Мятежники

I Весть о том, как Инквизицию встретили в Вал Руайо опередила путников. Как бывший храмовник, Каллен был чрезвычайно расстроен тем, что Лорд-Искатель Люциус отказался от союза. Лиллиан заметила немой упрек в его глазах. Будь она человеком, все могло сложиться иначе. Было странно обвинять его в предвзятости, ведь он никогда не комментировал ее происхождение, но все таки… Командир бойцов упорно молчал. После сообщений, поступивших Лелиане со всех уголков Тедаса, он стал еще мрачнее. Лорд-Искатель призвал всех храмовников, поэтому они покинули часть крупных городов. Никто не знал, зачем он это делает. Подозрения в его сумасшествии становились все более основательными. Ставка командования снова не сошлась во мнении. Лелиана и Жозефина настаивали на том, чтобы обратиться к Великой Чародейке Фионе, тем более, что она лично вызвалась помочь, а Каллен и Кассандра были против. Мужчина был убежден, что союз с мятежными магами принесет им больше бед, чем союз с храмовниками. Знать бы еще, что с ними случилось. В процессе совещания Лелиана поделилась другими тревожными новостями, Серые стражи, орден, призванный бороться с Архидемонами и порождениями тьмы, перестал выходить на связь. На поддержку ордена в борьбе с Брешью рассчитывать не стоило, но пропажа его членов вызывала серьезные опасения. К счастью, один Серый страж все-таки нашелся, и был он не где-то, а во Внутренних землях. Также Жозефина сообщила, что встречи с Вестницей Андрасте просит одна важная придворная магесса из Орлея. Встретиться с ней или нет, Лиллиан должна была решить самостоятельно. Однако та была уверена, на ближайшее время Орлея с нее достаточно. Эльфийка выразила мнение, что принимать решение о магах и храмовниках лучше после сбора всей возможной информации. Для начала, не помешает встретиться с Фионой и узнать, зачем она зовет их в Редклиф. Каллен окончательно сдался и покинул зал. Вестница озабоченно посмотрела ему вслед, но успокоилась, глядя на одобрение в глазах Лелианы и леди Монтилье. С тех пор как Сэра присоединилась к Инквизиции, жизнь в Убежище заиграла новыми красками. Жалобы или восторги, другого не дано. В очередной раз выслушивая возмущенную интенданта Тренн, Лиллиан поражалась находчивости Сэры. Сначала лучница обрушила на Тренн целых полсотни орлесианских штанов, «которые нужно куда-нибудь втюхать, ага?», потом заставила Жозефину, к которой, к слову, питала особо нежные чувства, договориться о доставке пчел «для изготовления классных штук», алхимик Адан был в исступлении, когда Сэра предложила ему заняться изготовлением пчелиных бомб. А вот работяги были ей всегда рады. Проделки Сэры искренне веселили простой народ. После ее появления, Лиллиан все реже беспокоилась о образе долийской спасительницы, ее мысли были заняты тем, что же лучница выкинет на этот раз. И все же, долийка была довольна, ведь по началу Сэру совсем не воодушевила деревенская жизнь. — Вот оно на что похоже, значит? — с брезгливостью сказала она, сидя в таверне, когда Лиллиан впервые пришла ее проведать. — Да нет, все ладушки, ага? Просто думала, он побольше будет. — Кто? — Ну орден. Инквизиция эта. Надо поскорее осадить магов с храмовниками, чтобы война окончилась и денежки потекли ручьем. — Боюсь, Конклав наглядно показал, что это не просто, — Лиллиан усмехнулась и сложила руки. — Просто. — Да ну? — Почему нет-то? Потому что кто-то громко вопит? Пусть лучше оторвут свои задницы и покажут, как надо. Они все так друг другом заняты, что настоящих бед не видят. Что ни говори, взгляд на вещи у Сэры был интересный, но осмысленный. Поток сознания, за которым всем, включая ее саму, приходилось поспевать, в конце концов вел к мудрым, порой внезапно философским мыслям. После совета Лиллиан решила отыскать Кассандру. Звон мечей в учебном лагере за стенами Убежища умолкал только в ночное время. Опытные солдаты, новобранцы тренировались, не жалея сил. Среди них Искательнице было спокойней и проще, поэтому она предпочла ночевать в палатке, хотя и могла занять любую хижину или церковную комнату на правах легендарной Искательницы Пентагаст. Когда зло будет у порога, она будет готова. Эльфийка застала ее за яростной тренировкой с чучелом. Немного понаблюдав за ней, Лиллиан решила, что в этом лагере вряд ли найдется тот, кто выдержит натиск воительницы, когда та спускает пар. Кассандра злилась, она рычала и осыпала тряпичную фигуру, набитую соломой, мощными ударами меча. Сухая трава летела во все стороны. — Надеюсь, это была не я? — глядя на потрепанное чучело сказала Лиллиан. — Что?.. Это? — глотая воздух, спросила она. — Ну… кого-то… ты явно не любишь, — эльфийка улыбнулась. За последние недели она доставила Кассандре много проблем. — Правильно ли я поступила? — вдруг спросила она, остановившись. Ее грудь высоко вздымалась. Кассандра смахнула пот грязной перчаткой и приготовилась нанести новый удар. — То, что я заварила, может разрушить все, что я чтила всю жизнь. В хрониках меня потом назовут предательницей или вообще сумасшедшей. Может и правы будут. — А что подсказывает тебе твоя вера? — поинтересовалась Лиллиан. — Что ты ни в чем не виновата. Что вообще в мире творится больше, чем мы можем понять, — Кассандра размяла плечи. — И еще — всем остальным на все наплевать. Только и могут сидеть да ждать у моря погоды. Это воля Создателя? Или нет? Понятия не имею. — Ты тоже не веришь, что я Вестница Андрасте? — эльфийка внезапно почувствовала облегчение. — Я считаю, ты послана помочь. Надеюсь. Но помощь Создателя бывает разной. Иногда трудно понять, кто от нее выигрывает… и каким образом. Мы закроем Брешь, а потом найдем того, кто ответственен за ее создание. И если мое решение не останется без последствий — я готова за него ответить. — Я думаю… — Лиллиан постаралась вложить в свой взгляд поддержку и понимание. — Ты поступила так, как было нужно. — Разве? — когда Кассандра рубанула чучело что было силы, эльфийка невольно вздрогнула. Сдавшись, воительница шумно бросила меч. — Учителя постоянно твердили: «Кассандра, ты вечно спешишь, сначала думай, потом делай!» Я вижу, что надо делать, и делаю! Какой смысл кружить бестолку, как собака за хвостом? Лиллиан смотрела на нее с плохо скрываемым беспокойством. Ей еще не приходилось вести с Кассандрой разговоры по душам, она совершенно не знала, чего ожидать. — Но к тебе я предвзято отнеслась, это правда, — вдруг сказала Искательница. — Думала, все ответы передо мной. Все казалось ясно как день. Нельзя быть такой небрежной. — Не сказать, что у тебя не было причин подозревать меня, — Лиллиан внимательно посмотрела ей в глаза. Правда была в том, что она никогда по-настоящему не осуждала Кассандру за то, как она с ней обращалась, когда эльфийка была в плену. Она могла злиться на пестрые комментарии к своим боевым техникам, могла побаиваться воительницу, но никогда не порицала. У Кассандры явно были свои недостатки, но отсутствие ума или малодушие к ним не относились. — К тому же… я не показала себя благонадежным товарищем, пропала перед отъездом в Вал Руайо, — в глаза долийке сразу бросился любимый холм. — Я тебя умоляю. Если бы ты хотела, то у тебя была сотня шансов исчезнуть. Но ты осталась. Как ты сказала, хочешь покончить с этим безумием? Ты была готова пожертвовать жизнью, закрывая тот главный разрыв. А я… Лиллиан еще никогда так сильно не хотелось, чтобы Кассандра ее обняла. Казалось, с момента, как она оказалась узницей, мнение Искательницы постепенно приобрело для нее большой вес. Может все дело в синдроме, который поражает всех пленников перед мучителями? — Понимаешь, я хотела призвать кого-то к ответу за случившееся. Кого-угодно, — Кассандра отвернулась и зашагала прочь. Лиллиан расстроенно посмотрела ей в спину. Искательница однако остановилась и снова заговорила с ней: — Ты говоришь, что не веришь в свою избранность. Означает ли это… что ты вообще не веришь в Создателя? Ненадолго задумавшись, Лиллиан обратила взгляд на Брешь, полыхающую в небе. Чем бы она ни являлась, вряд ли это дело рук божественного провидения. Эльфийке было страшно себе в этом признаваться, но она чувствовала то, что если боги и существуют, то им нет дела ни до эльфов, ни до людей, ни тем более до какой-то штуковины в небе. До чего им есть дело вообще? — Я не верю в избранных, не верю, что кто-то в этом мире может быть выше, важнее других. К тому же, я долийка. Если на кого мне и обращать свое негодование, то на эльфийских богов, — вымолвила она, пожимая плечами. — И среди ваших богов не нашлось места для еще одного… — Кассандра сурово вздохнула. — Полагаю, сейчас это и не важно. Я буду верить, что мы не зря оказались на этом пути, хоть ты и не веришь. Осталось увидеть, куда он нас приведет. На следующий день группа во главе с Кассандрой вновь отправилась во Внутренние земли лично сообщить объезчику Деннету о том, что Инквизиция выполнила все условия для сотрудничества. Дела на территории обстояли уже лучше, но не настолько, чтобы почувствовать хоть каплю облегчения. То храмовники, то маги по-прежнему терзали местность ожесточенными схватками. Кассандра догадывалась, что бойцы в храмовничьих латах вышли из-под контроля, но ослушавшись приказа Лорда-Искателя, судя по всему, вышли окончательно и бесповоротно. Теперь они не лучше шайки разбойников, безо всякой причины нападающего на любого, кто посмеет приблизиться. Они больше ни за что не боролись, они боролись против. Хозяин фермы был рад гостям, хоть и не ожидал, что они явятся так скоро. Довольный тем, что его угодья теперь в относительной безопасности, он согласился выслать в Убежище лошадей вместе с солдатами. Сам он однако хотел бы остаться в стороне от растущего ордена, но под настойчивым увещеванием Кассандры сдался и пообещал прибыть на службу в конюшни, оставив хозяйство на помощников. Сэра, изъявившая желание отправиться вместе с отрядом, правда, по прибытию на ранчо была так очарована лошадьми и дочкой владельца, что решила остаться на пару дней. Никто не возражал. Походная жизнь сурова, особенно для городских. — Скажи, Искательница, — по дороге на озеро Солас вдруг обратился к Кассандре, почувствовав смену температуры между женщинами. Лиллиан в очередной раз поразилась его проницательности. — Ты ведь сначала считала, что наша «Вестница Андрасте» причастна к нападению на Конклав? — Считала. Все обстоятельства подталкивали к этому, а других версий не было, — Кассандра стоически перенесла легкую укоризну в голосе мага. — Но потом ты переменила мнение, — заметил Солас. Лиллиан недовольно глянула на него. — Ты сам слышал голоса в храме… Разве удивительно, что и я к ним прислушалась? — Именно, что удивительно. Увы. Слишком редко облеченным властью хватает смелости признать свою ошибку. Их пугает видимость слабости. — Истина важнее, чем моя репутация. А если кто-то хочет обвинить меня в слабости — пусть попробует, — Кассандра воинственно нахмурилась. — Солас, помоги мне понять. — Я слушаю, — улыбнулся он. — Сказать по правде, я не ожидала, что ты останешься. — Почему? Брешь опасна для всех. — Но теперь мы знаем, как ее закрыть, и ты мог спокойно уйти, — взбираясь в гору, Кассандра переводила дыхание. — Это ты к тому, что я отступник, и для меня разумнее сбежать, пока Инквизиция не заковала меня в кандалы? — догадался он. — Я отношусь к своим обещаниям серьезно, Искательница. Чем бы дело ни обернулось, я пойду до конца. — Как хочешь. Но я и сама не знаю, что ждет нас в будущем. В том, что касается храмовников. — Знаешь, что мне в тебе нравится, Смеюн? — усмехнулся Варрик. — Твой бесконечный оптимизм. — Как хорошо иметь товарища, который додумывает тебе недостающие качества! — Солас с ухмылкой обернулся к нему. Возле одинокой хижины в лесу, словно хозяева, прохаживались храмовники. Вооруженный отряд следовал с патрулем. За ними тянулся кровавый след, причем буквально. Лиллиан сразу заметила свежие пятна крови на щитах и броне. Они сочли себя выше законов, божественных и человеческих. Согласие между путниками возникло без слов. В бою Лиллиан выплеснула весь свой гнев и негодование на поведение Лорда-Искателя и его приспешников в столице. Они просто оголтелый сброд, злой, алчный, опьяненный своей властью. Лиллиан не пропустила ни одного удара, на каждый один такой она отвечала тремя. Заметив удовлетворенный взгляд Кассандры, она наконец вышла из боевого куража. Ей хотелось постыдиться, но она не смогла. Владелица дома, вопреки ожиданиям, не была напугана. Она была зла на храмовников, которые несколько дней ранее убили ее мужа. «Граблю от посоха не смогли отличить», сказала она. Помимо казни не побрезговали грабежом. Забрали из хижины все, что к полу не приколочено, с пальца убитого умыкнули фамильное кольцо. Слушая гневные восклицания женщины, Варрик задумчиво тер подбородок. Ему было неведомо, как из рыцарей в сияющих доспехах они превратились в мародеров и убийц стоило им выйти из-под командования. Ему уже приходилось наблюдать падение нравственности у тех, кто ей особо дорожил, но когда целый орден захлебывается в злобе и безнаказанности, дело совсем плохо. Озерцо приветливо шумело, окруженное камышами и кровавым лотосом. Целебные растения Лиллиан приметила сразу. К ее торопливым сборам трав, все уже привыкли и не задавали никаких вопросов. Она знала, эльфийского корня не бывает в избытке, особенно сейчас, когда небеса над ними разверзлись и щедро осыпали землю демонами. Лиллиан решила, что товарищи смирились с ее «долийскими причудами». На другом берегу шумел небольшой, но высокий водопад. Вдали от него над водой возвышалась изба, отряд сразу увидел на крыльце нескольких человек. Среди них был высокий бородатый темноволосый мужчина, похожий на Серого стража, о котором сообщили Лелиане. II С озера дул прохладный ветер с запахом ила и водорослей. Стоячая вода наполнилась опавшими листьями, принесенными из леса и с редких деревьев на склонах гор. Еще летом там много купались дети, рыбаки часами восседали вдоль берега, юные девушки совершали паломничество в духу озера, чтобы заручиться удачей в любви. Сейчас вокруг была только кровь и сталь. Прохаживаясь в тени, статный мужчина хмуро оглядывал собравшихся крестьян из-под своих густых черных бровей. Совсем желторотые. Но храбрости им не занимать, если они решили постоять за себя в такое неспокойное жестокое время. Вчерашние селяне пошли за тем, кто готов был вести. Юноши, собравшиеся вокруг Стража, кто с топором, кто с мечом, ловили каждое его слово. — Вспомните, как держать щит! Не прячьтесь, держите его! Иначе он бесполезен, — бородач с видом военачальника шагал мимо парней. Голос его был суровым, резким. Чужаков он заметил издали, но почти сразу понял, что они не имеют отношения ни к храмовникам, ни к магам, ни к разбойникам, коими кишела местность с начала мятежа. Среди незнакомого отряда была невысокая женщина с белыми волосами, вторая — высокая, черноволосая с щитом, рядом с ними был маг, судя по посоху. Пестрая компания. — Блэкволл? Страж Блэкволл? — эльфийка окликнула его, замерев в нескольких шагах у берега. Заметив ее, мужчина угрожающе подскочил вплотную к незнакомке. — Вы не… Откуда вы знаете мое имя? Кто… — прервавшись, он вдруг поднял щит. В следующую секунду его пронзило несколько стрел. Лиллиан замерла, заслоненная защитником, который и ухом не повел. И как она не заметила врагов… — Началось. Помогите или убирайтесь, — бросил мужчина, взглянув на рукояти кинжалов, торчащие над поясом эльфийки. — Рекруты! Вперед! Юнцы с видом напуганных щенят встали у него за спиной и пошли за ним. Отряд Кассандры тоже не остался в стороне. Единым потоком из стали, магии и взрывных болтов они сломили бандитское отребье меньше, чем за десять минут. Негодяи такого явно не ожидали, они рассчитывали на группу самонадеянных крестьян, которые повелись на россказни Серого Стража и решили отстоять свое имущество и жизнь, а наткнулись на хорошо подготовленный отряд. Лиллиан не нравилось бороться вслепую. Она не имела никакого понятия о том, кто были те налетчики и почему решили напасть. Но они не стремились никому ничего объяснять, а в таких ситуациях только бей или беги, ничего про «спрашивай». Полагаясь на Кассандру, которая с видом яростной львицы обрушилась на врагов, эльфийка вступила в бой. Оставалось надеяться, что он останется без последствий в духе «Инквизиция напала на единственного наследника чего-нибудь там и зверски расправилась с ним по политическим соображениям». Кровавые ботинки Блэкволла оставляли след на мятой траве. Он подошел к разбойнику, лежащему на крыльце, и присел на корточки. Мертвец был совсем молод. Когда Блэкволл замер, Лиллиан, наблюдавшая за ним с интересом наклонила голову. — Жалкие ублюдки, — пробормотал он и сразу поднялся, обращаясь к подопечным. У него был хорошо поставленный командирский голос. — Хорошая работа, рекруты! Хотя, лучше бы до этого не дошло. Они могли бы… что ж, грабителями становятся, а не рождаются. Верните себе то, что они украли и возвращайтесь к семьям. Блэкволл указал на дверь хижины, парни послушно отправились туда, а он, тем временем, снова обратил свое внимание на беловолосую эльфийку. Она была хорошо экипирована, но дралась как умелая наемница, местные бандиты явно не были ей соперниками. Стало быть она нездешняя. Совсем. Его взгляд уперся в бледный валласлин на смуглой коже. — Долийка. Откуда ты знаешь мое имя? — строго спросил он. — Кто ты вообще? Решив не поддаваться экзистенциальным настроениям, Лиллиан ответила: — Я знаю твое имя, потому что представляю Инквизицию. Я расследую, не связано ли исчезновение Стражей со смертью Верховной жрицы. — Яйца Создателя, Стражи и Верховная жрица? Этого не может быть… Нет, вы спрашиваете, значит, сами ничего не знаете, — выругался Блэкволл, начиная нервно расхаживать из стороны в сторону вокруг своего меча, торчащего из влажной земли. — Для начала — я не знал, что они исчезли. Но нам это свойственно, так? Мор закончился, работа сделана. О Стражах забывают первыми. Одно я могу сказать точно — жрицу убил не Страж. Мы не имеем отношения к политике. — Я здесь не для того, чтобы выдвигать обвинения. Мне просто нужна информация, — серые глаза Лиллиан внимательно вглядывались в грубое рельефное лицо Блэкволла. Его осанка выдавала в нем человека гордого, непоколебимого. Вряд ли он хитрит или собирается бежать. — Пока из Серых Стражей я встретила только вас. Где все остальные? — Я не видел Стражей многие месяцы. Я путешествую один, вербую новичков. Интереса немного, архидемон уже десять лет как мертв. Смысла в призыве нет, Мор будет нескоро. — Вы что, призвали крестьян? — вмешалась Кассандра. — Договоры позволяют Стражам брать то, что нам нужно. И тех, кто нам нужен. Эти идиоты сами напросились на бой, поэтому я «призвал» их жертв. Им пришлось делать то, что я скажу, и я приказал им сопротивляться. В следующий раз я им не понадоблюсь, — Блэкволл отвел усталые глаза в сторону. На вид ему было ближе к сорока годам. — Серые Стражи вдохновляют людей, заставляют их быть лучше, чем они о себе думают. — Я не знала, что Стражи могут брать все, что захотят, — Лиллиан зацепилась за фразу, которая ей слишком не понравилась. — Все довольно сложно. В случае Мора все должны приложить усилия, чтобы бороться с ним. Эти договоры очень древние. В отсутствие Мора они к чему-то обязывают, только если у Стража хорошо подвешен язык. — У вас есть идеи, куда могли деться остальные Стражи? — Может быть, они вернулись в нашу крепость в Вейсхаупте, это в Андерфелсе, далеко на севере, — предположил он, разминая большие кулаки. — Не знаю. Не могу даже представить, почему они все исчезли одновременно, не говоря уже о том, куда. — Но вы же не исчезли, — Лиллиан не спускала с него глаз. — Ну, может быть, я собирался. Или, может быть, это было новым приказом, но гонец потерялся или что-то такое. Моей работой было набирать новых рекрутов своими силами. Я думал, буду делать это еще год, два… много. — Была рада знакомству, Страж Блэкволл, — сдалась она и тяжело вздохнула. — Жаль, что это нам ничем не помогло. Кассандра кивнула ей. Отряд собрался в уходить. — Простите, вы сказали… Инквизиция? Подождите, пожалуйста, — вдруг окликнул он. Лиллиан обернулась, когда он уже настиг их. — Верховная жрица убита, а небо рвется в клочья. Если при таком раскладе мы еще и исчезли или замешаны в этом, то творится что-то несусветное. Если вы пытаетесь все исправить, может, вам пригодится Страж? Я то есть. Глаза эльфийки округлились. Она слышала рассказы о Серых Стражах, о герое Ферелдена. Обычно, обстоятельства, в которых миру не грозят порождения тьмы, заставляют их держаться в стороне, но Блэкволлу ситуация с Брешью оказалась небезразлична. Конечно, в первую очередь он стремится разыскать товарищей, но глядя в его честные решительные глаза, Лиллиан думала, что перед такой угрозой как разрыв в Завесе он тоже не струсит. — Страж Блэкволл, Инквизиция принимает ваше предложение, — сдержанно улыбнулась она. — Рад это слышать. Мы все хотим узнать, что происходит. Я слишком долго был сам по себе. Пообещав, разобравшись с текущими делами, прибыть в Убежище, Блэкволл откланялся. Расставшись с путниками он вдруг ссутулился, его широкие плечи округлились, а походка стала слегка неуклюжей. — Ну что за мужчина! — ухмыльнулась Лиллиан глядя на то, как гора в доспехах исчезает в лесу. — Мне одной показалось, он похож на большого доброго генерала-медведя? Кассандра пожала плечами, Солас уже был на полпути к горной тропе, только Варрик не мог оставить комментарий без ответа. — Так вот чем тебе не угодил эльф-мальчуган? Любишь волосатых здоровенных мужиков? — Нет, люблю невысоких — парировала Лиллиан и ехидно скривилась, качая головой. — Чтобы знаешь, кафтан расстегнутый, а там волосатая грудь. — Так и знал! Ты не первая, кто не может устоять перед волосами у меня на груди. — Ты поэтому так любишь их демонстрировать? — поинтересовалась Кассандра. — Тише, девочки, не ссорьтесь, а то Бьянка начнет ревновать, — усмехнулся Варрик. Лиллиан укоризненно глянула на него. Наверняка он прозвал свой арбалет женским именем ровно для таких ситуаций, это было бы в его духе. — Почему ты все-таки назвал свой арбалет Бьянкой? — спросила она. — Если бы он был «моим», я назвал бы его по другому. По дороге в Редклиф отряд долго шел по лесу, переполненному партизанскими группами магов-вредителей. Кассандра объяснила Лиллиан, что мятежные маги в большинстве своем осели в деревне и даже сохранили подобие централизованной власти в лице Великой Чародейки, они не имели к негодяям, разрушающим крестьянские дома, никакого отношения. Отщепенцы стайками, слоняющиеся по Внутренним землям, сражающиеся с селянами, ничем не лучше храмовников, ослушавшихся приказа об отступлении от Лорда-Искателя. — Они в отчаянии, — заключил Солас. — Это все равно не дает им права нападать на мирное население и грабить торговцев, — осекла его Кассандра. — Я их не оправдываю. Но так выглядят люди, долгое время находившиеся под гнетом, это урок для всех нас. Лагерь мятежников затаился в глубине леса. Древние могучие дубы с опаленными стволами вызвали у Лиллиан гнев. Она не была из блаженных детей леса, что трясутся над каждой травинкой, но ненавидела тех, кто так небрежно хозяйничал в местах, которые были старше всех них вместе взятых, да еще и без определенной цели. Сколько людей лишились жилья из-за войны между храмовниками и магами, этой древесины хватило бы на многие мирные цели. За высокими толстыми деревьями вдруг показалась поляна. На ней расположился почти десяток повстанцев, которые стерегли энергетический барьер, заслоняющий пещеру в скалах. — Мы можем договориться с ними? Выяснить, чего они добиваются? — спросила Лиллиан тихим напряженным голосом. Ее спутники уставились на нее так, словно она лишилась рассудка. — Боюсь, такого шанса у нас не будет, — ответил ей Солас. Лиллиан спряталась за деревьями и тихо приблизилась к лагерю. Один неверный шаг и лес вспыхнет под огненным дождем. Удар должен быть бесшумным и достаточно мощным, чтобы не переполошить всех сразу. Она почувствовала на себе взгляд Варрика, притаившегося за ее спиной с Бьянкой наготове. Обернувшись, она увидела еще и Соласа. Лиллиан нахмурилась и отступила назад. Солас ушел в сторону от товарищей и вдруг спешно направился прямо к врагам, эльфийка наблюдала за ним с плохо скрываемым беспокойством. — Скорее! — крикнул он. — Храмовники, целый отряд, они идут! Мятежные маги переполошились, часть из них встали за защиту барьера. — Кто ты, брат? Я тебя раньше не видел! — спросил мужчина с длинным посохом, похожим на переплетающихся змей. Он сделал несколько шагов на встречу Соласу. — Нет времени! Быстрее, за мной! — скомандовал эльф и последовал вглубь леса. Несколько магов, не то возмущенных вмешательством чужака, не то по загадочной инерции побежали за ним. Спустя мгновение в спины им полетело несколько заряженных болтов. Двое мужчин и женщина вскрикнули, падая наземь. Одного неприятеля Лиллиан схватила со спины и резким движением перерезала горло. Горячая кровь струей брызнула ей на руки и залилась под перчатку. Охранники барьера начали читать заклинания, один из них сразу телепортировался к Соласу и поразил его молнией почти в упор. Эльф зарычал, хватаясь за живот и припал на колено. Лиллиан стрелой приблизилась к нему и замахнулась на врага. Тот снова исчез, но не надолго. Он приготовился к новому заклятию, но выстрелы Варрика заняли все его внимание. Кассандра протаранила сразу двух магов своим массивным щитом. Бой быстро завершился. — Нужно заходить сейчас, пока не прибыло подкрепление, — заключил Солас, осмотрев барьер. Он тяжело дышал, но делал это с таким достоинством, что становилось жутко. Тот пропущенный электрический заряд до сих пор отзывался у него спазмом, но он решительно собирался его преодолеть. — Ты в порядке? — спросила Лиллиан, глядя на него вздрагивающие пальцы, крепко держащие посох. — В полном, — отрезал он. — Солас, ты сможешь разрушить барьер? — спросила Кассандра. — Все готовы? — вместо ответа спросил он, глянув через плечо. Оценив молчание сопартийцев, Солас взмахнул рукой, выводя узоры. В воздухе над ним повисло сразу три огненных шара, Лиллиан, стоящая рядом сразу ощутила на себе их жар. Солас прищурился и послал их в магическую стену. В лагере их уже ждали. Несколько магов словно по команде создали целый град из ядовито шипящей кислоты. Лиллиан отступила за стену, едва не попав под обстрел. Ощутив на коже знакомое покалывание магической брони, на нее нахлынул прилив уверенности. Когда мимо нее пронеслась Кассандра, выставив перед собой башенный щит, эльфийка прыгнула ей за спину. Варрик проследовал за ними. Проникнув в пещеру, он ускользнул за массивные ящики, стараясь как можно быстрее привыкнуть к полумраку. Едва он выглянул из-за них, то сразу заметил магов, освещенных ярким светом далеких факелов. Варрик вскинул арбалет и прицелился. — Мы будем свободны! — закричал высокий мужчина в бордовой мантии. У него был примечательный жезл, украшенный камнями. Услышав его властный голос, Лиллиан, повинуясь инстинкту, юркнула за деревянное перекрытие. Магический удар расколол его на щепки и отбросил эльфийку на несколько метров. Она быстро вскочила на ноги и побежала прочь от него. Варрик, как мог, прикрыл ее. Защищаясь от снарядов, маг потерял концентрацию и упал за большой камень, растущий из земли. Кассандра, улучив момент, оглушила ближайшего мага. От удара громадным заслоном мужчина раскрыл рот, из него вместе с кровью вылетело несколько зубов. Искательница была непобедима, она сделала поворот на месте и рубанула мечом прямо за скалой. Металл мягко вошел в почву, а маг уже целил в нее огненный шар. Его жезл взмыл в воздух, но вдруг выпал из разжатой ладони. Из предплечья врага сочилась кровь. Он не успел обернуться, как Лиллиан всадила кинжал ему в спину. Другой маг закричал заклинание и направил на приятеля живительный луч, но Лиллиан не останавливалась. В какой-то момент она молотила по воздуху, потому что раненный враг успешно телепортировался в другой конец импровизированного зала. Кассандра прижала целителя к стене, мужчина захрипел, направляя вниз энергетический заряд. Искательница почувствовала дрожь в ногах, ее стальные сапоги затрещали от электрических разрядов. Подавив в себе боль, она усилила натиск, пока не услышала сквозь щит хруст. Хруст костей. Варрик решительно вскочил на ящики, силясь поранить мага в бордовых одеждах. Тот двигался быстро. Одно хорошо, не успевал наносить по-настоящему мощные атаки. Зацепив гнома парой горячих искр, он никак не мог найти укрытие. Наконец его догнал ледяной луч Соласа. Запутавшись в обледенелых ногах, неприятель упал на живот. Лиллиан, словно кошка, запрыгнула ему на спину и пронзила кинжалами. Испустив последний вздох, мужчина вдруг стал мягким, эльфийка чуть не свалилась с него, но вовремя удержала равновесие. Она вскочила с него, испытав смесь стыда и горечи. Лиллиан всматривалась в его спину, но вдруг услышала шорох за дальними перекрытиями. За ними открывалась теснина, которая вела в еще один зал. Эльфийка бесшумно направилась туда, держась вдоль холодного камня. Заметив движение в темноте, она присмотрелась. Женщина в просторной длинной тунике зловеще стояла посреди комнаты. За ее спиной был ребенок лет семи в обносках, мальчик. Лиллиан опешила, застыв на месте. — Мы не причиним вам вреда, — сорвалось с ее губ. — Наши дети! — закричала женщина, в ее глазах мелькнул огонек отчаяния. — Стой… — выдохнула Лиллиан почти шепотом. — Больше никогда не отправятся в Круг! — незнакомка подняла вверх сияющую ярким красным светом руку. — Не надо! — эльфийка рванулась вперед, теряя дыхание, но почувствовала, как на ней сомкнулись крепкие руки. Следующие секунды вдруг превратились в целую вечность. Магесса швырнула сферу на пол. На нем светлячками заплясали символы, они волновались, искрились, менялись. Почти красиво. Лица женщины и ребенка осветились алым светом. Яркая вспышка. Лиллиан зажмурилась, рефлекторно закрывая глаза руками. Ослепляющий свет превратил пространство в пустоту. На миг, эльфийка вынырнула из-за своего предплечья и увидела, как вслед за каменными стенами перед ней исчезает ее противница. Она тает и растворяется, словно занесенная снегом, а с ней и мальчик… Когда свет погас, эльфийка заметила только тонкий гудящий купол, стоящий над ней. Он покрылся трещинами, которые забегали по нему голубыми ручейками. Солас наконец ослабил хватку, и Лиллиан упала на колени. Скалы выдержали, на опаленных щербатых камнях были глубокие вмятины и сколы. Место, где укрывались мятежники больше не существовало. Взрыв испепелил убранство дотла. Ничего не осталось, никого не осталось. Ни следа. Установив лагерь в цветастых руинах на полпути в Редклиф путники отправились по палаткам. Не смотря на тщетные попытки Варрика, разговаривать никто не хотел. Когда Лиллиан услышала мирное, но позднее сопение Кассандры, она выскользнула наружу и поплыла за пределы стоянки. Иногда мир становился черным, совершенно непроглядным и виной тому было не время суток. Перед глазами эльфийки мелькали искры и она почти не различала дороги. Сухие ветки под ее ногами с хрустом исчезали в одеяле из жухлых листьев. Их шелест в тишине звучал особенно громко. Завернув за угол того, что когда-то было стеной, она прильнула к каменной кладке и сползла вниз. Дав волю чувствам, она тихо расплакалась. Обжигающие слезы полились по щекам. Лиллиан зарылась лицом в сложенные на коленях руки. Закрыв глаза, она сразу увидела магессу и ребенка, исчезающих во тьме. Их обреченные лица были искажены от боли и безысходности… усталости. За секунду до того, как они исчезли, Лиллиан увидела на них отражение усталости. От скитаний, от сражений, от мира, которых их не принял. Тедас был суров к магам, но не ко всем. Минева была обязана храмовникам и Кругу своей жизнью. Целительница, помогающая Матери Жизель в разрушенной деревушке нехотя, но тоже поделилась рассказом о любви между ней и ее «естественным врагом», настолько многогранной была история отношений магов и храмовников. Известно множество случаев, когда злоупотребление властью приводило к чудовищным издевательствам со стороны рыцарей порядка, рыцарей добродетели. Они были жестоки, насиловали, истязали, отнимали детей у их матерей. А может, все дело в усмирении… Что заставило самоубийцу пойти на такой непоправимый шаг, спрашивать бесполезно. Ясно одно — из миллиона различных, она увидела только один устраивающий ее вариант. Жизнь в Круге под надзором храмовников для нее и ее ребенка виделась хуже смерти. Как это могло случиться? В обществе, где правит Церковь и Создатель. Как такое могло случиться… Когда Лиллиан перестала всхлипывать, спустя несколько минут перед ней появился Солас. Подумав о том, что он мог слышать ее, Лиллиан грозно отвернула голову, устремляя взор в темноту. Солас тихо устало вздохнул и опустился рядом. Какое-то время он молчал, слушая шум последней листвы, обрываемой ветром. Лиллиан чувствовала его запах, сладковато затхлый, но на редкость почти приятный. Она не оборачивалась к нему, жалея, что он застал ее здесь. — Они были готовы на все ради свободы от тирании, и это был их сознательный выбор, — его голос разрезал воздух. Лиллиан оставалась безмолвна. — Время сметает на своем пути все, но отголоски смертей застынут в нем навечно. Путь к переменам часто лежит сквозь войну и несметное количество невинных жертв. Только так одна веха истории сменяется другой, ни одна эпоха не знает бескровных войн. — Почему они просто не присоединились к Великой Чародейке? — сквозь хрипоту в горле спросила Лиллиан. — Если бы между ними царило согласие, Кругов бы, вероятно, не существовало, как, возможно, и храмовников. Никто бы не заключал сделок с демонами, никто бы не взрывал храм в Киркволе в отчаянной попытке отомстить или добиться внимания. Клан Лавеллан долго обсуждал бунт, вспыхнувший в одном из городов, когда безрассудный маг уничтожил целую церковь вместе со всеми служителями в ней. Тогда подавить восстание пыталась армада храмовников под предводительством женщины, которая, как оказалось, была почти одержима. Лиллиан плохо помнила подробности истории, но хорошо усвоила урок, который особенно отметила для них Хранительница. Есть меры крайние, а есть недопустимые. Это было ценное назидание о воздержанности в своих действиях и поступках. — Сейчас наша первостепенная задача — закрыть Брешь. Хотелось бы еще узнать, что ее породило, — Солас мельком взглянул на световой колодец в ночном покрове. — Думаешь… маги настолько отчаялись, что могли снова что-нибудь взорвать, чтобы донести свою точку зрения? — спросила Лиллиан. — Я не думаю, что они здесь замешаны. Вероятнее, здесь не обошлось без древней магии. Артефакт такой силы опасен, чем бы он ни был. Гибель Конклава — наглядное тому подтверждение. — Ты считаешь, предмет, устроивший взрыв сам не взорвался? — Но ты-то цела. Артефакт, создавший Брешь не похож ни на какие другие артефакты нашего времени. Я не поверю, что он уничтожен, пока лично не увижу осколки. — Люди Лелианы прочесали все окрестности храма, но ничего не нашли. — Значит, чем бы он ни был, его там больше нет, — вымолвил Солас, погружаясь в размышления. Он был прав. И Лиллиан это знала. Если не сосредоточиться на их главной задаче, Тедас ждут еще более беспросветные времена. В мире, превращенном в пастбище для демонов, пострадают миллионы и первыми будут — женщины, дети и старики. Сдержанный и рассудительный взгляд Соласа на происходящее, вероятно, даже тогда мало чем поменяется. От этого Лиллиан было не по себе. В теле эльфа жил старик, умудренный, закаленный опытом, смотрящий сквозь пространство с только ему понятной тоской. Ему словно тысячи и тысячи лет… Сколько времени они провели в тишине, Лиллиан больше не знала. В ее глазах был песок, а тело начало подергиваться от холода. Когда Солас шумно встал, она взглянула на его прямую спину и спросила: — Как твой живот? — Скорее ребра, — отметил он. — Но спасибо, к утру все наладится. Солас покинул ее так же тихо, как и настиг. Потеряв его в темноте, Лиллиан опустила голову и выдохнула из легких горячий воздух, согревающий колени. Она вдруг поднесла к лицу руку и сняла с нее кожаную перчатку. Метка на ладони ничем не выдавала себя, спрятавшись в складках, ее обрамляли пятна засохшей крови. Картинка с перерезанием горла мага вспышкой пронеслась в голове. Лиллиан подняла мокрые глаза к ночному небу, пораженному зеленой громадиной. «Надежда Ферелдена оказалась той еще плаксой, судя по всему.» Слез больше не осталось. На сегодня. III Выступив ранним утром, группа стремилась нагнать время, потраченное в лагере мятежных магов. Варрик устало потирал глаза и неожиданно даже притих. Его товарищи привыкли к тому, что с момента пробуждения и до самого отхода ко сну он обычно не умолкал, то и дело втягивая в разговор одного или другого. Он заметил, что Кассандра сегодня словно встала не с той ноги и явно жаждала поединка, Лиллиан вовсе выглядела как привидение, опухшие круги вокруг ее глаз потемнели. Солас однако был таким же тихим, как и всегда. По нему никогда не поймешь, доволен ли он или огорчен. По пути они встретили несколько разрозненных групп переселенцев. Все они стремились за стены Редклифа, но были отвергнуты, столкнувшись с закрытыми воротами. Беженцы поведали, что вокруг стен деревни полно демонов, но даже это не заставило стражников сжалиться над ними и впустить. Сказали, Редклиф переполнен. Вероятно, если бы маги, осевшие там, бросили свои силы на борьбу с демонами вместо политики, то с бестиями, гуляющими по полям, было бы вмиг покончено, подумала Лиллиан. Глядя на несчастных беженцев, их детей, она твердо вознамерилась во что бы то ни стало провести их внутрь. Воспоминания о мирной жизни, рассеянные по долине, ближе к поселению встречались все чаще. Обломки деревянных заборов были разбросаны по всей округе, грустные заброшенные хижины тосковали по хозяевам, в спешке покинувшим кров. Оставшиеся предметы быта были раскурочены мародерами. То были фрагменты кроватей, шкафов, даже детских игрушек. Благо, самих разбойников уже след простыл, вероятно, распугали демоны. Кассандра мрачно всматривалась в окрестности, выискивая любые признаки опасности. До Редклифа рукой подать, но сейчас, пока за ними следуют мирные скитальцы, нельзя расслабляться. Издалека заприметив сразу два разрыва в разных концах широкого луга, раскинувшегося перед деревенскими укрытиями, Лиллиан невольно глянула на руку. Всякий раз, когда она не сталкивалась с ранами в Завесе пару дней подряд, ей начинало казаться, что метка больше не сработает. Что она уснула, разрядилась, атрофировалась. С приближением ладонь все больше охватывало знакомое ощущение, покалывание, тепло. Увидев зеленые искры, пляшущие на кончиках пальцев, Лиллиан окончательно успокоилась. Пока метка была предсказуема, а главное — полезна. Пока. Приказав селянам спрятаться, отряд приготовился дать тварям яростный бой. Лиллиан сражалась, забыв об усталости, но не была сосредоточена. Ее взгляд то и дело цеплялся за старую хижину, за которой притаились напуганные люди. Как бы кто не вышел на помощь или еще как-то не привлек к себе внимание потусторонних сущностей. Кассандра в противовес эльфийке была блистательна и бескомпромиссна. Защита всегда вынуждала ее действовать жестче, стремительней, действовать вопреки всему. Первый же разрыв вдруг оказался особенным. Не столько не податливым, сколько странным. Насколько странным вообще может быть разрыв в ткани всего сущего. Вихри Завесы обычно подтягивали руку Лиллиан к себе, словно метка излучала для них что-то желанное, необходимое, они принимали ее. Изредка встречались разрывы больше прочих и тогда энергия оказывала сопротивление, подминала под себя, пусть и недолго. Демонические порталы у стен Редклифа порой словно застывали в воздухе. Вязкое, плотное ощущение в ладони Лиллиан совсем не понравилось. Волны дергались, исчезали и продолжали свой плавный ход где-то в другом месте. Когда демоны и призраки были повержены, а второй разрыв закрыт, только Солас вместе с ней почувствовал неладное: — Разрыв воздействовал на течение времени вокруг… Очень неожиданно. — Нужно выяснить, что это такое, — отозвалась Лиллиан, наблюдая как к ним подбегает стражница. — Храни вас Создатель! Все кончено? Открыть ворота! — громкий голос женщины эхом прошелся по скалам. Под лязг толстой цепи, натягивающей металлическую решетку, стражница поманила путников и вынужденных переселенцев за собой. Кассандра поторопила товарищей и вскоре все они оказались во входном портале. Завидев Искательницу Пентагаст, к ним поспешил разведчик Лелианы. Темнокожий парень, с головой укрытый в плащ фисташкового цвета, поклонился и негромко заговорил с Кассандрой: — Мы сообщили о прибытии Инквизиции, но должен предупредить, что нас здесь, похоже, никто не ждал. — Совсем никто? — удивилась Лиллиан. — А как же Великая Чародейка Фиона. — Если она и ждала, то никому об этом не сказала. Мы организовали все для переговоров в Таверне. Кассандру начали одолевать сомнения. Похоже, им пока нигде не рады. Она нервно затопала ногой, как вдруг перед ними возник рыжеволосый эльф в накидке землистого цвета. — Посланники Инквизиции, примите мои извинения! Сейчас здесь всем руководит магистр Алексиус, но он в отъезде. Скоро должен появиться, — вежливо поприветствовал он. — Пока его нет, вы можете расположиться в городе и встретиться с бывшей Великой Чародейкой, если вам угодно. С этими словами он откланялся, а отряд вошел в деревню. Лиллиан отметила, что она видала и лучшие времена. В могучей крепости вдалеке зияли дыры. Массивные врата стояли в обломках, каменные булыжники, небрежно сложенные у входа напоминали осадные укрепления. Война добралась и сюда, вне всяких сомнений. Беженцы с благодарностью попрощались со своими защитниками и отправились кто куда. — Здесь Завеса тоньше, чем в Убежище, — снова заговорил Солас. — И не просто тоньше, а еще как-то изменена. Никогда такого не видел. — Иногда ты меня пугаешь, — сказал Варрик, оглядывая бывалые городские стены. — Только иногда? — поинтересовалась Лиллиан. Она заметила, что Солас едва заметно улыбнулся, но ничего не ответил. Посреди площади стояла статуя Андрасте, залитая теплым светом. Желтые березы под резкий порыв ветра приветственно зашумели. Деревня действительно была переполнена, но большая часть ее жителей теперь носила мантии. Это были маги, восставшие против Кругов. Жители Редклифа не выглядели особо воодушевленными их присутствием, но не бунтовали. В городе кипела работа, помощь раненным и нуждающимся. В хижину целительницы выстроилась целая очередь, Лиллиан поделилась с ней необходимыми травами. Варрик с удивлением смотрел как она вытряхивает из походной сумки целый ворох эльфийских корней. «Еще насобирает, душенька», подумал он. Заметив странников, к ним подбежал молодой мужчина. Он беспокойно интересовался, не встречали ли они в лесах его барана. Лиллиан вдруг вспомнила охоту на животных в свое первое посещение Внутренних земель. Однако, незнакомец заверил, что если бы они только встретили «Лорда Шерстли», то сразу бы его узнали. Мужчина попросил передать ему, если они его увидят, чтобы тот возвращался домой. — Городской сумасшедший, — бросила Кассандра, когда они удалились на достаточное расстояние. Варрик долго не мог прийти в себя от смеха. Церковь Редклифа стояла в опустошении. В саду возле нее суетилось лишь несколько служительниц. Одна матушка благодушно принимала граждан прямо на улице. Узнав Искательницу Пентагаст, она поздоровалась с ней и Вестницей. Лиллиан отметила, что женщина сосредоточилась исключительно на своей работе и никак не выражала своего отношения к событиям вокруг долийки. Не удержавшись от любопытства, Лиллиан все-таки спросила, отчего та помогает магам, когда большая часть ее сестер держится от них подальше. Церковница немного возмутилась ее простодушию, но нравоучительно объяснила, что долг обязывает ее помогать людям. Не магам, не храмовникам, не беженцам, а именно людям. Если бы Лиллиан не охватило глубочайшее уважение к отважной женщине, то она бы устыдилась за свой вопрос. Такие как она и мать Жизель с истинной любовью и ответственностью относятся к своей вере, в отличие от многих других. Таверна, о которой доложил разведчик стояла у набережной. Портовые работы были остановлены, а у пристани болталось лишь несколько старых рыбацких лодок. Трудяги слонялись без дела, ворча то на расприи, охватившие страну, то на демонов, заполонивших округу. В зале были заколочены все окна и царил теплый полумрак. Невысокая властная эльфийка уже ждала их. — Добро пожаловать, посланники Инквизиции, — кратко склонив голову, поприветствовала она. Фиона стояла в окружении своих коллег магов и внимательно изучала компанию. — Что привело вас в Редклиф? — Это… какая-то проверка? — Лиллиан с подозрением глянула на присутствующих незнакомцев. — Мы здесь, потому что вы пригласили нас, когда мы виделись в Вал Руайо. — Вы, должно быть, ошиблись, — Великая Чародейка покачала головой, ее голос был плавным и важным. — Последний раз я была в Вал Руайо еще до Конклава. Лиллиан буквально услышала напряжение, возникающее в теле Кассандры. Знала та или нет, но ее перчатки звонко скрипели, когда она сжимала кулаки. — Если не вы пригласили меня, то кто это был? — эльфийка нервно ухмыльнулась, рассматривая Фиону под светом факелов. Даже при таком освещении сомнений не возникало, это была Великая Чародейка, собственной персоной. — Я… не знаю. Теперь, когда вы об этом заговорили, у меня странное… — она тщетно пыталась подобрать слова с какой-то досадой на лице. Ее сопровождение теперь обеспокоенно наблюдало за ней. — Что бы… кто бы ни пригласил вас сюда, обстоятельства изменились. Свободные маги уже… присягнули на службу империи Тевинтер. — Я понимаю, что вы напуганы, но вы заслуживаете большего, чем рабство в Тевинтере, — обратился к ней Солас. — Поскольку я теперь связана службой с магистром, у меня нет полномочий вести с вами переговоры. — Вы понесли большие потери, но как же гигантская дыра в Завесе, изрыгающая демонов? Вы собираетесь делать вид, что ее просто нет? — Лиллиан сурово нахмурилась. — Я помню о Бреши, но мы не можем позволить себе вести больше одной войны за раз, — Фиона сделала грациозный взмах рукой. — Нам напрямую угрожают силы храмовников. Мы будем беспокоиться о Завесе только, когда опасность минует. Дверь из массива громко распахнулась, перед ними появился мужчина в замысловатых Тевинтерских одеяниях. На его плечах были кожаные лоскуты, создающие острый полукруг, устремленный вверх, а на голове бордовый капюшон с нашитыми в виде трех шипов кусками. Тевинтерцам нравилось подражать драконам в моде. — Добро пожаловать, друзья мои! — сказал он. За ним на отдалении следовал парень в похожей броне, но желтого цвета. — Приношу извинения, что не смог поприветствовать вас раньше. — Посланники Инквизиции, позвольте представить вам магистра Гериона Алексиуса, — напряженно произнесла Великая Чародейка. В присутствии мужчины она сразу слегка заметно сникла. Магистр надменно улыбнулся, осматривая Лиллиан, и без того возненавидевшую его с первой секунды, как он вошел сюда. Теперь он стоял слишком близко к ней и в нем было отвратительно все, от его дыхания до фигурной бородки, разделенной на три ручья под его губами. Его черные глаза гуляли по лицу эльфийки, касаясь ее необычного разреза глаз и татуировки на лбу. — Южные маги теперь под моим командованием. А вы — та самая выжившая, верно? Из Тени? Любопытно. — Я нигде не видела Эрла Редклифа и его подчиненных, — Лиллиан смягчила голос, чтобы он не выдавал в ней презрения, но с холодным взглядом ничего поделать не могла. — Эрл Редклифа покинул деревню. — Покинул? — вслух озадачилась Кассандра. — Эрл никогда бы добровольно не покинул свои владения. — Нарастали… противоречия. Мне не хотелось никаких эксцессов, — ответил Алексиус. И то как он это сделал, заставило моторчик в эльфийской груди забиться в ярости. Перед ней был жуткий, тщеславный человек, который не боялся никого и ничего. О Тевинтере Лиллиан знала немного, но самым запоминающимся фактом было масштабное восстание эльфов против многовекового рабства, которое на настоящий момент в Империи все равно было легализовано. — Мне бы хотелось узнать побольше об этом… союзе. По словам Великой Чародейки, она теперь «связана с магистром службой», — поинтересовалась она. — У наших южных собратьев нет правового статуса в Империи. Поскольку они не уроженцы Тевинтера, они обязаны проработать на его благо десять лет, чтобы стать полноправными гражданами. Как их покровитель я, разумеется, буду курировать их работу. — Зачем Тевинтеру вообще южные маги? — Пока они, конечно, приносят одни расходы, — усмехнулся он. — Но после надлежащей подготовки они вступят в наш Легион. — Вы же говорили, лишь некоторые вступят в боевые подразделения! — Фиона горько всплеснула руками. — Есть же дети и другие непригодные… — И однажды, уверен, они все станут достойными гражданами Империи. Когда выплатят все долги, — Алексиус обернулся и грозно глянул на чародейку. Она беспомощно уставилась на него с поникшими плечами. Казалось, до этого момента гордая, невозмутимая женщина готова вот-вот расплакаться. — Я здесь, чтобы собрать магов для помощи с Брешью, — Лиллиан снова обратилась к магистру. — Прямо к делу! Конечно, я понимаю, — довольно воскликнул Алексиус и поманил эльфийку за стол. Она послушно присела. — Феликс, пошли кого-нибудь за писцом. Простите за мою невежливость. Это мой сын, Феликс, друзья. Минуя Кассандру, Варрика и Соласа, оставшихся в стороне, к столу подошел парень в желтых одеждах. Он был очень похож на своего отца, но при всем этом разительно отличался. Феликс вежливо поклонился Лиллиан прежде, чем удалиться. — Я не удивлен, что вы пришли сюда. Бороться с Брешью — это подвиг, который не многим под силу, — Алексиус лукаво улыбнулся. — Безусловно, для воплощения такой смелой идеи потребуется много магов. Ваши планы впечатляют. — Да уж… Мелко не мыслим, — Лиллиан на его манер, расхлябанно откинулась на спинку стула. — Вам понадобится… — Алексиус вдруг осекся и встревоженно посмотрел в сторону. Проследив за его взглядом, Лиллиан увидела Феликса. Он нетвердой походкой приближался к столу и был бледен как полотно. Эльфийка успела подскочить к нему раньше, чем он повалился на пол, цепляясь за нее как за спасательный круг. — Феликс! — Алексиус громко ахнул и поспешил к ним. — Извините, пожалуйста! — стыдливо подняв голову на Лиллиан, заговорил юноша. Феликс медленно поплыл вверх, возвращая себе равновесие. Он держался за живот. — Простите меня за неуклюжесть, миледи. — Ты в порядке? — Алексиус подвинул долийку и схватил сына за плечи. От непоколебимости магистра не осталось и следа. — Да, папа, все хорошо. — Пойдем, я выдам тебе порошки, — мужчина поднял его и повел к выходу. — Прошу меня извинить, друзья. Придется продолжить в другой раз. Фиона! В замке потребуется ваше присутствие. Услышав свое имя Великая Чародейка обреченно поплелась за ними под виноватые извинения Феликса. — Госпожа Лавеллан, — у выхода магистр бросил на Лиллиан строгий взгляд. — Я вышлю Инквизиции послание. Кассандра в немом изумлении следила за удаляющейся процессией. Она перевела взгляд на Лиллиан, застывшую в напряжении. — Ну и дела, — Варрик посмотрел на товарищей и кивнул на барную стойку. — Не знаю, кто как, а я бы после такого выпил. — За мной, — скомандовала Лиллиан, стремительно покидая таверну. Она была необычайно сурова и решительна. Пораженный гном повиновался, заметив что Кассандра и Солас тоже слегка в недоумении. Эльфийка решительным шагом покинула стены заведения и только на улице вдохнула полной грудью. Все вопросы она резко отсекала, не сбавляя скорость. Только оказавшись в уединенном углу церковного сада, она остановилась. Лиллиан наконец разжала кулак со смятым куском пергамента. Варрик с любопытством уставился на бумажку. Феликс упал ей в объятия лишь затем, чтобы вручить послание. — Приходите в церковь. Вы в опасности, — тихо прочла она. Здание было закрыто для прихожан, поэтому Лиллиан пришлось повозиться с замком. Едва войдя внутрь, она услышала звериное шипение и сразу плотно прикрыла за собой массивные двери. Стены церкви были охвачены зеленым светом. Впереди у самого алтаря был настоящий разрыв. Как же он оказался прямо в здесь под крышей. Хотя, если задуматься, что ему помешало, но думать Лиллиан было некогда. Отряд заметил мужчину с Тевинтерском костюме с длинным посохом в руках. Он отчаянно боролся с демоническими отродьями. Заметив подмогу, он подскочил ко входу. — А вот и вы! Превосходно! — громко, но любезно сказал он. — Не поможете? Меч Кассандры звонко выплыл из ножен, Солас и Варрик тоже были готовы. Нельзя, чтобы твари выбрались наружу и напали на перенаселенную деревню. Лиллиан бросилась на демонов, но вскоре заметила на полу странные сияющие лучи, похожие на трещины. Ощущение рядом с ними было знакомое, неправильное. Незнакомец ловко швырял энергетические снаряды. С помощью агентов Инквизиции, его магия расправилась с демонами в два счета. Лишь немного запыхавшись, он аккуратно поправил непослушные черные волосы и завороженно уставился на эльфийку. Он знал, что ее зовут Вестницей Андрасте, но никогда не видел, за что. Долийка встала возле разрыва, потерявшего свой панцырь и воинственно протянула к нему левую ладонь. Мужчина внимательно присмотрелся к метке, ловя каждое движение женской руки. — Восхитительно, — выдохнул он, едва грохот схлопывающегося портала стих. — Как это работает? Лиллиан посмотрела не него, раздумывая над ответом. У него было приятное смуглое лицо с прямым носом, на голове необычная для этих краев прическа с выбритыми висками и закручивающиеся вверх аккуратные усы с бородкой. — Ты и сама не знаешь, да? — он заговорил с эльфийкой так, словно она отставала умом. — Просто шевелишь пальцами, и — бабах — разлом закрывается! — Ты… кто вообще? — обескураженная его обращением, вымолвила Лиллиан. Она бы хотела обладать более умудренным лицом, но у нее не всегда получалось, особенно в моменты, когда это было так нужно. — А-а, снова я поспешил, — маг оглядел присутствующих и поклонился. — Дориан из рода Павусов, недавно прибыл из Минратоуса. Рад знакомству. Магистр Алексиус раньше был моим наставником, поэтому, как нетрудно представить, моя помощь вам пригодится. — Приятно познакомиться, — Лиллиан вежливо кивнула. Пусть умом не блещет, но о том, что у нее нет манер знать никто не должен. — Я ожидала, что здесь будет Феликс. — Наверное, еще не добрался. Он должен был передать вам записку, а потом сбежать от отца и встретиться с нами здесь. — Феликс мог переусердствовать с притворством, потому что Алексиус не на шутку обеспокоился. Разве что… с юношей что-то не так? — догадалась она. — Феликс уже давно болен. Он единственный ребенок, вот Алексиус и крутится вокруг него, как наседка, — с раздражением Дориан отмахнулся. — Ты магистр? — вмешалась Кассандра, взыскательно поглядывая на тевинтерское облачение. — Так, — он нервно вздохнул. — Объясню сразу. Я тевинреский маг, но я не член Магистериума. Я знаю, что южане часто не видят разницы между одним и вторым, но этим только выставляют свое невежество. — Почему ты предаешь своего наставника? — спросила Лиллиан. — Алексиус был моим наставником. То есть какое-то время он им уже не является, — Дориан вперил в нее свои черные глаза, очерченные подводкой. — Ты же и сама почуяла, что с ним неладно. Это очевидно и без всяких посланий. Начнем с того, что Алексиус переманил на свою сторону магов прямо у вас из-под носа. Как по волшебству, да? А ведь так и есть. Чтобы оказаться в Редклифе раньше Инквизиции, Алексиус сломал само время. — Надеюсь, это не так опасно, как звучит, — Лиллиан с недоверием опустила брови. — Намного опаснее, — в глазах мага блеснул зловещий огонек. — Если все так, то это крайне интересно… — задумчиво произнес Солас, но заметив озабоченный взгляд Варрика, добавил. — И опасно. — Ты обратила внимание, что разрыв, который ты только что закрыла, искажал время вокруг себя? Убыстрял одно, замедлял другое. Так вот, таких разломов будет становиться больше, и они будут появляться все дальше от Редклифа. Магия, которую использует Алексиус жутко неустойчива, она расшатывает мироздание. Лиллиан было трудно симпатизировать магу из Тевинтера, даже если и хотелось. Дориан казался ей честным человеком, но его удивительный рассказ про искажение времени был слишком уж диким. Хотя, если Соласу было о чем задуматься, может это просто Лиллиан далека от постижения подобных знаний. — Ты просишь слишком многое принять на веру, — сказала она. — Я знаю, о чем говорю. Я участвовал в создании этой магии, — без всякой гордости объявил Дориан. — Когда он меня обучал, это было теоретической разработкой. Воплотить ее в жизнь у Алексиуса не получалось. Но я не понимаю, зачем он сейчас этим занимается? Рвет время в клочья, чтобы получить несколько сотен приспешников. — Он делал это не за этим, — Феликс словно возник из ниоткуда. — Ты долго. Он начал что-то подозревать? — лицо Дориана озарила мимолетная радость. — Нет, просто мне не стоило приплетать сюда болезнь. Я думал, он со мной весь день будет возиться, — парень распахнул перед Лиллиан ладонь в когтистой металлической перчатке. — Мой отец вступил в секту сторонников господства Тевинтера. Они называют себя «венатори». И одно могу сказать вам точно: все, что он делает для них, он делает, чтобы добраться до вас. — Но зачем тасовать время и привечать мятежных магов, если ему нужна я? — Лиллиан мрачно посмотрела на яркий цветастый витраж в окне. На нем была изображена Андрасте с мечом и последователями. — Они помешаны на вас, но я не знаю почему, — Феликс покачал головой не в силах дать ей вразумительный ответ. — Может быть, из-за того, что вы выжили в Храме Священного Праха? — Ты умеешь закрывать разломы. Может, это как-то связано? Или ты представляешь для них угрозу? — размышлял Дориан с кулаком у подбородка, прохаживаясь из стороны в сторону. — Если эти разломы и Брешь в небе — дело рук венатори, то они даже сильнее, чем я думал, — Феликс тяжело вздохнул и грустно уставился в пол. — Я люблю отца, люблю свою страну. Но это? Секты, магия времени? То, чем он сейчас занимается — безумие. Вы должны остановить его, ради его же блага. — Будет славно, если он не проделает дыру во времени, — Дориан укоризненно посмотрел на Лиллиан. — В небе вот уже есть дыра! — Что вы предлагаете? — насупилась она. — Тебе известно, что ты его цель. Быть готовой к западне — это первый шаг, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу, — сказал маг. — Я не могу остаться в Редклифе. Алексиус пока не знает, что я здесь. Я хочу, чтобы и дальше не знал. Но когда ты будешь готова с ним встретиться, я хочу присутствовать. Буду на связи. Мне пора. — Постой! Как я тебя найду? — бросила Лиллиан ему в спину. — Дорогая, я сам тебя найду, ни о чем не беспокойся, — заверил он. — И да, Феликс, постарайся не умереть. Феликс, смотрящий ему вслед вымолвил: — Есть участь похуже смерти, Дориан. — Я отправлю письмо Лелиане, — Кассандра слегка прищурилась от яркого уличного света. — Не могу поверить, что во всем этом замешаны венатори. Плохо. Очень плохо. — Сын Алексиуса и его протеже пошли против него, чтобы предупредить нас. Опасную игру они затеяли, — подметил Солас. — Моя волосатая задница чует, когда лучше убраться из города, — Варрик поправил арбалет и заговорщицки переглянулся с товарищами. — Остальное предлагаю обсудить по дороге домой.