Глава 2. Они видят Провидца

— Кэсси! Голос Джаспера, обычно такой сдержанный, сорвался на отчаянный вопль, заглушаемый шумом ливня. Она убегала от него, её силуэт мелькал между струями дождя. Он увидел, как она юркнула в дверь какого-то заведения, и, не раздумывая, бросился следом. Звонок над входом жалобно возвестил о новом посетителе. Внутри, в сухом тепле, он мгновенно обвил рукой её талию, притянув к себе с силой, которую едва сдерживал. — Кэсси, родная, что случилось? Почему ты умчалась? Учуяла что-то? — его шёпот был напряжённым, губы почти касались её уха. Она отрицательно качнула головой, её мокрые волосы брызнули мелкими каплями. Объяснить это рационально было невозможно. Она просто знала — не чувствовала, а именно знала, с той же неоспоримой ясностью, с которой когда-то знала траекторию заклинаний. Они должны были быть здесь. Что-то ждало их, что-то, что должно было произойти и перевернуть всё с ног на голову. В последнее время охота на людей давалась им всё тяжелее, особенно по мере приближения к тому волшебному рубежу, когда рождённые вампиры обретают способность вынашивать детей. Голод становился яростным, неукротимым зверем, создавая проблемы даже для таких опытных охотников, как они. Эти нарастающие, первобытные ощущения странным образом напомнили ей войну, те самые инстинкты, что привели её к победе над Волан-де-Мортом. Конечно, в те времена женщинам на фронте было не место, но магическому миру было всё равно, кто положит конец кровопролитию — лишь бы война наконец закончилась. — Дорогая, что с тобой? — в голосе Джаспера сквозь привычную твёрдость прокралось неподдельное беспокойство; его жена, его якорь, никогда прежде не вела себя так импульсивно. Кэсси окинула взглядом помещение — уютное кафе с запахом кофе и выпечки, — пытаясь найти это. То самое, что вытянуло её сюда, как на невидимую нить. И тогда её взгляд упал на неё. На её глаза. Золотисто-красные, как расплавленный янтарь, с кровавыми всполохами. Это была одна из них. Кэсси знала, что Джаспер тоже уже заметил, особенно когда его тело рядом с ней замерло, превратившись в напряжённую статую. Она любила своего мужа бесконечно, но с новыми людьми, с незнакомцами, он всегда был настороже, как волк, улавливающий малейший запах угрозы. — Всё в порядке, любимый. Взгляни на её глаза; ты можешь учуять яд в ней. Она не причинит нам вреда, — её голос прозвучал как заклинание, мягкое и успокаивающее. Плечи Джаспера под её ладонью слегка опустились, но это не отменило звериного желания, бушующего в нём, — разорвать любого, кто посмеет стать угрозой для его жены и будущего ребёнка. Несмотря на миниатюрность этой вампирши, почти хрупкость, Джаспер знал лучше, чем кто-либо: недооценивать незнакомца — последняя ошибка в твоей вечности. Подойдя к столику, где сидела девушка, они несколько тягучих мгновений просто молча смотрели друг на друга. Кэсси склонила голову набок, и прядь её мокрых чёрных волос упала на руку Джаспера, все ещё лежавшую у неё на плече, как тяжёлая, шёлковая петля. — Это ты звала меня сюда, — заявила Кэсси без предисловий. Это был не вопрос. На лице девушки расплылась улыбка — широкая, чуть безумная и до странности искренняя. — Да. Это была я. — Зачем? — Джасперу было не по себе вести этот разговор, его солдатская натура требовала действий, а не дипломатии, поэтому он позволил своей спутнице взять инициативу. Он был воином не просто так. — Есть одна семья. Сейчас они в Денали, но скоро планируют переехать. Я видела, что мы все будем там, — её голос звучал с абсолютной, почти пугающей уверенностью, будто будущее было для неё открытой книгой, и она лишь зачитывала уже написанные строки. Джаспер мысленно усмехнулся. Ей, вероятно, казалось, что она сможет просто уговорить их. Но дело-то, прокрутил он в голове, было в том, что им и правда отчаянно нужен был причал. Особенно теперь, с высокой вероятностью, что его спутница может забеременеть в любой момент их бесконечных странствий, по мере приближения к её полной вампирской зрелости. Кэсси инстинктивно положила ладонь на низ живота, словно читая тревожные мысли спутника. Их взгляды встретились в воздухе — её изумрудный и его багрово-золотой. Джаспер неохотно, едва заметно кивнул, капитулируя перед неизбежным. Кэсси ответила ему ободряющей, но немного напряжённой улыбкой; он чётко чувствовал её собственное беспокойство через их связь. Они оба знали: риск, что она забеременеет ещё до встречи с этим кланом, огромен. И что тогда? Им нужен был надёжный, безопасный источник пищи для растущего, капризного аппетита Кэсси — да и для его собственного, обострившегося из-за постоянного стресса. Девушка перед ними просияла ещё ярче, и Джаспер с внутренним стоном задался вопросом, выдержит ли его психика путешествие с таким живым фейерверком эмоций — её чувства били через край, радость была почти осязаемой. В её золотистых глазах мелькнул понимающий, почти хитрющий блеск. — Меня, кстати, зовут Элис, — наконец представилась девушка, когда они уселись за соседний столик. Со стороны это могло выглядеть как встреча старых друзей, пережидающих непогоду. — Кассиопея и Джаспер Уитлок. Приятно познакомиться, — голос Кэсси вновь обрёл свою привычную, мелодичную успокаивающую тональность. Они ещё несколько мгновений изучали друг друга взглядами, а затем, словно по негласному согласию, переместились в уединённый бокс, создавая видимость непринуждённой беседы, за которой, однако, стояла судьба.

***

Будь Джаспер человеком, он бы сейчас задыхался. Метод Элис — питаться животными вместо людей — оказался настоящим спасением за последние два года их странствий. Не стало большим сюрпризом, что пролетело уже два года; вампиры воспринимают время иначе, оно растягивается и сжимается, как дыхание. Элис была… неиссякаемым источником энергии, и эмпату Джасперу приходилось выдерживать постоянный шквал её бурных, ярких эмоций. А теперь его дорогая жена была на втором месяце беременности, что лишь добавляло остроты и без того непростой задаче сдерживать собственные инстинкты. Диета из животной крови облегчила жизнь его Кэсси и в целом пошла им на пользу, притупив самый яростный голод. Джаспер часто проводил время, проводя ладонью по её пока ещё плоскому, но уже священному для него животу, размышляя о том, как будет выглядеть их малыш. Найти Калленов, как и предсказывала Элис, оказалось несложно. Они переезжали с места на место: из Квебека в Канаде в Аксай в России, но, по счастливой случайности, сейчас Каллены обосновались в Портленде, Орегон. Похоже, эта странная семья предпочитала жить среди людей как можно дольше, а затем, не привлекая лишнего внимания, перебиралась дальше. Подбежав к дому — скорее, особняку — они на мгновение застыли, удивлённые его открытостью. Трёхэтажное здание в стиле ремесленников, с множеством больших окон. Цвета землистого коричневого, а внутри, насколько можно было разглядеть, — тёплые оттенки песка, загара и слоновой кости. Джаспер мгновенно учуял четырёх других вампиров в доме… особняке… как ни назови это великолепие. Двое мужчин и две женщины — что теоретически могло означать четверную угрозу для его жены и нерождённого ребёнка. Каждая мышца его тела напряглась, когда Элис, словно пружина, подпрыгнула к двери и тут же открыла её, приглашая себя и их внутрь с бесцеремонностью старого друга. Она стояла на пороге, улыбаясь своей загадочной, чеширской улыбкой. Внутри, в просторной гостиной, одна из фигур мгновенно среагировала: мужчина с волосами цвета полированной бронзы шагнул вперёд, прикрывая собой женщину. «Вероятно, не слишком воинственна», — молнией пронеслось в голове у Джаспера, пока он оценивал их. У того, что встал на защиту, была жёсткая, решительная линия челюсти, а глаза горели янтарём, но с тревожным, неистребимым оттенком красного. «Значит, пробовал человеческую кровь, и не раз». Это заинтересовало Джаспера куда больше, чем следовало бы. Второй мужчина был мощного телосложения, с кудрявыми каштановыми волосами и лицом, которое, казалось, не было создано для суровости. Даже без улыбки его черты оставались по-мальчишески мягкими, почти как у херувима. Затем блондинка с идеальными вьющимися волосами. Будь Джаспер человеком, он бы заёрзал от странного… дискомфорта, вызванного её разительным сходством с ним самим — те же высокие скулы, прямой нос. И, наконец, женщина, стоявшая чуть позади троих, с густыми шоколадными волосами и добрым, материнским лицом, на котором застыла растерянная, но не враждебная гримаса. Она, казалось, лучше всех приспособилась к роли человека, и именно она издала первый звук — тихое, удивлённое «о» при их появлении. — Чёрт возьми, кто вы такие? — прорычал бронзоволосый, его голос был низким и опасным. Похоже, они все решили позволить Элис взять инициативу, что её совершенно не смущало. — Я Элис! — объявила она, словно этого было достаточно. — А это Джаспер и Кэсси Уитлок. Всем привет! — Она по-детски, но энергично помахала рукой. Кареглазая женщина не смогла сдержать мягкой улыбки в ответ на её непосредственность. — Здравствуйте, дорогие. Чем мы можем вам помочь? Элис снова одарила всех своей сияющей улыбкой — это, как уже понял Джаспер, было её основным выражением лица. — Мы устали скитаться в одиночестве и подумали, что ваш клан — лучший вариант для… ну, для семьи. Особенно учитывая, что ваш создатель — врач. — Мы предпочитаем считать его нашим отцом, — мягко, но твёрдо поправила женщина. — И почему наличие врача должно быть для вас плюсом? — Потому что Кэсси беременна, — выпалила Элис, и в комнате повисла гробовая тишина. — Конечно, она не захочет, чтобы кто-то посторонний сопровождал её во время родов, но иметь рядом того, кто сможет убедиться, что с малышом всё в порядке… это было бы неплохо. У блондинки в глазах на долю секунды мелькнула такая глубокая, неутолимая тоска, что Джаспер едва не отпрянул, прежде чем её идеальное лицо исказила гримаса чистого, беспримесного презрения. — Ты оплодотворил человека? — её шипящий шёпот был обращён к Джасперу. — Отброс. Джаспер зарычал. Глухой, животный звук, от которого задрожали стёкла в окнах. Он мог стерпеть многое, но оскорблять его спутницу, его жену, мать его ребёнка — этого он не позволит никому. Но прежде чем он успел сделать и шаг, вперёд плавно вышла Кэсси, её движение было подобно скольжению тени. — Я — рождённый вампир, — произнесла она с ледяным, не допускающим возражений спокойствием. — Зачатие было абсолютно естественным и обоюдным. Я была бы крайне признательна, если бы вы не оскорбляли моего спутника и мужа. Благодарю. — Рождённый… вампир? — прошептала женщина, Эсми, её глаза расширились от изумления. Кэсси кивнула, её поза немного смягчилась. — Разумеется, мы расскажем о себе подробнее, особенно если нам предстоит жить вместе как семья. Но ваш… отец, вероятно, захочет присутствовать при этом разговоре, так что все остальные вопросы придётся отложить до его возвращения. Блондинка, Розали, сделала резкий шаг вперёд: — Погодите-ка минутку, вы не можете просто… Джаспер двинулся с такой скоростью, что для человеческого глаза это было бы мельканием. Он оказался перед своей спутницей, став живым щитом. — Не подходи ближе к моей жене, — его голос, обычно бархатный баритон, прозвучал низко, хрипло и настолько опасно, что даже Эмметт, херувим, невольно напрягся. Но ярость Джаспера поутихла, когда Кэсси обвила рукой его бицепс, и её прохладное прикосновение остудило пылающий гнев. — Джаспер, дорогой, они не причинят нам вреда, по крайней мере пока. Они просто не любят неопределённости и не хотят ждать, вот и всё. Джаспер взглянул на свою маленькую спутницу, вдохнул её знакомый аромат, в котором теперь чувствовалась едва уловимая, но бесконечно дорогая нотка — сладковатый, живой запах их ребёнка. Это всегда успокаивало его лучше любого дара. Он кивнул, но не отошёл от жены. Спокойствие не означало, что он оставит её без защиты среди этих незнакомых и всё ещё потенциально опасных существ. Эсми, казалось, физически страдала от напряжённости, витавшей в комнате. — Прошу, простите нашу… прямолинейность. Присаживайтесь, пожалуйста. Меня зовут Эсми, — она жестом представила бронзоволосого, который всё ещё стоял, сжав кулаки. — Это Эдвард. А это Эмметт, — кивок в сторону могучего мужчины. — А это Розали. — Блондинку представили последней, и она продолжала смотреть на них с тем же ледяным презрением, скрестив руки на груди. Кэсси кивнула в ответ, её лицо было вежливой маской. — Мы уже представились. Надеюсь, наше соседство окажется взаимовыгодным для всех нас. Эсми подвела их к группе диванов, расставленных с таким расчётом, чтобы создавать видимость уютной семейной гостиной. Джаспер усадил Кэсси, но не на соседнее кресло, а к себе на колени, обвив её защищающим жестом и положив ладонь на её живот, словно заслоняя ребёнка от всего мира. Эсми с грустью наблюдала за этим, печалясь тому, что её семья произвела на солдата впечатление, вынуждающее его быть настороже даже под их крышей. — Мой муж, Карлайл, вернётся через несколько часов. Почему бы нам пока не поговорить о том, что привело вас именно к нам? — голос Эсми был тёплым, материнским, в нём звучала та же притягательная сила, что и в даре Кэсси, только более мягкая, обволакивающая. Кэсси посмотрела сначала на сияющую Элис, затем на своего молчаливого мужа. Она лишь улыбнулась его выражению лица — он возвращался в свою привычную роль наблюдателя, молчаливого стража, оценивающего поле боя. Сама она не испытывала особого желания вести светскую беседу, поэтому с лёгким облегчением предоставила эту роль Элис, их местной провидице и, как выяснилось, непревзойдённой болтушке. Кэсси немного настораживал пристальный, изучающий взгляд Розали, но она предпочла проигнорировать остальных вампиров, прижавшись к твёрдым, надёжным объятиям мужа, который успокаивающе водил ладонью по её животу. Тишину нарушила Розали, её вопрос был пропитан скепсисом до последней капли: — Если ты действительно беременна… как ты собираешься рожать? Какой у тебя срок вынашивания? Будет ли ребёнок расти? — Я проигнорирую твой скепсис, ради общей атмосферы, — холодно ответила Кэсси. — Моя беременность продлится примерно вдвое дольше обычной человеческой — около 78–80 недель, то есть чуть больше 18 месяцев. Наш малыш будет расти, но с двумя вампирскими родителями его развитие будет медленнее. Ориентировочно, один год нашего ребёнка будет равен примерно 8 месяцам человеческого. А что касается родов… поверь, я знаю, как это нужно будет сделать. Так что не беспокой свою прекрасную голову. Эсми ахнула, поражённая таким долгим сроком. — Обычно, когда мы переезжаем, те, кто выглядит достаточно молодым, идут в школу. С твоим… состоянием, тебе придётся оставаться дома. — Я бы и так осталась дома, — парировала Кэсси, слегка нахмурившись. — Я не собираюсь оставлять своего ребёнка больше чем на полчаса, не то что на семь часов в день. Зачем мне школа, если всё, чего я хочу, — быть с ним и с мужем? Глаза Розали потемнели от какой-то сложной, невысказанной эмоции, но на её идеальных губах появилась грустная, почти незаметная полуулыбка. — Твой ребёнок… будет очень счастлив, — сказала она неожиданно тихо. — Надеюсь, — ответила Кэсси, и её рука накрыла руку Джаспера на своём животе, их пальцы сплелись в тугой, единый узел. Джаспер взглянул на неё, его собственные жёсткие черты смягчились редкой, беззащитной улыбкой, и он поцеловал её в лоб. Элис, наблюдавшая за ними, просияла ещё ярче: — М-м-м, и он будет таким красивым. Все головы повернулись к ней. — И откуда тебе это известно? — спросил Эмметт, его любопытство перевесило настороженность. — Потому что она это видела, — неожиданно произнёс Эдвард, его альтовый голос прозвучал впервые за весь вечер, отдаваясь лёгким эхом в тишине. Элис кивнула, её лицо всё так же сияло знанием. — А ты читаешь мысли. — Она тихо рассмеялась, словно обнаружила забавный секрет. — Значит, у тебя есть дар. Эдвард — единственный из нас, кто обладает столь явной способностью, — Эсми просияла с материнской гордостью. Она всегда так относилась к своему приёмному «сыну», а теперь, возможно, у неё будет ещё больше «детей», которыми можно будет гордиться. — У всех нас есть дар, — спокойно констатировала Кэсси. В её голосе не было ни капли высокомерия, в отличие от большинства вампиров, которые обычно кичатся своими способностями. Но вампиры, особенно старые и мудрые, обычно скрывают свои дары ото всех, и на то были веские причины, главная из которых — Вольтури. Эсми с новым интересом взглянула на девушку с эбеновыми волосами и изумрудными глазами. — Если, конечно, не секрет… какие дары есть у вас? Кэсси и Джаспер снова обменялись взглядом — быстрым, почти мгновенным диалогом без слов. Окружающие невольно задумались, как долго они должны были быть вместе, чтобы достичь такого поразительного взаимопонимания. Она слегка приподняла бровь. Он склонил голову влево, едва заметно. Левый уголок её губ дрогнул в подобии улыбки. Он в ответ слегка кивнул. — Я — эмпат. Чувствую и, в некоторой степени, влияю на эмоции окружающих, — сказал Джаспер, его голос вновь стал ровным, солдатским. — Моя жена… её влияние проявляется через музыку и голос. — Он тщательно подбирал слова, пытаясь объяснить, что его жена, если захочет, сможет заставить их всех танцевать под свою дудку или, наоборот, погрузиться в блаженный покой. — Музыка… — заинтересовался Эдвард, и в его взгляде вспыхнул искренний интерес, на мгновение вытеснив вечную настороженность. Кэсси посмотрела на него, не моргая, и под этим пристальным изумрудным взглядом в его собственной, вечно занятой чтением чужих мыслей груди, зародилось странное, почти забытое человеческое чувство — желание заёрзать, смутиться. — Да. Моим любимым был Палестрина, но я также всегда ценила Де Ла Рю и Генделя. Бетховен и Моцарт — безусловно, прекрасные композиторы, но они слишком… обычны, когда люди называют своих фаворитов. На 25-й год нашей совместной жизни Джаспер открыл для меня произведение Шопена, «Ноктюрны». Оно было… невыразимо прекрасно. — Неплохой вкус, — заметил Эдвард, и в его голосе прозвучало неожиданное одобрение. — Что думаешь о Дебюсси? Кэсси на мгновение задумалась, и на её лице появилось то самое выражение погружённости, которое Джаспер обожал. — Его «Ноктюрны»… в них есть та же глубина меланхолии. А в «Детском уголке» есть какая-то… игривая, но пронзительная невинность, которой нет в другой музыке, что я слышала. Джаспер наблюдал, как от его спутницы через их связь исходит тёплая, глубокая волна удовлетворения, пока они говорили об интересных, отвлечённых вещах. Беседа постепенно оживлялась, атмосфера становилась чуть менее ледяной, хотя Розали оставалась скованной и едва ли более дружелюбной, чем в начале. И тогда, в тот самый момент, когда тишина снова стала комфортной, в дверях гостиной появилась новая фигура. Вошёл Карлайл.