Глава 5: «Нормально» — это замечательно (Главы 8-10)

      Веларис.         Не существовало другого города, подобного этому.         Передо мной, раскинувшись в пёстрой палитре красок и движения, находился мой город — мой дом. Было ещё довольно рано, и лишь немногие начали свой день, но я уже ощущал ароматы специй, исходившие из многочисленных ресторанов, где фейри начинали готовку. Я видел, как дети бегали по улицам, пока их родители ещё оставались дома, наливая последнюю чашку чая. Слышал, как ветер мягко шелестел в листве и над водой, пока город постепенно пробуждался.         Тяжесть давила на мою спину, когда мои крылья с мощными ударами разрезали воздух, снимая часть напряжения с моих плеч.         Часть — но не всё.         Я приземлился на крышу своего дома, мечтая о том, чтобы проспать ближайшие три недели. Однако это было невозможно: войдя внутрь, я обнаружил в гостиной двух громоздких иллирианцев.         Кассиан, крупный и мускулистый, с щетиной на лице, опирался на мои книжные полки, скрестив руки на груди. Его привычной дружелюбной улыбки не было видно.         Азриель сидел тихо в кресле, достаточно большом, чтобы разместить его крылья. Его локти покоились на коленях, а подбородок — на сцепленных руках. За его спиной я заметил серебряную рукоять «Правдорубца», блестевшую в утреннем свете, пробивавшемся через окно, прежде чем хитрая тень скользнула по мечу, скрывая его из виду.         Та тень змейкой скользила по его спине, поднимаясь к шее и сворачиваясь у его уха.         Они оба были ещё в кожаных доспехах, с их сапог стекали капли воды от растаявшего снега, прямо на мои ковры. Они даже не переоделись. Чёрт возьми, эти нахалы, скорее всего, ушли сразу после меня и знали, где меня поджидать.         Азриель прищурился, глядя на меня. Я едва удержался от того, чтобы не зарычать.         — Вы двое разве не должны быть в лагерях? — спросил я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Фейра только что ушла, и у меня не было настроения терпеть насмешки, даже от них. Я не говорил им, что на этой неделе выполнил свою сделку, но по их лицам было ясно — они всё поняли.         — Забавно, — сказал Кассиан, как всегда беря на себя роль говорящего, — Мы могли бы задать тебе тот же вопрос. Ты выглядишь великолепно, кстати. Тебе очень идёт этот измученный вид.         — Я не выгляжу измученным—         — Мог бы меня убедить.         — Он не пьян, Кассиан, — вставил Азриэль.         — Нет, но мог бы быть, — продолжил Кассиан, оттолкнувшись от книжных полок и осторожно сделав пару шагов ко мне. — Лететь домой посреди той богами проклятой бури, что была вчера ночью? Ты серьёзно, Риз?         Я сжал зубы. — Как вы вообще сюда попали?         Азриель лишь приподнял бровь. Обидеть его было сложно, но мне удалось это всего шестью словами.         — Тебе ещё повезло, что ты не сломал свои крылья и не размазался по горному склону.         — Кассиан. — Резкий голос Мор, раздавшийся откуда-то из кухни, прервал его. В руках она держала бокал с чем-то, источающим восхитительный аромат. Но даже её тон был не таким, как обычно — более жёстким, резким.         Кассиан провёл рукой по своим волосам. — Мы могли бы проснуться и найти тебя в виде кучки останков, а потом все оказались бы в полной заднице. Что с тобой не так?         — Ничего — со мной всё в порядке, — рявкнул я, шагнув вперёд, когда наши крылья одновременно расправились.         — Хватит, — сказала Мор, и этого было достаточно, чтобы Азриель повернул голову к ней. — Риз, — она протянула мне бокал и положила руку на мою грудь, мягко отодвигая меня от Кассиана — брата, которого я любил, но в этот момент хотел оттолкнуть из-за того, что был вынужден скрывать, насколько я был сломлен.         Но я не мог позволить никому узнать правду. Мор уже взяла на себя слишком много, и она знала лишь малую часть того, что произошло в царстве Амаранты. Я не мог вынести мысли о том, чтобы возложить этот груз и на своих братьев, особенно когда...         Кожа коснулась его бёдер, живота — её рука скользнула к его груди, а блестящие, как тёмные рубины, волосы упали на его лицо, когда её губы разомкнулись в сладострастном стоне, пока она сжималась вокруг его —         Я крепко зажмурился, пытаясь прогнать эти образы.         Азриэль. Кассиан.         Меня.         Это не имело значения. Я видел нас всех почти каждую ночь. Если бы я рассказал им об этом, кошмары, которые мучили меня ночью, стали бы реальными и днём.         Медленно, с усилием удерживая контроль, чтобы не дрожала рука, я поднёс бокал, который мне протянула Мор, к губам и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, и я даже ощутил некую странную удовлетворённость в этой боли.         Когда я открыл глаза, моя семья смотрела на меня. — Я ценю вашу заботу, — сказал я, стараясь вложить в голос всю искренность, чтобы они поняли, что это серьёзно, — но со мной всё в порядке.         — О, конечно. «В порядке» — это просто прекрасно, «в порядке» — это великолепно, — произнёс Кассиан, саркастично ухмыляясь так, как я никогда раньше его не видел. Я пытался выдержать его взгляд, но глаза предали меня, когда я на мгновение взглянул на Азриеля.         Теневой певец поднялся. — Скажи нам, что делать.         Это был не вопрос и не просьба вывести меня на чистую воду. Азриель понимал тьму так, как тьма понимала себя. Они были созданы из одного и того же вещества, и Азриель погрузился в неё полностью, независимо от исхода.         — Поезжайте к Таркину.         — Двор лета? — Мор посмотрела на меня с недоверием.         — Да, ко Двору лета. — Я снова посмотрел на Азриеля. — Расскажи мне, что увидишь.         Азриель обменялся коротким взглядом с Кассианом, затем кивнул мне и направился к выходу, где вдруг замешкался. Он никогда не колебался, особенно когда выполнял приказ.         Кассиан закатил глаза и глубоко вздохнул. — Мне тоже выдадут особые приказы? — поддразнил он, но его голос уже был лишён былой резкости.         — Кассиан— начала было Мор.         — Всё нормально, — сказал я. — До какой-то степени, думаю, я это заслужил, даже если ты и мерзавец, Касс.         Кассиан выдохнул. — Вот это уже другое дело. Риз, — он подошёл ближе и положил руку мне на плечо. — Почему ты просто не сказал нам, что она здесь?         Потому что я её люблю. Люблю настолько сильно, что это чувство разрывает меня на части. И я не хотел снова терять её. Никто из нас не хотел — ни я, ни она, ни ты, ни Азриель, ни Мор.         Потому что я слаб и не знаю, как быть сильным.         — Потому что у неё есть ключ, — сказал я. — И я не хотел делиться этой информацией, пока не буду уверен, что мы сможем с этим справиться. — Употребление "мы" вместо "я" казалось успокоило его, хотя его взгляд оставался настороженным. — Она вернётся через три недели. Тогда я буду знать больше.         Кассиан внимательно посмотрел на меня, и этот взгляд был мучительным. Хотя я сохранял спокойствие, пряча все свои внутренние противоречия, я чувствовал, как подводил его — и себя. Наконец, он усмехнулся. — Мор, у тебя ещё есть выпивка?         — О, думаю, я что-нибудь найду, — пропела Мор с лёгкой насмешкой. — Зачем?         — Потому что, кажется, Ризу нужно почувствовать себя так же отвратительно, как он выглядит.         — Я устал...         — Я тоже, — сказала Мор, материализуя бутылку виски из воздуха и передавая её Кассиану. Моему брату, который никогда не позволил бы мне упасть, который был со мной, когда я был на самом дне, и который позволял мне притворяться, что всё под контролем. — За тебя и за девушку.         Мы чокнулись. — Теперь пей, мерзавец, — сказал Кассиан с ухмылкой.         Мор нахмурилась и, пробормотав что-то себе под нос про мужчин, направилась к гостевой комнате, которую она всегда занимала, будучи единственной, кому позволялось оставаться здесь или совершить переброс прямо внутрь. Она скрылась за дверью.         Мы с Кассианом пили, и когда алкоголь начал своё привычное, обволакивающее действие, мы обменялись улыбками. И я вдруг осознал, что Кассиан, не сказав ни слова, каким-то образом понимал всё. Возможно, даже больше, чем я думал.         Когда я посмотрел на дверной проём, Азриель уже исчез.    

***

          Фейра.         Теперь, когда она чудесным образом вернулась в мою жизнь, я больше не мог отрицать её присутствие. Она заполнила мои мысли, сны и кошмары до такой степени, что я уединялся в своём доме, чтобы никто не видел, насколько сильно я рассыпался из-за неё.         А в её мыслях для меня не оставалось никакого места. Её разум стал пугающе тихим, ментальные заслоны — настолько крепкими, что порой мне казалось, что она вообще перестала существовать.         Она была тиха, как могила.         И это пугало меня до безумия.         Этот страх стал моей привычкой, ритуалом, который я повторял день за днём, отсчитывая часы до того момента, когда смогу вернуть её обратно.         Каждое утро, просыпаясь, и каждый вечер перед сном, и так редко, как только мог себе позволить в течение дня, я касался той связи, что нас связывала, просто чтобы убедиться, что она всё ещё жива — что она всё ещё там. Самой пугающей частью было то, что если бы не эта связь пары и наша сделка, я не был бы уверен, что вообще могу её почувствовать.         Я не знал, в порядке ли она. Но успокаивал себя мыслью, что, если она достаточно сильна, чтобы так ловко держать меня на расстоянии после всего лишь недели тренировок, значит, с ней всё должно быть хорошо. Возможно, мой визит напугал её настолько, что Тамлин наконец начал что-то предпринимать для её защиты, хотя я сомневался в этом.         Азриель вернулся со Двора лета через неделю после того, как я его отправил — довольно короткий срок для одной из его обычных миссий.         Мы встретились с Амреной, древней огнедраконшей, которая уединилась в своём логове, вдали от Дома Ветра, отказавшись жить так высоко на скале, предпочитая уединение своей частной пещеры. Она была невероятно скрытной, и это только усиливало её мистику.         Её узкие глаза, больше похожие на змеиные, чем на глаза фейки, изучали меня дольше, чем моего брата, пока Азриель докладывал. Большая часть его сведений не была для меня ни новостью, ни сюрпризом, но всё, что касалось режима Верховного правителя Двора лета и его совета, было для меня бесценно.         — Он в основном занят восстановлением города, — сказал Азриель.         — Что с его сокровищницами?         Азриель слегка нахмурился. — Ничего особенного. А что с ними?         — Таркин планирует каталогизировать их в ближайшее время?         — Нет, не похоже. Его больше волнует его народ и поддержание боевого духа после войны. Он каждый день выходит на улицы.         Внутри меня зашевелилось неприятное чувство. Таркин был любим своим народом, если он проводил больше времени за пределами дворца Адриаты, чем внутри. У него были мечты и надежды для своего народа. Именно поэтому я хотел заполучить его союз — и дружбу. И именно поэтому я ненавидел саму мысль о том, чтобы предать его.         — А что с Крессэдой, его второй—         Внезапно в моей голове взорвалась ослепляющая боль, неумолимая и оглушающая. Это была не физическая боль — я почувствовал, как сознание Фейры, словно треснувшее яйцо, прорвалось через её ментальные щиты и хлынуло в мою сторону по нашей связи.         Тамлина вырвали от неё с жестокой силой, его крик был полон боли, он звал её по имени. Фейра едва замечала вокруг себя разрушенные предметы мебели и вихрь красок, прежде чем магия вырвалась из её тела.         Страх пронзил меня. Всплеск адреналина кричал, требуя немедленно совершить переброс к ней и вмешаться, но затем я услышал, как Тамлин тихо прошептал её имя — Фейра — и её щиты мгновенно восстановились. Вероятно, она даже не осознала, что они упали и что я увидел всё это.         Моё зрение вернулось, и передо мной вновь была Амрена, ухмылявшаяся, потягивая свой бокал с ядом, в то время как Азриель слегка наклонился ко мне, его руки крепко сжимали ремень кожаной куртки.         Я прочистил горло.         — А что с Крессэдой? — повторил я.         Азриель выждал несколько секунд, оценивая ситуацию, прежде чем снова заговорить. Его лицо окутали тени. Мне не нужно было говорить ему, что делать с этой информацией. — Мне кажется, Крессэда видит себя Верховной правительницей Двора лета. Таркин, похоже, одновременно развеселён и раздражён этим.         Я фыркнул. Эта хитрая лиса, без сомнения, действительно видела себя на вершине власти.         Однако, по мере того как Азриель продолжал свой доклад, мои мысли начали путаться. Слова, которые он произносил, казались далёкими и размытыми. Всё, что я видел, слышал, думал и чувствовал — это была Фейра. Её образ заполнил каждый уголок моего сознания, не оставляя места ни для чего другого.    

***

          Азриель не сообщил ничего подозрительного, хотя было ясно, что что-то произошло. Но пока Фейра была в порядке физически, я не мог позволить себе вмешиваться. Я не собирался рисковать её решением помочь мне завоевать союз Тамлина в грядущей войне с Сонным королевством, вмешиваясь в их отношения.         Неспокойствие, овладевшее мной на весь оставшийся месяц, каждый день раздирало меня изнутри, словно когти, царапающие мою кожу. Контролировать это становилось всё сложнее, и я всё чаще ловил себя на мысли, что с нетерпением жду ту неделю с Фейрой вне Велариса, просто чтобы больше не было необходимости прятать свои чувства под маской.         Сам этот факт почти разрывал меня на части. Даже Веларис перестал казаться тем безопасным, надёжным местом, каким был раньше.         Первый настоящий вздох облегчения я сделал, когда сделал переброс на цветущие поля Двора весны, туда, где впервые оставил Фейру после её возвращения. Я направился прямо к тому дубу, под которым оставил её. Защитные барьеры Тамлина не представляли для меня никакого препятствия, его магия была ничтожной перед моей способностью разрывать щиты.         Можно было бы сказать, что барьеров вообще не существовало.         Я бесшумно вошёл в особняк и прокрался сквозь его залы. Эти стены были мне хорошо знакомы, даже несмотря на века, прошедшие с тех пор, как я был здесь. Но даже если бы они были чужими, запах Фейры вёл меня, как зверя, чующего свою добычу. Этот аромат разжигал во мне голод с каждым шагом, направляя меня к её комнатам.         Она была здесь. Когда я остановился перед её дверью, готовясь войти, я столкнулся лицом к лицу с Тамлином. От него исходил её запах, смешанный с его собственным, волнами растекавшийся по комнате. Уголки моих губ растянулись в злобную, хищную улыбку.         До этого момента я запрещал себе думать о ней с ним, подавляя вспышки ревности, которые иногда прорывались среди ночных кошмаров. Иногда, когда её тело было настолько переполнено желанием под ним, что её возбуждение пронизывало и мои сны, даже несмотря на расстояние, я чувствовал это.         И сейчас, стоя здесь, я позволил этой ярости пульсировать в моих жилах.         Я ненавидел те ночи. Я загонял эти мысли так глубоко, что мог притворяться, будто их не существовало. Но каждый раз, просыпаясь от её приглушённых стонов и звука его имени на её губах, который словно звенел у меня в ушах, я вынуждал себя удержаться от желания вбежать в ванную и вырвать.         Несколько ночей я всё-таки так и делал.         Но теперь, стоя перед их логовом, зная, что Тамлин владеет ею — полностью, всеми способами, которых так отчаянно и примитивно жаждала моя сущность, будучи её парой, — зная, что он не заслуживал ни её, ни её тела… это было невыносимо. Я был охвачен таким мощным гневом, что хотел вырвать ему глотку, как он сделал это с Амарантой, и покончить с этим раз и навсегда.         Но я выбрал другой путь — более хитрый, как у истинного хищника.         — Я пришёл забрать своё, — произнёс я холодным, спокойным голосом, позволяя злобной усмешке растечься по моему лицу. Увидев, как его выражение изменилось на яростное, как его когти начали пробиваться сквозь его кулаки, я почувствовал тихое удовлетворение.         — Убирайся, — резко бросил он. Я сделал шаг вперёд, приблизившись к двери, её двери, и учуял, что её аромат на нём, но не в его комнате. — Последний раз тебе говорю…         — Ты можешь повторять это сколько угодно, — перебил я его, склонив голову в сторону и позволяя своей усмешке стать ещё шире, издеваясь над ним с каждым мгновением. — Это ничего не изменит. Ты это знаешь.         Дверь внезапно скрипнула, распахнувшись. Мой взгляд скользнул к Фейре, и —         Маска спала.         Она стояла передо мной, закутанная лишь в одеяло. Тамлин был рядом с ней, почти обнажённый, выглядящий как бог — ухоженный, величественный, безупречный.         Но Фейра... О, моя Фейра.         Не твоя — пронеслось у меня в голове. Посмотри на неё. Почувствуй её запах. Почувствуй его.         Фейра была настолько слабой и истощённой, что казалось, один мой выдох — даже с расстояния — мог сбить её с ног. Её ребра можно было пересчитать, а острые бедренные кости едва держались на истощённом теле. А её глаза... пустые, с тёмными кругами и полные такой безнадёжной усталости, что это было трудно вынести.         Моя пара.         Моя пара.         Моя пара. Моя пара, пара — он трахал мою пару и оставил её умирать.         — Фейра, — прошептал я её имя, голос прорывался сквозь сдержанный гнев. — Тебя никак здесь плохо кормят?         Мой взгляд метнулся к Тамлину, который осмеливался притворяться, что не понимает, о чём я говорю.         В моём воображении вспыхнул тот момент, когда он набросился на Амаранту, вонзив свои клыки в её плоть. Но теперь я хотел, чтобы это был он. Я хотел прижать его к стене, распахнув свои крылья, чтобы удерживать его бесполезное тело, а когтями разрывать его грудь. Я хотел, чтобы клыки моего зверя разорвали его голову на части, пока от него не останется ничего, что можно было бы узнать.         Но Фейра любила его.         Ради неё я не мог позволить себе сломаться.         Ради неё я должен был оставаться сильным.         Ради неё. Всегда ради неё.         — Идем, — сказал я, протягивая руку к Фейре, но Тамлин, с нахальством, достойным насмешки, встал прямо передо мной, преграждая путь. — Убирайся, — сказал он, указывая на лестницу, по которой я поднялся. — Она придёт к тебе, когда будет готова.         Тамлин, без сомнения, считал себя храбрым, защищающим свою возлюбленную, как и полагается. Но с холодной, ледяной яростью в глазах, от которой могли бы вздыбиться океаны, я дотронулся до его плеча, как будто стряхивая пылинку.         И в этот момент разум Фейры треснул, распахнувшись настежь.         Она была... поражена.         Если бы клыки Тамлина находились всего в дюйме от моего горла, я бы, возможно, вскрикнул от страха. Но мои глаза устремились к Фейре, наблюдая, как багровый гнев взрывается в её сознании. — Нет, не обмерла бы, — сказал я, и её глаза широко распахнулись от удивления. — Если твоя память мне не изменяет, когда зубы Тамлина оказались рядом с твоим горлом, ты влепила ему звонкую пощечину.         Её ментальные заслоны мгновенно вернулись на место.         — Рот свой закрой! И убирайся отсюда. — Каким-то образом Тамлин ещё больше сузил пространство между мной и Фейрой, словно воздвигая невидимую стену.         Я сделал лишь один шаг назад.         Мои руки медленно скользнули в карманы. — А тебе, Тамлин, не мешало бы всерьез проверить состояние своей магической защиты. Одному Котлу известно, какой сброд может проникнуть в твои пределы. Оказывается, это совсем не сложно.       Фейра выглядела откровенно шокированной. Но, взглянув на неё снова, замечая её истощённое тело и ощущая подавленность, которая сочилась из неё, несмотря на воздвигнутые заслоны, я знал, что не отступлю, пока она не окажется в безопасности Двора ночи.         — Изволь одеться, — сказал я. В ответ она оскалилась и захлопнула дверь прямо перед моим лицом, а Тамлин последовал за ней в комнату.         По крайней мере, в ней всё ещё оставалась искра борьбы. Это был хороший знак, которого я не заслуживал.         Я услышал, как ящики открывались и закрывались, перемежаясь их приглушённым разговором.         — Как он сумел сюда пробраться?         — Сам не знаю. Риз… Это просто очередной ход очередной его игры.         — Если приближается война, может, стоит честно взглянуть на все слабые стороны и попытаться исправить положение, пока есть время.         Я замер. Этот комментарий оказался неожиданным подарком. Я не был уверен, что ожидал от Фейры реакции на мои слова, не был уверен, что она действительно попытается обсудить это с ним. Но сам факт того, что она сделала это...         — Исправлять положение я начну не раньше, чем он освободит тебя от уговора, — упрямо произнёс Тамлин.         — Быть может, Риз потому и придерживается условий уговора, — ответила Фейра, её голос прозвучал неожиданно твёрдо.         — Фейра, Ну зачем тебе знать обо всех событиях? Неужели тебе надоела спокойная жизнь? Ты заслужила ее. Понимаешь? Заслужила. Я уменьшил число караульных. Я пытаюсь… пытаюсь все изменить в лучшую сторону. Не забивай себе голову лишними вопросами.       Пауза.         — И потом, сейчас не время для такого разговора.         Конечно, не время.         Конечно.         Я нарочно громко кашлянул в коридоре, разрывая тишину.         Дверь тут же распахнулась, и Фейра появилась передо мной.         Она не твоя.         Она бросила на меня короткий, равнодушный взгляд, на её лице читалось недовольство. Но всё же она спросила его. Это было больше, чем я мог надеяться и молиться. Это был... первый шаг.         Невозмутимо я протянул руку. Она взяла её, но тут же Тамлин шагнул вперёд и грубо сбил мою руку. В его глазах впервые появилась настоящая отчаянность. Он одарил меня взглядом, полным мольбы, и в его голосе звучала жалоба.         — Ты освободишь ее от уговора, здесь и сейчас, и я дам тебе все, что пожелаешь. Что угодно.         — Ты никак спятил? — резко сказала Фейра. Я чувствовал, как её шок волной прокатился через связь. Даже она поняла, насколько глупым и отчаянным было это предложение.         К счастью для них обоих, я не был тем, кто гоняется за глупыми сделками.         — У меня уже есть всё, что мне нужно, — сказал я. И это была правда. Ничто, кроме того, чтобы Фейра полностью предложила себя мне, не могло соблазнить меня, и все мы знали, что этого никогда не произойдёт.         С той же небрежностью, с которой я касался его раньше, я обошёл Тамлина, снова взял Фейру за руку, и мы исчезли в одно мгновение, оставив за собой лишь легкое дуновение ветра и пыль.