Ошибка

I Первой, кто встретил путников, была Кассандра. Она была с мечом в полевом лагере у своего обкромсанного чучела и выглядела бодрой и крепкой, совсем как раньше. Замечая, как тщательно, но отнюдь неэффективно она прячет свое любопытство, Лиллиан поняла, что скучала по ней. Сэра навалилась на Вестницу и по-свойски потрепала, отчего та вздрогнула. — Дай ты нам отдохнуть наконец! Мы там чуть жопы не надорвали, — заявила лучница, глядя на Кассандру. — Покедова, Лиллиан! Когда Блэкволл, Сэра и Солас отправились восвояси, эльфийка почувствовала болезненный укол. О расставании с ними она мечтала уже примерно пару ночей, но теперь, когда они разошлись по своим углам, ей стало даже грустно. Интересно, кто-нибудь из них захочет снова отправиться с ней в поход? То, что они наблюдали, выворачивало Лиллиан покруче, чем разговоры с Варриком. Вспомнив о нем, эльфийка поспешила за стены Убежища, по пути кратко пересказывая Кассандре о похождениях отряда. Об успешном разгроме Клинков Гессариана, о лагере храмовников, о встрече с Железным Быком. Только об одном упомянуть забыла. Или не захотела. Встреча с несчастной малышкой Нэн застряла в горле и так и не смогла выбраться наружу. Заметив, что лагерь Быков, разбитый возле тренировочного поля чуть левее кузни, пустовал без своего предводителя, Лиллиан с удивлением обнаружила его возле палаток у Церкви. Его массивные рога возвышались над Варриком, когда они сидели на ящиках и о чем-то беседовали. Местами они возвышались даже над теми, кто не сидел, а просто шел мимо. Кассандра к этому моменту уже отправилась в здание. — Ты не первый Бен-Хазрат, с которым я встречаюсь. Нам с Хоуком однажды попалась некая Таллис, — Варрик чесал подбородок. Перед ним лежала Бьянка и несколько болтов. — Да что ты говоришь, — Железный Бык скептично сложил руки у широкой груди. — В знатные неприятности она тогда нас втянула. Может, знаешь ее… — Эй, мне однажды гном на дороге попался. Низенький такой, брюзгливый… Думаешь, ты его знаешь? — кунари издал утробный смешок. — Эй, я ведь в Торговой гильдии, — Варрик сложил пальцы, изображая в них монетку. — Десять роялов на то, что не только знаю, но он мне еще и задолжал. — О как. Ладно, — Железный Бык изобразил почтительную физиономию. — Нет, я не знаю Таллис. Извини. — О, Надежда Тедаса! — громко поприветствовал Варрик. — Вернулась в лоно Церкви. Ничему ее жизнь не учит. Лиллиан захотелось броситься ему в объятия, но она себя одернула, поняв, что не до конца пришла в себя после головокружительного путешествия. Она сложила руки за спиной и фамильярно поклонилась: — Мастер Тетрас. Нам вас очень не хватало. — Врет и не краснеет, — ухмыльнулся он. — Железный Бык, — Лиллиан зачем-то протянула ему руку. Он ненадолго застыл, но затем протянул свою лапищу в ответ и пожал. — Как Инквизиция? То, чего вы ожидали? — В хорошей форме, — оценил он. — Каллен с толком использует свою храмовничью подготовку. — Каллен сам рассказал, что был храмовником? Доспехов-то он не носит. — А это совсем не обязательно. Щит у него не храмовнический, но держит он его в их манере, — подметил Железный Бык. Его наблюдательность перестала удивлять Лиллиан, как только она вспомнила, что тот был шпионом. — Немного наклоняет вниз. Чтобы кислота и огонь не попали в лицо. Кунари учат делать так же, когда учатся биться с тевинтерскими магами. Так что твой храмовник дело знает. «Мой храмовник», про себя прыснула Лиллиан. — Меня впечатляет то, чего Каллен смог добиться от войск, — честно призналась она, жалея, что Каллена в этот момент нет рядом, чтобы он мог лично убедиться в том, как сильно она его уважает, вопреки тому, что говорит и делает. — И не зря! Чтобы сделать из толпы команду нужно время. Но ему помогает их преданность. Ему осталось натаскать их делать стенку из щитов, и тогда все получится. Сейчас главная проблема не на передовой. А, так сказать, наверху. — То есть? — эльфийка слегка нахмурилась. — У вас нет лидера. Нет Инквизитора, — Железный Бык незатейливо поправил свой огромный кушак и глянул вслед одной из церковных сестер. Его жест не смог укрыться от Лиллиан. Она проследила за незнакомкой глазами. — Кассандра — главная сила Инквизиции, — ответила она, ожидая от Варрика какой-нибудь язвительный комментарий. — Она лидер в полной мере, разве что — необъявленный. — Кассандра — Искательница. Судя по тому, что мне известно, это чем-то похоже на Бен-Хазрат. Она хороший охотник, прекрасный боец, но, боюсь, она не видит полной картины. Слишком жаждет конкретных ответов. Мой народ выбирает лидерами не самых сильных, не самых умных, даже не самых одаренных. А тех, кто может принимать трудные решения… и потом жить с их последствиями. Варрик слушал Железного Быка вдумчиво, но говоря ни слова. Когда кунарийский шпион откланялся, Лиллиан поведала гному о красном лириуме, найденном в лагере храмовников и тот встревожился не на шутку. — Ты похоже сильно волнуешься об этом, — вспоминая первую реакцию Варрика на необычный минерал, найденный в Храме Священного Праха, спросила эльфийка. — Этот красный лириум… — Варрик цокнул и нервно притопнул ногой, пряча глаза. — Вроде как открыли мы с моим братом Бартандом — во время экспедиции на Глубинные тропы. Лиллиан поразилась. Она знала, что Глубинные тропы это целая сеть древних подземных проходов, забытых и никем толком не используемых после нашествия порождений тьмы, но не думала, что кто-то по-прежнему в них опускается. — Мы нашли тейг — такой старый, что он даже на гномий не был похож. И там был идол из красного лириума. Бартанд вынес его на поверхность и… — Варрик недовольно покачал головой. — С тех пор все пошло под откос. — Так что же это? Другой вид лириума? — Красный лириум похож на простой, снежинка, примерно как ящерица на дракона. Он не только по цвету другой. Он вообще какой-то чудной. Я написал во все семейства касты шахтеров Орзаммара. Никто из них раньше не видел такого вещества и не знает, откуда оно происходит. — Загадка, — Лиллиан пожала плечами. — Обычный лириум может здорово потрепать, но для этого его надо есть, — продолжил Варрик. — А красный лириум действует на мозги, даже если ты просто находишься рядом. Пение, жуткие голоса — полный комплект. А потом он делает… что-то совсем невообразимое. Все приходит в движение, все течет, даже статуи оживают. Кирволская рыцарь-командорша вообще сама превратилась в лириум. С тех пор, все его за сто шагов обходили. — Как же он тогда попал в Храм Священного Праха, — Лиллиан скосила губы, поднимая глаза к небу на Брешь. На месте, родимая. — Погоди, так ты был в Киркволе во время тех самых событий? — Больше скажу, — усмехнулся он. — Ты же тоже слышала о том, как взорвали киркволскую церковь? Главного виновника угораздило быть моим другом. — Смею предположить, так ты и познакомился с Кассандрой? — Ха, — вырвалось у Варрика. — «Познакомился». Мягко говоря, она спрашивала — я отвечал. Плюс минус как у тебя, только без всяких там меток и прочего, но жути тоже хватало. Назвать себя другом Варрика, у Лиллиан не поворачивался язык, но все же она отметила его злосчастную избирательность. — «Читаешь людей, как открытую книгу», — лукаво улыбнулась Лиллиан. — Один взорвал церковь, вторая Верховную жрицу. — Так ты сознаешься? — засмеялся Варрик. — Эй, все слышали?! Когда они перестали веселиться, гном добавил: — Если серьезно, Снежинка, то ты осторожнее с этими шутками, боюсь, церковные сестрички этого не оценят. Прибереги силы для суда. От его разговора Лиллиан почти стало стыдно. В конце концов, когда Брешь будет закрыта, настанет время искать виноватых. Мало у кого сейчас рука поднимется на «Вестницу Андрасте», но когда в ней отпадет необходимость, все может быстро измениться. Мир людей вообще скор на перемены в отличии от жизни долийских кланов. Будто в продолжение мрачных мыслей, Лиллиан, желая пообщаться с леди Соловей, вдруг застала Тайного канцлера за молитвой. Лелиана сидела в углу своей палатки и тихо шептала, сложив руки у лба. Эльфийка встала как вкопанная, желая как можно скорее убраться. Ей казалось, стать случайным свидетелем чужих утех не так постыдно, как свидетелем чужой молитвы. Обнажение тел ничто, по сравнению с обнажением души. К несчастью, слух у Лелианы был отменный. Она невозмутимо обернулась и плавно поднялась с колен, пронзая эльфийку взглядом. — Скажите, вы же несете весть Андрасте, — обратилась она. — Как думаете, смерть… единственное благословение? Лиллиан сделала полшага назад с таким видом, будто увидела перед собой демона. — Что пророчица Создателя говорит нам? Что это за игра? — спросила Лелиана, строго рассматривая долийку. Лиллиан поймала себя на мысли, что ей до сих пор ни разу не удавалось побывать с сестрой Соловей наедине. На собраниях она держалась так же формально, всегда обращалась на «вы», но сейчас Лиллиан это тревожило. Вдруг она услышала как эльфийка потешается над главным символом веры, у нее же повсюду есть «уши». — Игра? — Лиллиан с трудом проглотила ком в горле. — Вы видите небо? А руины храма? А кости, лежащие в пыли? — Тайный канцлер отвернулась на свои бумаги и тронула их рукой. — Даже если вы не сторонница достигнутого Верховной жрицей, вам окружающая картина тоже вряд ли нравится. Кому она нравится?! Глядя в ее холодные глаза, Лиллиан не знала, что ответить. А женщина, тем временем, продолжала своим, обычно таким нежным, а теперь стальным голосом: — Так много невинных жизней — и самые верные гибнут там, где некогда ступали святейшие. Если это воля Создателя, тогда что это, как не игра или злая шутка? — Каждый день случается что-то ужасное, — рассудительно произнесла Лиллиан, опуская глаза. — С этим приходится мириться. — Свыкнуться с ролью пешки, которую Создатель отбросит в сторону, когда она сделает свой ход? Лиллиан удивилась, как точно собеседница описала ощущения, знакомые эльфийке с момента, как ей объявили, что теперь она являет собой «Вестницу Андрасте», призванную навести порядок. Никто не думал, что будет с Лиллиан, если ей не удастся исполнить навязанную роль, или, тем более, если удастся. — Церковь говорит, что Создатель нас покинул. Он требует покаяния в наших грехах, — лицо Лелианы, светлое, окропленное веснушками, ожесточилось. — Он требует от нас все. Наши жизни. Наши смерти. Джустиния отдала ему все, что у нее было, а Он позволил ей умереть! — Мне очень жаль, — скомкано выдавила Лиллиан. Она подозревала, что застигла сестру Соловей в тот момент, когда она переживает кризис веры. — Ее смерть для вас тяжелый удар. — Я раньше верила, что я избранная, как вы, то есть как о вас говорят, — голубые глаза Лелианы взметнулись к зданию церкви, окутанному теплым закатным светом. Эльфийка с облегчением про себя отметила, что Тайный канцлер на самом деле, не из тех, кто свято верит в ее божественное пришествие. — Я думала, я выполняю задачу, назначенную мне Им, служу Верховной жрице, помогаю людям. И вот она — убита. Все было напрасно. Служение Создателю — напрасно. Лиллиан хотелось сказать что-то, чтобы вернуть сестре Соловей веру в привычные постулаты, в божью волю, но это было не в ее силах. Она даже в эльфийских богов верила с трудом, не то что в человеческих. — Сейчас у вас есть большая и важная цель — закрыть Брешь, — сочувственно сказала долийка. — Может, когда мы с ней справимся, то найдем нужные ответы. Как знать… А если нет, найдем новую цель. — Это моя ноша. И мне жаль, что вы меня такой увидели. Лишь минутная слабость, больше это не повторится, — женщина резко вернулась к своему обычному состоянию и деловито взяла со стола конверт. — Это вам. А теперь пойдемте, займемся делами, есть важные новости. «Da'len* (Дитя)! Andaran atish’an. У меня отлегло от сердца, когда я услышала, что ты в порядке. В клан приходили из Инквизиции. Очень убедительно рассказывали, какие добрые дела ты делаешь и как хорошо у вас относятся к эльфам.» Лиллиан при воспоминании о своих «добрых делах» на Штормовом Берегу покрылась мурашками. «Как ты знаешь, золотом клан Лавеллан небогат, но я дала посланцам целебных трав, благо Силейз одарила нас хорошим урожаем. Мы сами были бы в Инквизиции помехой: очень уж плохо наши охотники уживаются с людьми. Но буде возникнет нужда, напиши нам, и мы поможем.» В сущности долийские охотники уживались с людьми настолько плохо, что одному из них пришлось под угрозой казни бороться с демонами, усмехнулась Лиллиан. Пока она аккуратно складывала пергамент в несколько раз, до ее вдруг дошло, что, судя по всему, агенты Инквизиции пытались сманить к себе кого-нибудь из ее сородичей. «Наивные». Хотя мысль о том, что сюда мог прибыть кто-то из ее хороших друзей, ее грела. Но они не прибыли. II Отправляясь в Редклиф для отвлечения внимания Алексиуса, Лиллиан была охвачена самыми дурными предчувствиями, даже не смотря на то, что сама все это затеяла. Пока она, наживка, будет с ним культурно беседовать в ожидании подлого удара, группа скаутов во главе с самой сестрой Соловей проберется по тайным туннелям, существование которых удалось подтвердить, прямо в крепость. Когда на пороге зала появился Дориан, Лиллиан ахнула от неожиданности. За ним следовал растерянный солдат. Маг, которого они встретили в деревенской церквушке, на пару с сыном магистра поведавший им об опасных планах Алексиуса, одарил Лиллиан торжествующим взглядом. Все было ровно так, как он обещал. — Вашим лазутчикам не пройти магические барьеры без моей помощи. Так что, если вы пойдете к нему, я с вами, — решительно заявил Дориан. Он как всегда был одет с иголочки, хоть и диковинно для Ферелдена. — По этому плану наибольшей опасности подвергаешься ты. Учитывая… все эти штучки со временем, мы не знаем, чего ожидать, — Каллен строго, но с надеждой посмотрел на Лиллиан. — Если нет желания надевать на себя мишень, можем отправиться за храмовниками. Утвердившись перед всеми в своем решении, Лиллиан как обычно, начала сомневаться, но уже без возможности отступить назад. Прощальный взгляд Каллена говорил ей о многом. Сопроводить ее на встречу с магистром вызвалась Кассандра, она не могла оставить ее в такой ответственный момент, и Солас, больше остальных заинтересованный в исследовании феномена, созданного тевинтерскими магами. Сэра выступила вместе с разведчиками, благо, они в ней души не чаяли. А все остальные, Варрик, Железный Бык, его первый помощник Крэм и даже Вивьен должны были с небольшим отрядом Каллена затаиться вблизи Редклифа. Остаться незамеченными им, возможно, не удастся, но они были к этому готовы. Когда все детали плана были проработаны, Дориан снова исчез, клятвенно заверив Лиллиан, что явится в нужный момент, ни секундой раньше, ни секундой позже. Ей ничего не оставалось, кроме как поверить ему. Скрипучая повозка подпрыгивала по неровным каменистым дорогам. Лиллиан казалось, она едет на плаху, что не удивительно, ведь она, как и все вокруг, была уверена, что идет в западню. Инквизиция была преисполнена уверенностью переиграть Алексиуса на его же поле. Сколько людей задействовано в том, чтобы защитить Вестницу, людей, которые могут пострадать, думать было страшно. Эльфийке было бы проще тайком пробраться в крепость одной, тихо, незаметно, без страховки, подобно какой-нибудь убийце королей из легенд, чем кооперироваться с таким количеством независимых переменных. Накануне ей снова приснился кошмар с когтистыми тварями, преследующими ее в Тени, только теперь они выли и рычали, словно волки… Она начала нервничать. Солас, какое-то время наблюдавший за ней, поймал на себе ее обеспокоенный взгляд. — Помнишь, ты спросил меня о том, каким я буду героем? — сказала она даже слегка побледнев. Солас заинтересованно повел бровью, прислонив щеку к длинной тонкой ладони. — Я буду героем, наложившим в штаны, — прошептала она. Кассандра, сидящая рядом, услышав это, покачала головой. — Не ты первая, не ты последняя, — улыбнулся Солас тепло и успокоительно. Если он о чем-то тревожился, то ничем это не выдавал. Вероятно, он был занят размышлениями о магии, способной повелевать временем. Обычно Лиллиан предпочитала преодолевать волнение в одиночку, но раз уж она уже выставила себя на посмешище… «Горит сарай, гори и хата». — Расскажи что-нибудь, прошу, — пронзительно уставилась она ему в глаза. — Например? — Расскажи о Тени, — Лиллиан давно прощупала его любимую тему для разговора. — Я много чего знаю, часто там бывал. Надежных фактов немного, но что разведал — тем поделюсь. Правда, ввиду обширной области, придется уточнить. Что бы ты хотела знать? — спокойно и рассудительно поинтересовался он. — Брешь — это что-то вроде портала в Тень? — Проще говоря, да. Брешь — это разрыв в Завесе между нашим миром и Тенью, через который духи могут проникать в мир физически. Мелкие разрывы возникают естественным образом, когда Завеса источается из-за магии или когда из-за массовой гибели собирается много духов. Твоя метка позволяет в какой-то степени управлять Брешью, что косвенно указывает, что она создана искусственно. — Как это «искусственно», — Лиллиан мельком глянула на ладонь, в складках которой пряталась незаживающая рана. — Этого я пока сказать не могу, — замолчал он. — А Завеса? — Маги Круга называют так барьер между нашим миром и Тенью. Но то, что мне удалось откопать в знаниях древних эльфов, навело меня на мысль, что это огромное упрощение. Если же не упрощать… — Солас ненадолго задумался, поглаживая висок. — Представь себе, что духи обитают в нашем мире. Что Тень — это не место, где можно находиться, а состояние природы — как ветер. Лиллиан вспомнила, как он описывал Арлатан и его непостижимую суть, древних эльфов, для которых творить магию так же просто, как дышать. Когда Солас говорил о материях, которые она могла представить лишь во сне, это всегда будоражило ее воображение. Насколько же здорово быть не таким, как все. Чувствовать тоньше, видеть больше, черпать силу из источников, которые доступны единицам. По крайней мере, до той поры, пока храмовники не постучат в дверь ногами. — Звучит немного дико, но на странность — восхитительно. Да, — согласно кивнул он. — Опасно, но и восхитительно. Мир, где воображение формирует реальность, где духи так же привычны, как деревья и трава. У нас же духов не понимают и боятся, а Тень — это жуткое место, куда заглядывают лишь маги и сновидцы. — Демонов, ты хотел сказать? — каверзно уточнила Кассандра. — Духов — я хотел сказать. Духи желают соединиться с живыми существами, а демоны суть то же желание, только в искаженной форме. — Ты поэтому сказал мне тогда «не кормить демонов»? — Лиллиан едва припомнила разговор, прошедший в сонном тумане из-за того, что Солас вырубил ее без разрешения. — Отчасти. Демонов завораживают сильные эмоции, особенно, когда они олицетворяют их естесство. Не зря вокруг столько демонов: гордыни, желания, уныния, гнева. Церковь говорит, что демоны ненавидят весь живой природный мир и пытаются посеять в нем хаос и разрушения. Но в подобных упрощениях неправильно истолковываются побуждения демонов, так что они больше вредят, чем помогают. — «Вредят»? Чего-чего? — возмутилась Кассандра. — Я сказал то, что сказал. — Раз так, может есть способ сосуществовать? — рассудила Лиллиан. В конце концов, если существует такое место как Тень, настолько отличное от того, что происходит на земле, то разве эти места могут так сильно отличаться. Пока она говорила Солас начал едва заметно кивать, терпеливо дожидаясь, когда она закончит. — Жить бок о бок, если хотя бы не в мире, то хотя бы без такого противостояния? — Не в том мире, который мы знаем. Завеса — барьер для взаимопонимания. Но вопрос хороший. Очень важно, что ты им задалась. Кассандра недовольно вздохнула и погрузилась в мысли. — Эй, Солас, — окликнул его громко Железный Бык из другого конца фургона. — А ты, когда по Тени бродишь, воображаешь, будто умеешь летать? Эльфийка улыбнулась и глянула на Соласа. Ей пришло в голову, что если бы Сэра не отправилась вместе со скаутами, то оценила бы интерес кунари к личной жизни загадочного аскета. — Ну, знаешь, — продолжил воин. — Когда носишься туда-сюда. Или, может, цепляешь там жарких теневых девушек? — Нет, — прохладно ответил маг. — Такое поведение привлекло бы внимание демонов. — Р-р, и тут гребаные демоны поднасрали. На непродолжительной стоянке, где многие члены отряда решили размять ноги, Лиллиан отошла подальше и мятежно посмотрела на возвышающуюся над лесом крышу крепости. До встречи с коварным магистром оставалось около часа. Тихий шорох за спиной возвестил эльфийку о приближении грациозной пантеры. Походный костюм Вивьен был не менее роскошен, чем тот, в котором она встречала гостей в своем поместье. — Этот долийский маг… Солас, кажется, — сказала она, покровительственно глядя на Лиллиан. — Скажите спасибо, что он вас не слышит, — рассмеялась она. — Никакой он не долиец. — Что ж. Была удивлена, признаюсь. Не ожидала найти магов в Инквизиции. Лиллиан поняла, к чему она клонит. Ее завуалированные мотивы могли утомлять, но эльфийка ценила то, что Вивьен старается быть вежливой. Главное, чтобы она не испытывала свои манипуляции на ней. — Инквизиция рада помощи, сейчас каждая светлая голова на счету, — ответила Лиллиан. Ей бы хотелось сказать, что магам в Ордене рады, но она не смогла. — Скажите, пожалуйста, зачем вы пришли на Конклав? — Вивьен выпрямила спину и осторожно поправила высокий разрез нарядной мантии, достающий почти до бедра. — От войны не выиграет никто, — вспомнила эльфийка слова Хранительницы Истиметориэль. — Нужно закончить ее и навести порядок. — Жаль, что мятежники этого не понимают, — чародейка со зловещим достоинством посмотрела вдаль на ту же крепость. В ее глазах Лиллиан все прочитала. Вивьен была не единственной, кто считал ее решение опрометчивым. — Гибель Джустинии пошатнула равновесие сил в Тедасе. Если его в скорейшем времени не восстановить, многие погибнут. Маги, храмовники и все остальные сейчас с надеждой смотрят на Инквизицию и ждут, что она решит их судьбу. «Не многовато ли для одной Инквизиции? Наверное, нет?» — Мы постараемся их не подвести. — Неудача — роскошь не для нас, моя дорогая. Почти тысячу лет мир верил, что он в руках Создателя. А теперь многие верят, что вы — Его посланница. Какова бы ни была правда, это убеждение наделяет вас властью. — Никто не может заявлять, что знает волю Создателя. Ни я, ни Церковь, — Лиллиан понимала, что Вивьен смотрит на нее как на непослушную девчонку, малообразованную к тому же. — Да, возможно, никто, — однако согласилась чародейка. — Но если никто не осветит им путь, люди так и будут блуждать во тьме. Из ближайших зарослей орешника вдруг выплыл Железный Бык, громко, со всей присущей ему неуклюжестью, и Лиллиан подумала, что сегодня его удел — приводить попутчиков в ступор. Он кашлянул и сально глянул на Вивьен: — Знаете, Вив, а с посохом вы ничего так. Грудь Лиллиан беззвучно начала подпрыгивать, пока она искала, куда спрятать глаза. — Первая чародейка Вивьен, придворный маг императорского двора Орлея. Либо мадам де Фер. И никаких «Вив», — женщина нисколько не смутилась, но ответила ему с хирургическим хладнокровием. — Ох, виноват, мадам, — Железный Бык выглядел малость виноватым. Он замахал руками и проследовал к повозке. — Прошу прощения, мадам. — Ладно, просто «мадам» тоже подойдет, — бросила она, кокетливо глянув на Лиллиан. Эльфийка всерьез задумалась о том, что хотела бы обладать подобной изящной выдержкой. Замок Редклиф внутри был темным, сплошь вымощенным камнем. Высокие потолки холла уходили далеко, на добрых десять метров, а может больше. Лиллиан и ее товарищей встретили два стража в белых тевинтерских одеяниях. Их броня была заостренной, нарочито помпезной, на лицах клыкастые рогатые маски. Лиллиан в своей жизни лишь единожды видела работорговцев из Минратоуса, они были не так благородно одеты, но сходство стиля облачения прослеживалось. От прежней нервозности не осталось следа, Вестница выпрямила осанку перед теми, кто, вероятно, раньше видел эльфов разве что в кандалах. — Доложите о нас, — скомандовала она. Кассандра строго и равнодушно взирала на воинов, стоя у нее за спиной. На встречу им вдруг выплыл мужчина в расшитом кафтане. Он взволнованно посмотрел на Лиллиан и в огорчением сообщил, что «Магистр хотел видеть только госпожу Лавеллан» и остальным придется подождать. — Они всюду следуют за мной, — категорично заявила она. Встречающий сомнительно оценил «свиту Вестницы», но противоречить ей не рискнул, кивнув в сторону богатых дверей, ведущих в главный зал. Без удивления Лиллиан заметила, что войны отправились следом за ними. Если уж Дориан так хотел составить им компанию, то может, ему пора появиться? Алексиус восседал на хозяйском троне перед огромным камином, греющим его спину. Над ним возвышались огромные резные псы с огромными клыкастыми пастями, вросшие в колонны по бокам. Подле магистра стоял его сын, Феликс. Некогда Великая, но все еще чародейка Фиона, понуро смотрела в сторону, находясь в поодаль. Когда гости вошли, она виновато прикрыла глаза. Она искренне надеялась, что эта встреча все-таки не состоится. — Дорогая моя! Как приятно снова вас видеть! — Алексиус снял ногу с колена и поспешил встать. В его глазах мелькнуло возбуждение. — И… ваших спутников, конечно, тоже. Лиллиан стояла на мягком, хотя и истоптанном изумрудном ковре, расшитом золотым кантом, и немигающим взглядом смотрела на магистра, излучающего триумф. — Я уверен, что вместе мы сможем прийти к соглашению, приемлемому для всех, — заверил он. — А у нас, магов, нет голоса? — Кассандра обернулась на Фиону, которая встала с ней рядом. — Мы не достойны принять решение в своей судьбе? — Фиона, вы не доверили бы своих последователей моим заботам, если бы не считали, что я могу распоряжаться их судьбой, — любезно улыбнулся Алексиус. — Если Великая Чародейка хочет участвовать в переговорах, могу предложить ей присутствовать на правах гостьи Инквизиции, — громко заявила Лиллиан, наблюдая как любезность медленно покидает лицо магистра, обнажая его деспотическую сущность. Фиона украдкой кивнула эльфийке, с опаской наблюдая за тем, как Алексиус возвращается на трон. Когда он прошел мимо сына, тот неслышно вздохнул. — Инквизиции нужны маги, чтобы закрыть Брешь, и они у меня есть, — гордо произнес магистр, от прежнего радушного тона ничего не осталось. — А что же вы можете предложить в ответ? Лиллиан почувствовала, что воздух вокруг вдруг наэлектризовался от напряжения. Она уверенно ощутила присутствие Дориана, незримое, но явное. Солас, стоящий рядом, медленно провел глазами по зале, наполовину погруженной в сырую, холодную темноту. — Не утруждайте себя разговорами, Алексиус, — сказала Лиллиан, вгрызаясь ему в глаза, твердо и бесстрашно. — Я знаю, вы позвали меня сюда только затем, чтобы убить. — Если вы так считаете, то я восхищен, что вы все же решили прийти, — буднично ответил он, сцепляя морщинистые пальцы. — Она все знает, папа, — в отчаянии обратился парень. — Феликс, — сурово нахмурился магистр, затаив дыхание. — Что ты сделал? — Ваш сын тревожится о вас, — сказала эльфийка, готовая выступить по первому сигналу. Она не была убеждена, что Алексиус не сможет поднять руку на больного сына, поэтому на всякий случай, натянулась как пружина. — Так говорят подлецы, — магистр в гневе буравил ее взглядом, его голос постепенно набирал громкость. — Думаете, что сможете настроить его против меня? Моего собственного сына?! Наконец он встал и направился к ней, минуя Феликса. — Явились в мою крепость с украденной меткой — даром, значение которого вряд ли понимаете, и думаете, что можете тут распоряжаться? Солас настороженно глянул на Лиллиан, которая медленно, но решительно зашагала вперед. Когда история крутейшего из всех поворотов в ее судьбе начала приобретать очертания, у нее захватило дух. Она не спускала с магистра лютых глаз. — Вы — просто ошибка, — бросил в нее Алексиус, застыв в нескольких метрах. — Если вам столько известно, просветите же меня! Для чего нужна метка на моей руке? Кассандра незаметно повернула голову, оценивая поведение стражников. Развязка близка, и Инквизиция не может позволить себе ни единого неверного движения. Она осторожно развернула стопу, чтобы в случае чего сразу рвать и метать врагов, притаившихся за спинами. Останется разделаться с теми, кто рассредоточился по периметру, но если Первая Чародейка не струсит, а люди Лелианы подоспеют вовремя, то этот вопрос, считай, решен. — Она принадлежит тем, кто выше тебя. Тебе и на сотую долю не понять ее назначения! — Алексиус властно возвел руку, облаченную в когтистую перчатку. — Папа, послушай себя! Как ты начал разговаривать! — взмолился Феликс, но Алексиус лишь с молчаливой досадой глянул на сына. — В точности как злодей, каковыми все считают тевинтерцев, — неспешно выплыл Дориан прямо из-за массивной каменной колонны. «Просто мастер драматичных появлений», подумалось Лиллиан. — Дориан, — злобно прорычал Алексиус, глядя на своего бывшего ученика. Лицо магистра исказилось и стало звериным. Феликс беспомощно смотрел на отца, не в силах сказать ни слова. — Я давал тебе шанс примкнуть ко мне. Но ты сам отказался. Старший обладает такими силами, каких ты себе и представить не можешь. Он возродит империю из пепла. — Какие силы вам еще нужны, если вы умеете обращать время вспять? — закричала эльфийка. Его лозунги вдруг напомнили ей о Лорде-Искателе Люциусе. — Он заставит мир склониться перед магами, как раньше. И мы будем править, от Бурского океана до Морозных морей. — Вы не можете заставить моих магов участвовать в этом! — возмутилась Фиона, с ужасом наблюдающая за развитием ситуации. Вопреки всем своим опасениям, последствия своего отчаянного шага она представляла не так. — Алексиус, — успокаивающе обратился Дориан, но по мере как прежний учитель от него отдалялся, его голос становился все более требовательным и грубым. — А ведь мы именно об этом когда-то говорили! Что такое никогда не должно произойти! Зачем вы поддерживаете его, кем бы он ни был? — Папа, остановись, — Феликс из последних сил попытался отговорить магистра, угрюмо опустившего голову. — Оставь венатори. Пусть южные маги закроют Брешь, а мы вернемся домой. Лиллиан смотрела на Алексиуса, на лице которого отразилась боль, застарелая, но отчего-то все равно острая, и поняла, что итог этого разговора уже предрешен. Она взглянула на товарищей. Кассандра держала руку на мече, а Солас внимательно наблюдал за магистром. — Нет! Это единственный способ, Феликс, — Алексиус повернулся к сыну и сгреб его ладони. Лиллиан в этот момент показалось, его руки старого магистра задрожали. — Он может спасти тебя! — Спасти меня? — Феликс вдруг рассердился, отстав от отца. — Есть способ. Старший обещал, если я исправлю ошибку в Храме… — с этими словами он понуро уставился на Лиллиан. «Убийца Верховной жрицы, Вестница Андрасте, Честолюбивая узурпаторша, Церковная марионетка, Единственная надежда Тедаса. Ошибка в Храме.» Лиллиан поняла, что обрастает титулами быстрее, чем Сэра поедает груши. — Я все равно умру! Тебе придется с этим смириться, — горько сказал Феликс, стараясь проникнуть в голову отца, заставить его передумать. — Венатори! — объявил Алексиус. — Хватайте их! Выжившая нужна Старшему! Едва он с торжествующим видом закончил, по залу прокатился свист клинков и стрел. Алексиус с исступлении уставился на солдат в зеленых накидках, появившихся невесть откуда. Цепные маги Тевинтера лежали на полу. Он не верил своим глазам, судорожно бегающим по пространству. — Ваши маги мертвы, Алексиус, — Лиллиан плавно указала в сторону. Вкус победы был неощутим, за волной тревоги, сверлящей живот. — Ты… — магистр задыхался от злости. — Ты ошибка! Тебя здесь вообще не должно было быть! В его вытянутой ладони заплясали огоньки и Лиллиан почувствовала, как Солас потянул ее назад, слегка касаясь пальцем. На лице Алексиуса заплясали бледные лучи, а над рукой материализовался предмет, похожий на металлический брусок на целочке. — Нет! — закричал Дориан и швырнул в Алексиуса энергетический шар. Магистр не удержался и прикрыл глаза рукой. Лиллиан увидела ослепляющие искры и молнии, сотрясающие крепость, перед ней разверзлась дыра, величиной со слона, но она была совсем не похожа на разрыв в Завесе, не была похожа на что-либо, что эльфийка когда-либо видела, даже во сне. Дыра бурлила, словно черный водоворот, закручивалась внутрь себя. Когда Лиллиан поняла, что оказалась в ней, было поздно что-либо предпринимать. Лицо Кассандры, искаженное ужасом она увидела последним перед тем, как погрузилась в непроглядное ничто. III Следующим, что она услышала был громкий всплеск. Лиллиан плюхнулась в воду и больно ударилась о каменный пол. Вокруг стоял странный кисловатый, соленый запах, который был не знаком ей, как бы она ни старалась его на что-то примерить. Услышав звонкий шум, приближающийся сквозь потоки, эльфийка медленно поднялась на ноги. Вода доставала ей до середины икр. Рыцари в серых одеждах застыли в проеме толстой металлической решетки. На них была очень странная броня, ничем не напоминающая Лиллиан хоть один известный орден. Самым выдающимся элементом был шлем с несколькими дырами у лица с высоким острым рогом, возвышающимся строго вверх на манер жала или шпиля. Эльфийка ненадолго зависла, тщетно пытаясь понять, где находится, пока один из воинов не закричал: — Во имя крови Старшего! Откуда они взялись? Лиллиан резко повернула голову и заметила Дориана, озадаченного возвращающегося в вертикальное положение, мокрого и злого. Он помог эльфийке справиться с неприятелями. Главным образом, за скорый бой она благодарила кузнеца Харрита, который по совету Блэкволла снарядил ее новым стилетом, да еще и зачарованным. По поверхности лезвия плясал огонек, «приносящий врагам непередаваемые ощущения», как заверил мастер. — Мы переместились. Как любопытно, — Дориан задумчиво поднес к лицу руку и начал шевелить пальцами. Но внимание Лиллиан захватило другое. Красные отблески, освещающие мертвые тела солдат, были ничем иным, как красным лириумом. Только это были не те алые крохи или даже крупные пучки из Храма, ядовитый минерал столбом вырос до самого потолка, охватив часть стены. Лиллиан, вспоминая слова Варрика, почувствовала зуд под кожей. — Вероятно, это не то, что задумывал Алексиус. Должно быть разрыв перенес нас… куда? В ближайший сгусток магической энергии? Глядя на Дориана, озадаченно потирающего лоб, глядя на черную вездесущую воду, Лиллиан была рада, что не одна. Влага сочилась по поверхностям и лилась с потолка. В воздухе витало нечто, похожее на пепел или крупную пыль. Эльфийке захотелось зажать нос, лишь бы не вдыхать в себя чумной кислород. Еще недавно она попала сквозь другой такой портал в Убежище, а после, узнала, что за время этого путешествия мир необратимо изменился. Повторять опыт ей совсем не хотелось. — Последнее, что я помню — зал замка, — встала она над ссутулившимся магом. — Давай посмотрим. Если мы по-прежнему в замке, то он… — Дориан с мрачным интересом оглядывался по сторонам, пока на него не снизошло озарение. — О-о! Ну конечно! Вопрос не в том, «где», вопрос в том, «когда»! — Ты, должно быть, шутишь, — Лиллиан с ужасом покачала головой, глядя на загоревшиеся глаза Дориана. — Амулет Алексиуса был точкой фокуса. Он перебросил нас сквозь время! — Перебросил сквозь время? Как? Насколько?! Разве такое возможно? — у нее начали подкашиваться ноги. «Каллен был прав! Ну почему он был прав?!» — Раньше я бы сказал — нет. Но, видимо, Алексиус в своих изысканиях достиг достиг новых высот! — Дориан с восторгом взмахнул посохом, украшенным белой сферой, скованной металлическими веточками. — Мы уже видели его временные разрывы, а теперь же мы… прошли сквозь один такой. Лиллиан вгляделась в красный лириум, охвативший все видимое пространство и почувствовала, будто ее ударили под дых. Она стиснула зубы, пытаясь не поддаваться панике. Что это за время? Где все остальные, почему их тут нет? — Пойдем оглядимся, узнаем, куда разрыв нас забросил. Потом подумаем как вернуться… если это возможно, — Дориан для нее был лучиком разума во внезапно охватившем ее сакральном ужасе. — Что же Алексиус вообще пытался сделать? — еле-еле дыша вымолвила она. — Мне кажется, изначально он пытался стереть тебя из времени, — предположил Дориан, строго оценивая настроение Лиллиан. Завитки на его аккуратных усах сдались под тяжелыми каплями и опустились вниз. — Если бы у него вышло, ты бы не оказалась в Храме Священного Праха и не помешала бы планам Старшего. Видимо, когда ты застала его врасплох, он потерял голову и отправил тебя наобум, не подготовившись. Я попытался отменить заклинание, магия среагировала, и опа — мы здесь. Проясняется? — Это… какой-то больной бред, — Лиллиан догадывалась, насколько тупым и несуразным сейчас выглядит ее лицо, но оно как будто онемело. — А как отразится на ткани мироздания, даже думать не хочу. Эльфийка на дрожащих ногах начала осматривать комнату, больше похожую на темницу. Под водой не было никого и ничего, только обломки былой мебели, плесневеющие в грязной жиже. Солас и Кассандра были рядом… они должны были здесь. Может, их не переместило? Может, это к лучшему? Сердце Лиллиан заколотилось с бешеной скоростью. Уловив ее приближающуюся истерику, Дориан с досадой махнул посохом: — Мы ведь не «прошли» сквозь время — мы дырку в нем пробили, и все исковеркали. Но не волнуйся. Я рядом. Я тебя в обиду не дам. — Как думаешь… других тоже протащило сквозь разрыв? — спросила она. — Я думаю, он был не очень большой. Не на все помещение, иначе туда бы мог попасть сам Алексиус и Феликс. Думаю, они по-прежнему там и в том времени, где мы их оставили… если тут уместно слово «по-прежнему». «Кассандра, Варрик, Сэра, Блэкволл, Солас… Нэн». Где они и что с ними успело произойти, сколько времени прошло, если замок Редклифа теперь выглядит вот так? — Забудь про своих товарищей, забудь про свой клан, судя по всем этим жутким штукам, — маг указал на алые жилы, вросшие в стены. — Миру, вероятно, наступила «кабзда». Но мы должны хотя бы попытаться все исправить. Лиллиан медленно оживала, качая головой. Она прокусила губу до крови: — А этот «Старший»? Ты знаешь, о ком говорил Алексиус? — Подозреваю, это предводитель венатори. Какой-нибудь магистр, претендующий на божественность, — Дориан кивнул, удовлетворенный ее умением прийти в себя. — Старая песня о главном. «Давайте поиграем с магией, которую не понимаем. Она подарит нам могущество!» Ах, в процессе нужно разорвать ткань времени? Подумаешь, какие мелочи. От его писклявой пародии Лиллиан вяло улыбнулась уголком губ, несмотря на то, что ее голова бурлила от вопросов и готова была вот-вот свалиться с плеч. — Нам пора, — решительно глянула она в темный коридор в тусклом свете факелов. Ближе к выходу из прохода воды стало меньше и теперь виднелись глубокие трещины на плитах в полу, разбросанные цепи и кандалы. Заметив окровавленную колодку, стоящую в стороне, Лиллиан нехотя передернулась. Громоздкие фигуры в эдикулах по стенам стыдливо прятали лица. Откуда-то сверху струился дневной свет, Лиллиан было хотела разглядеть за ним небо, но отвлеклась на громадную пику красного лириума, улетевшую вверх на несколько десятков метров. Что же здесь произошло? Пространство вокруг минерала было окутано алой пеленой, местами такой плотной, начинали слезиться глаза. Воздух назойливо гудел в ушах, порой его прознал скрежет, звон, звучащий где-то наверху. Поднявшись по лестнице Дориан и Лиллиан встретили еще двух стражников. Они, как и прежние, выглядели обескураженными их появлением, это было ясно даже сквозь дырявые заслоны на лицах. Эльфийка стянула у одного из них ключи и проникла за ближайшую дверь. Это была комната, напичканная тюремными камерами, больше похожими на квадратные маленькие загоны, где даже Лиллиан не смогла бы вытянуться на полу в полный рост, но по вертикали, запросто. — Чертов Алексиус, — бормотал Дориан себе под нос, когда Лиллиан осматривала пустые клетки. Сквозь шум воды, бегущей по одной из стен, она услышала нечеткий шепот. Она устремилась в другой конец комнаты и с замиранием подошла к барьеру. На сырой, почерневшей соломе сидел эльф с красными глазами. Он качался из стороны в сторону, обняв себя за плечи и лепетал: — Мои слезы — мои грехи, мои грехи, мои грехи… Андресте, веди меня, Андрасте, веди меня… Лиллиан с сожалением узнала в нем помощника Великой Чародейки Фионы, он был в таверне, где состоялась их первая деревенская встреча. — Что они с тобой сделали, — Вестница не отрывалась от его горящих алых глаз, вокруг которых плясали мерцающие молнии. — Андрасте хранит меня, Андрасте хранит меня… — Ты видел здесь еще кого-нибудь? Дориан осторожно тронул ее за плечо, уводя скорбный взгляд в сторону от напевающего мужчины: — Оставь его. Оказавшись в новом коридоре, с дыры в потолке которого спускался настоящий водопад. Удивительно чистый, он собиралась бассейном в нише на полу, а затем уходил куда-то ниже. Повсюду была кровь, иногда она собиралась в затейливые узоры и целые рунические круги на стенах. Будь здесь Солас, он бы, если бы даже не знал, что к чему, то точно бы укрыл ее своим спокойствием. Нужно найти его. Большие черепа, сооруженные поверх старых статуй, мрачно наблюдали за чужаками. Лиллиан заметила знамена, похожие на теринтерские, белые с красным перекрученным драконом. Дориан либо ничего о них не знал, либо просто не хотел нагнетать обстановку. Запах стал особенно гнилостным. Заглядывая в пустующие камеры, Лиллиан каждый раз с придыханием начинала ворошить солому в поисках следов. Иногда в камере лежали трупы, согнутые пополам, но они были неузнаваемы. Когда паре показалось, что они заплутали, спустившись на уровень ниже, где вода снова доставала почти до колен, вдруг нашлась Фиона. Чародейка стояла прислонившись к жиле красного лириума. — Вы живы? Как? — магесса слабо глянула на Лиллиан и Дориана, но быстро отвернулась. В отличии от ее помощника, в ней сохранились остатки разума, хотя глаза были такими же красными, больными. — Нет… я видела… вы исчезли… в разрыве. Рассмотрев ее, можно было заметить, что чародейка не просто окружена лириумом, он буквально врос в нее, проглотив почти до пояса. — Какой сегодня день? — не веря в то, что видит, долийка выдохнула. — Мне нужно знать, сколько времени прошло. — Жнитвень… год сорок второй девятого века Дракона, — с дребезжанием отозвалась Фиона. — Девять — сорок два? Значит, мы пропустили год, — заключил Дориан и сам поразился от того, что сказал. Окружающая его действительность выглядела так, словно прошли столетия. — Нам надо выбираться, вернуться назад во времени! — Лиллиан посмотрела на него умоляюще. — Пожалуйста… — хрипло вымолвила Фиона, нисколько не удивившись. — Не дайте этому случиться. Алексиус… служит Старшему. Он гораздо сильней… чем Создатель… кто противостоит… тот не выживает. Лиллиан стиснула зубы, начав дышать часто-часто. «Нет. Нет-нет-нет.» — А как же… Инквизиция? Где Искательница Пентагаст, вы ее видели? Фиона покачала головой. — Он пожалеет, что не убил меня, — выцедила долийка. — Я сделаю все, что в моих силах… — Наша единственная надежда — найти амулет, которым Алексиус нас сюда отправил, — грустно сказал Дориан. Он буквально чувствовал, что Лиллиан вот-вот вывернется наружу, если не сладит с нахлынувшими на нее новостями. — Если он все еще существует, я смогу заново открыть разрыв в то же место, откуда мы прибыли. Надеюсь… — Это хорошо… — выдох Фионы прозвучал со свистом. — Только «надеюсь». Может ничего не получится, и от нас останется только мокрое место. — Вы должны попытаться, — чародейка, утопающая в мутных кристаллах уставилась на него. — Ваш Тайный канцлер… сестра Соловей. Она здесь. Найдите ее. Поторопитесь, пока Старший не знает, что вы тут. — Если красный лириум — это инфекция… Создатель, почему она лезет прямо из стен, — сокрушался Дориан, покинув Фиону. Он был глубоко потрясен видом Великой Чародейки и теперь смотрел на столбы пульсирующего минерала с особой тревогой. — Уверен, что хочешь это знать? — удрученно отозвалась Лиллиан. Она заметно ускорилась, ее взгляд застыл на месте и больше не выражал ничего, кроме оцепенения. Однако в другой темнице, Лиллиан вдруг громко услышала голос. Знакомый и незнакомый одновременно. Некогда сосредоточенный, резкий, сейчас высокий, нечеткий. — Свет поведет ее по путям этого мира в другой. Ибо верит она в Создателя, и огонь — ее вода. Лиллиан громко рухнула на колени, не в состоянии даже дышать. Она подползла к решетке, за которой на полу сидела Кассандра. Ее Кассандра. — Ты вернулась к нам? — голос Искательницы стал ниже и сразу будто расщепился на несколько звучаний. Лицо было обезображено глубокими ранами, но ничто не шло в сравнение с ее алыми как кровь глазами, вперившимися в свою спасительницу. — Как такое возможно? Андрасте даровала нам второй шанс? Дориан помог ошарашенной Лиллиан подняться с колен. — Создатель, прости. Я подвела тебя, подвела всех, — забормотала Кассандра. — Должно быть, и правда настал конец всему, раз мертвые начали возвращаться к жизни. И в этой фразе была вся она. Даже спустя год бесплодной борьбы, покалеченная, зараженная, брошенная умирать, она все еще верила в то, что мир может быть восстановлен. — Ты ранена, — Лиллиан пронзительно вглядываясь в поникшую фигуру. — Мы сейчас, мы поможем. — Алексиус послал нас в будущее, — начал объясняться Дориан, глядя как долийка возится с замком. — Если мы его найдем, то сможем вернуться обратно в настоящее. То есть… для тебя уже прошлое. — Вернуться во времени? — воспряла Кассандра, сбрасывая с себя морок. Она отчаянно уставилась на Лиллиан. — Тогда… вы сможете сделать так, что ничего из этого не произойдет? — Я очень… очень постараюсь, — глаза эльфийки намокли, когда Искательница нетвердым шагом вышла из своей клетки. — Повелитель Алексиуса… после твоей смерти мы не смогли помешать Старшему обрести власть, — с несчастным выражением рассказала Кассандра, она почти плакала. — Императрицу Селину убили, а потом пришла армия, сплошь состоящая из демонов. Мы пытались… но не смогли. — Я должна была быть рядом… — Ты рядом теперь. — Солас… ты видела его? Что с ним стало? — Лиллиан почувствовала как сердце перекрывает ей горло. — Он… держался сколько мог. Но незадолго, как я попала в плен, пропал, — с этими словами Кассандра уже стояла возле ржавых железяк, раскиданных по полу. Лиллиан хотела оставить ее здесь, но не могла. — Пойдем, найдем тебе хороший меч… Фионе мы уже помочь не сможем, но она сказала, что Лелиана где-то здесь, еще жива. IV Следующий же коридор пестрел охранниками. Несмотря на свой болезненный вид, Кассандра бросилась на них с яростью тигрицы и вскоре отвоевала себе не только меч, но и щит, практически, голыми руками. Лиллиан смотрела на нее, придавленная могильной плитой. От былой Искательницы Пентагаст только ярость и осталась. Следы борьбы с тевинтерскими захватчиками покрыли ее грубыми шрамами, но теперь, она точно решила сражаться до последней капли крови. В том, что все, кого она знала храбро стояли до последнего, Лиллиан не сомневалась, но Кассандра была сильнее всех прочих. Сильнее и надежнее. Может, поэтому выжила. Эльфийке ужасно хотелось узнать о судьбе других товарищей — Варрика, Блэкволла, Сэры, которая в тот страшный момент точно была в зале, но она молчала, опасаясь, что плотину эмоций, которую она так тщательно пытается сохранить, вот-вот прорвет. Пробравшись в очередной тюремный зал, Лиллиан почуяла трескучий импульс, где-то под ребрами. Она уставилась на ярко красное сияние, льющееся из одной из дальних камер и решительно зашагала туда. С каждым шагом ее дыхание замедлялось, в ушах звенело. Худая высокая фигура в грязной робе была охвачена алым сиянием и стояла, отвернувшись к стене. — Солас… — прошептала Лиллиан, дрожащими руками хватаясь за замок. Пальцы, держащие ключ, не слушались хозяйку. Услышав ее, эльф отшатнулся. Его красные глаза, утопающие в тяжелых почерневших веках уставились на Лиллиан, словно она была дьяволом, пришедшим за его душой. Кассандра в стороне громко вздохнула, увидев старого друга. — Как… — когда решетка с лязгом открылась, он сделал короткий, полный боли шаг и внезапно обнял Лиллиан. — Я думал… больше никогда тебя не увижу. Солас был похож на эфемерное приведение самого себя. Странно, но запах был прежним. Лиллиан крепко сцепила руки вокруг мокрой шеи мага и зарылась носом ему в плечо. Сердце эльфийки сжалось в комок, она почувствовала как из глаз потекли слезы. — Вы живы. Мы же видели, как вы погибли. — Заклинание Алексиуса перенесло нас во времени. Мы попали сразу сюда, в этот момент, — объяснил Дориан. Солас отстранился от Лиллиан. Вопреки всему, он совершенно ничему не удивился, даже сейчас: — А можно ли обратить процесс? Чтобы вернуться и чтобы всего, что произошло за последний год, не было? Может еще не слишком поздно? — Мы к этому стремимся, — кивнул Дориан, рассматривая истощенное тело эльфа. С чувством всепоглощающей скорби, Лиллиан взглянула тому в глаза, сквозь трещины радужки сочился неестественный жуткий красный свет: — Ты совсем неважно выглядишь… — горестно произнесла она, осознав, что все еще сильно сжимает его руку. — Я умираю, но это мелочи, — ответил он без эмоционально и тихо. Потрясенная его словами, Лиллиан неосознанно закачала головой. — Не говори так. Ты же… столько всего еще должен мне рассказать… — Не печалься. Если у вас получится вернуться, вы сможете спасти всех. Когда Солас начал копаться в соломе в поисках своих вещей, Дориан обеспокоенно взглянул на эльфийку. Ему была знакома эта боль. — Соберись. Лиллиан оторопело глянула на него и отвела мокрые глаза прочь: — Мы же исправим все. Мы сможем. — Мы постараемся. — Придется лезть наверх. Я слышал как стражники говорили, что Алексиус заперся в тронном зале, — сказал Солас. Как бы Лиллиан ни старалась, в камерах она больше никого не нашла. Воспоминания о Кассандре воплотились и снова стали ее подгонять, командовать. Солас был едва заметен, он молчал и больше не проявлял никаких чувств, словно иссяк. На несколько слов, сказанных Лиллиан, он будто копил силы с момента их расставания. Ей самой хватило и часа, чтобы отчаяться и увериться в смерти товарищей. А Солас жил с этим целый год. — Если весь этот кошмар можно отменить, нужно сосредоточиться на Алексиусе, — напоминала Кассандра, когда Лиллиан заводила их в очередной тупик. — Хорошо, если Лелиана нас дождется. Невероятный зал, в котором обитали трупы, раскиданные по полу, сидящие за обеденным столом, пришпиленные к стенам, до сих пор стоял перед глазами Дориана. Он с опаской поглядывал на новых товарищей, особенно на Соласа. Казалось, тот сейчас растает и рассыплется. Магия помогла ему не спятить, но как он выжил, оставалось для загадкой. Когда они наткнулись на пыточную, Дориан больше ни о чем старался не думать. Его нельзя было назвать брезгливым или впечатлительным, но он искренне переживал, что «долийская принцесса» скоро взорвется. По крайней мере, так она выглядела, хотя и дралась достойней некуда и стойко переносила вид крови, внутренностей, отрубленных конечностей. Почти потерявшись во многочисленных коридорах, Лиллиан готова была рычать от злости. Почему-то именно сейчас, когда от этого зависит жизнь ее друзей, она не может понять, как устроена крепость Редклифа. Во рту стоял соленый привкус красного лириума в перемешку с гнилью, порывы свежего воздуха не возвещали ни о чем, кроме того, что в очередном потолке или переходе очередная дыра наружу, ни больше, ни меньше. «Я не могу их подвести.» До нее внезапно донеслись голоса и Лиллиан резко остановилась, следуя по угловатому коридору, так похожему на все остальные. Дориан, идущий по пятам, врезался в нее и чуть не сбил с ног. — Как Лавеллан узнала о жертвоприношении в Храме? Когда послышался женский крик боли, Кассандра уже открывала дверь ногой. Она знала, кто был за ней. Огромный стол был усыпан окровавленными инструментами, точное назначение которых мало кому было известно, но догадаться, впрочем, было нетрудно. Магистр в грубой заляпанной мантии вцепился в горло пленнице, повисшей на распорке. Жизнь, теплилась в ней только ради этого момента. Лиллиан, застывшая у стола с трудом узнала сестру Соловей. Только по большим голубым глазам, которые вспыхнули при виде эльфийки. Кожа на лице Лелианы представляла собой тонкую, стянутую пленку, на носу местами отсутствовала вовсе, обнажая белую кость переносицы. Губы женщины пропали, превратившись в мохрящуюся рану. При виде чужаков магистр обомлел, обернувшись спиной к Лелиане. Этот невинный жест стал для него фатальным. Пленница вдруг закинула бедра ему на плечи и крепко сжала их. Мужчина от неожиданности выронил нож и, задыхаясь, начал хлопать по столу в поисках замены. Лиллиан проскочила к нему за одну секунду, но сразу услышала звонкий хруст. Поверженный мучитель свалился на каменный пол, когда Тайный канцлер его оттолкнула, а эльфийка сразу начала шарить у него по карманам. — Вы живы, — Лелиана устало выдохнула и зашаталась на месте, когда воскресшая Вестница начала освобождать ее руки в кандалах. — Все будет хорошо, вы в безопасности, — залепетала эльфийка, пока Кассандра помогала подруге удержаться на ватных ногах. — Забудьте про «безопасность», — рявкнула та, уставившись на Лиллиан взглядом, потонувшим в опухших веках. — Если уж вернулись с того света, нужно что-то понадежней «безопасности». Лиллиан не знала, что внушает ей больший трепет, искалеченный вид, некогда такой прекрасной женщины, или ее стальной голос. Тайный канцлер выпрямилась. — Нужно покончить с этим всем. У вас есть оружие? — грозно спросила Лелиана. Когда Вестница кивнула, та уставилась на большой сундук, стоящий в стороне и прошла к нему. — Это хорошо. Магистр скорее всего у себя. Кольчужная рубаха Лелианы была велика и вся залита кровью. Когда женщина молча присела над хранилищем, звенья громко цокнули о камень. — Вам… не любопытно, как мы сюда попали? — удивился Дориан, наблюдая за легендарной сестрой Соловей. Ему стало надоедать из раза в раз объяснять новоявленным товарищам природу произошедшего, но реакция Лелианы его поразила. — Нет, — бросила она, поднимаясь с большим луком руках. — Алексиус отправил нас в будущее, прямо сюда. Его победа — этот Старший, всего этого никогда не должно было случиться, — Дориан смотрел в ее безразличные глаза и не видел в них ни капли интереса. — Мы можем попытаться обратить заклинание вспять. Если мы сможем вернуться в наше настоящее, то не дадим случиться этому будущему. Лелиана молча заправила рук за спину, закрепила тяжелый колчан на ремне. Лиллиан была шокирована, сколько в ней стойкости. Казалось, сестра Соловей превратилась в кости, перетянутые кожей. Страшно представить, сколько времени она провела в заточении и как мирилась с происходящим. — А маги еще удивляются, почему люди их боятся… — наконец произнесла она, наклонив голову набок. Ее рыжие потемневшие волосы превратились в паклю. — Ни у кого не должно быть такой силы. — Это все очень опасно и непредсказуемо. То, что мы делали до Бреши… — запнулся Дориан. — Хватит, — прошипела Лелиана. На том месте, где раньше были брови больше не было ничего, поэтому белая бумага вместо привычного покрова сошлась в залом у нее на переносице. — Для вас все ненастоящее, я уже поняла. Будущее, которое можно отменить. Но я мучилась. И весь мир страдал. Вполне по-настоящему. Покидая пыточный зал, Дориан снова заговорил: — Что произошло, пока нас не было? — Замолчите! — Лелиана даже смотреть не хотела на тевинтерского мага. — Я просто собираю информацию, — осторожно пояснил он. — Нет. Вы болтаете, чтобы прервать молчание. Что случилось — о том, вы не хотите знать. Тайный канцлер указала путь и вскоре перед группой открылась жуткого вида пропасть с подвесным мостом в виде решетчатых пластин на цепях. Лиллиан напряженно преодолела его и оказавшись на твердых плитах всмотрелась в уродливые фигуры, в которые превратились скалы, окруженные красным лириумом. Комната с магическим кругом на полу, усеянном свечами, кишела демонами. Лиллиан посмотрела на прореху в Завесе так, словно впервые видит. Пока ее товарищи расправлялись с демонами, она ухватила энергию за хвост и попыталась прочувствовать, похожи ли разрывы будущего на те, старые. И они похожи. Когда последний демон пал, Лиллиан снова вытянула ладонь, чтобы окончательно закрыть прореху. Метка раскалилась и ее посетило знакомое ощущение восторга от наблюдения за тем, как вихри кружатся и спешно уплывают. Когда разрыв схлопнулся, ее рука от напряжения взлетела назад, так, словно нить, связывающая ее с порталом наконец порвалась. Ну хоть что-то понятное и предсказуемое… — Солас, а Брешь… она все еще в небе? — спросила она, убирая волосы, скатившиеся на лицо. Эльф, завороженно наблюдавший за ней до последней секунды, утвердительно кивнул. Когда отряд поднялся во внутренний двор замка, Лиллиан ошарашенно подняла голову и уставилась наверх. Над ее головой больше не было неба, одна сплошная Брешь простиралась от края до края. Площадь была усеяна алыми громадинами, хищными лириумными розами пронзающими землю. Эльфийка едва сдержала головокружение. Вот на что похож мир, в котором Инквизиция проиграла битву. Вот что будет с Брешью, если они не справятся. Путешествуя по опустошенным и мрачным залам, Солас молчаливо цеплял глазами покосившиеся картины, а Кассандра рыскала по шкафам в поисках подсказок и ключей, которые помогут им в предстоящей битве. Лиллиан чувствовала, что Алексиус рядом. Гнев в ней бушевал вперемешку с разоряющей тоской. Еще никогда ей так сильно не хотелось разорваться на части лишь бы чего-то добиться. Неизвестность разрушала в ней остатки самообладания. Как бы Лиллиан хотела закрыть глаза и очнуться в Убежище, там где Брешь в небе всего-то величиной с ладонь. Где Кассандра терзает чучело на учебном побоище, Сэра носится по лагерю в неистовом желании кому-нибудь нагадить, Блэкволл возится в кузне и загадочно улыбается, когда Лиллиан проходит мимо, Варрик готов в любую секунду предложить ей бесплатный сеанс психоанализа. Лелиана пока еще только сомневается в воле Создателя, Жозефина планирует новые способы умаслить орселианских гостей, Каллен угрюмо осуждает ее за то, что она наивно благоволит магам. И… Солас мирно читает на улице, готовясь провести ей лекцию и на двух языках объяснить, почему долийцы не правы. Сейчас глядя на него, Лиллиан чувствовала особый трепет, слишком непривычный. — Что здесь произошло… — выдохнула она, когда они шли по коридору, заваленному булыжниками из разбитого фасада. Дыра была такой большой, что в ней бы поместился дракон. — У кого-то просто очень странные вкусы, — небрежно ответил Дориан. Холл, с которого началось путешествие в этот кромешный ад, Лиллиан узнала сразу, даже не смотря на то, что он пребывал в руинах собственного величия. Красные жилы лириума окрасили воздух алой ядовитой вуалью. Стоя перед запечатанными дверьми, эльфийка свирепо обнажила зубы, наблюдая как Дориан снимает с них заслон. — Скажите, — нетипично робко обратился он к Лелиане. — А что стало с Феликсом? Вы знаете, что с ним? — О-о, я знаю, — зловеще протянула она. — Но не скажете, да? — Скоро сами все увидите. Магическая печать начала вибрировать, озаряя пришельцев ярким голубым светом. Наконец двери заскрежетали. Финал. Алексиус стоял у камина, задумчиво разглядывая огонь, и даже не смотрел на гостей. Возле него сидела сгорбленная фигурка, отдаленно напоминающая человека. Глядя на поникшую спину магистра, Лиллиан едва не схватила в руки первый попавшийся каменный обломок. Каким бы тяжелым он ни был, она разобьет ему голову с одного броска. — Алексиус! — зарычала она, быстрым шагом приближаясь к врагу человечества. — Настал час ответить за содеянное! — Вот наконец и вы, — отсутствующим голосом ответил он, но даже не повернулся в ее сторону. — Я знал, что вы снова появитесь. Когда — мог лишь догадываться. Но я понимал, что не убил вас. Последняя моя ошибка… Черные брови Дориана упали на глаза, он с досадой скривил губы. — Стоило оно того? — спросил он, разводя руками в порванных рукавах, залитых бурыми пятнами. — То, что вы сделали с миром? С Собой? — Теперь уже неважно. Все, что мы можем — смириться и ждать конца, — не поднимая головы, ответил Алексиус. — О чем вы? Ваш «конец» уже здесь. Все кончено! — взревела Лиллиан. Магистр печально рассмеялся: — Какая же вы темная… И какая же злая шутка судьбы, что вы появились не раньше, не позже, а именно сейчас. Лиллиан показалось, он выжил из ума. Немудрено, если целый год прожил рядом с красным лириумом. — Все, за что я боролся. Все, что я предал… Что из этого вышло? Смерть и распад, больше ничего кругом. Скоро Старший придет. За мной. За вами. — Это я за вами пришла! — голос Лиллиан эхом прокатился по стенам, когда она, выхватив кинжал побежала к старому магистру, но заметив тень возле Алексиуса встала как вкопанная. Лелиана схватила тряпичную куклу, безвольно сидевшую на полу, за шкирку и потянула вверх. Откуда она, похожая на костлявую старуху, взяла в себе столько сил, никто не понимал. Шея парня беспомощно повисла, а голова закатилась, обнажая шею, к которой сестра Соловей бешено приставила нож. — Феликс! — испуганно воскликнул Алексиус, протягивая к ней руку. — Это Феликс?! — Дориан вперил в мальчишку свои глаза и заорал во все легкие. — Дыхание Создателя, Алексиус, что вы наделали?! — Он бы умер, Дориан! Я спас его! — пористые щеки магистра стали влажными от отцовских слез. Он посмотрел на Лелиану и взмолился. — Прошу… не убивайте моего сына. Я сделаю все, что попросите. — Отдайте нам амулет, и мы его не тронем, — скомандовала эльфийка. — Отпустите его. Я отдам все отдам. Все. — Я хочу обратно весь прежний мир, — ядовито прошипела Лелиана, пока голова Феликса, подобно младенцу, покоилась у нее на плече. Ее глаза среди израненной кожи вспыхнули ледяными факелами. Лиллиан уставилась на нее, медленно вдохнула. Сестра Соловей резко провела ножом, рассекая бледную шею, из которой хлынула кровь. Алые брызги посыпались на ковер словно бусины. — Нет! — вопль Алексиуса разрезал затхлый воздух. Он обезумел и едва не повалился на колени, глядя на мертвого сына на расплывающемся пятне. Из его посоха в сторону Лелианы полетели кислотные стрелы. Тайный канцлер сделала кувырок и растворилась в темноте. Алексиус уставился на Лиллиан, потом на Дориана. Он тяжело дышал, словно загнанный зверь. Зал мелко задрожал, когда из глаз магистра вырвались искры. Пространство начало непостижимым образом меняться, не то сжиматься, не то расширяться. Кислорода стало не хватать. Глядя на Алексиуса, возводящего руки к потолку, Лиллиан глотала воздух, не в силах пошевелиться. Земля под ногами заполнилась замысловатыми расчерченными кругами. Дориан с ненавистью метнул в магистра молнии, но тот лишь слегка сбился, открывая морщинистый рот только затем, чтобы извергать из него проклятья. Кассандра зажмурилась и зарычала, крепко подняв перед собой щит. Она хотела тронуться с места, но поняла, что движется слишком медленно, как в дурном сне, продираясь сквозь невидимое желе. — Остановись, Алексиус! — громко кричал ему Дориан. Он направил посох на Лиллиан и тогда она наконец отмерла. Она совершила прыжок в пространстве, но пролетая сквозь очередной такой магический круг, буквально почувствовала, как врезается в столп энергии. Он подхватил ее и швырнул далеко вперед, так что Лиллиан прегнала трон на несколько метров. Эльфийка вцепилась в ковер, чтобы остановиться и настигла Алексиуса в два шага. Ее кинжалы наносили слишком мелкие порезы, а иногда вовсе пролетали мимо, пока она плясала вокруг магистра, на его стороне было само время. Тот уставился на Дориана, гневно метая магические снаряды. Когда Лиллиан больно саданула по его уху, прорезав капюшон, озверевший Алексиус воткнулся в нее глазами и громко заорал. У ушах Вестницы зазвенело, когда она поняла, что ее отбросило вниз по ступеням. Голова разрывалась, она посмотрела на магистра, и вдруг увидела, как из его рук вырываются огромные ярко красные волны, приобретающие зловещие очертания. Не успела она вскочить, как рядом с ней возник Солас, он выставил вперед разбитую ладонь и встретил заклинание отражающим барьером. От мощи смертоносной сферы, заблокированной незримым щитом, его вместе с Лиллиан оттолкнуло назад. Эльфийка вцепилась в мага, снова повалившись на ковер, но увидев раскрытые глаза, живые глаза, сразу вскочила. С нее было достаточно. Со всех них было достаточно. Их больше не остановили, ни призванные демоны, ни фокусы со временем. Настала пора с покончить с этим днем, длинною в год. Кто добил его окончательно, было не ясно. Может, это был щит Кассандры, может, стилет Лиллиан, стрела, пущенная Лелианой, а может, магический импульс руки Дориана или Соласа. Всем уже было неважно. Согнувшись под ударами, Алистер обмяк и растянулся на полу, протягивая руку в сторону сына, навеки уснувшего подле его пустого трона. — Он ведь хотел умереть, да? — склонился над ним Дориан, он не ощущал торжества. Вероятно, мало кто в этом зале, превращенном в кровавую баню, чувствовал себя победителем. — Весь его самообман, все его оправдания… Он потерял Феликса уже давно. И даже не заметил. Ох, Алексиус… Дориан прощался со старым другом и когда Лиллиан подошла к нему, уже поднялся с колен. — Этот Алексиус зашел слишком далеко. Но Алексиуса в нашем времени еще можно склонить к здравому смыслу, — сорвалось у нее с разбитых губ. Сейчас когда она смотрела на мертвого отца и сына, ей было почти жаль магистра. Встретив глаза Соласа, утопающие в алом огне, она опустила голову, скривившись от досады. Она больше не могла видеть его таким. — Да, наверное, — Дориан прикрыл глаза, прогоняя скорбь, и отважно сорвал цепочку с руки своего бывшего наставника. — Амулет тот же, что он применил тогда. Думаю, тот самый, который мы изготовили в Минратоусе. Это облегчает задачу. Дайте мне час времени на разбор заклинания, и я снова открою разрыв. — Час?! — гневно приблизилась к нему Лелиана. — Это невозможно! Вам нужно отправляться, немедленно! Подземный толчок снова сокрушил зал. Отовсюду посыпалась пыль и камни. Один огромный булыжник уже хотел приземлиться им на головы, но Солас подхватил его плавным движением руки в метре ото всех. Он еле слышно простонал и отбросил его прочь. — Старший, — вымолвила Лелиана. — Вам нельзя оставаться здесь, — сказал Солас, на его лице была настоящая, неподдельная тревога. Он пронзительно уставился на Кассандру, которая в этот момент, словно поменялась с ним местами, и не произнесла ни слова. Она грустно понимающе ответила на его взгляд и медленно кивнула на дверь. Лиллиан тоже все поняла, она ринулась к ним. — Мы пойдем к наружным вратам. Когда они минуют нас, настанет ваш черед, — Солас и Кассандра засобирались на выход. — Нет! Я не отпущу вас на смерть! — Лиллиан вцепилась в них обоих. — Посмотрите на нас. Мы уже погибли, — Тайный канцлер указала на их лица, по которым черными пятнами растекалась болезнь. — Чтобы мы выжили, нужно, чтобы этот день не настал. Кассандра быстро освободилась, но Солас под взглядом Вестницы, ненадолго застыл. В его глазах читалось все: боль, страх… нежность. Он мягко убрал ее руку и ушел. — Читайте свое заклинание. Сейчас же! — скомандовала Лелиана. — Ваше время у меня в колчане. Сестра Соловей осталась стоять у плотно запечатанных дверей. Эльфийка ходила вокруг Дориана, слушая звуки битвы, творящейся за стенами замка. Пока он сосредоточенно творил разрыв, шепча себе под нос какие-то мантры, Лиллиан заметно нервничала. В какой-то момент она не выдержала и закрыла уши не в силах представлять, что происходит снаружи. Она знала, что товарищи правы, знала, что это единственный способ со всем покончить… Но что если нет, съедала ее мысль. Тихо, по кусочкам. Что если она в последний раз видела их… Спустя некоторое время, по ее щекам покатились слезы. В беззвучном крике раскрыв рот, она вдруг осознала, что все кончено. — Хоть подступает тьма, огонь меня хранит, — шепот Лелианы и звук натянутой тетивы холодком прошелся по спине. Двери с грохотом распахнулись. В них появился демон-кошмар на длинных богомольих ногах, а за ним солдат, хромой походкой заходящий в зал. Мертвое тело Кассандры повисло на когтях демона и упало на каменный пол со звуком, который Лиллиан никогда не сможет забыть. — Укажи мне путь, Андрасте. Возьми меня к себе, Создатель, — Лелиана продолжила молиться, поражая врагов наповал. — Если отойдешь, мы все погибнем! — Дориан схватил Лиллиан за локоть, когда заметил, рядом с собой ее нетвердые шаги. На глазах эльфийки Лелиана с глухим криком получила стрелу в плечо. Эльфийка замотала головой, порывисто хватаясь руками за пустое пространство. Сестра Соловей, вооружившись мечами кружилась в победном вальсе, рассекая врагов с такой легкостью, что зрелище захватывало дух. Он ударила бойца и перекатилась по его спине, чтобы поразить следующего, и следующего за ним. Изувеченная, яростная, несущая смерть… легендарная. Разрыв наконец начал приобретать форму и Дориан, крепко удерживающий эльфику, подтянул ее к нему. Прощальный взгляд Лелианы, зажатой в тисках, разрываемой демонами, был полон страданий и отчаяния.