Глава 6. Ситуация выходит из-под контроля, и Элис ненадолго исчезает

Напряжение в доме Калленов, обычно таком умиротворённом, не спадало с того самого дня, когда Розали и Элис, скрепя сердце, рассказали Эсми и Кэсси о странном, пристальном интересе Эдварда к новой человеческой девчонке. С тех пор воздух в комнатах стал густым, как смола, и заряженным, словно перед грозой. Кэсси, обычно такая сдержанная, казалось, раздражалась всё больше с каждым днём, её нервы были натянуты до предела. Джаспер, улавливая эмоциональный шторм жены и сестры, становился молчаливее и опаснее, превращаясь в тень, готовую в любой момент материализоваться в ярости. А Элис… Элис с каждым днём погружалась в тихую, бездонную печаль и апатию, её искрящаяся улыбка гасла, словно её выключили. Не успел наступить ноябрь, наливший леса Форкса багрянцем и золотом, как это напряжение наконец прорвалось. И случилось это через пять дней после того, как Эдвард, играя в героя, спас Беллу Свон от разбивающегося фургона. В ту ночь Кэсси прижалась к Джасперу в их постели, чувствуя себя морально истощённой, выжатой досуха. Её дети, её кровь и душа, едва не стали жертвами этих проклятых, тупых перевертышей — ей лишь чудом удалось добраться до них на поляне раньше, чем они, в своём щенячьем рвении, случайно пересекли бы границу договора и те устроили бойню. Она знала, что эти твари без малейших колебаний разорвали бы её малышей, приняв их за обычных вампиров. А Эдвард… Эдвард продолжал упрямо, как осёл, игнорировать Элис и строить свои меланхоличные глазки той Изабелле, в то время как Элис замыкалась в себе всё сильнее, уходя в молчаливую крепость собственного горя. Розали, Эмметт и сама Кэсси были наиболее резки и прямолинейны в своих высказываниях, тогда как Джаспер, Карлайл и Эсми наблюдали за происходящим с растущим разочарованием и усталостью. Если бы он не причинял такой острой, ежедневной боли её младшей сестре, Кэсси, возможно, даже пожалела бы парня. Но что поделать — тяготы жизни вечного вампира-подростка с кризисом идентичности. Свой выбор он сделал.

***

Её голос, обычно такой мелодичный, прозвучал в гостиной с такой ледяной, режущей ясностью, что заставил всех присутствующих замереть на месте. Даже близнецы перестали копошиться по полу со своими игрушками — Кэсси так безумно гордилась их не по годам развитой моторикой. Её изумрудные глаза, обычно такие живые и тёплые, сейчас пылали холодным, неумолимым гневом и силой, которой хватило бы, чтобы сжечь дотла целый лес. — Не повторишь ли ты это ещё раз, Эдвард? Кажется, я ослышалась, — её голос звучал обманчиво спокойно, почти мягко, но в этой мягкости таилась опасность острее любого клинка. Эдвард внутренне съёжился, почувствовав, как по его каменной спине пробежала ледяная волна. Все в доме уже знали, какой неприятной, беспощадной и поистине свирепой могла быть Кассиопея в гневе. Они помнили тот инцидент, когда она чуть не разорвала Эмметта на части после того, как тот на пять минут оставил близнецов без присмотра у ручья. — Мне интересна Изабелла Свон, — произнёс он, и его голос, хоть и ровный, выдавал лёгкую дрожь и внутренний трепет. Он никогда не хотел, чтобы вся ярость Кассиопеи обрушилась на его голову. Кэсси крепче прижала к себе Би, который как раз сосал свою бутылочку с оленьей кровью, его изумрудные глаза смотрели на брата с детским любопытством. — Человек?.. Нет, погоди, не просто человек, а твоя певица! Твоя чёртова, данная самой судьбой спутница стоит в этой же комнате, а ты продолжаешь игнорировать её, уставившись на какую-то певицу, чей запах сводит тебя с ума! У Эдварда вдруг, неожиданно для всех, нашлась смелость, подпитанная обидой и юношеским максимализмом: — И какое ты вообще имеешь право говорить мне, что… — Ты причиняешь боль моей младшей сестре из-за собственного эгоизма и глупых, романтизированных иллюзий, гоняясь за тем, что у тебя уже есть прямо под носом! — её отрывистый, как выстрел, тон оборвал его на полуслове. Би допил бутылочку и стал нетерпеливо тыкаться в мать, показывая, что хочет на пол, играть с сестрой. — Знаешь что? — Кэсси поставила сына на ковёр и выпрямилась во весь свой невысокий рост, и в этой позе было столько царственности, что даже Розали на мгновение застыла. — Элис заслуживает спутника, который будет действительно о ней заботиться, а не вести себя как капризный подросток. — Она повернулась к Элис, которая стояла у камина, и её золотистые глаза были пусты, без единой искорки, демонстрируя всем, как глубоко и жестоко её ранили. — Элис, собирай вещи. Сейчас же. Мы найдём тебе кого-нибудь получше. Кого-нибудь, кто будет ценить тебя. Послышалось низкое, предупреждающее рычание, и она резко развернулась на каблуках, её чёрные волны взметнулись, как гневная туча. — Не смей рычать на неё, лицемер! Хочешь бегать по лесам в поисках своей «истинной, сложной любви»? Прекрасно! Тогда и Элис имеет полное право найти того, кто сделает её счастливой и будет ценить каждую её секунду, как она того заслуживает. Или тебе не нравится идея, что она отвлечётся от тебя на кого-то другого? Не дожидаясь ответа, Кэсси подошла к своему спутнику, прислонившемуся к кухонной стене с таким видом, будто он едва сдерживается, чтобы не ввязаться в драку. Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. — Мы ненадолго, всего на час-два, хорошо, любимый? Джаспер с шумом выпустил горячий воздух, который скопился в его лёгких из-за накаляющейся до предела атмосферы в комнате, но наклонился и ответил на поцелуй. Он прекрасно понимал, что нельзя просто так взять и найти Элис нового спутника, но в глубине души надеялся, что этот театральный ультиматум подтолкнёт Эдварда наконец-то вытащить голову из песка, в который он её так упорно зарывал. — Увидимся, когда вернёшься, дорогая. Розали и я присмотрим за детьми вместе с Эсми. Кэсси сияюще улыбнулась ему, притянула его к себе на свой невысокий рост и крепко, долго поцеловала в губы, прежде чем повернуться к лестнице, бросив через плечо: — Элис, ты готова? Она подождала, пока пикси-вампирша не окажется рядом, и взяла её под руку. — Куда мы идём? — тихо спросила Элис, её голос был безжизненным. Кэсси подождала, пока они достаточно отдалятся от дома, чтобы даже вампирский слух не мог их уловить. — В вампирский бар. В магическом квартале Сиэтла. — Она оглядела наряд Элис: свободная плиссированная юбка выше колена, массивные ботинки Dr. Martens и ажурная блузка с простой белой майкой под ней. Вполне подходяще для вечера в баре. — Бывают вампирские бары? — в голосе Элис звучало откровенное недоверие, смешанное с намёком на интерес. Кэсси усмехнулась, и в её улыбке впервые за день появилась настоящая живость. — Ага, не волнуйся, там есть и напитки из животной крови для таких вегетарианцев, как мы. Элис криво ухмыльнулась, и в этом жесте был намёк на её прежнее «я». — Хорошо. Мне не нужно нарушать диету, чтобы забыть о моём тупом, слепом спутнике. Кэсси обняла её за плечи, несмотря на разницу в росте. — Он либо поумнеет в ближайшее время, либо остальные надерут ему задницу. А мы пока отвлечёмся. Её слова, казалось, мало утешили Элис, но Кэсси и не собиралась её утешать пустыми обещаниями — она хотела действовать. Отвлечь, вырвать из этого дома скорби, показать, что жизнь может быть и другой.

***

Кэсси аппарировала их прямо из чащи леса, и через мгновение они оказались в узком, тёмном переулке, выходящем на оживлённую, но приглушённо освещённую улицу в одном из старых районов Сиэтла. Увидев бар — невзрачную дверь с тусклой неоновой вывеской «Кровавая нота» — Элис не сдержала тихого, почти истеричного смешка: перед входом стояла очередь, как у любого модного человеческого заведения, и вышибала — мускулистый, как два Эмметта, сложенных вместе, с лицом, которое явно повидало многое. Кэсси подошла к нему, её походка была уверенной и расслабленной. — Привет, Джошуа. Давно не виделись, — она улыбалась, словно старому, доброму другу, и в её голосе не было ни капли напряжения. Крупный мужчина, Джошуа, развернул свои могучие плечи и посмотрел на двух миниатюрных женщин сверху вниз, и в его жёлто-красных глазах мелькнуло искреннее удивление, а затем — радость. — Кассиопея Блэк, вот это да, сколько зим, сколько лет. Как поживаешь? Кэсси пожала плечами с лёгкой, игривой небрежностью. — Нашла своего спутника, родила близнецов, знаешь, обычные житейские радости. — Близнецов! — Джошуа ахнул, его грубоватое лицо озарила широкая, почти детская улыбка. — Такая малышка, и уже мама! Как их зовут? Сколько им? Наверняка такие же одарённые, как их мама? — Мальчик и девочка. Би — сокращённо от Анубиса, а Сия — от Селосии. Месяц назад им исполнилось два года. Селосия уже вовсю экспериментирует с тенями, а Би… что-то концентрирует, я ещё не поняла, какой у него дар. Но он явно не простой. Джошуа рассмеялся, его смех был грудным, глубоким и на удивление приятным. Элис заметила, как несколько вампиров и вампирш у барной стойки содрогнулись, и на их лицах промелькнуло нечто вроде удовольствия, услышав этот звук. Она мысленно признала, что Джошуа был весьма… привлекательным. Не в мальчишеской манере Эмметта, а с резкими, чёткими, почти высеченными из камня чертами лица, атлетическим телосложением и кожей с тёплым, ближневосточным оттенком. Его глаза были странной, гибридной смесью золотистого цвета «вегетарианцев» и глубокого красного «традиционалистов». — Спорю на бутылку лучшей крови, у твоего мальчика тёмный, серьёзный дар. Ты же назвала его в честь бога смерти и бальзамирования, — подмигнул он. Кэсси возмущённо пискнула, но в её глазах светилась гордость: — Я следовала своим инстинктам, выбирая имена! Они сами подсказали мне их! Элис молча наблюдала за этим обменом, но она знала, как Кэсси на самом деле безумно гордится близнецами. Их развитие, судя по всему, было даже быстрее, чем у других известных ей рождённых вампиров. — Только ты, Кэсси, могла сказать, что инстинкты велели назвать одного из детей Анубисом. Ну ладно, не буду задерживать. Проходите, наслаждайтесь своим «девичником». — Он широким жестом пропустил их внутрь, мимо замершей в ожидании очереди. Кэсси бросила через плечо, уже проходя в полумрак бара: — Рада была снова тебя видеть, Джош. Обниму в следующий раз. Элис оглядывалась с лёгкой опаской — она никогда не бывала в подобных местах. Она просто следовала за Кэсси, которая, казалось, чувствовала себя здесь как рыба в воде. Усевшись у дальнего конца стойки, они заказали напитки — «что-нибудь из животного, если вы будете так любезны». — Абраксан и гиппогриф для дам, — перед ними поставили два изящных бокала для мартини, наполненных густой, тёмной жидкостью. — Спасибо, — Кэсси бросила на стойку несколько старинных серебряных монет, которые бармен ловко подхватил, и они направились к свободному столику в углу. Их путь преградил рыжеволосый вампир с высокими, острыми скулами и глазами цвета свежей крови. Его улыбка была острой, хищнической и абсолютно бесцеремонной. Кэсси, не замедляя шага, демонстративно оттянула воротник своего платья, обнажив тонкую серебряную цепочку с кулоном-меткой спутника, и прошла мимо, даже не взглянув на него. Элис инстинктивно прижалась к ней, потому что у неё не было такого явного знака, и это делало её лёгкой, привлекательной добычей для многих присутствующих. — Кэсси, — начала Элис, бросая быстрый взгляд на вампиров, чьи жаждущие взгляды скользили по ней, — может, это была не лучшая идея. Я не хочу проблем. Кэсси открыла было рот, чтобы возразить, но в этот момент зазвонил её телефон. — Алло? Элис с её вампирским слухом легко расслышала разговор. — Эдвард уехал. К нашему сестринскому клану в Денали, — голос Джаспера звучал ровно, но в нём угадывалось напряжение. — М-м-м, — Кэсси отхлебнула свой напиток, её лицо было бесстрастным. — Неужели? — Да, дорогая. — В голосе Джаспера прозвучала знакомая нежность, смешанная с усталостью. — Думаю, мы все свели его с ума своим ворчанием, и он решил уехать, чтобы всё обдумать. Наедине с собой. — Обдумать? Обдумать что? Ему просто нужно подумать, как извиниться перед Элис на коленях и попросить её наконец стать его официальной спутницей. И всё. — Кэсси закатила глаза. Элис услышала лёгкий, терпеливый вздох Джаспера. — Да, я знаю, милая. Но он из тех, кто любит пострадать, погрустить в одиночестве. Драматизм. — Да, ты прав, как всегда. — Кэсси огляделась по сторонам и заметила вампира, направляющегося к их столику. След укуса на его шее говорил, что он в паре, но странная, «свободная» аура, исходившая от него, указывала на обратное. Интересно. — Любимый, я тут кое-что занятное нашла. Перезвоню или расскажу, когда вернёмся. Целую. — Хорошо. Что скажешь, если Розали сегодня останется и посидит с близнецами? — Скажу, что ты читаешь мысли, дорогой. До скорого, люблю тебя. — Это взаимно, люблю тоже. — Они повесили трубку, и в тот же миг загадочный мужчина оказался у их стола, ловко обойдя несколько других претендентов. — Дамы одни? — его голос звучал самоуверенно, с лёгким, но явным оттенком высокомерия. — Не-а, — Кэсси сделала особый, подчёркнуто грубоватый акцент на последнем звуке, давая понять, что не заинтересована. Мужчина тут же, без обиды, переключил всё своё внимание на Элис — каждый уважающий себя вампир знал, что не стоит оспаривать явную связь без верного шанса на победу. Большинство даже не пытается. — А ты, милочка? Тоже связана? Элис смотрела куда угодно — на свои руки, на бокал, на стену, — только не на него. — Её спутник… игнорирует её, — подсказала Кэсси, её тон был нейтральным, но глаза внимательно изучали незнакомца. В его золотисто-красных глазах мелькнуло быстрое, живое понимание, а затем — искреннее сочувствие. — Но от тебя не пахнет связью. Ни капли. Он выуживал информацию, поняла Кэсси, но не со злым умыслом. Он был ими заинтригован так же, как она им. Особенно потому, что у него есть метка, но пахнет от него не больше завершённой связью, чем от Элис. Это могло означать только одно: он и его спутница не близки. Временно или навсегда — вопрос. — Он отказывается признавать нашу связь. Вообще. — И как долго это продолжается? — спросил незнакомец, и в его голосе теперь звучало чистое любопытство. — Я бы не смог игнорировать свою связь и двух минут, когда встретил её. Это было… всепоглощающе. — Три года, — прошептала Элис так тихо, что даже вампир едва расслышал. Кэсси задумалась, что бы сделал Эдвард, узнай он, что Элис сейчас стыдится их связи, скрывает её как что-то постыдное. — Чёрт возьми, — мужчина присвистнул. — Полагаю, мне стоит радоваться, что моя спутница хотя бы позволила мне отметить её, прежде чем… отказалась от самой идеи связи. — В его голосе звучали настоящее сочувствие и глубокое понимание боли Элис. Кэсси мысленно вернулась на несколько секунд назад, когда он подходил к их столику — с походкой хозяина мира, с уверенностью, что все должны быть ему благодарны за внимание. И вот он совершил полный разворот на 180 градусов за считанные секунды — это она уловила. Интересный тип. На лице Элис отразилось неподдельное удивление при упоминании его спутницы. — Почему она отказалась? От связи? — Потому что не считает, что я имею законное право быть её спутником, — он произнёс это просто, без озлобления. — И что я… недостаточно её обеспечиваю. Не та жизнь, не те перспективы. — Мужчина присел на свободный стул и мягко улыбнулся, словно нашёл родственную душу в своём горе. — А, да, меня зовут Лейтон Чезарк, кстати. — Кассиопея Уитлок, — Кэсси слегка наклонила голову в знак приветствия, затем снова оглядела его оценивающим взглядом. В груди у неё вспыхнула маленькая, осторожная надежда — возможно, этот мужчина, со своей историей, сможет помочь Элис. Хотя бы как друг. — Элис Каллен, — Элис улыбнулась, и в этой улыбке впервые за вечер появился проблеск чего-то настоящего, не связанного с болью. — Приятно познакомиться. Кэсси сдержала фырканье. Элис всегда была более жизнерадостной, вежливой и… солнечной из них двоих. Конечно, Кэсси тоже могла быть очаровательно-вежливой, когда того требовала ситуация, но на это требовалась энергия, которую она предпочитала тратить на мужа и детей. Наблюдая за их беседой, Кэсси почти — почти — пожелала, чтобы спутником Элис был кто-то вроде Лейтона. Его юмор был лёгким и быстрым, улыбка — мягкой и обаятельной, и он казался таким же ярким, эксцентричным и немного потерянным, как сама Элис. Они были бы идеальной парой, двумя половинками одного целого. Но судьба, эта капризная стерва, распорядилась иначе. Судьба всегда обожала пошутить над людьми, даже когда Кэсси была ещё человеком. Она часто проклинала её в юности, прежде чем научилась просто плыть по течению и бить веслом по голове тех, кто вставал на пути. И сейчас она мысленно проклинала судьбу за Элис. Пока она наблюдала за толпой, в её голове, в самом тёмном и стратегическом уголке, начала медленно, как ядовитый цветок, зарождаться идея. Не та, о которой узнают остальные члены семьи — они, наверное, не поймут, зачем она это затевает, сочтут безумием. Но Джаспер… Джаспер всегда её поддерживал в самых безумных планах и был готов помочь, каким бы опасным ни был замысел. Когда час растянулся ещё на добрых полчаса, Кэсси тихо кашлянула, привлекая внимание обоих собеседников. Она показала Элис время на своём телефоне. — О, нам правда пора, — тихо пискнула Элис, но в её голосе теперь не было той мёртвой апатии. Кэсси встала и повернулась, ожидая, пока Элис попрощается. — Спасибо за беседу, Лейтон. Это было… неожиданно замечательно. Кэсси показалось, что между ними уже зародилась прекрасная, странная дружба, раз они обменялись номерами, чтобы общаться дальше. Они оба прекрасно понимали, что из этого ничего романтического не выйдет и не должно выйти, но всегда хорошо иметь кого-то, кто понимает твою боль без лишних слов. Кэсси надеялась, что эта дружба поможет Лейтону так же, как, кажется, уже начала помогать Элис. — Хорошо провела время? — спросила Кэсси, когда они вернулись в тот же переулок, чтобы аппарировать обратно. Она мысленно хлопнула себя по лбу, поняв, что её фраза прозвучала как вопрос слишком обеспокоенного парня после первого свидания. Но ей правда хотелось знать, понравилось ли Элис, удалось ли отвлечь её, так что если она звучала как переживающий парень для своей младшей сестры, то пусть будет так. Элис отвела взгляд, играя с прядями своих коротких тёмных волос. — Это плохо, что я… почти хотела, чтобы Лейтон был моим спутником? Хоть на минутку? — Нет, Элис, — Кэсси ответила сразу, без колебаний. — Желать лучшей жизни, большей заботы и понимания — не стыдно. Он кажется хорошим человеком, но у судьбы на вас обоих, похоже, другие планы. — Она мягко положила руку ей на плечо. — И эти планы, какими бы дурацкими они ни казались сейчас, могут оказаться правильными. — Я имею в виду, я люблю Эдварда. Правда люблю. Но он так увлечён той человеческой девушкой, её тишиной, её запахом… а я остаюсь на втором месте для собственного спутника. Это унизительно. — Элис выглядела так, будто плакала бы, если бы её тело было способно на слёзы. Кэсси остановилась и обняла слегка более высокую вампиршу, прижав её к себе. — Слушай меня, Элис. Эдвард Каллен — упрямый, заносчивый идиот, который, кажется, наконец-то вытащил голову из задницы спустя три года тупого отрицания. И когда он опомнится и приползёт назад, заставь его хорошенько попотеть. Заставь его заслуживать тебя каждый день. И наслаждайся этим. Судьба выбрала его для тебя не просто так — вероятно, чтобы проверить тебя на прочность. Элис выглядела так, будто сама мысль о спутнике, о связи, причиняла ей физическую боль, и Кэсси в тот момент просто хотелось послать судьбу ко всем чертям, найти способ переписать её законы и отыскать Элис нового, идеального спутника. Но она знала — это было невозможно. — Хочешь пойти длинной дорогой домой и поныть мне об Эдварде? Выпустить всё, что накопилось? Может, станет легче. — Кэсси была готова на всё, лишь бы помочь своей младшей сестре, которую она успела полюбить как родную. Элис молча кивнула. Кэсси аппарировала их не прямо к дому, а на окраину Такомы, чтобы они могли пешком, бегом, вернуться в Форкс. Бегом это заняло бы немного времени, но ночь предстояла долгая, и разговор — тоже.

***

Как выяснилось, у Элис было накоплено огромное количество претензий, обид и просто горьких мыслей по поводу Эдварда — начиная от его ранних, циничных заявлений о том, что они все монстры без души и неспособны на настоящую любовь, и заканчивая недавним, болезненным влечением к его певице Изабелле Свон. Она активно жестикулировала, её слова лились потоком, жалуясь, обвиняя, анализируя. Кэсси просто слушала и слушала, ничего не говоря, не перебивая. Она просто позволяла Элис выговориться, выпустить наружу весь тот ядовитый ком, который та копила внутри все эти три года. Вскоре Элис, образно говоря, выдохлась, её голос стал тише, жесты — менее резкими, и они шли уже в почти комфортном молчании, нарушаемом лишь звуком их шагов по влажной земле. — Спасибо, — голос Элис был тихим, не таким звонким и быстрым, как обычно, но в нём появилась какая-то новая, хрупкая ясность. Кэсси промычала в ответ, её рука всё ещё лежала на плече сестры: — Не за что, Элис. Ты мне как младшая сестра. Тебе нужно было уйти от этого напряжения, вырваться. И я подозреваю, что Эдварда не будет дома как минимум неделю, если он действительно хочет подумать и погрустить в одиночестве, как он это любит. Элис шла, опустив глаза, но теперь её плечи не были так сгорблены. — Думаешь, это тот самый пинок под зад, который ему был нужен все эти три года? Чтобы наконец очнуться? Кэсси ничего не ответила, пока они не перешли на лёгкую, плавную рысь, которая позволяла им и общаться, и наслаждаться окружающей ночной природой, проносящейся мимо в тёмном мелькании. Когда они достигли окрестностей Квино в национальном лесу Олимпик, уже не так далеко от Форкса для вампиров, Кэсси наконец нашла ответ: — Я думаю, когда он встретил Изабеллу Свон и не смог отличить тягу к своей спутнице от тяги к своей певунье… он был уже слишком глубоко в своей изоляции и самовлюблённом одиночестве. Когда он наконец открыл глаза и увидел, что реально теряет тебя, теряет уважение семьи, то осознал, что ему нужно подумать, что он действительно собирается делать со своей вечностью. Так что да, — она повернула голову, глядя прямо на Элис, — я действительно верю, что это может стать тем самым болезненным, но необходимым толчком, который заставит его наконец признать тебя своей единственной. По-настоящему. Элис видела непоколебимую убеждённость в её глазах, когда смотрела в пылающие, серьёзные изумрудные глаза Кэсси. Она также видела там холодную, стальную решимость; Элис могла только представить, что Кассиопея сделает с Эдвардом, чтобы открыть ему глаза, если эта «передышка» не поможет. И это пугало. Смотря на свою пикси с ёжиком тёмных волос, Кэсси старалась не принимать в уме окончательных решений насчёт той идеи, что зародилась в баре, чтобы Элис не прочла её мысли (если вдруг у неё проявился бы такой дар) и не попыталась остановить из чувства ложной лояльности. Кэсси лишь тихо надеялась, что в её планы не вмешается внешний фактор. Эти чёртовы перевертыши, этот альфа-самодур Сэм Улей, не оставил бы её семью в покое, если бы получил хоть малейший шанс напасть на них. Особенно если бы они заподозрили, что она или кто-то из её близких представляет угрозу для человека. А её план… её план как раз и мог быть сочтен таковым.

***

Джаспер обнял её за талию с такой силой, что мог бы сломать позвоночник обычному человеку, а дети тут же обхватили её ноги, как два маленьких, цепких лианы, когда Элис и Кэсси переступили порог гостиной. Дети тараторили короткими, отрывистыми словами и фразами, наперебой рассказывая обо всём, что они сделали за почти два часа её отсутствия. Они замолчали, увидев, как папа прижался губами к её губам в долгом, глубоком поцелуе, который, казалось, должен был стереть с неё любой чужой запах. Джаспер с огромным усилием сдержал рык, который рвался наружу, и проигнорировал внутреннего вампира, нашептывавшего унести спутницу в их комнату сейчас же и заново заявить права на неё, ведь от неё всё ещё слабо, но верно пахло самцами из того клуба. Он доверял своей спутнице безоговорочно, проблема была не в этом. Нет, проблема в его голове была в том, что эти идиоты вообще посмели подходить к ней, смотреть на неё с интересом. Отстранившись, но не отпуская, Кэсси улыбнулась ему, и в её глазах читалось полное понимание его бури. Джаспер слегка расслабился, его никогда не переставало поражать и умилять, как прекрасна его спутница и как безошибочно она угадывала его мысли и чувства, прежде чем он успевал их высказать или даже осознать. Кэсси наклонилась и подняла обоих детей с пола, прижав к себе. Сия обвила ручками её шею и громко, смачно поцеловала в щёку, затем Би с такой же искренней нежностью повторил за сестрой. Когда она снова поставила их на пол, Би ухватился за складки её платья и потянул к задней двери, настойчиво мыча. — Что такое, солнышко? Что ты хочешь показать маме? — спросила она, позволяя ему вести себя. Джаспер усмехнулся, развлечённо, и в его улыбке наконец появилось настоящее спокойствие. — Просто подожди, дорогая, он ждал твоего возвращения, чтобы показать именно тебе. Он сделал это всего сорок пять минут назад, когда мы были на улице. Они вышли на заднее крыльцо, в прохладную, туманную ночь. Сия встала слева от неё, а Джаспер остался сзади, обняв за талию, его подбородок касался её макушки. Её маленький Анубис протянул ручку перед собой, его детское лицо стало сосредоточенным, серьёзным. Кэсси чуть не просияла от одной этой концентрации. И тогда она ахнула. По заднему двору, по влажной траве, бегал маленький, идеально сложенный скелетик, размером с крупную крысу. Её сын воскрешал мёртвых. Не просто призывал кости, а возвращал к жизни. Она смотрела, заворожённая, как на скелет медленно, словно на замедленной съёмке, начали нарастать мышцы и плоть, а затем его покрыли шерсть и кожа, пока то, что стало похоже на землеройку или мышь, не засеменило по полю и не скрылось в кустах. Кэсси не смогла сдержать восторженного визга. Она подхватила сына на руки, прижала к груди и закружила с ним, сияя так ярко, что могла бы осветить весь двор. — О, мой мальчик! Мой сильный, удивительный мальчик! Я знала, что скоро ты сможешь управлять своими силами! Мама так, так тобой гордится! Повернувшись к мужу, её лицо было искажено от счастья. — Любимый, ты видишь? Это же потрясающе! Наш сын может управлять самой смертью, а дочь — тенями, самой сутью тьмы! У нас такие невероятные, сильные дети! Джаспер тихо рассмеялся, глядя на сияющую жену и на сына, который светился от гордости и радости, что смог порадовать маму. Он не сказал бы этого Кэсси сейчас, но помнил, как Сия впервые проявила свой дар с тенями, а Би не мог и выглядел потерянным. Он помнил, как Би тогда чувствовал, что разочаровал маму, и как это его угнетало. Хотя их дети обожали обоих родителей одинаково сильно, Джаспер и Кэсси прекрасно знали феномен «папиной дочки» и «маминого сыночка», когда видели их. Подняв дочь на оставшуюся свободную руку, Кэсси вошла обратно в дом, где их уже ждали Розали и Эмметт с явным нетерпением. Каждый из близнецов поцеловал родителей в щёку и обнял за шею — объятиями, способными раздавить горло взрослому человеку, — прежде чем с готовностью уйти с любимыми тётей и дядей на ещё одну порцию игр перед сном. Поднявшись в свою комнату, Кэсси мгновенно, жестом палочки, наложила заклинание абсолютной тишины на дверь и стены, прежде чем Джаспер набросился на её шею, прижал к стене, удерживая всем своим телом, а его руки заскользили по телу спутницы с знакомым чувством собственника, сметая с неё остатки вечера. Когда его руки коснулись мест, доступных лишь ему, когда его губы нашли её губы в поцелуе, который был и требованием, и благодарностью, и клятвой, Кэсси забыла о формирующемся, тёмном и рискованном плане, касающемся той человеческой девицы, Беллы Свон. Она подумает об этом позже. Гораздо позже. После того как её спутник доведёт её до головокружительного наслаждения, и они будут просто нежиться в блаженной усталости, сплетённые воедино. «Да, — подумала она, когда Джаспер впился губами в чувствительную кожу у основания её шеи, заставляя её вздрогнуть, — звучит как идеальный план».

***

Вампиры! Она до сих пор не могла поверить. В этом захолустном Форксе, оказывается, жили настоящие вампиры. Но… но почему тогда здесь нет странных исчезновений, нет паники? Они, должно быть, уезжают куда-то, чтобы… как они это называют?.. охотиться? Звучало так безлично, по-деловому. Но это объясняло бы их неземную, пугающую красоту, их сверхъестественную грацию. Белла размышляла, лежа в своей скучной комнате, сможет ли она приблизиться к Эдварду Каллену и убедить его… обратить её. Сделать такой же, как он. Белла чуть не рассмеялась вслух при мысли о том, как Джейкоб, со своим внезапным охлаждением и странными намёками, помог ей в конце концов всё вычислить, даже когда он говорил, что ей стоит держаться от них подальше. Такая ярая, животная ненависть к ним могла означать только одно: Джейкоб Блэк и его друзья из Ла-Пуш были чем-то… другим. Чем-то столь же сверхъестественным. Но Белле сейчас было не до них — нет, все её мысли были заняты одной задачей: придумать, как заставить Эдварда обратить её, какой бы ни была цена. Она не планировала стареть ещё на один год, даже на один день. Если придётся, она разрежет себе вены прямо у него на глазах и заставит его укусить, чтобы спасти. Правда, её мысли ненадолго, с досадой, вернулись к Джейкобу. Возможно ли, что оборотни — тоже реальны? Это было бы логично. Какое ещё существо могло бы так фанатично ненавидеть вампиров, если, конечно, они просто не были извечными, природными врагами, как кошки и собаки. Ну что ж, оборотни не могли сделать её прекрасной и бессмертной, как вампиры; к тому же Эдвард был… ну, он был идеален. С его классическими чертами, меланхоличным взглядом и тайной, которую она теперь раскрыла. Она могла бы повеселиться с ним какое-то время, прежде чем, став бессмертной, отправиться покорять мир, ликуя от осознания, что теперь не умрёт, не состарится, не станет никому не нужной старухой. Белла заснула с блаженной улыбкой на лице, мечтая о будущем — через сто, двести, пятьсот лет, когда ей навсегда останется семнадцать, и весь мир будет у её ног.