Глава 2.

      В помещении витал запах затхлости и плавящегося от дрожащих язычков пламени воска свечей. Затянувшееся молчание давило на грудную клетку.        Гермиона лениво откинулась на спинку старого скрипучего стула, вырезанного из тёмного дерева, приковывая взгляд к снующему по комнате из стороны в сторону Аластору.        — Они не вернутся, — без каких-либо эмоций наконец произнёс Грюм, перестав пытаться подобрать более утешающие слова.        Его ладонь скользнула к глубокому карману старого кожаного плаща, чтобы пальцы подцепили и вытащили курительную трубку.        Грейнджер села ровнее, отойдя от оцепенения, охватившего её тело и разум на пару секунд.        — Вы имеете в виду… — девушка замялась, не отводя взгляд, — отряд наших людей?        Она слышала его тяжёлый вздох. Грюм не оборачивался, но Грейнджер и не требовалось видеть его лица, чтобы предположить его выражение.        — Не важно время, не важно место размещения – ничто из всего этого не имеет ни малейшего значения, — почти с отчаянием произнёс он, а после глухо хмыкнул себе под нос. — Совет Верховных чародеев Ордена Феникса уже давно известил об отсутствии финансирования нашего штаба.        Гермиона медленно поднялась со своего места, но замерла, впиваясь ногтями в холодную поверхность лакированного дерева спинки стула.        — Но мне или кому-либо ещё запрещено открыто выступать против или саботировать выполнение миссии. Мы брошены на произвол судьбы, а люди превращены в расходный материал. Остаётся лишь следовать приказам высшего руководства.        Она пристально смотрела в затылок своего генерала, но всё ещё несколько секунд молчала, обдумывая полученную информацию.        Нет, она не в первый раз слышала о том, что дела Ордена шли не лучшим образом, она поддерживала связь с некоторыми солдатами из других штабов и даже имела честь во время встреч перебрасываться парой коротких фраз с главой Северного штаба, чуть более глубинно вникая в дела Ордена.        — Вы не собираетесь что-либо предпринимать? — её голос наконец разрезал слои тишины, повисшей в воздухе. — Неужели Орден будет бездействовать?        Она едва сдержалась от того, чтобы подпрыгнуть от неожиданности, когда трубка с табаком отлетела в угол комнаты, а Грозный Глаз резко обернулся в её сторону, но он не сдвинулся с места, когда дверь с отвратительным скрипом приоткрылась, впуская внутрь Кингсли Бруствера.        Пройдя внутрь, он остановился посреди комнаты, переключая свой взгляд с Аластора на Грейнджер, пару раз приоткрывал рот, чтобы произнести что-то, но затем передумывал, вновь осматривая обоих.       Его не было на сегодняшнем собрании. Он посещал его лишь тогда, когда на повестке обсуждались особо важные вопросы, отдавая своё предпочтение основной работе.        — Уже на протяжении трёх месяцев мы испытываем острый недостаток людей, средств, знаний и ещё уйму всего, — задумчиво начал Кингсли, решаясь прервать тишину. — Орден обречён, остальным об этом ещё неизвестно.        — Почему вы только мне об этом говорите? — Грейнджер сощурила взгляд. — Ждёте совет? Думали насчёт того, чтобы создать альянс, найти сторонников из других стран или…       Мужчина вскинул ладонь, прерывая речь девушки.        — Желающих присоединиться практически нет, тем более, очевидно, что мы проигрываем. — Бруствер остановился напротив Гермионы. — Но есть тот, кто согласен поставлять Ордену информацию, к тому же обеспечивать стабильность, относительно финансовых вопросов, вдобавок ко всему – он находится в близком окружении Волдеморта.        — Всего один? — она хмыкнула. — Не доверяйте ему – это местный сумасшедший, не имеющий ни информации, ни каких-либо финансов, тем более, что в нашем распоряжении уже имеются шпионы, и они не всегда приносят точные сведения. Не думаю, что этот шпион станет более полезным, чем предыдущие. Вероятно, это пустая трата средств Ордена.       — Это не будет стоить Ордену ни кната, к тому же, этот человек уже выделил немалую денежную сумму в нашу военную казну, а также он управляет всеми военными силами армии Тёмного Лорда.       Она медленно, с особым недоверием покачала головой и неосознанно чуть двинулась назад. Заплатил за то, чтобы его приняли? Приняли в Орден, что находился на грани уничтожения?       — Но ведь вся власть над людьми сосредоточена в руках генерала, и если я владею актуальной информацией, то генералом является… — она осеклась.        — Малфой. — Коротко произнёс Аластор, и Грейнджер замерла. — Наш союзник – Малфой-младший.        Грейнджер сжала рукав своей серой кофты и до побеления нервно поджала губы.        Малфой…       Только не его. Только не союзником. Ведь союзника убить нельзя. Мерлин… у неё были слишком грандиозные планы на многих Пожирателей смерти, что уж было говорить об их генерале? С ним у неё были особые счёты.        Взяв себя в руки, она придала лицу невероятную по меркам того, насколько могла отыграть, невозмутимость. В любом случае, она знала: Малфой долго не проживёт. Вероятно, он чем-то не угодил своему хозяину и теперь пытается найти защиту у своих врагов (забавно), глупо рассчитывая на то, что после всего совершённого Орден оставит его в живых.         — Мы ведь проигрываем им. У него какие-то проблемы с логикой? — спросила она, но после того, как вопрос остался без внимания, она повысила тон. — Того, что он заплатил – мало! Нельзя верить ему, его цель – уничтожить Орден, он не будет помогать нам, только попытается втереться в доверие, чтобы выполнить это.         — Поэтому мы рассказали тебе первой. Высший совет решил, что приставлена к нему в пару для того, чтобы следить за его действиями, перепроверять его работу и узнавать где он, с кем и о чём говорит, будешь ты.       Она на несколько секунд замолчала. Мозг не мог определиться, какую реакцию ему следовало выдать в ответ на услышанное. Время словно замерло, а мысли витали в воздухе, не доходя до черепной коробки.        Она? Подобное и вправду собирались поручить ей? Нет, должно быть, это неудачная шутка.        — То есть, по решению Верховного совета, я должна буду пересекаться с этим уродом? — её брови поползли вверх, едва значение слов начало складываться в голове. — Нет. — Беспрекословно.         Внезапно две пары глаз уткнулись в неё, словно пытаясь прожечь на этом самом месте, уничтожить, ведь отказ с её стороны явно не был ожидаем и не входил в дальнейшие планы.        Находиться рядом с этим чёртовым Пожирателем? Самопожертвование никогда не было чуждо Гермионе, и если бы поступил приказ отдать во благо Ордена свою жизнь, – она без колебаний исполнила бы его, не стала бы медлить, ведь была убеждена: её жизнь, по сравнению с тем, какую миссию нёс Орден, по сравнению с тем, скольких людей он уже лишился ещё со времён начала войны, не имела весомости. Жизнь? Да, ею она пожертвовать могла, но никогда и близко не подошла бы к Малфою, не имея цели моментально убить.          — Грейнджер… — грубо произнёс Кингсли, явно хмурясь.        — Я сказала, нет, — она резко взглянула на него. — Вы себя слышите? Забыли, что делал он? Не предполагаете о моём отношении к нему? Не…       — Ты – солдат Ордена, Грейнджер! — резко перебил её Кингсли. — С началом войны твоя жизнь перестала принадлежать одной тебе! Твоя жизнь принадлежит мне, Верховному Совету, Ордену, твоему генералу, но не тебе одной! То, что ты…       — Хватит. — громко произнёс Грюм. — Мы не можем её заставлять.       — Прошу прощения, мне нужно навестить Фелицию, я обещала ещё неделю назад.        — Мы проигрываем войну! — крикнул вслед уходящей девушке Кингсли, но Грейнджер не остановилась даже тогда, когда слова с силой ударились в её затылок.

***

      Женщина преклонного возраста, облачённая в белоснежный халат, медленно натянула бязевую простынь выше, накрывая ею голову молодой брюнетки.        Грейнджер сидела на краю кровати, смотря лишь перед собой, всё ещё не будучи в силах поверить в произошедшее – девушка, состоявшая в её группе, полторы недели назад получившая тёмное заклятие, – мертва.        Мертва…        Когда даже целительницы с радостью сообщали о том, что удалось подобрать подходящие зелья, что состояние девушки улучшается с каждым днём.        Тишина давила на барабанные перепонки. В висках всё ещё отдавался громкий ритм сердца, бешено начавшего качать кровь по организму, едва в голову ударило осознание произошедшего.       Гермиона сжала пальцами ткань своей одежды, всматриваясь в накрытое простынёй тело.        В грудной клетке неистово жгло. Казалось, внутри разгорелось адское пламя, поглощающее каждый дюйм организма. В ноздри ударял приторно-сладковатый запах – самый ненавистный за последние годы. Снова это была смерть. И снова смерть человека из её группы.        Смерть…        Это слово преследовало её.        Люди умирали каждый день. Думать об этом слишком часто – собственноручно медленно копать свою могилу, что в итоге приведёт к медленной потере рассудка.        Думать о мёртвых – тяжело, а думать о тех, кто оказался мёртвыми по её вине – ещё хуже. Она лишь делала то, что было правильным и тешила себя подобными мыслями. Это было первым, что, возникло в её голове после того, как ею было произнесено первое убивающее. Так нужно, — вихрем пронёсшаяся мысль после того, как она впервые сделала это без помощи магии. Это было ещё хуже. Страшнее принять. Проще – просто не вспоминать.        В любом случае это оставалось её клеймом на всю жизнь. Она убивала. Не забудет об этом никогда. Она могла бы сколько угодно искать оправдания себе, говорить о благой цели, но голос разума и совести вряд-ли сможет когда-нибудь заглушить.        — Время смерти? — почти неслышно прошептала Грейнджер, зная, что за спиной всё ещё стояла целительница, выводящая прытко-пишущим пером на листе бумаги что-то для медицинской документации.        — Приблизительно три часа утра, мисс, — прочистив горло, прошептала женщина, а после неспешно двинулась в сторону двери, разнося по прохладной палате стук своих каблуков.        Потянувшись к ненакрытой тканью простыни холодной ладони Фелиции, Грейнджер сжала её в своих.        — Жаль, — позади послышался тихий мужской голос, и Грейнджер даже не нужно было оборачиваться для того, чтобы понять, что принадлежал он Министру Магии. — Она была так молода, — почти неслышно продолжил он. — Её матери сообщат сегодня.        Сейчас она не чувствовала ничего. Разве что пустоту. И так было каждый раз, когда кто-то погибал во время сражения или же после. В особенности Гермиона чувствовала эту пустоту, если это были члены её группы.        Гермиона сжала пальцами простынь. Так не должно было быть.        — Почему…        — Как и было обговорено вчера, мы не располагаем…        — Так сделайте же что-нибудь! — резко перебила его девушка, оборачиваясь. — Вы можете поручить это задание любому, но не поручайте его мне, ведь вы и представить не можете, к каким последствиям приведёт моё согласие!        — Кому? Нужен тот, кто успел изучить Малфоя. Поттер? Им мы рисковать не имеем права из-за пророчества. Кто-то из Уизли? Это приведёт к концу Ордена. Кто-то из тех, кто учился на старших или младших факультетах? Они недостаточно контактировали с Малфоем.       — А что сам Малфой думает на этот счёт? Он не захочет даже находиться рядом, не говоря уже о совместной работе. У него свои стандарты, основанные на статусе крови, полагаю, вам известно об этом.        — Полагаю, вместе с решением стать двойным агентом, он пересмотрел и свои взгляды на жизнь, но если возникнут проблемы, ты незамедлительно доложишь обо всём.        — Какие мотивы у Малфоя? Решил искупить старые грехи? Никогда не поверю в подобную чушь. Не понимаю, как вы можете верить в это…       — Ты не хочешь выполнять приказ, но желаешь благополучия Ордену, — он уставился на её ладони, сжимающие ткань простыни. — Почему ты решила, что кто-то другой должен заниматься этим, но не ты? Будешь отсиживаться в стороне, словно ничего не происходит? Погибают не просто люди Ордена, – погибают люди из твоего отряда, и Фелиция – один из примеров, которых будет ещё десятки, и останутся они лишь на твоей совести. 

***

      Гермиона уставилась на огонь камина, прокручивая в руках стакан с огненным виски. В этой гостиной, по обыкновению, почти никого не было – лишь за столом, в самом углу лежал, склонившись к тёмному дереву, Поттер. Он уже спал здесь, когда Грейнджер вошла. Гермиона часто засиживалась в этой гостиной, перед камином, часами размышляя о многом, смотря на горящий огонь. Размышляла о жизни и не только.        Жизнь… Смерть… Она не боялась смерти, по крайней мере, уже перестала бояться быть убитой, ведь не зря говорят, что пока человек жив, смерти ещё нет, а когда она наступает, то уже нет человека.        Страшнее было убивать, в особенности в самый первый раз. Это ни с чем не сравнимо. От этого не отмыться. Это невозможно забыть.        Иногда она задавалась вопросом, для чего всё это – войны, смерти, страдания? Но ответ не заставлял себя долго ждать – они живут в этом мире. В мире ненависти, вечной вражды, злобы, зависти, алчности.        Здесь не было героев, по крайней мере, если смотреть с одной точки зрения, ведь Орден, в точности так же, как и Пожиратели, убивал людей. Здесь были свои люди, уже успевшие потом и кровью заработать репутацию, уже провозглашённые героями. В противоборствующей армии было то же самое. Люди убивали и будут убивать других людей, чтобы впоследствии их называли героями, словно кроме общественного признания и парочки не несущих в себе какой-либо пользы в быту, медалей, это могло что-то значить.        Стоит отметить, всё это и вправду могло значить что-то, вот только не купание в лучах вечной любви и славы, ведь всё в этом мире непостоянно, всё меняется, всё забывается. Значить это могло лишь то, что после окончания войны тем, кого уже провозгласили героями и тем, кто остался безликими тенями, трудно будет найти своё место в новом мире, о котором все с таким восторгом твердят.        Что им остаётся, если за годы войны они привыкли лишь к нескольким вещам – выполнять приказы вышестоящего руководства, не спорить со старшими по чину, и самое главное – убивать?        Убивали все. Здесь уже давно не было полностью хороших или безоговорочно плохих. Ни она не была такой, ни кто-то из Ордена Феникса, ни кто-то из состава тёмного войска, разве что можно было лишь отметить гуманность Ордена по отношению к пленным и меньшую степень проявления жестокости во времена сражений.        Малфой…        Она не могла перестать думать о нём, о том, кем он являлся и о том разговоре, что происходил с Кингсли и Грюмом.        Почему вдруг чёртов Пожиратель решил помогать Ордену? Она бы поняла его мотивы, если бы Тёмный Лорд начал проигрывать войну. Если бы Малфой перешёл на сторону Ордена в тот момент, когда власть Волдеморта начала стремительно ослабевать, тогда стало бы понятно, что он просто решил спасти свою шкуру. Что же такого произошло, раз он решился на роль двойного агента?        Медленно перебирая ногами, она добрела до стола, за которым спал Гарри. Его дыхание было прерывистым, нахмуренные брови образовывали морщины.        Опустившись в кресло напротив, она замерла, уставившись взглядом на него, продолжая думать. Поттер выглядел измученным, уставшим. На его лице красовались маленькие ссадины, залечивать которые он уже не успевал, а может, просто не придавал подобному значения.          Она видела Гарри в любом состоянии. Видела его вспыльчивость или же напротив, видела, как он сдерживал ярость внутри себя. Видела в его глазах решительность, видела отчаяние. Она знала, ему было труднее, чем ей, ведь все считали его избранным, ожидали оправданий надежд, касающихся его роли. Одной из причин, по которой ей хотелось, чтобы война закончилась – было желание увидеть в глазах Гарри что-то помимо усталости или отчаянного желания влиться в пучину опасных заданий.        Если бы задание присматривать за Малфоем вручили Поттеру… нет, она не хотела бы этого. Для начала потому, что Гарри мог быть слишком вспыльчивым, вероятно, даже более эмоциональным чем она. А ещё ей не хотелось, чтобы на плечи друга опускался ещё один груз, который, возможно, окажется непосильным.        Аккуратным движением она отодвинула со лба Гарри спадающую прядь тёмных волос.        Внезапно дёрнувшись, резким движением Гарри поднялся со своего места. Его пальцы крепкой хваткой сжались вокруг запястья подруги. Его дыхание было громким, тяжёлым. Взгляд зелёных глаз безудержно метался из стороны в сторону, не в состоянии задержаться ни на чём. Он словно смотрел сквозь Грейнджер.        Она не могла выдавить ни слова, не знала, что должна была предпринять, чтобы успокоить дезориентированного ввиду внезапного пробуждения друга.        Резким движением, Гарри почти откинул руку подруги, словно обжегшись. Его правая рука скользнула к шраму на лбу. Из горла вырвалось громкое шипение.       — Гарри… — прошептала она, двинувшись к нему, но он отпрянул. В его отрешённом взгляде и действиях читались страх и паника, руки подергивались. — Это был сон.        Таким его Гермиона не видела никогда.        Она сделала очередной шаг к нему и замерла. Поттер поднял напуганный взгляд, но, сжав кулаки, начал успокаиваться.        Она пыталась прийти в себя после произошедшего, собрать мысли воедино после увиденного.       Она приблизилась к нему. Рука Гермионы скользнула к Гарри. Она коснулась его предплечья, и он поморщился.        Он схватил её кисть, когда её ладонь потянулась к рукаву его рубашки. Отбросив руку Гарри, она настойчиво дернула рукав вверх, обнажая уродливый рваный шрам, покрытый тёмной коркой застывшей крови. Прошло больше двух недель с того дня, как заклятие одного из Пожирателей смерти, угодившее в руку Поттера, начало разъедать его кожу, нещадно увеличиваясь в размере.        — Ты сказал, что разобрался с этим, — тихо проговорила она, осматривая устрашающе-уродливый участок кожи.        — Целители смогли предотвратить стремительное распространение заклятия, но насчёт остального… — он увёл взгляд в сторону, встречаясь с медово-карими глазами. — Пока ещё не хватает знаний и не только, чтобы найти зелье, способное предотвратить…       — Ты солгал мне…        — Сейчас есть дела поважнее, — возразил он, — Глава Восточного штаба сказал, что Ордену остался в лучшем случае год, но, скорее всего, настоящее время его существования будет около шести месяцев. Я думал об этом, когда…        — Всё будет хорошо, Гарри, — неуверенно заверила его она. На плечи давили усталость и груз ответственности. Как она упустила тот момент, когда всё начало рушиться? Она замечала и ранее трудности в Ордене, но не имела представления о том, насколько всё могло быть плохо.        Переведя взгляд на Гарри, она вновь увидела в его глазах серое отчаяние. Внутри неё всё твердило о том, что она должна согласиться на выдвинутое предложение. Согласиться, чтобы наконец всё это закончилось.        Если это и вправду будет значить большой шаг к скорейшему окончанию войны… 

***

      Штаб Ордена был погружён в ночную безгласность. Лишь надоедливый звук скрипа пера по листу старого пергамента нарушал тишину комнаты. Аластор Грюм склонился над столом, выводя последние цифры недельной отчётности, нёсшей в себе информацию относительно числа жертв погибших людей Ордена после выполнения последнего задания.       За окном слышались громкие раскаты грома, небо то и дело озарялось яркими вспышками молний.       Ярое завывание ветра отвлекало от погружения в мысли.       В одно мгновение чёрное небесное полотно озарилось гигантской молнией, рассёкшей его надвое. За холодной вспышкой света последовал раскат грома, прозвучавший прямо перед началом проливного дождя, начавшего с силой бить в оконные стёкла. Стал слышен скрип голых веток деревьев, росших за окном, корявый стон металла водосточных труб.       Грюм всё это время не поднимал глаз от своих записей, переминая перо между пальцев.       Лишь громкий стук в дверь, за которым последовало её открытие, заставил генерала оторваться от заполнения документа.       Гермиона Грейнджер стремительно прошла внутрь комнаты и остановилась лишь только дойдя до рабочего стола. Она чуть склонила голову в знак приветствия, а затем, уперевшись руками в лакированное дерево стола, начала говорить, видя немые вопросы на лице Грозного глаза.       — Я согласна выполнить то, что требует от меня Орден, — твёрдо произнесла Грейнджер стальным голосом. — Но у меня есть одно важное условие – как только Орден перестанет нуждаться в помощи Малфоя – вы лично дадите мне возможность избавиться от него таким способом, которым захочу я. Я убью его так, как посчитаю справедливым.