Глава 3: Вытолкни меня (Глава 6)

      — Нет, благодарю.         Недоверчивое выражение Фейры, когда она сжимала вилку с гораздо большей интенсивностью, чем это заслуживала утренняя еда, было достаточно, чтобы спровоцировать меня на лёгкую усмешку.         — Ты собираешься стать женой верховного правителя, — сказал я непринуждённо. — Тебе придется отвечать на письма и писать самой. Возможно, даже выступать с речами. И одному Котлу известно, какие еще обязанности Тамлин и Ианта придумают для тебя. Скажем, составление меню для торжественных обедов. Да, тебе ведь преподнесут неимоверное количество свадебных подарков, и ты должна будешь письменно отблагодарить всех дарителей. Возможно, Тамлину захочется, чтобы ты вышивала на подушках какие-нибудь изречения. Для этого тоже нужна грамотность. Это необходимый навык. А знаешь… почему бы нам одновременно не заняться чтением и умением ставить защиту на свой разум? Ты можешь сочетать и то и другое.         Я буквально чувствовал, как от Фейры поднимается пар; её раздражение было вполне ощутимым.         С этим я мог работать. Это я знал.         — Да, это необходимые навыки, — сказала она, сжимая челюсть с каждым словом. — Но учить меня им ты не будешь.         Конечно, я не собирался. Разве я когда-либо должен был ожидать какого-то другого возражения, кроме этого?         — Тогда чем ты намерена себя занимать? Живописью? Или все дни маяться от безделья? Как идут дела в этом направлении, Фейра?         Тебе это нравится?         — Тебе-то какое дело?         — Важное, поскольку это, естественно, служит различным моим целям.         — Ну да! Твоим целям. Каким?         — Думаю, тебе будет лучше не упрямиться, а вместе со мной узнать, что это за цели.         Письмо, лежащее на моём столе в кабинете, мелькнуло у меня в голове. Я всё ещё не собрался с духом, чтобы отправить его после того, как написал сразу после пробуждения. Фейра всё ещё была слишком неуравновешенной, слишком рискованной ставкой, чтобы отправлять это письмо преждевременно. Если она не была той, кем я думал, мне придётся найти другой способ проникнуть к своим соседям на юге.         Фейра чуть не задала мне тот же вопрос, когда её вилка сломалась между пальцами, зубцы вонзились в её кожу, вызывая боль, которую я, похоже, только усугублял.         Такое особенное соединение, эта связь истинных пар между нами, становилась всё более ощутимой.         — Интересно, — сказал я с лёгким смехом, отмечая, как легко металл сгибался вокруг её тонких пальцев, тех самых, которые я когда-то наблюдал за рисованием, чтобы не сойти с ума.         — Это ты уже говорил прошлой ночью.         — Разве мне непозволительно произносить слова дважды?         — Я имела в виду совсем другое. Что – ты и сам знаешь.         Осторожно, мои глаза скользнули по ней, и она смотрела на меня с болью и напряжением, ожидая, что я вынесу какой-то скрытый вердикт, над которым, должно быть, размышлял.         Сколько Фейра знала? Какую силу она проявила, если таковая была? Насколько далеко Тамлин мог бы зайти, чтобы скрыть это от неё, если бы знал?         Насколько далеко я осмелюсь копать?         Мои глаза остановились на вилке рядом с тарелкой Фейры, которая была идеальным контрастом к безупречной, лежащей передо мной.         — Тебе говорили, что ты сильнее обычных фэйских женщин?         — Неужели сильнее?         — Принимаю твой вопрос в качестве отрицательного ответа. Я медленно пережевал кусочек дыни, обдумывая. По крайней мере, Фейра честно признавала своё незнание о мире фэйри, и мне не придётся бороться с её гордостью, чтобы разгадать каждую загадку. Я знал, что она скажет правду, если я спрошу.         — А с кем-нибудь мериться силой тебе приходилось?         — Зачем мне это?         — Тебя воскресили и вернули к жизни объединенные усилия семи верховных правителей. На твоем месте я бы полюбопытствовал, не передалось ли тебе еще что-нибудь, кроме сильного тела.         И это было правдой. Её отсутствие интереса к собственному потенциалу было... тревожным, учитывая, насколько сильно она жаждала знаний о Притиании, даже несмотря на то, что я сам долго колебался, прежде чем осознать свою силу, когда впервые столкнулся с ней. Но всё же я хотел знать...         Но я и не был так сильно отвлечён, как ребёнок, учившийся быть наследником Верховного правителя, в то время как Фейра была поглощена последствиями своего времени в Подгорье.         — Ничего мне не передалось, — сказала Фейра. Её ужас пронёсся по нашей связи; она была шокирована тем, что я мог подумать, будто у неё есть сила. Её скромность и полное негодование от мысли, что она могла бы обладать такой силой, было абсурдно очаровательно наблюдать.         — А было бы весьма интересно... если бы передалось, — добавил я с усмешкой для надёжности.         — Ничего интересного, — настаивала Фейра. — И вообще, я не собираюсь учиться читать и ставить защиту. Особенно с тобой.         — Почему? Из вредности? Я думал, все это мы с тобой преодолели еще в Подгорье.         — Не вынуждай меня напоминать, что́ ты сделал со мной в Подгорье.         Теперь настала моя очередь почувствовать, как моя кровь застыла.         Я ощутил, как каждое мышечное волокно моего тела напряглось, ощущая, как нож, который Фейра собиралась провести по ним, замер на краю.         Одно дело — чувствовать, как её бесконечная ненависть колышется по нашей связи. Часть меня могла вытерпеть её последствия — оскорбления, грубые жесты, откровенный яд в её голосе каждый раз, когда она говорила, и её взгляд, острый и полный упрёка.         Но услышать, как она говорит это? Услышать, как она вспоминает то, что преследовало её день и ночь до такой степени, что её собственные мысли ускользали от этого, чтобы она не страдала при свете дня — просто назло мне... было совершенно новым адом.         Внезапно я не мог дышать. Я едва мог сидеть на стуле и делить с ней хлеб, боясь, что она увидит, каким опустошающим хаосом я стал под её словами и её взглядом.         Я наклонился вперёд, тяжело дыша, когда мышцы на моей спине ослабли в поисках освобождения, которое я всегда находил только в небесах. Хоть что-то, что могло бы успокоить бурное насилие в моём разуме, пока я пытался найти способ извиниться, стереть прошлое с искренностью, которая позволила бы нам идти дальше, но —         Я захлебнулся словами, не зная, что сказать.         «Не вынуждай меня напоминать, что́ ты сделал со мной в Подгорье».         Острая боль пронзила мою спину двумя параллельными линиями, и я почувствовал, как тяжесть уходит, тяжесть, которую я скрывал в дыме и пепле позади себя. Я был на грани полного распада, когда открыл рот, чтобы заговорить, напуганный тем, что может выйти наружу или что она может сказать, как вдруг услышал лёгкое постукивание каблуков по мраморному полу, приближающееся к нам.         Моё тело расслабилось, и с этим исчезли крылья, которые почти проявились. Я почувствовал, как моя маска вернулась на место, и с облегчением на лице появилась лениво-холодная улыбка, которая, казалось, озадачила Фейру, прежде чем она тоже услышала шаги.         — Сейчас к нам кое-кто присоединится. А об этом мы с тобой поговорим потом.         — Нет, не поговорим, — сказала Фейра, но тут в комнату ворвалась Морриган, как прохладный летний ветерок, сияя широкой улыбкой. Глаза Фейры расширились.         — Здравствуй, здравствуй, — практически пропела Мор, заполняя своим голосом каждый уголок комнаты.         — Фейра, — сказал я, — познакомься с моей сестрой Морриганой. А ты Мор, познакомься с прекрасной, очаровательной и открытой для всего нового Фейрой.         — Я столько слышала о тебе, — сказала Мор, и у меня тут же напрягся живот. Она направилась прямо к Фейре, которая протянула руку, но вместо этого Мор схватила её и притянула в крепкие объятия. Если мне казалось, что раньше глаза Фейры расширились, теперь они были похожи на две луны, пока она погружалась в объятия моей кузины.         Мор отпустила её и заняла место между нами за столом, но её ярко-красные губы не умолкали, к моему глубокому раздражению.         — Похоже, ты успела наступить на все его любимые мозоли, — сказала она без малейших колебаний, как всегда, веселясь за моей спиной. — Хорошо, что я вовремя появилась. Хотя я бы не отказалась увидеть, как его яйца прибиты к стене.         Мор бросила на меня дикий, злорадный взгляд, который я ответил с таким же пылом, брови взлетели почти до самого лба.         Ты должна быть на моей стороне, казалось, говорил я. На самом деле, она должна была работать, но это, похоже, волновало её меньше всего.         Мой взгляд вернулся к Фейре, которая немного выпрямилась — впервые я увидел, что она хоть как-то выказывает интерес. — Рада с тобой познакомиться, — сказала она.         — Только врать не надо, — отозвалась Мор. — Ты рада бы убежать от нас без оглядки. А зловредный Риз заставляет тебя здесь сидеть и вести учтивые беседы.         Сегодня Мор была вся пронизана жестокой честностью, вероятно, просто назло мне за то, что я пошёл против её желания рассказать Фейре правду о связи истинной пары — обо всём.         И меня сводило с ума, что она могла просто взять и сделать это вместо меня, чтобы перехватить инициативу.         — Мор, ты сегодня… слишком уж бойкая на язык, — сказал я. Её глаза снова вспыхнули в мою сторону.         Я на её стороне, дорогой кузен — говорил её взгляд, и мне хотелось закричать.         — Прости, братец. Это от волнения. У нас так редко бывают гости.         — По-моему, тебе есть чем заняться, — как я и просил. Напряжение в моём голосе снова начало меня разрушать, но, похоже, Фейра наслаждалась нашим обменом репликами. Либо она была расстроена, и я выглядел флиртующим нахалом, либо я был раздражён, а она — довольна.         Так тому и быть.         — Всех дел не переделаешь, — сказала Мор, оглядывая разложенные блюда и выбирая, чего бы ей захотелось на утренний перекус. — Надо и отдохнуть. И потом, ты говорил, что я могу тебя навещать, когда пожелаю. Разве я могла пропустить такой момент? Наконец-то здесь моя новая подруга. Ради такой встречи можно все дела отложить.         Я работаю, очаровываю твою истинную пару, где твоя жалкая попытка провалилась.         Она даже не смотрела на меня, но это было написано на её лице — в той широкой улыбке, в ярко светящейся коже, от которой Фейра не могла отвести взгляда.         Внимание Фейры блуждало между нами, и я на мгновение пожелал, чтобы оно задержалось на мне дольше, чтобы она могла почувствовать себя спокойно, как это было с Мор. Несмотря на то, как сильно моя кузина любила вонзать шипы мне в бок, я должен был признать, что у неё был талант вытягивать свет даже из самых тёмных людей.         Свет, который я на мгновение увидел вспыхнувшим в Фейре, тёплый и уютный.         — Между вами совсем нет сходства, — внезапно заявила Фейра.         Она не ошибалась.         Дело было не только в том, как яркая бирюзовая одежда Морриган, сшитая в том же стиле, что и у Фейры, резко контрастировала с тёмной тканью моей туники; это было всё остальное. От солнечно-золотых волос Мор до моих почти чёрных, с синими отблесками, от цвета её кожи, поцелованной солнцем, до моего глубокого загара, её стройное телосложение, оформленное мускулами, в сравнении с моей более крупной фигурой.         И это не говоря о том, как мы по-разному держались, даже если у нас был общий интерес к хорошему вину и изысканной музыке.         Мы были разными во всём, кроме тех аспектов, которые имели значение. Наверное, поэтому она и была моей третьей заместительницей.         — Мор мне не родная сестра и даже не двоюродная. Я затрудняюсь назвать точную степень нашего родства, — объяснил я. Улыбка Мор сияла через стол, даже несмотря на полный рот томатов с сыром. — Но мы с нею вместе росли. Она – единственная из моей родни, кто уцелел. И на правах моего единственного родственника, Мор почему-то считает, что имеет полное право врываться в мою жизнь и исчезать из неё, когда ей вздумается.         Как-то за четыре предложения Мор успела съесть содержимое своей тарелки и добавить к этому два больших маффина, прежде чем проигнорировать меня и, разрезая их, заметила:              — Какой же ты сегодня ворчливый.         Я уже был готов огрызнуться, но Фейра внезапно задала вопрос, к которому я не был готов. — Я тебя не видела в Подгорье.         И Мор, столь же непринуждённо, как если бы говорила о погоде, была более чем готова ответить — честно.         — Меня там не было, — сказала она, — Я находилась в...         — Довольно, Мор, — сказал я, ненавидя признавать даже перед самим собой, насколько мрачен стал мой тон в тот момент. Мор не возразила, словно понимая, что мы были слишком близки к черте, которую нельзя было переходить, и, благодарю Матерь, она позволила мне взять это на себя.         По моему позвоночнику всё ещё пробегали мурашки; страх и тревога пронизывали кости. Правда могла ранить так сильно, когда убийство не было вариантом.         Я отложил салфетку в сторону и встал, сигнализируя, что завтрак окончен, решив раскрыть Фейре крупицу правды о появлении Морриган, которая не возникла так магически из ниоткуда.         — Мор пробудет здесь до конца недели, — сказал я, — но это вовсе не означает, что ты должна угождать ей своим обществом.         На это моя дорогая кузина демонстративно показала мне язык, не обращая внимания на мои слова. Я закатил глаза и почувствовал, как очередная искорка веселья промелькнула у Фейры, на этот раз направленная на меня. Этого было достаточно, чтобы мой язык заострился в обороне.         Я был совершенно сбит с толку, постоянно жаждая её привязанности или хотя бы внимания, а затем сам же запутывался в собственных глупостях, когда она дарила мне это.         — Ты больше ничего не хочешь? — Фейра кивнула. — Прекрасно. Тогда идем. Тебя ждет первый урок.         — Фейра, если он начнет тебе докучать, — сказала Мор за моей спиной, когда я уходил от стола, — сбрось его с ближайшего балкона.         Я показал ей средний палец через плечо и почувствовал, как её улыбка жгла мне спину.         Вот видишь, ты тоже на её стороне — говорила она.         — Приятного аппетита, — сказала Фейра и поднялась, идя за мной следом.         — Если захочешь меня видеть, только крикни.         Ах, Морриган. Всегда преданный друг.         До самого конца.    

***

          Фейра села за деревянный стол, спрятанный в уютном уголке кабинета, почти без сопротивления, довольно быстро осознав разумность предстоящих задач после нашего короткого утреннего разговора с Мор.         Но, несмотря на всю свою практичность, за столом сидела именно та упрямая, несгибаемая воительница, которая когда-то раскалывала кости, чтобы бросить их в своих врагов, и именно за это я её полюбил.         Облегчение осело в моей груди.         Фейра — моя Фейра — всё ещё была где-то там.         — Алфавит я знаю, — сказала она. — Я не настолько глупа.         Она с горячим презрением смотрела на каждую книгу и лист бумаги, которые я положил перед ней; её язык резал меня, как бритва, с тем, как она выплёвывала свои слова.         — Помнится, я ни разу не сказал, что ты глупа, — ответил я. — Я просто хочу понять, откуда мы с тобой начнем. Ты почему-то упорно не желаешь рассказывать, что ты уже умеешь, а что тебе не дается.         — Неужели ты не можешь нанять учителя?         Но для Фейры даже этот уровень дискомфорта казался немного чрезмерным, учитывая то, что она уже пережила передо мной. Сравнивая с пьяными вечеринками, проведёнными наполовину обнажённой, и множеством ночей, омрачённых кровью, чтение казалось пустяком.         И, сидя там, готовая выцарапать мне глаза, в яркой одежде, которая добавляла столько цвета её щекам — так, как никогда не делали наряды Двора весны... это было довольно привлекательно.         Эта женщина могла бы съесть меня живьём, если бы захотела, и даже не подозревала об этом.         — Неужели тебе трудно хотя бы попытаться что-то прочесть в моем присутствии? — спросил я.         — Ты ведь верховный правитель. Разве у тебя нет дел поважнее?         Как ты думаешь, чем я сейчас занимаюсь, дорогая?         — Конечно же есть, — сказал я вместо этого. — Но ни одно из них не сравнится с удовольствием, какое я получаю, глядя, как ты ерзаешь на стуле и корчишься.         И, конечно, ничто из моей настоящей работы не доставляло такого удовольствия, как её компания, даже если её пальцы не дёргались, чтобы снова снять туфли и бросить их в меня с её значительной фэйской силой.         — Придурок ты, Риз! Так и знай!         Я сухо рассмеялся, радостно отмечая, как возвращается её сарказм. Это ей шло. — Мне давали эпитеты и похуже. По-моему, даже ты. — Я постучал по бумаге, которую положил перед ней на стол — той самой, которую написал тайно, как только покинул завтрак, за несколько минут до того, как она догнала меня. — Прочти, что здесь написано, — приказал я.         В тот же миг голова Фейры закружилась. Буквы на странице расплылись перед её глазами, но я чувствовал, что это больше от страха, заставлявшего её бояться даже попытаться, чем от недостатка реального усилия.         — Не могу, — сказала она, и её голос прозвучал напряжённо. Но она ошибалась.         — А ты попытайся.         Фейра долго и напряжённо смотрела на бумагу во второй раз, но всё равно отказывалась. И этого было достаточно, чтобы слегка разрушить тот флирт, который я пытался выстроить между нами, и перенаправить энергию к нашим прежним раздражениям.         К моим прежним раздражениям. Ко всему тому, что было поставлено на карту для нас обоих, если она снова слишком сильно оттолкнёт себя назад.         — И все-таки я хочу знать, чего именно ты добиваешься? — спросила она. — Ты обещал рассказать, если я соглашусь сотрудничать с тобой.         — Обещал. Но, если помнишь, не называл сроков, — сказал я, когда она немного отодвинулась на своём месте. Я пожал плечами. Я не собирался позволять ей сдаться, несмотря на её страх.         Несмотря на то, насколько ненужной она себя ощущала.         Для меня Фейра стоила этих усилий. Во всём.         Она просто этого не видела.         — Допустим, мне противно, что все эти подхалимы и воинственные глупцы при Дворе весны совсем не занимаются твоим образованием. Они тебе льстят, а ты все равно ощущаешь свою неполноценность. А может, мне нравится смотреть, как ты дергаешься. Или...         — Понятно, — перебила она меня, и я фыркнул, наполовину развеселившись, наполовину гордясь.         — Фейра, прошу тебя, прочти написанное здесь.         Её рука схватила бумагу так резко, что она чуть не порвалась пополам у неё в пальцах. Она долго изучала первое слово и наконец произнесла:       — Т-Ты... выглядишь....         — Хорошо, — мягко сказал я, но даже это оказалось для неё слишком.         — Обойдусь без твоих похвал!.         Столько гордости в её занятой маленькой голове. Я не мог сдержать глупую улыбку, расползающуюся по моему лицу, и тихий смешок, вырвавшийся из меня.         — Аб... Абсолютно... Со... Собла... — Она запнулась, обдумывая слово, и у меня внутри всё заплясало в предвкушении её реакции, когда она наконец посмотрела на меня за помощью — впервые попросив меня о чём-то. Я тихо прошептал ответ, почти касаясь её лица.         — Соблазнительно, — сказал я.         Лицо Фейры загорелось. Она резко опустила голову к бумаге, разобрала остальную часть предложения и отправила поток эмоций, полных ругательств, по связи ко мне.         — «Ты выглядишь сегодня абсолютно соблазнительно, Фейра». Ты это написал?         Пришло время для второй половины сегодняшнего урока, теперь, когда она была достаточно разозлена для этого. Надеюсь, эмоции помогут.         Без предупреждения или слов мои ментальные когти погрузились в широко открытые двери разума Фейры и захватили её. Я откинулся на спинку стула, делая вид, что это даётся мне легко, показывая ей наглядное доказательство того, что поставлено на карту, если она не приложит усилий к изучению этих навыков. Без них она вполне могла погибнуть, и я не собирался принимать этот риск, даже если она была готова.         — Разве это не так?         Я заговорил прямо в её разуме. И даже если из-за этого я казался ей отвратительным ублюдком, я действительно так думал. Несмотря на то, как сильно она ослабла с момента нашей последней встречи, я не мог выбросить из головы образ Фейры в этих ярких тканях, образ, который будет преследовать меня ещё недели после её отъезда.         Фейра вздрогнула, стул заскользил под ней, и она закричала на меня:       — Прекрати!         — Одежда Двора ночи тебе очень к лицу, — сказал я, вонзая когти ещё глубже, парализуя её тело непреодолимой растерянностью, из которой ей не было выхода.         — Вот что бывает, когда оставляешь свой мозг открытым настежь. Некто, обладающий такими же способностями, как я, способен проникнуть в твое сознание, прочитать там все, что интересует, а затем подчинить твой разум себе. Или разрушить. Я сейчас стою на пороге твоего разума… но если бы двинулся глубже, мне бы хватило короткой мыслишки, и ты, какая есть, твоя личность… все стерлось бы безвозвратно.         Кожа Фейры покрылась потом от страха, но она всё равно не двигалась — даже не пыталась. А я всё продолжал на неё давить.         — Это должно вызывать у тебя страх. Ты должна всерьез бояться таких проникновений. Благодари про́клятый богами Котел, что за эти три месяца никто не покопался у тебя в мозгу. А такие способности есть не только у меня… Теперь вытолкни меня из своего мозга.         Она не сделала ничего. Не двинулась ни разумом, ни телом, даже не подумала, что способна на это, и одно это злило меня до предела.         Моя Фейра была гораздо сильнее. Мне нужно было лишь найти её.         — Вытолкни… меня… из… своего… мозга.         Я вбивал слова в её сознание, пока она не почувствовала, как я приближаюсь к ней, хотя на самом деле держался на разумно безопасном расстоянии. Со временем, с достаточной практикой, она поймёт это. Но до тех пор...         Разум Фейры метался — в слишком многих направлениях и всё сразу.         Она ударилась о собственные ментальные барьеры, и я усмехнулся через наш ментальный мост, направляя её к ним. — Попробуй начать с этого места.         Как и тогда, когда она выработала план для Мидденгардского Червя, в глазах Фейры сверкнула искра. Она бросилась не просто к открытому пути для побега, а к какому-то скрытому замыслу, который набирал силу в её голове. И прежде чем я успел это понять, эта хитрая маленькая воительница направила всю свою сущность на меня, и мои когти отступили, даже если мне всё равно пришлось наполовину заставить их это сделать.         — Хорошо, — сказал я. Но даже когда Фейра рухнула на стул, решив на этом остановиться, демон внутри меня снова поднялся, побуждая её завершить начатое. — Рано собралась отдыхать. Заслон. Поставь заслон, чтобы я не смог опять проникнуть в твое сознание.         Разум Фейры уже наполовину склонялся к сну и тихому комфорту её постели, как вдруг мои когти коснулись краёв её сознания, и она моментально встрепенулась. Стена из плотного чёрного адаманта с грохотом встала перед кончиками моих ногтей, и я отступил, на этот раз по необходимости, а не из-за силы или добровольного поражения.         Даже наполовину погружённая в сон, она не сдалась. Не полностью.         Я никогда не был так горд.         — Очень неплохо, — сказал я, улыбаясь от уха до уха. — Грубо, но эффективно.         Фейра, казалось, чувствовала иначе, хотя её быстрый прогресс был неоспорим. Она схватила мою «восхитительную» записку и разорвала её в клочья.         — Какая же ты свинья! — сказала она, хотя её голос звучал менее раздражённо из-за усталости.         — Целиком с тобой согласен. Но посмотри: ты сумела прочитать целую фразу, вытолкнуть меня из своего мозга и поставить заслон. Превосходная работа.         — Нечего мне льстить!         — А я и не льщу тебе. Оказывается, ты читаешь лучше, чем я предполагал.         Щёки Фейры горели ярче солнца. Я поблагодарил удачу, что Кассиана не был здесь, чтобы стать свидетелем этого. — И все равно остаюсь неграмотной, — сказала она.         На это я успокаивающе кивнул. — Упражняться надо больше. Читать вслух. Тогда научишься узнавать слова и правильно их произносить. К Нинсару ты вполне сможешь читать романы. А если ты и с заслонами будешь упражняться, то сумеешь отбрасывать меня еще на подступах к твоему сознанию.         Я сказал это с лёгкостью, в качестве очередного флирта, чтобы подстегнуть её к нашей игре, к тем обменам репликами, которые не только удерживали её бодрствующей — казалось, что они поддерживали её жизнь, или по крайней мере помогали ей двигаться дальше, от одной шутки к другой.         Разум Фейры затих больше, чем я ожидал, её мысли сдвинулись в другое русло.         — Неужели возможно полностью заслониться от твоего проникновения в мозг?         — Трудно сказать, — ответил я, чувствуя, что за вопросом скрывается что-то ещё. — Я же не знаю, насколько глубока обретенная тобой сила. Не ленись упражняться, а там посмотрим, чего ты достигнешь.         — И во время Нинсара я по-прежнему буду связана этим уговором?         Пустота. Мой разум стал абсолютно пустым. Безжизненным, даже.         Фейра повернулась, чтобы посмотреть на меня, когда я не ответил на её вопрос.         «Не вынуждай меня напоминать, что́ ты сделал со мной в Подгорье»       Фейра села чуть ровнее и наклонилась ко мне, сосредоточенная как никогда с момента её прибытия. Я не мог отвести взгляд, не когда она смотрела на меня с такой решимостью.         — После всего, что произошло… Думаю, мы можем прийти к обоюдному согласию. Я тебе ничего не должна, и ты мне ничего не должен. Разве недостаточно того, что мы все свободны? — Её рука опустилась на стол, и у меня задрожали кости, когда татуировка была выставлена напоказ, словно кинжал, направленный в меня, чтобы я не смог избежать её взгляда. — Я думала, что ты другой, что твое поведение там было лишь маской. Но после того, как ты силой переместил меня сюда и удерживаешь здесь...         Я сглотнул, пока её разум лихорадочно искал, какие ещё слова выбрать, чтобы мучить меня, но она уже сказала достаточно.         "Разве недостаточно того, что мы все свободны?         Я тебе ничего не должна.         Я думала, что ты другой..."         Я был другим. Чёрт, я есть другой. Мне просто нужно, чтобы она дала мне хоть малейший шанс доказать это.         — Фейра, я тебе не враг.         — А Тамлин говорит, что враг. И все остальные говорят то же самое.         На столе её рука с татуировкой сжалась в кулак, закрывая этот глаз.         Но мне больше не было дела до Тамлина.         — Меня интересует не их мнение, а твое.         Я откинулся назад, жаждая немного пространства, чтобы обдумать всё это, но пути назад уже не было — разговор принял тот поворот, от которого нельзя было отказаться.         — Ты делаешь все, чтобы я согласилась с их мнением.         — Врунья, — сказал я, и это даже не потребовало усилий. — Ты хоть рассказала своим друзьям, что́ я сделал для тебя в Подгорье?         Фейра почти вздрогнула и тут же остановила меня. — Я не хочу вообще вспоминать о том времени и уж тем более – говорить о нем. Ни с тобой, ни с ними.         Наконец-то мы начали продвигаться.         — Конечно, проще сделать вид, словно ничего и не было, и позволить им сюсюкать и обхаживать тебя.         — Никто меня не обхаживает —         — Вчера из тебя сделали живой подарок. Как будто ты предназначалась ему в награду.         — И что?         «И что?» — внутри меня всё готово было взорваться — разорваться на части, растаять и испариться, как будто я распадался изнутри. Она не имела ни малейшего представления — нет, она знала. Она прекрасно понимала, что они делали с ней, и даже если было бы нормально признать, что она ещё не готова с этим столкнуться, она не желала даже приближаться к признанию того, что проблема существовала.         И внезапно, мне стало всё равно, должна ли Фейра мне что-то — в конце концов, на самом деле, она ничего мне не была должна. Мне стало всё равно, превращусь ли я для неё в монстра или она будет считать эту неделю тюремным сроком. И, по правде говоря, я знал, что она не считала это тюрьмой.         Дом, по которому она тосковала, был настоящей тюрьмой, и я бы держал её подальше от него столько, сколько смогу, если бы это дало ей шанс осознать, что этот проклятый зверь делает с ней день за днём.         Если бы это дало ей шанс... на исцеление. На то, чтобы дышать, жить и понять, что здесь она может обрести свободу, гораздо более безграничную, чем любая тюрьма.         — Я готова вернуться домой.         Она произнесла это с какой-то лёгкостью, не сильно отличающейся от тех масок, что я носил годами.         — Где тебя продержат взаперти до конца твоей бессмертной жизни. Особенно после того, как ты начнешь производить на свет наследников. Жду не дождусь, чтобы посмотреть, как Ианта приберет их к своим рукам.         — Похоже, ты не слишком высокого мнения о ней.         «Я слышал, что ты любишь играть в игры. Думаю, ты найдёшь во мне занятного партнёра...»         Вспышка обнажённой кожи, соблазнительная улыбка — и мерзкое, омерзительное чувство, которое она когда-то вызвала во мне, накрыло меня волной ледяного гнева.         — Да, и не собираюсь это скрывать. — Я постучал по свежему листу бумаги перед Фейрой. — В той книжке есть алфавит. Поупражняйся в написании букв, пока они не начнут получаться ровными и красивыми. И каждый раз, когда напишешь его целиком, опускай и поднимай заслон у себя в мозгу. Он должен стать второй твоей природой. Через час я вернусь.         — Что? — Фейра уставилась на меня, возможно, немного удивившись, что упоминание об Ианте стало тем, что вызвало такую реакцию.         — Упражняйся… в… написании… алфавита, пока...         — Я услышала.         — Мерзавец. Мерзавец, мерзавец, мерзавец         Впервые её ругательства задели меня, а не развеселили, и я сорвался.         — Тогда за работу, — сказал я, вскочив на ноги с грацией, которой, как мне казалось, у меня не было в этот момент гнева. — И соблюдай хотя бы некоторые приличия. Прежде чем называть меня мерзавцем, поставь заслон.         Не дождавшись ни слова от неё, ни от себя, я растворился в воздухе.    

***

          В тот час, что я отсутствовал рядом с Фейрой, я нашёл Морриган всё ещё за завтраком, весело уплетающую еду и перебирающую бумаги, которые она принесла с собой.         Бумаги, которые я сразу узнал.         — Тебе действительно нужно было быть таким ослом из-за того, что я присоединилась к тебе утром? — спросила она, не поднимая глаз. — Или тебе действительно не понравилось, что я вмешалась?         Я на мгновение закрыл глаза, прежде чем пройти к одному из открытых проходов и глубоко вдохнуть свежий воздух, пропитанный запахом заснеженных гор.         — Нет, — сказал я с тяжёлым вздохом. Шуршание бумаг за моей спиной прекратилось, уступив место хрусту свежего яблока. — Просто не ожидал, хотя, безусловно, должен был. Я... рад, что ты была там. Кажется, Фейре ты нравишься.         — Ну конечно, — без капли скромности. — Только тебя и дорогого Кассиана я, похоже, не могу очаровать.         Это было не совсем правдой, и я заметил, что она ловко обошла имя Азриеля в своём списке.         — Расскажи мне о Каменном городе, — сказал я.         — Ну и ворчун...         Мор начала рассказывать, заполняя меня деталями, в то время как мысли, которые я загнал в дальние уголки сознания за последнюю неделю, снова всплыли на поверхность. Магические артефакты и враги, которых я давно считал мёртвыми, поглотили меня на последующий час.         Когда я вернулся, Фейра была сгорблена над деревянным столом. Её лицо время от времени морщилось от недовольства, но она старалась и, судя по всему, делала заметные успехи. Её врождённое любопытство к миру и решимость учиться, быть практичной, делали её способной к быстрому обучению.         Это было более чем впечатляюще.         Я подошёл медленно, позволяя ей заметить моё присутствие так, как она не всегда имела возможность сделать с другими, пока не оказался у неё за плечом. Буквы, которые она выводила на страницах перед собой, были аккуратнее и чётче, чем те, что она отложила в сторону в начале.         — Недурно, — сказал я, позволяя едва заметной гордости проскользнуть в моём голосе, чтобы она не рявкнула на меня снова.         Ещё лучше, чем её буквы, был её разум. Мои когти скользили по периметру того прекрасного чёрного адаманта, который она заперла на месте, проверяя его и сталкиваясь с его прочностью снова и снова. Лицо Фейры морщилось с каждым толчком, так же как, когда она писала особенно сложное слово или букву, и это заставило мою грудь расслабиться.         — Хорошо-хорошо, — промурлыкал я, изучив её прогресс, — Наконец-то я смогу крепко спать по ночам. Конечно, если ты научишься удерживать стену и во сне.         — Мерзавец!         Слово пронеслось через мой разум, словно молния, прорезающая ветер — быстро, яростно и исчезло в мгновение ока, а Фейра вернула свои ментальные щиты на место, ещё до того как я успел на неё моргнуть. За моими собственными щитами пронесся электрический заряд, который я захотел почувствовать снова и снова, если это означало увидеть, как из неё снова льётся такая жизнь.         — Может, я и мерзавец, но полюбуйся на себя. Возможно, наши уроки начнут доставлять тебе удовольствие.    

***

          Не должно было удивлять меня, что она настаивала на том, чтобы идти на значительном расстоянии позади меня, когда я вёл её к одной из самых высоких башен дворца — туда, где находились первые ответы, которые я ей обещал.         Ответы, которые могли как спасти, так и погубить нас обоих.         Комната, в которую мы вошли, была круглой и высеченной из камня, карты нашего мира висели повсюду, с отметками и булавками, обозначающими города и территории, как известные, так и неизвестные тем, кто находился вне моего круга.         В центре комнаты находился большой чёрный камень, на котором лежала самая важная карта. Простая карта Притиании и Сонного королевства. Глаза Фейры скользнули по обеим территориям, но, похоже, она не заметила каких-то особых отличий между ними. Но я знал, что она внимательно смотрела, по-настоящему смотрела. Я не привёл бы её сюда без причины, и она это понимала.         Когда Фейра подняла голову, я поднял брови, ожидая её реакции.         — И ты не хочешь ни о чем спросить?         — Нет.         Она сказала это так небрежно, с такой притворной невинностью, что моя дикая, насмешливая улыбка невольно вырвалась наружу.         — Что ты видишь?»         — Это твой способ воодушевить меня на дальнейшие уроки?         Тогда я почувствовал, как волна её усталости накрыла её. Мы ещё даже не дошли до полудня.         — Скажи мне, что ты видишь.         Фейра снова посмотрела на карту и незамедлительно ответила самым простым и очевидным ответом. И он оказался правильным.         — Мир, разделённый на две части.         — Как по-твоему, такое положение должно сохраняться?         Её голова резко поднялась, глаза засверкали — как у змеи, готовой к атаке, если я причиню вред.         — Моя семья...         — Твоя человеческая семья, — поправил я, — сильно пострадает, если исчезнет стена между мирами… Ты ведь это хотела сказать? Они живут очень близко от границы… Если повезет, сумеют уплыть на другой континент раньше, чем это случится.         — Это случится?         Каждая клетка её тела пульсировала страхом, первым настоящим, невероятным страхом, который она почувствовала с тех пор, как оказалась здесь, со мной.         С тех пор, как ушла из Подгорья.         Я удержал её взгляд.          — А это случится?         — Возможно.         — Почему?         — Потому, Фейра, что надвигается война.