к долийцам, сколько они к миру. Давление последних дней захлестнуло Лиллиан. Она повалилась на снег и горько зарыдала от беспомощности. Одной рукой люди давали ей кров, пищу, ощущение собственной важности, а другой — давали пощечину. Все эти разговоры с Жози о том, как вести себя, все эти маркизы, канцлеры Родерики, которые видели в ней символ всего самого скверного и отвратительного. Вал Руайо. Чтобы она своей ногой ступила в этот город. Никогда. Всем им нужен послушный болванчик, козел отпущения, чтобы пережить эти судьбоносные времена. Жаль, что он оказался с такими мерзкими и длинными ушами. Лиллиан посмотрела на свою ладонь, рассеченную магической отметиной и со злостью опустила ее в снег. Полыхающая зеленая рана в ночном небе будто с издевкой смотрела на эльфийку, пока та одиноко брела к своему месту. Лиллиан проиграла. Выбившись из сил, она села на меховую лежанку, застеленную на краю любимого выступа в скале. Того самого, где Брешь никогда не увидит поверженную долийку. Теперь Брешь видела только паломничью деревню, оставшуюся без защитника. III Рано утром первой тревогу забила Жозефина, когда Лиллан не явилась на примерку нарядного платья. После проверки хижины Вестницы, стало ясно, что эльфийка исчезла. Пока Кассандра выходила из себя, готовая снаряжать скаутов, Варрик рассеянно потирал затылок, вспоминая подробности вчерашнего вечера. — Ты думаешь, она сбежала? — поинтересовался разбуженный Солас. — Шутишь? Давно пора! — сказал Варрик. Глядя на Кассандру, в чьих глазах читалась паника, он с сожалением добавил. — Я бы на ее месте сразу сбежал. — Ты не на ее месте, — огрызнулась Искательница. — Мне кажется, ей нужно время, давайте немного успокоимся, — Солас пристально уставился на озеро, чей противоположный берег выглядывал из-за высоких крепких стен Убежища. Стройную высокую фигуру эльфа Лиллиан заметила издалека. Она открыла глаза как только до нее донесся грохот открывающихся ворот. Расстояние было впечатляющим, но Лиллиан услышала бы его даже за много километров. Ночной жар утих и теперь ей было почти стыдно. Она все еще злилась, но теперь, представляя как Кассандра рвет и мечет, немного боялась. В конце концов, Лиллиан это заслужила. Но лучше бы Искательница лично всыпала ей розгами, чем снова смотреть в укоризненные глаза этого лысого педанта. Если бы нее оставались силы, она бы побежала. — Ты правда пыталась уйти? — спросил он, замерев в нескольких шагах от походного ложа, на котором закутанная в накидку лежала эльфийка. Ее усталое сонное лицо не выражало ничего, кроме отстраненности. — Я не смогла, — Лиллиан нехотя оперлась на локоть. — Тебя так встревожила поездка? — Солас оперся на свой посох и взглянул поверх ее растрепанной белой макушки. — А как ты думаешь? — ничего не выражающим тоном сказала она. Лиллиан, не глядя на него, поднялась и принялась старательно поправлять смятую одежду. — Эльфы снова пришли в столицу с армией. Да еще и знамена Церкви напялили. Ты же знаешь, что там случилось? Или что, в Вал-Руайо ты еще никогда не спал? — Я обидел тебя, — смиренно произнес он. — Нет. — Скажи, люди часто проявляют враждебность к Лавеллан? — Ты считаешь, я драматизирую? — наконец Лиллиан подняла на него свои уставшие глаза и словно обожглась о его холодный взгляд. Она застыла с наполовину сложенным лежаком в руках. — Я искренне интересуюсь, — голос Соласа однако был мягким и успокаивающим. — Пожалуй… нет, — Лиллиан поборола неподвижность и продолжила сбор. — Разве что торговец повздорит с мастером. Бандиты… те нападают без разбора. Но это же другое, мы не заходим в столицы. Конечно, с городскими эльфами все обстоит намного хуже, но… что я буду тебе об этом рассказывать. — Я не жил в городе, если ты об этом. Солас наблюдал за ней с глубокой задумчивостью, но Лиллиан не чувствовала от него враждебности или презрения. Может, разве что снисхождение. А может, это его обычное состояние. Она кротко кивнула и закинула на плечо походную сумку. — Думаю, тебе пришлось нелегко от того, как много на тебя свалилось. Вырасти в тесном клане, чтобы попасть в эпицентр религиозного скандала, который требует от тебя решительных мер, влияющих на судьбы… — маг оттолкнулся от посоха и протянул ей руку помощи, но Лиллан не ответила. — Тебе потребуется много сил и терпения, чтобы принять общество, не знакомое с долийцами. — Как-то так выходит, что даже долийцы с долийцами едва знакомы, — осипшим голосом вымолвила она, отправляясь в дорогу. Солас ненадолго замер, но последовал за ней. — Ты хотя бы спрашиваешь, это уже что-то. Я всегда рад помочь тебе, если у тебя появятся вопросы. Что тебя интересует? «Ну конечно», ехидно пронеслось у нее в голове. Какое-то время они шли в полной тишине. Шорох снега под ногами и пение ветра. Сонная деревушка вступала в новый день. Со стороны таверны начал валить дым, должно быть, работа на кухне уже кипит вовсю. Друзья Шайлы наверняка решили, что она настоящая дрянь, раз вот так исчезла. Вспомнив смущение, которое она испытала рядом с Маэлем, Лиллиан почувствовала, как ее уши загорелись. Она бросилась на Соласа в надежде на спасение, а получила… важный жизненный урок? Лиллиан не выдержала и глянула на мага, молча шагающего рядом: — Солас, а ты что-нибудь знаешь как жили эльфы прежних времен? — Конечно, — Солас вдумчиво поднял взгляд к небу. — Долийцы любят вспоминать Халамширал, но Халамширал был лишь неловкой попыткой возродить забытый край. — Арлатан… — едва слышно выдохнула Лиллиан. — Элвенан был империей, а Арлатан — крупнейшим ее городом. Обитель магии и красоты, потерянной навсегда. Лиллиан показалось, что даже истории Сказительницы не пропитаны такой скорбью, как рассказ Соласа. Жаль, что сейчас только одна она может его слышать. — Каким он был? — Нам рассказывают, что элвен жили среди деревьев, и мы представляем себе деревянные настилы или долийские аравели. Представь себе вместо этого, как сквозь листву пробиваются хрустальные шпили, а в облаках парят дворцы, — голос Соласа вдруг стал объемным. Он не был громче, но заполнил собой рассветный воздух, словно слился с ним. — Представь бессмертных эльфов, для которых творить магию так же естественно, как дышать. Вот что мы потеряли. — Эльфийская магия отличается от человеческой? — Лиллиан осторожно заглянула ему в глаза, опасаясь, что вопрос прозвучит слишком глупо. — И да, и нет, — Солас похоже не увидел ничего бестолкового в ее интересе. — Магия есть магия, равно как вода есть вода, но использовать их можно по-разному. Долийская магия практичнее, ведь для нее не нужно одобрение Церкви, хотя магию крови они все же не жалуют. Суеверие. Она в целом тоньше и искуснее — наследие времен эльфийского бессмертия. — Легенды об эльфийском бессмертии… они продлевали себе жизнь с помощью магии? — Нет, эльфы были такими сами по себе. Изящество магии было следствием их природы, а не причиной. На прочтение некоторых заклинаний уходили годы. Их отголоски не стихали веками, сливая с новой магией в бесконечной симфонии. Красиво было наверное… Его лицо едва заметно озарилось восторгом, который мгновенно растворился. — Ты сказал, запрет маги крови — суеверие, — озадаченно произнесла Лиллиан. Все, что ей было известно о магии крови заканчивалось словами: «Нельзя. Никогда. Ни при каких условиях». — Да. Хорошо, что Кассандра нас не слышит, — улыбнулся Солас. — Сейчас магия крови почти везде запрещена. Официально даже в Тевинтере ее осуждают. Но, как я и сказал, магия есть магия. Важно только то, как ее используют. — Может ты и прав… — задумала она. В конце концов, она считала, что у нее нет права давать однозначных ответов, особенно о том, чего она не понимает. «Если нужно пойти на охоту или залатать разрыв, зовите меня». — Беда в том, что пока Церковь запрещает магию крови, только преступники решаются ее применять. Тевинтерские магистры состязаются между собой, вместо того, чтобы держать самых опасных на привязи. Они все делают посредством силы и тем самым упускают возможность научиться чему-то еще. С его словами было трудно спорить, да и не о чем. Жаль что она не маг, подумала Лиллиан. Хранительница предостерегала своих юных учениц от опасных ритуалов, в частности, связанных с магией крови, рассказывала об угрозах, которым подвергаются маги, вступая в контакт с демонами. Но для Лиллиан, это мало что означало. Охота на дичь в лесах и исследование пыльных дорог не предполагали соприкосновения с демонами. Знай, Истиметориэль, что ждет ее подопечную, она бы обучала и ее, но, вероятнее, просто не послала бы ее на Конклав. — Скажи, Жози сильно волнуется? — Лиллиан с отчаянием смотрела на стремительно приближающиеся врата Убежища. — Со всей присущей ей нервозностью. — А Кассандра? — Она скоро остынет. — Снежинка, — первым их встретил Варрик. Он с жалостью посмотрел на Лиллиан. — Тебе же почти удалось… IV По пути в Вал Руайо Лиллиан, как могла, следила за костюмом, в который ее нарядила Жозефина. Долгая дорога в повозке, затем переправа через реку, мало ли что может случиться с этим длинным серым кафтаном, расшитым белыми лилиями. Юбка до самых щиколоток так и норовила за что-нибудь зацепиться. Леди Монтилье приложила недюжиные усилия, чтобы снять с эльфийки «долийский флер». Коса белых волос, вплетенная в асимметричный пробор, была распущена, чтобы скрыть наполовину выбритый висок. Аккуратный пучок на затылке разделил голову пополам, свободно струящиеся локоны обрамляли лицо. Категорически отвергнув все прически, больше напоминающие птичьи гнезда, Лиллиан едва не довела Жозефину до белого каления. «Парадный щит леди Кассандры прибыл с царапинами, Вестница опоздала на примерку, а господин Тетрас с похмельем. Вы что, решили окончательно меня доконать?!». Забывая о наряде, Лиллиан вспоминала наставления Жозефины и зубрила официальные обращения, с которыми должно обращаться к знати и духовенству. Соласа тоже приодели в чистую мантию, а Кассандра была в нарядных сияющих доспехах. Лиллиан от всей души завидовала ей, если бы у нее была возможность облачиться в броню, она была бы счастлива. Искательница с момента, как Лиллиан вернулась в Убежище, с ней не разговаривала, поэтому никогда об этом так и не узнала. Варрик то и дело загадочно поглядывал на эльфийку, но наконец сказал: — Лили, это, конечно, не мое дело, но ты бы поосторожней со всеми этими длинноухими красавчиками по имени Маэль. Нынче все хотят отхватить себе кусочек Вестницы Андрасте. — Ну, Варрик, во-первых, я могу за себя постоять, во-вторых, я удивлена, что ты не в курсе, что у женщин тоже есть свои потребности, — она сердито вздохнула и положила голову набок. — Ха! Знаешь, я больше не буду звать тебя, снежинка, я передумал, — усмехнулся Варрик, мельком глянув через окно повозки. — Теперь ты … ледышка! Хотя, для ледышки ты слишком загорелая. Я подумаю над этим… Вал Руайо встретил их пышными благоухающими клумбами и золотыми львами на белокаменных постаментах, упирающихся в небо. Лиллиан смотрела во все глаза. Город именно такой, каким его описывали — большой, светлый, утопающий в цветах. Высокие дворцы, широкие площади. Прохожие на мосту, замечая Лиллиан застывали, оглядывали, а иные дамы в пышных платьях и вовсе едва не падали в обморок. Эльфийка прикусила язык и смиренно прикрыла глаза, считая до десяти. — Мне кажется, Искательница, все здесь уже знают, кто мы, — Варрик откровенно забавлялся, глядя на реакцию незнакомцев. — Твоя поразительная наблюдательность, Варрик, не перестает меня удивлять, — сквозь зубы процедила Кассандра. Перед воротами, ведущими в высокий нарядный коридор, покрытый голубой глазурью и украшенный огромными скульптурами, группа заметила разведчика, спешащего навстречу. — Миледи Вестница! — девушка под зеленым капюшоном опустилась на одно колено. — Ты ведь из людей Лелианы. Что удалось узнать? — спросила Кассандра. — Матери Церкви ждут вас, но… храмовники ждут тоже. — Храмовники, здесь? — воительница заметно напряглась. — Жители, кажется, надеятся, что храмовники будут защищать их от… Инквизиции. Лиллиан с иронией подняла темные брови, поборов желание повернуться и взглянуть Кассандре в глаза. Самоуверенная Искательница Пентагаст вызвалась защищать Вестницу Андрасте от разъяренных монахинь, но как ей такое? Надо было слушать Каллена. — Они собираются на другой стороне рынка. Думаю, там храмовники и хотят вас встретить. Следуя по пыльному, но величественному коридору, Лиллиан глядела на мозаику, рассыпанную по всему полу. Она закручивалась в огромные, бежевые и коричневые круги. Воздух в Вал Руайо пах как-то по особенному, не так как в других городах, где Лиллиан бывала ранее. Несмотря на позднюю осень, здесь бушевали ароматы цветущих растений. Воздух был влажным, слегка теплым, рядом море. — Они собрались защищать жителей? От нас? — Кассандра больше не могла молчать. — Мы ведь знали, что будет какая-то реакция. Ну и… — Лиллиан пожала плечами. — Вот она. К счастью, путники были вооружены, все до единого. Досада Кассандры не имела ничего общего со страхом, но в глубине души она точно знала, что против отряда настоящих храмовников прямо в лоне Церкви им не выстоять. «Остается надеяться на случай и красноречие Лиллиан, прости Создатель». Искательница заметила, что после своего бесстыдного возвращения эльфийка притихла. Сейчас она внимательно рассматривала огромные статуи в нишах и заглядывала на таблички. Скомандовав, чтобы девушка-скаут возвращалась в Убежище предупредить, если их задержат, Кассандра повела товарищей на встречу судьбе. Рыночная площадь была полна народу. Торговцы здесь разительно отличались от своих Ферелденских коллег, из тех, что знала Лиллиан. Лавочники в небольших городах, да даже в Старкхэвене это те же мастера или их ученики, иногда дельцы. В Вал Руайо за прилавками стояли нарядные дамы и господа. Многие носили маски, прямо как маркиз дю Рейон. Вспомнив о нем, Лиллиан прищурилась. Некоторые женщины носили пышные, несуразные для эльфийки платья и объемные головные уборы. Представляя себе, насколько обширным у Жозефины был выбор, Лиллиан мысленно поблагодарила ее за терпение и лояльность. Конечно, не дело наряжать какую-то долийку на манер знатной орлесианской дамы, но по блеску в глазах леди Монтилье было видно, ей бы очень хотелось. В центре площади возвышалась огромная нарядная башня насыщенного синего цвета, больше похожая на постамент, окруженный бассейном, в котором беспечно плавали кувшинки. Золотые крылатые львы смотрели на гостей с присущей всем орлесианцам надменностью, блестящие статуи вдволь стен монумента источали жар, нагретые от яркого солнца. Перед опущенным железным заслоном, ведущим в другую часть города, стоял помост, вокруг которого толпились люди. С него, возвышаясь над людом вещала церковная матушка, окруженная храмовниками и стражей в тяжелых латных доспехах. — Послушайте, добрые жители Вал Руайо! — заметив приближение делегации, женщина подошла к краю трибуны. — Ныне мы скорбим по Верховной жрице, чье сердце больше не бьется по вине предателей. Вы гадаете: что стало с ее убийцей? Сейчас вы узнаете! Лиллиан заметила, что матушка смотрит на нее поверх толпы, темнокожий плечистый храмовник рядом с церковницей сдвинул свои кустистые брови. Услышав, как кожа на перчатках Кассандры заскрипела, эльфийка медленно покачала головой, не отрывая взгляд от оратора. Люди вокруг начали расходиться по сторонам. Варрика и Соласа не было рядом, но Лиллиан чувствовала, где бы они ни были, они слышали то же самое. — Узрите так называемую Вестницу Андрасте! Которая жаждет занять место нашей возлюбленной погибшей, — женщина в нарядном церковном клобуке перестала гипнотизировать Лиллиан своим неприязненным взглядом. — Слушайте! Мы говорим: это лжепророчица! Создатель не мог в час беды послать нам эльфийку. Лиллиан заметила, что на этой площади, не считая Соласа, она единственный представитель своей расы. Расправив напряженные плечи, она припомнила все, зачем приехала и громко обратилась к матушке: — Вы говорите, что я ваш враг. Брешь в небесах, вот наш истинный враг. И чтобы справиться с Брешью, нам нужно объединиться! — Это правда! Все, чего хочет Инквизиция, — остановить безумие, пока еще не поздно! — поддержала ее Кассандра. Ее голос обладал нужной решимостью, громкостью. Люди со всего рынка вдруг с любопытством завертели головами. — Уже слишком поздно! — отрезала церковница и указала в сторону. Решительно приближающийся отряд храмовников в походных доспехах переполошил толпу. Отовсюду послышался взволнованный ропот, люди начали расступаться перед предводителем, русоволосым немолодым мужчиной. От воспоминаний о битвах с храмовниками во Внутренних землях, Лиллиан стало не по себе. Она невольно начала считать бойцов, осматривать щербатые доспехи и прикидывать пути отступления. — Храмовники вернулись в Церковь! Уж они встретят вашу «Инквизицию», и люди снова будут спасены! — под суровым взглядом главаря, поднимающегося на помост даже преподобная мать начала пятиться. Предводитель храмовников прошел мимо нее к одному из собратьев, стоящих поодаль. Следующий за ним боец вдруг размахнулся и крепко ударил женщину-оратора в рясе по лицу. По площади прокатились испуганные вздохи, когда та упала. Стражники ощетинились, но даже не решились вынуть клинки из ножен. Главный храмовник потрепал по плечу товарища и о чем-то с ним заговорил. — Кого вы хотели поразить своим представлением? — Лиллиан неосознанно приблизилась к трибуне и окликнула мерзавцев. Проигнорировав слова эльфийки, главный храмовник стал спускаться. — Лорд-Искатель Люциус, — Кассандра поспешила к нему. — Нам совершенно необходимо поговорить с… — С вами я не стану разговаривать, — бросил он. — Прошу прощения, Лорд-Искатель? — она в непонимании уставилась на него. Кассандра держала почтительную дистанцию. — Вы создали еретическое движение и объявили свою марионетку посланницей Андрасте. Стыдитесь! — за спиной у мужчины появились два громилы в больших крылатых шлемах. — Стыдитесь, все вы! Храмовники никого не предали, когда покинули Церковь, преследуя магов! Это вы предатели! Вы — те, кто хочет остановить наши праведные мечи, сея сомнения и страх! Его громогласный голос эхом раздался по рыночной площади, на которой еще никогда не было такой тишины. — Если вы пришли, чтобы обратиться к Церкви, то вы опоздали! Единственный, кто достоин здесь что-то решать, это я. — Мы просто ищем союзников, которые бы помогли нам закрыть Брешь! — Лиллиан гневно уставилась на него и сделала несколько шагов навстречу. Ее невысокая фигурка в наряде смотрелась нелепо рядом со статным, хоть и седеющим мужчиной, чей стальной панцирь блестел под палящим солнцем. Она редко знала, когда нужно остановиться, особенно, когда напротив стоял упивающийся властью человек. — А-а, Брешь — это действительно угроза. Но у вас-то точно не хватит сил ничего с ней поделать, — по слогам отчеканил он. — Но Лорд-Искатель… Что, если она действительно посланница Создателя? Что тогда? — храмовник, с самого начала находившийся на трибуне рядом с церковницей, темнокожий парень неловко заговорил. Лорд-Искатель не удостоил его ответа, лишь непререкаемо взглянул, поджав морщинистые губы. Другой храмовник быстро осек товарища. — Я дам Ордену храмовников силу, которая восславит нас там, где никого не останется. Мы заслуживаем признания. И независимости! — Предводитель вновь обратился к Лиллиан и Кассандре. С его словами подчиненные почтительно приложили руку к нагруднику. — А вы не показали мне ничего, и ваша Инквизиция… меньше, чем ничто. Пустое место! Когда выступление было окончено, Лорд-Искатель скомандовал храмовникам отход, провозгласив Вал Руайо «не достойным защиты». Минуя вооруженный отряд, Варрик развел руками: — Славный парень, да? — Лорд-Искатель Люциус сошел с ума? — возмутилась Кассандра, с досадой глядя им в спины. — Он похож на одержимого, — Лиллиан недовольно поставила руку в бок. — Как думаешь, его можно урезонить? — Надеюсь, — вздохнула Кассандра. — А если и не его, то в Ордене точно найдутся те, кто с ним не согласен. — Супер, — буркнула Лиллиан и отправилась на трибуну. Солас по своему обыкновению не выражал никаких эмоций. На помосте все еще лежала матушка, вокруг нее хлопотали сестры в длинных робах. Не смотря ни на что, поступок храмовника показался Лиллиан совершенно варварским. В этом мире одинаково дано сражаться и мужчине, и женщине. Но бить преподобную мать кулаком в латной перчатке по лицу… — Должно быть, победа вас очень радует, Искательница Кассандра, — вымолвила она, заметив приближение эльфийки. — Мы пришли сюда только для для разговора с преподобными матерями. Это дело ваших рук, а не наших, — резко ответила воительница, они с Варриком уже стояли возле лестницы. — И вы не причастны к принуждению виновного? Не обманывайте себя, — женщина глянула на Лиллиан лишь мельком, так словно она пустое место. — Теперь наши собственные храмовники высмеяли нас на виду у всех. Мои собратья-церковники просто разгромлены, и их верования в придачу. Скажите мне только одно: если вы не верите в то, что вы избранница Создателя, то кто же вы? Из-за того, что женщина сидела сгорбившись к земле, Лиллиан не сразу поняла, что она обращается к ней. В воздухе повисло молчание. Эльфийка смотрела на вздрагивающий клобук с искренним сожалением. Она чувствовала, как горечь от потери Верховной жрицы, от потери смыслов, незыблемых понятий душат матушку. Кассандра отвела взгляд, Лиллиан он был знаком. — Я та, кто поможет закрыть Брешь и покончить со всем этим безумием, — удивительно решительно для всех, а главное — для себя самой, ответила она. — Это… — женщина обняла за плечо сестру-помощницу и подняла на эльфийку слабые глаза. На ее лице краснел удар. Кажется, скула сломана, удивилась Лиллиан. — Это успокаивает сильнее, чем вы можете себе представить. Если вы и правда та, кем вас считают, многое окажется ложью. А если это не правда… сколько надежд будет обмануто. — Что будет теперь? Церковь будет выступать против меня? — Это мы уже делали, и что хорошего нам это принесло? — горько усмехнулась женщина. — Кем бы вы ни были, впереди ждет только хаос. Обсудив поступок Лорда-Искателя, Кассандра не могла признать его поведение, как минимум, странным. После обеда она стала мрачнее тучи, что-то съедало ее изнутри. Путники остановились у старого союзника сестры Соловей. Лиллиан знала, что Варрик, которого не узнает только слепой, не даст ей раствориться в толпе, но все равно переоделась и натянула на макушку капюшон, скрывающий уши. К счастью, тот улизнул проведать парочку знакомых, клятвенно обещая вернуться вовремя. Солас остался в комнате. Перед отправкой, отложенной на вечер, эльфийка решила прогуляться по улицам, чтобы поглазеть на богато украшенный город и лавки, полные диковинок. Кассандра составила ей компанию, но вряд ли ради удовольствия. Она неотступно следовала за ней как телохранитель. — Могу я попросить минуту вашего внимания? — окликнул вдруг кто-то. Кассандра обернулась первой, на ее лице мелькнуло изумление, когда она заметила женскую фигуру в синей мантии, выглядывающую из переулка. — Великая Чародейка Фиона, предводительница восстания магов. Разве вам не опасно находиться здесь? — Я узнала о здешней встрече и решила своими глазами узреть легендарную Вестницу Андрасте, — у Фионы были короткие черные волосы, аккуратно прибранные за длинными ушами. — Если вы ищете помощи с закрытием Бреши, то, возможно, было бы разумнее обратиться к нам. — Для меня удивительно, что главы магов не было на Конклаве, — Лиллиан внимательно посмотрела в ее яркие зеленые глаза. — Верно. Вы должны были быть там, но каким-то образом избежали гибели, — сказала Кассандра. — И Лорд-Искатель тоже, как вы могли заметить, — ловко парировала Великая Чародейка. — Мы оба послали туда своих представителей, опасаясь западни. Не буду притворяться, что не рада, что жива. В тот день я потеряла много близких друзей. Мне отвратительна мысль, что храмовникам это сойдет с рук. Надеюсь, вы этого не допустите. — Почему вы так уверены, что во всем виноваты храмовники? — поинтересовалась Лиллиан. — Потому что они никогда не упустят возможность обвинить во всем магов. Что для Лорда-Искателя смерть Верховной жрицы, если можно безвозвратно настроить народ против нас? В его виновность я верю больше, чем в вашу, — кивнула она Вестнице. После короткого разговора последовала приглашение в Редклиф, чтобы обсудить союз. Кассандра однако была наполнена скепсисом. Она с опаской отнеслась к предложению Великой Чародейки и сказала, что им лучше быстрее вернуться в Убежище. Прогулка была окончена. По пути в гостиный двор, Лиллиан прощально посмотрела на здание церкви, возвышающееся вдалеке. Оно было великолепным, обманчиво приветливым, ведь очевидно, что никакой самоявленной Вестнице Андрасте там рады не будут. Эльфийка так засмотрелась, что не заметила как под ногами просвистела стрела. Слишком поздно. — Берегись! — крикнула Кассандра, подталкивая Лиллиан к навесу у стены из белого камня. Вопреки ожиданиям, больше выстрелов не последовало. Эльфийка осторожно выглянула из-под укрытия и оглянула крыши высоких зданий. Ничего. Стрела, пущенная перед ней выглядела необычно, к ней был привязан красный платок. Развернув его, Лиллиан увидела послание подписанное «Рыжей Дженни». Оно гласило, что ей следует прибыть к причалу и поискать новое. — Даже не вздумай! — протестовала Кассандра, когда они вернулись в комнату. Лиллиан, напротив, вдруг загорелась. — Ну пожалуйста! Я просто прошмыгну возле доков, может загляну на пару крыш и все, — ей не терпелось посмотреть на море. — Это что, какой-то день абсурда? Я здесь одна еще не сошла с ума? — Искательница сердито сняла нагрудник и плюхнулась в кресло. Солас сидящий в кресле напротив с интересом глянул на нее, но промолчал. — Я делала это тысячу раз. На задворках не так опасно, как может показаться, мы же не в Киркволе или Тревизо каком-нибудь! — Ты никогда не бывала в Тревизо! Ты никогда не бывала в Вал Руайо! — Ну и что, здесь чистота и порядок, видно же. Без Искательницы Пентагаст на меня и внимания никто не обратит. Рыжая Джени хочет помочь, Жозефина сама говорила, я должна вербовать народ. Давай я пробегусь до темноты, это быстро. — Это может быть ловушка, ты что, не соображаешь совсем? Солас, ну хоть ты ей скажи, она тебя слушает. Эльф не смог сдержать улыбку, потирая пальцем висок. Он демонстративно прикрыл книгу и посмотрел на Лиллиан. Та сложила руки и ответила ему твердым напористым взглядом. — Я сдаюсь, — развел он руками и глянул на Кассандру. — Пусть идет. — Ты даже не пытался, — огрызнулась та. Прежде чем Лавеллан отправились на север, долго стояли в окрестностях Старкхевена, крупнейшего города Вольной Марки. Эльфинаж Старкхевена, вопреки благополучию большей части жителей города, представлял собой печальное зрелище и все же поживал лучше, чем многие поселения эльфов в других местах. Путешествуя по закоулкам в Вольной Марке среди мрамора и золота, Лиллиан чувствовала себя почти так же, как сейчас в Вал Руайо. Столица Орлея была разве что светлее, к тому же, день на дворе. В таких цивильных местечках вся подноготная вылезает с заходом солнца. Передвигаясь в тени, Лиллиан чувствовала знакомое возбуждение. Ей нравилось исследовать улочки, далекие от глаз. Здесь о жителях можно узнать гораздо больше, чем в самый людный день на рынке. Портовые рабочие совсем не обратили внимания на одинокую фигурку в плаще, рыскающую близ набережной. Укрытая с головы до пят незнакомка долго любовалась Недремлющим морем. Эка невидаль. Кассандра не оставила Лиллиан одну, увязавшись на отдалении. Она обещала держать дистанцию и пристально наблюдать, предупредила, что если эльфийка вздумает исчезнуть, то ей не поздоровится. «Если будет нужно, я здесь все переверну вверх дном. Ни один корабль не выйдет из порта, так и знай!», сказала она. Дальнейшие подсказки от «Рыжей Дженни» привели Лиллиан на крышу, где она обнаружила схрон с увесистым кошелем, так, видимо, таинственная благодетельница выражала свою признательность. Судя по размашистому почерку с ошибками, Дженни представляла собой молодую женщину, вероятно партизанку. В крупных городах полным полно нелегальных сообществ, выступающих против власти, культуры, законов, кому что по нраву. Чем же ее так заинтересовала Инквизиция. — Я считаю, ты совершаешь глупость, — сказала Кассандра, когда не в силах совладать с настойчивостью Лиллиан, брела по ночным переулкам вслед за эльфийкой. После того, как она вернулась и объявила, что Инквизиция встретится с Рыжей Дженни ночью, Искательница приложила немало усилий, чтобы переубедить ее. Когда все старания пошли прахом, Кассандра всерьез задумалась заковать ее и увезти силой. — Не проверим, не узнаем, — шепнула та, мягко ступая по каменным плитам. Варрик и Солас шли за ней следом. Когда перед чужестранцами открылся потрепанный дворик, стало очевидно, их уже ждали. Несколько вооруженных парней стояли у крыльца и о чем-то шумно переговаривались, но едва завидев Вестницу, бросились в бой. Они вряд ли ожидали, что жертва так хорошо подготовлена, да еще и не одна. — Какая неожиданность, — охала Кассандра, поглядывая на Лиллиан, тщетно пытающуюся отыскать какие-либо опознавательные знаки или послания на телах убитых. — Какая неприятность. Устроили резню в Орлее и все зря. — Кассандра, что я слышу? — удивился Варрик. Лиллиан недовольно признала, что никаких признаков «Рыжей Дженни» нигде не было видно. Знать бы еще, кто эти люди и зачем напали. В Вал Руайо найдется немало недоброжелателей, кто-то из них решил, лучше Вестница Андрасте сдохнет в сточной канаве как последняя собака. Заметив дверь, ведущую в другой двор, Лиллиан уже не смогла остановиться. Едва проход открылся из его прилетел яростный огненный шар. Только навыки, заточенные до рефлексов, помогли Лиллиан уклонить голову. Ощутив паленый локон на своей щеке, она в гневе уставилась на мужчину в маске, держащего наготове еще один снаряд. — Вестница Андрасте! — закричал он. На его голове был плоский, широкий головной убор. Пышные рукава светлого комзола выдавали в нем аристократа. Лиллиан на мгновение подумала, как же тяжело всерьез относиться к человеку, который выглядит вот так. — Сколько вы заплатили, чтобы выйти на меня? Наверное, всю казну Инквизиции пришлось собрать? — Я даже не знаю, кто вы, — Лиллиан вошла во двор. Кассандра держалась с ней рядом. — Не дурачьте меня! Я слишком важный человек, чтобы это было совпадением! Мои старания будут увековечены в победе над вами, — декларировал незнакомец. Внезапно за его спиной справа послышались сдавленные крики. Он изумленно обернулся. Там, где стоял его приспешник, теперь была молодая эльфийка с короткими светлыми волосами, торчащими во все стороны. Она с готовностью натянула тетиву и направила на дворянина. — Ну-ка скажи «Что», — звонко крикнула она. — Что за… — голос мужчины потонул в невнятном бульканье. — Фу! — эльфийка сморщилась, глядя на стрелу, торчащую из его горла. — Ты меня не слышал, а дружок? Одно слово — «что». Вот вечно уроды при деньгах гребут больше, чем заслужили. Лиллиан медленно подошла к ней, силясь понять, на чьей она стороне. — Бла-бла-бла. Эй, стрела в моей роже, подчинись мне! — лучница с трудом вытянула стрелу и с деловым видом сунула обратно в колчан. — Стало быть, ты правильно шла по запискам. Рада видеть, что… Взгляд девушки зацепился за валласлин, тускло бледнеющий на лбу Лиллиан. — А-а-а… ты раз — и эльфийка, — ее огромные глаза прищурились, да и в целом лицо выглядело так, будто она наступила в навозную кучу. Одна бровь Лиллиан поднялась. — Надеюсь, хоть не слишком эльфанутая. Ладно. Это все круто, ага? Ты ведь светишься? Ты та самая Вестница? — Некоторые верят, что я Вестница Андрасте. А кто такая ты? И что здесь происходит? — удивленно спросила Лиллиан. — Без понятия. Я этого урода без манер впервые вижу. Народ мне сообщил, что Инквизиции стоит на него глянуть. — Твой народ? Эльфы? — Ха! Не-е, — протянула лучница. — Народ из народа. Меня зовут Сэра. А это укрытие. Залезай. От подкрепления. Не волнуйся. Мне пропалили их склад со снаряжением. Они все без штанов. Вглядываясь в ее глаза, Лиллиан никак не могла понять, она шутит или говорит серьезно. К тому же, иногда она так тараторила, что смысл был едва уловим. В этот момент двор наводнили стражники. Каково же было удивление долийки, когда на нее побежали бойцы без штанов. — Вот нахал, а?! — заметив замешательство Вестницы, усмехнулась Сэра вскинула лук. Изумляться было некогда. Лиллиан вошла в режим невидимки и ринулась в бой. Кассандра, Варрик и Солас, безмолвно наблюдавшие представление Сэры, наконец ожили. — «Друзья» славно подсобили мне с тем складом. Бойцы без штанов! — когда схватка окончилась, Сэра схватилась за живот в приступе неистового хохота. Лиллиан наблюдала за ней с открытым ртом. Лучница еще несколько минут приходила в себя, утирая слезы. — Нет, ну ты видела?! Ах, ух. Ну что, Вестница Андрасте. Странная и загадочная. Хочу к вам. — Может, все-таки познакомимся? — спросила Лиллиан. — Имена, обстоятельства. Ты что, правда привела нас в засаду? И причем тут «Рыжая Дженни»? — Имя одно. Хотя нет, два. Словом… дело обстоит так. Я послала тебе записку, чтобы ты пошукала добро, спрятанное моими друзьями. Друзьями Рыжей Дженни. Это я, — Сэра суетливо топталась на месте. — Ну ладно, одна из нескольких. Есть еще перекупщик в Монфоре, пара дамочек в Киркволе. Еще трое в Старкхэвене. Братья или что-то такое. Это просто имя, ага? Чтобы простые люди — «друзья» — чувствовали себя частью чего-то большого, когда вставляют ненавистным аристократам. Ну а здесь, перед тобой я — то бишь Сэра. А друзья «Рыжей Дженни», они везде. С их помощью я тебе помогала. Ну и стрелы еще. — У Инквизиции есть друзья на высоких постах. Ты можешь таких привести? — поинтересовалась Кассандра. — Смотри, какая штука. Эти ваши «важные персоны» — тут, на самом верху, околачивают груши. «Бу-бу-бу! Ух, я тебя сейчас. Ух, я тебя. О-о-о, а я тебя». Кхм, — Сэра увлеклась, издавая звуки поцелуев, а Кассандра перевела изможденный взгляд на Лиллиан. — Шагом пониже — всякие шишки с толстыми кошельками, вроде того, что мы прибили. Или он из жополизов пониже? Неважно, главное, его шикарный план накрылся красным носком и клочком бумаги со стола. А тот, кто это сделал, даже читать не умел. Так что нет, я, конечно, не Лорд Жабо-Пердо в оборочках. Но забывая про тех, кто внизу, рискуешь штаны потерять. Как эти стражники… Сэра прикрыла ладонью пухлые губы, пытаясь сдержать порыв смеха. Лиллиан заметила, что Варрик и Солас переглядываются. — Ладно, ух, — лучница снова стала серьезной. — Так тебе люди нужны или нет. Я хочу вернуть все как было. Как и ты, наверное? — Хорошо, Сэра, — Лиллиан натянуто улыбнулась. — Ты со своими «друзьями» пригодитесь Инквизиции. — Ура! Правильно, начинай со мной дружить, пока не зачванилась. Глядишь, и штаны на месте останутся, — она ударила кулаком об ладонь, но вдруг призадумалась. — Да и лишние будут, потому что у меня остались от этих… у вас же там есть, кому их сплавить, ага? Глядишь, чего-то да стоят. — Скажи, а почему ты не украла у них оружие? — этот вопрос донимал Лиллиан с самого начала. — П-ф-ф, — рассмеялась она. — Зачем?!