Глава 3. Раздражение и планы на будущее

Кэсси положила ладонь на округлившийся живот. На четырнадцатом месяце беременности он был аккуратным, твердым полушарием, из-за которого она выглядела так, будто находилась на шестом месяце по человеческим меркам. Поймав взгляд своего спутника, она ответила ему мягкой, усталой улыбкой. Несмотря на все тревоги и опасения, они прекрасно вписались в семью Калленов, нашли здесь странное, но долгожданное убежище. Теперь её мысли были заняты предстоящим переездом: медленное, но неумолимое увеличение её живота начинало вызывать ненужные вопросы у любопытных соседей. Когда диван рядом с ней прогнулся под знакомой тяжестью, она инстинктивно прильнула к прохладной, твердой силе, ощутившейся рядом. Джаспер поцеловал её в висок, и его ладонь легла поверх её руки, сомкнув их в единый, защищающий жест. — Ты думала о каких-нибудь именах? — спросил он, его голос, низкий и бархатный, прозвучал в тишине комнаты. Они ещё не обсуждали это всерьёз, но между ними словно возникло молчаливое соглашение: Джаспер будет предлагать варианты, делиться идеями, но окончательный выбор имени, после того как они увидят лицо своего малыша, останется за Кэсси. Кэсси слегка вздохнула, и в этом звуке слышалась легкая растерянность: — Немного. Но я не хочу принимать решение, пока не увижу его глаз, не почувствую… его сущность. Пока наш малыш не появится на свет и не скажет нам, кто он. — Я уверен, нашему крохе понравится любое имя, которое ты выберешь. Твоё сердце всегда знает лучше, — он притянул её ближе. — Не волнуйся об этом слишком сильно. Джаспер почувствовал, как его спутница ещё больше утопает в его объятиях, ища защиту. — Сейчас меня больше беспокоят Эдвард и Элис, — прошептала она, и её голос стал таким тихим, что даже вампирский слух едва уловил бы его без дара. В такие моменты Джаспер был по-настоящему рад, что Кэсси может использовать остатки магии, чтобы окутывать их разговоры невидимой, звуконепроницаемой пеленой. — Кажется, он намеренно игнорирует тягу к ней. Будто боится даже взглянуть в её сторону. Джаспер понимал, о чём она. За год жизни под одной крышей с Калленами они с Кэсси стали свидетелями того, как Элис очаровывала всех вокруг своим искрящимся умом и солнечным обаянием. Всех, кроме одного — Эдварда, который упорно смотрел куда угодно, только не на неё. — Я считаю, Карлайл обратил его слишком молодым, его человеческая жизнь едва началась, — тихо, почти в такт круговым движениям своей руки на её животе, сказал Джаспер. — Но я уважаю решение Карлайла — дать юноше второй шанс, пусть даже в такой форме. Кэсси лишь промычала в ответ, и в этом звуке слышалось раздражение: — Даже если так, это не повод игнорировать свою спутницу, когда она уже здесь, перед ним. Возьмём, к примеру, нас: я пересекла океан, следуя лишь смутному зову, чтобы найти тебя. Обращение в юном возрасте — не оправдание, чтобы отвергать дар, который сама судьба положила к твоим ногам. Несколько минут царила тишина, нарушаемая лишь почти неслышным шелестом, когда Джаспер наматывал прядь её густых, чёрных как смоль волос на палец. — Думаю, он так поступает, потому что одержим романтической идеей «охоты» за любовью, как в тех человеческих книгах, что он постоянно читает. Он хочет сохранить эту красивую фантазию, игнорируя тот неудобный факт, что любовь сама постучалась в его дверь, и теперь стоит на пороге с сияющей улыбкой Элис. Кэсси ничего не ответила на это утверждение — оно, скорее всего, било в самую точку, судя по тайным любовным романам в мягких обложках, которые она случайно нашла, убираясь в доме вместе с Эсми. Будь это в её характере, она бы, наверное, попыталась мягко, но настойчиво направить его, расставить все точки над «ё». Но любовь не должна работать через принуждение, как бы ей порой ни хотелось врезать своему новому «брату» чем-нибудь тяжёлым по его упрямой, поэтичной голове. — Не волнуйся так, всё уладится. У нас впереди целая вечность, чтобы наблюдать за этой… драмой. Сейчас нам нужно сосредоточиться на переезде — у тебя осталось всего четыре месяца, — голос Джаспера звучал успокаивающе, как и его рука, рисующая бесконечные, умиротворяющие круги на её округлившемся животе. Разговор о переезде резко вернул её мысли к предстоящему испытанию — родам. Изображая людей, они не могли уехать ещё как минимум месяц, чтобы «завершить дела» и не вызывать подозрений, оставляя ей всего три месяца до часа икс. Три месяца на то, чтобы изучить новую, незнакомую местность, оценить все потенциальные угрозы для неё в её будущем, неизбежно ослабленном состоянии и для новорождённого, совершенно беззащитного ребёнка. После разведки ей нужно будет найти идеальное, уединённое и безопасное место для родов и запастись кровью — много крови — для себя и малыша. Не говоря уже о периоде «гнездования», этом глубоком, непреодолимом инстинкте, который несомненно накроет её в начале последнего месяца беременности. Столько всего нужно сделать, и даже будучи бессмертной, обладая вечностью впереди, она чувствовала, что этих трёх месяцев катастрофически мало. Но она знала: готова она или нет, её малыш появится на свет. Природа возьмёт своё. Размышления обо всём необходимом болезненной волной напомнили ей, что она ещё должна как можно подробнее обсудить с Джаспером сам процесс родов, чтобы он не волновался сверх меры и не наделал глупостей от страха. Он кое-что знал, уловил обрывки из её мыслей и чувств, но не всё. Ей захотелось ущипнуть переносицу и потереть виски — она даже не знала, что вампиры могут испытывать нечто, похожее на головную боль, но сейчас именно она, тупая и пульсирующая, надвигалась на неё. Честно говоря, она бы предпочла сразиться с семью вышедшими из-под контроля бладжерами, чем заниматься всем этим планированием и объяснениями. Джаспер почувствовал её нарастающее раздражение и просто поцеловал её в висок, направляя в их связь мощный, ровный поток спокойствия и глубокой, безмятежной удовлетворённости, чтобы растворить назревающую боль. Похоже, в ней ещё сохранились некоторые человеческие черты, приобретённые в детстве, когда в её жилах текла горячая, алая кровь. По крайней мере, она не испытывала физического истощения и потребности во сне, хотя Джасперу нравилось просто лежать с ней в тишине, прижимаясь друг к другу, пока он проводил рукой по её животу, слушая несуществующее, но воображаемое дыхание их ребёнка. Но она замечала, что каждый раз, делая это, он слегка разочаровывался, что они не могут почувствовать шевелений, не могут уловить тот волшебный толчок изнутри из-за её твёрдой, непроницаемой, алмазной кожи. Она положила голову ему на плечо, позволив ему переместить её, устроившись так, чтобы полулежать на широком подлокотнике дивана, а она прижималась всем телом к его боку, как плющ к стене. Его правая рука легла плашмя на её большой, твёрдый живот, а левая протянулась, чтобы переплести пальцы с её пальцами в тугой, нерушимый узел. — Что ты чувствуешь по поводу родов? — не удержался он от вопроса, который, казалось, жёг его изнутри. Он знал, что ей придётся уединиться, когда время придёт, но этим его знания и ограничивались, оставляя простор для самых чёрных фантазий. — Не думаю, что будет слишком тяжело физически, но я немного беспокоюсь о точности, — призналась она, её голос был ровным, аналитическим. — О том, что разрежу недостаточно глубоко с первого раза. Она почувствовала, как всё тело Джаспера вздрогнуло от неожиданности, будто его ударили током. — Разрежешь? — в его шёпоте зазвучала неподдельная тревога. — Джаспер, мои внутренние органы так же статичны и прочны, как и твои, за исключением тех самых яйцеклеток, что дожили до моего наследия и позволили мне забеременеть, — терпеливо начала она объяснять. — Моя шейка матки не истончится и не раскроется, как у человека. О естественных родах через родовые пути не может быть и речи. Мне придётся сделать кесарево сечение, чтобы извлечь нашего ребёнка на свет. — Она посмотрела на своего спутника, почувствовав, как каждая его мышца напряглась до предела, превратив его в статую из мрамора и стали. — Любимый, со мной всё будет в порядке, я обещаю. Но нам нужно будет кое-что подготовить, чтобы облегчить процесс. Мы оба знаем, что вампиры не могут заразиться инфекциями, это даёт нам преимущество. Джаспер сделал глубокий, ненужный вдох, задержав воздух в своих каменных, почти не функционирующих лёгких, которые едва расширились. — Что именно нам понадобится? Скажи, и я достану это хоть с Луны. — Ну, понадобится антисептическое мыло, чтобы я могла тщательно очистить кожу на животе. Даже если я не могу заразиться, я не хочу рисковать нашим ребёнком — в нём будет часть человеческой крови от предков, и я не знаю, как это может на него повлиять, — он молча кивнул, впитывая каждое слово. — Думаю, это всё по части медикаментов. Анестезия на нас не действует, и мне не понадобится внутривенное вливание жидкостей, я восполню всё кровью. Она на мгновение заколебалась — не знала, хочет ли он таких подробностей, но он имел право знать, он был отцом. — Ты хочешь… чтобы я рассказала тебе, как именно будет проходить операция? Шаг за шагом? Он, казалось, внутренне метался, его лицо отражало борьбу между страхом и необходимостью знать. Наконец он твёрдо кивнул, сосредоточив весь свой мир на том, чтобы водить рукой медленными, успокаивающими кругами по её животу. — Сначала я сделаю горизонтальный разрез внизу живота, чуть выше лобковой кости. Затем осторожно проведу вертикальный разрез от пупка вниз, до горизонтального разреза. Придётся разрезать все слои — кожу, жировую ткань, фасции, всё это холодное и застывшее, как камень, а затем раздвинуть мышцы, чтобы добраться до матки. — Её голос звучал отстранённо, будто она читала учебник. — Когда я доберусь до неё, мне нужно будет сделать ещё один, аккуратный горизонтальный разрез в её нижнем сегменте. Я прощупаю внутри, найду шею, чтобы поддержать головку и тельце, и извлеку нашего ребёнка наружу. После этого я очищу малыша, проверю, свободны ли его нос и рот, затем пережму и перережу пуповину, прежде чем вернуться и извлечь плаценту. Ах да, нам нужно будет попросить Карлайла незаметно взять в больнице пуповинные зажимы. Обычные ножницы могут не справиться. Джаспер не был уверен, что действительно хотел знать все эти леденящие душу подробности, когда попросил её рассказать, но теперь, после её слов, он почувствовал странное облегчение: когда настанет время, он будет понимать, что происходит, с каждым её сдержанным звуком, каждым движением. Он всё равно, наверное, будет сходить с ума от беспокойства, но теперь у него была карта этого кошмара. Сейчас он просто лежал, молча обдумывая всё, что сказала ему Кэсси, пытаясь представить и мысленно подготовиться. — Конечно, мы попросим его. Я не буду много видеть тебя после переезда, верно? Пока ты будешь искать и обустраивать это… место. Его вопрос был скорее риторическим и больше походил на горькое утверждение. Кэсси ещё глубже зарылась лицом в его грудь, как будто пытаясь спрятаться от неизбежного. — Я буду делать всё необходимое для подготовки, пока ты будешь в школе, играя роль старшеклассника. Так что ты будешь видеть меня чаще, чем думаешь. Я всегда буду возвращаться к тебе. Она рассмеялась, чувствуя, как её спутник скривился при очередном напоминании, что ему, вековому солдату, предстоит проводить дни в обществе кучки гормональных, пахнущих потом и кровью человеческих подростков. — Я бы предпочёл остаться дома с тобой. Охранять тебя. Быть рядом, — его голос, обычно такой твёрдый, на миг прозвучал непривычно мягко, почти капризно. Джаспер до конца своих дней будет отрицать, что в нём промелькнула нотка настоящего нытья. — Просто думай, пока сидишь на уроках, что я буду ждать тебя здесь. Что каждый вечер ты будешь возвращаться домой к нам, — она поцеловала его в уголок губ. Мягкая, редкая улыбка тронула его строгие черты при одной этой мысли. — Эта мысль будет единственным, что удержит меня от того, чтобы броситься на первого же человечка, который попытается познакомиться с «загадочным новым парнем Калленов». — Будет странно снова привыкать к новым людям, лицам, историям, как только мы начали свыкаться с этими, — заметила она. — Хотя я была дома большую часть времени, так что у меня не было с ними особого взаимодействия. — Кстати, о людях, — Джаспер вспомнил. — Карлайл просил меня спросить, как ты планируешь переносить их общество после родов. Когда… голод усилится. Она несколько минут молча смотрела на него, её изумрудные глаза были серьёзны и глубоки, прежде чем она ответила: — Я буду хуже, чем любой новорождённый, которого ты когда-либо видел. Мне понадобятся огромные, чудовищные количества крови, чтобы заживить разрезы, затем ещё больше, чтобы восстановить силы после самого процесса, а также чтобы кормить малыша. Так что мой рацион, вероятно, утроится, если не учетверится в первые недели. — Как ты будешь кормить нашего малыша? — спросил он, и в его голосе снова зазвучала тревога. — Не думаю, что он будет пить смесь или молоко, тем более что твои молочные железы… они больше не функционируют. Кэсси откинулась на Джаспера, чувствуя, как сложно облечь в слова то, что она знала на уровне инстинкта. Это было знание, вшитое в саму её суть, но объяснить его словами было невероятно трудно. Хотя он — отец, и он имел право знать, как его ребёнок будет получать жизнь. Она потянула за кончики пальцев его руки, всё ещё сплетённой с её рукой. — Ну, ты понимаешь, что чем больше мы пьём, тем меньше наша немедленная жажда, потому что мы, по сути, накапливаем потреблённую кровь в теле, создавая резервуар, — он кивнул, и она продолжила, подбирая слова. — Я буду делать примерно то же самое, но в гораздо больших масштабах. При больших запасах крови в теле, когда малыш проголодается, я смогу направить его ротик к соску, он инстинктивно присосётся и будет высасывать кровь, которая будет просачиваться через поры, почти как человеческий ребёнок пьёт молоко матери. Так мы сможем лучше сливаться с людьми, если придётся. Или же, если будет безопаснее, я сделаю небольшой прокол на своём плече и введу кровь прямо в его рот. Это сложно объяснить словами… но мои инстинкты, моё тело знают, что делать. Я это чувствую. На лице Джаспера мелькнуло лёгкое недоумение, прежде чем оно рассеялось, уступив место тихому изумлению и кивку понимания. Кэсси знала одно наверняка: предстоящие месяцы будут суматошными, напряжёнными и полными испытаний даже для таких бессмертных, как они.

***

Время, как это часто бывает, пролетело быстрее, чем она ожидала, пока все они разыгрывали свой тщательно отрепетированный спектакль смертности. Все мужчины были заняты перевозкой коробок и громоздких вещей, поскольку женщины — особенно одна из них в «интересном положении» — выглядели слишком хрупкими и беззащитными для такой грубой работы. Но по мере приближения её пятнадцатого месяца, когда живот стал ещё более очевидным, они все в спешке готовились к отъезду. Стоя рядом с Элис на лужайке и наблюдая, как мужчины грузят последние вещи для переезда из Портленда, Орегон, в крошечный Форкс, Вашингтон, взгляд Кэсси невольно скользнул к Карлайлу. И она вспомнила ту самую первую ночь, когда он вернулся с работы и обнаружил в своём безупречном доме троих незнакомцев, один из которых оказался не просто вампиром, а беременной вампиршей.

Воспоминание. Первая встреча с Карлайлом.

Войдя в гостиную после долгого дня в больнице, Карлайл Каллен никак не ожидал увидеть своих троих «детей» и жену, сидящими в тесном, но не враждебном кругу с тремя абсолютно незнакомыми вампирами. Его тело инстинктивно напряглось, когда его чувства уловили чужой яд, но, увидев не тревогу, а живое, почти детское возбуждение на лице Эсми, он заставил себя расслабиться. Он поставил свой кожаный рабочий портфель у вешалки, отряхнул невидимые пылинки с безупречных туфель, снял плащ и вошёл в гостиную, излучая спокойствие, которое всегда было его второй натурой. — Добрый вечер. Не представляю, кто наши гости, но, судя по всему, они уже прошли строгий отбор моей жены, — произнёс он приветливо, его золотистые глаза мягко скользнули по новым лицам. Они не выглядели врагами, и он не собирался относиться к ним как к таковым, пока они не докажут обратное. Эсми тут же очутилась рядом с ним, её движения были плавными и быстрыми, как всегда, когда она была взволнована. Коротко, почти по-человечески поцеловав его в щеку, она начала представлять, жестикулируя: — Дорогой, это Элис, а это Джаспер и его спутница, Кассиопея Уитлок. Они хотят присоединиться к нашей семье. Навсегда. Карлайл с лёгким, искренним удивлением взглянул на троицу. Немногие вампиры в их мире были готовы променять мощь и сладость человеческой крови на аскетичную диету из животных. — Вы полностью понимаете, что это подразумевает, верно? — спросил он, его взгляд был открытым и изучающим. — Наш образ жизни, наши правила… Блондин, Джаспер — Карлайл быстро запомнил имена — кивнул, не выпуская свою миниатюрную спутницу из защитного объятия. — Да, мы понимаем. И учитывая… текущее состояние моей жены, мы уже на собственном опыте выяснили, что животная кровь для неё сейчас предпочтительнее и безопаснее. Это последнее замечание мгновенно привлекло всё внимание Карлайла, врача и вечного учёного. — Состояние? — переспросил он, делая шаг вперёд. Девушка с эбеновыми волосами и поразительными зелёными глазами посмотрела на него прямо и, не отводя взгляда, нежно положила ладонь на свой, едва заметный тогда, живот. — Я беременна. Карлайл оказался перед ними так быстро, что для человеческого глаза это было бы лишь мельканием (если бы им вообще было нужно моргать). Его золотистые глаза загорелись чистым, неподдельным научным интересом. — Зови меня Карлайл, дорогая. Пожалуйста. Беременность… — он произнёс это слово с благоговением. — Как это… вообще возможно? Что вызвало этот феномен? Ваш ребёнок тоже будет обладать репродуктивной способностью? Испытываете ли вы какие-либо симптомы, схожие с человеческими? Чем физиология беременности вампира отличается от… Кэсси не смогла сдержать лёгкий, музыкальный смешок от его потока вопросов. Даже Джаспер, всегда такой сдержанный, не удержался и позволил лёгкой улыбке тронуть свои губы. — Доктор, давайте начнём с простого и постепенно перейдём к сложному, хорошо? — предложила Кэсси, её голос звучал терпеливо. Она на мгновение задумалась, собирая мысли. — Пока что я не испытываю никаких человеческих симптомов. Ни тошноты, ни усталости. В зависимости от того, насколько сильна человеческая наследственность в моём ребёнке… если это девочка — да, она теоретически сможет иметь детей, но, как я понимаю, все мужчины-вампиры способны к репродукции. Вопрос «как это произошло»… полагаю, не требует детального ответа — я более чем уверена, что вы занимаетесь тем же со своей собственной спутницей и женой. Судя по его мгновенно смягчившемуся взгляду и лёгкому замешательству, будь он способен, Карлайл бы покраснел, как юноша. — Основная разница в том, что моя беременность продлится чуть больше восемнадцати месяцев, а развитие моего ребёнка будет медленнее человеческого примерно на треть: один наш год равен восьми человеческим месяцам. И на ваш последний вопрос: я — рождённый вампир. Я унаследовала активный вампирский ген и перестала стареть в восемнадцать. А до этого… я была ведьмой. — Ведьмой? — Карлайл ахнул, и в его глазах вспыхнул огонь такого неистового любопытства, что, казалось, он мог бы освещать комнату. — Значит, магия… она реальна? — Карлайл, — мягко вмешалась Кэсси, — именно магический вампир когда-то в незапамятные времена укусил обычного человека, что, как гласят наши старинные записи, и положило начало… гм… полагаю, тому, что вы называете «человеческими» вампирам, как вы все здесь. Эсми с тёплой, любящей улыбкой наблюдала за восхищённым, почти ошеломлённым лицом мужа и подтолкнула его локтем: — Так они могут остаться? Стать частью семьи? Он с минутной растерянностью посмотрел на неё, прежде чем встряхнуться и вспомнить суть происходящего. — Да! Да, конечно, могут. Более чем. Это… это честь.

***

Да, Карлайл был удивительным, забавным и бесконечно любознательным вампиром. Он хотел знать всё о её беременности, о её прошлом, о магии. Но, с другой стороны, он никогда прежде не видел беременную вампиршу, так что для них всех это было путешествием в неизведанное. Хотя сейчас, стоя на пороге нового дома, её мысли были заняты другим. Она просто хотела наконец уехать, обосноваться и начать поиски идеального, тайного места для будущего «гнезда». Это было важно. Важнее всего на свете для неё и её малыша. — Кэсси, пошли. Мы готовы, — голос Джаспера вырвал её из раздумий. Он обнял её за талию, его прикосновение было одновременно нежным и несокрушимо твёрдым, и поцеловал в висок. Она прильнула к нему, позволив вести себя к их машине — тёмному, неприметному внедорожнику. Он помог ей устроиться на пассажирском сиденье, поправив подушку под поясницей с почти человеческой заботливостью. Следуя за машиной Розали и Эмметта, в которой также была Элис, а впереди них двигался грузовик с Карлайлом за рулём и Эсми с Эдвардом внутри, Джаспер завёл двигатель и одной рукой взял Кэсси за руку, сплетя их пальцы. Кэсси положила голову ему на плечо, а он поцеловал её в макушку, вдыхая знакомый аромат её волос с новой, сладкой ноткой их ребёнка. — Закрой глаза. Хотя бы притворись, что спишь. Скоро приедем, особенно с той скоростью, с которой мы обычно ездим. — Не гони слишком быстро, — прошептала она, её глаза уже были закрыты. — Помни, у Карлайла и Эсми в грузовике все их хрупкие медицинские книги и антиквариат. И они должны вести нас, мы же «семья». Он тепло, по-домашнему рассмеялся: — Знаю, любимая, знаю. Теперь отдыхай. Я буду твоим часовым. — Это почти… возвращает мне воспоминания о человечности. О долгих поездках, — она закрыла глаза и полностью расслабилась, обмякнув в кресле, доверяя ему всё. Ей действительно нужно было отдохнуть — ощущение надвигающейся бури, тяжёлое и неумолимое, уже витало в воздухе.

***

Карлайл только что вернулся на кухню своего нового, ещё пахнущего свежей краской дома в Форксе, где понемногу собралась почти вся семья. Оглядев присутствующих, он едва сдержал вздох. Им предстояло выполнить неприятную, но необходимую формальность: представиться племени Квилетов и сообщить о своём возвращении и расширении семьи. По последним данным, в стае на данный момент было всего трое активных оборотней, но, без сомнения, с их возвращением в город число «сменщиков» увеличится, следуя древней, несправедливой причинно-следственной связи. Карлайл повернулся к троим новичкам, которых этот договор касался в первую очередь. Элис что-то быстро и возбуждённо рассказывала Кэсси, которая, в свою очередь, прижималась к вечно молчаливому, но бдительному Джасперу, с чашкой тёплой кроличьей крови в руке. Карлайл не мог не улыбнуться этому бытовому зрелищу — похоже, сейчас её тянет именно на кролика, но это, вероятно, скоро изменится по мере прогрессирования беременности и усиления голода. До родов оставалось всего три месяца. Прикинув в уме календарь, Карлайл понял, что подросткам придётся идти в школу как раз к концу восемнадцатого месяца беременности Кэсси — в сентябре, ведь сейчас на календаре был ещё июнь. Легко кашлянув, Карлайл понял, что уже привлёк всеобщее внимание. Будь он способен, он бы покраснел от такого пристального, синхронного взгляда восьми пар сверхъестественных глаз. — Нам нужно навестить племя Квилетов, — объявил он, его голос был ровным, но в нём звучала неизбежность. — Сообщить им о нашем возвращении и… об увеличении численности семьи на этот раз. Он всё же не удержался и выпустил короткий, едва слышный выдох, заметив, как губы Розали сложились в знакомую презрительную гримасу. Она не только тайно завидовала тому, что не может иметь детей, в то время как новый член их семьи носит под сердцем ребёнка, но и откровенно терпеть не могла мысль о встрече с «вонючими, мокрыми дворнягами», как она их в сердцах называла. Карлайл заметил, как рука Джаспера рефлекторно сжалась вокруг талии Кэсси, и мог понять его. Эти волки, дети нового поколения, не были похожи на тех, с кем когда-то заключался договор их предками. Они были более вспыльчивыми, дикими и, в своей юношеской самонадеянности, безрассудными. — Мы все будем рядом. Мы защитим её, если они хоть на шаг приблизятся с дурными намерениями к Кэсси или ребёнку, хорошо, Джаспер? — сказал Карлайл, обращаясь напрямую к нему, пытаясь внести хоть каплю спокойствия в напряжённую атмосферу. Джаспер редко много говорил с ними, предпочитая язык взглядов и жестов. Карлайл видел, как он подолгу «беседовал» только с Кэсси, да и то ей часто не требовалось, чтобы он говорил — достаточно было просто быть рядом, обнимать её. И на этот раз всё было так же: он просто плавно встал, как поднимающаяся тень, протянул руку своей жене, помогая ей подняться, и посмотрел на Карлайла спокойным, но недвусмысленным взглядом, который ясно говорил: «Веди. Мы последуем». Начиная путь к границе договора, к той невидимой линии в лесу, Карлайл лишь надеялся, что его дипломатических навыков хватит, чтобы избежать ненужного столкновения. Но в воздухе уже пахло грозой. Подойдя к условной границе, Карлайл, как и предполагал, увидел, как из-за деревьев вышли трое молодых, мощных сменщиков в человеческом облике и несколько старейшин племени, их лица были вырезаны из дерева вековой мудрости и не менее древней неприязни. — Мы думали, вы наконец убрались отсюда насовсем, кровосос, — рявкнул мужчина с залысинами и глубокими морщинами вокруг рта. Его голос, низкий и хриплый, звучал гораздо могущественнее и опаснее, чем позволяла предполагать его хрупкая, человеческая внешность. Карлайл не сказал ничего оскорбительного в ответ, но услышал, как Розали громко, нарочито фыркнула, а Эдвард издал тихое, предупреждающее рычание. Сам Карлайл всегда умел сохранять безупречно спокойное и бесстрастное выражение лица во время таких дипломатических переговоров, которые в любой момент могли обернуться кровавым конфликтом. — Мы пришли сообщить вам как о нашем возвращении на неопределённый срок, так и о расширении нашей семьи на три человека, с ещё одним… дополнением в ближайшем будущем, — произнёс он чётко, без эмоций. — Вы, пиявки, кого-то обратили, — брезгливо скривился один из подростков, высокий и угловатый, его нос сморщился, будто он учуял падаль. — Нет, — твёрдо ответил Карлайл. — Мы никого не обращаем. Никогда. Если только они не находятся на пороге смерти, и иного выбора нет. Кэсси держалась чуть позади, инстинктивно пытаясь сделать свой небольшой рост ещё менее заметным. Она была миниатюрной и легко скрывалась за широкими спинами Эдварда, Эмметта и своего мужа. Даже Розали, не скрывая своего презрения, невольно встала перед ней, закрывая собой. Кэсси знала, что Розали будет защищать детей, от этих оборотней, ценой своей жизни, если на них нападут, но это не означало, что Розали питает к ней, Кэсси, хоть каплю тепла. Один из подростков, ростом не выше шести футов, с беспорядочными каштановыми волосами и тёмно-карими, почти чёрными глазами, устремил свой пронзительный взгляд прямо на Кэсси. Она почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое сжалось у неё глубоко внутри — и это было не шевеление ребёнка. Это было что-то другое, что-то, чего она никогда не чувствовала за всю свою долгую жизнь вампира… Это был чистый, первобытный страх. Она бы вздрогнула, будь это в её нынешней природе. Джаспер мгновенно почувствовал её тревогу, её леденящий ужас, и переместился так, чтобы частично заслонить её, хотя это движение тут же привлекло к ней всеобщее внимание волков. — Беременная… человек? — прошипел тот самый кареглазый подросток. В его тоне сквозь недоверие явственно прорывалось глубокое, инстинктивное отвращение. Это замечание заставило её содрогнуться уже не от страха, а от внезапного, белого, яростного гнева, вспыхнувшего в груди. — Человек? — её голос прозвучал ледяным, отточенным лезвием. — Я не была человеком с 1860 года, спасибо за внимание, переросший коврик для вытирания ног. Джаспер, вероятно, рассмеялся бы от души над её колкостью, если бы его беременная спутница в этот момент не была окружена тремя огромными оборотнями и их вожаками, чьи пальцы уже непроизвольно сжимались в кулаки. Один из старейшин, мужчина с лицом, похожим на высохшую кору дерева, медленно оглядел её с ног до головы, намеренно задержав взгляд на её выпирающем, неоспоримом животе. Она в ответ опасно, по-звериному зарычала, заметив не просто любопытство, а самое настоящее, глубинное отвращение в их глазах. Её ребёнок не заслуживал такого. Ребёнок Джаспера родится так же, как и любой другой в этом мире, и всё же из-за природы своих родителей этот нерождённый ещё младенец уже вызывал ненависть и брезгливость у этих седых старейшин. — Если ты не человек, — медленно, с нажимом произнёс старейшина, — объясни цвет своих глаз. Объясни свою… беременность. Это и есть то «дополнение», о котором говорил главный кровосос? Кэсси защищающе положила одну руку на живот, а другой сжала руку Джаспера так сильно, что под её пальцами мог бы треснуть гранит. Она уверенно, бросив вызов, встретила его взгляд. — Ваши вопросы не заслуживают ответа. Карлайл привёл нас сюда, чтобы сообщить вам о возвращении Калленов и расширении семьи — это всё, что вы должны знать. — Она закончила фразу низким, предупреждающим рычанием, который исходил не из её горла, а, казалось, из самой глубины земли. Подросток повыше, ростом около шести футов четырёх дюймов, с чёрными, блестящими от пота волосами и карими, горящими яростью глазами, презрительно бросил через плечо своему товарищу, но глядя на неё: — Слушай сюда, маленькая вампирская шлюха… Он не успел закончить. Джаспер сорвался с места с такой чудовищной, бесшумной скоростью, что даже воздух не успел свистнуть. Конечно, блондин не успел приблизиться и на ярд, потому что Эмметт и Эдвард, действуя с отработанной годами слаженностью, схватили его с двух сторон, удерживая на месте стальной хваткой. Но когда Джаспер заговорил, его голос прозвучал настолько низко, хрипло и смертельно опасно, что даже деревья вокруг, казалось, замерли: — Мне плевать, кто ты такой. Мне плевать, насколько ты быстр, силён и свиреп в своей собачьей шкуре. Если ты ещё раз, ещё одно слово, посмеешь заговорить с моей женой в таком тоне, я даю клятву: я выслежу тебя, где бы ты ни прятался, перережу глотку, освежую и выпотрошу, как ту тварь, которой ты являешься. Ясно тебе, щенок? — Джаз, — голос Кэсси прозвучал не громко, но с той невероятной силой и спокойствием, которые могли принадлежать только ей. — Остановись. Прямо сейчас. Пока не потерял контроль и не пересёк границу договора. Вернись ко мне. И он вернулся. Мгновенно. Как будто её слова были не просьбой, а законом природы. Он отступил на шаг, его взгляд ещё пылал, но он уже повернулся к ней, спиной к волкам, демонстрируя полное пренебрежение к их угрозам. Карлайл, вечный дипломат, понял, что канат натянут до предела и вот-вот лопнет. Им следует уйти. Сейчас. — Мы пришли и обсудили всё необходимое. Сообщили вам всё, что вы должны знать. На этом наши обязательства по договору исполнены. А теперь мы возвращаемся домой. Зная, что волки не могут атаковать первыми без гарантированного и немедленного возмездия со стороны всей семьи вампиров, что нарушит хрупкий мир, Карлайл с ледяным достоинством повернулся к ним спиной, демонстрируя, что считает встречу оконченной. Семья, как один организм, последовала за ним. Уходя, они ещё слышали, как старейшины резко и гневно отчитывают черноволосого подростка, приказывая ему замолчать и не лезть на рожон. Но даже когда звуки ссоры остались позади, Кэсси знала. Она чувствовала это каждой частичкой своего существа. Это была не точка. Это было только начало. Буря уже собралась на горизонте, и её чёрные тучи неслись прямо на них.