Глава 14: Будь готова увидеть то, что тебе может не понравиться (Глава 20-21)

      Мои силы были полностью подавлены, когда мы переместились в лес, и я ощутил на себе весь вес этого места. Вокруг нас простиралось ничто.         Воздух был пустым, лишённым малейшего следа жизни и движения. Это был явный знак, насколько опасны и коварны хищники, скрывающиеся в этих джунглях. Возможно, единственным преимуществом близости к хижине Ткачихи было то, что другие звери не осмелятся показаться, пока мы нарушаем её территорию.         Фейре не нужна была бы дополнительная угроза в этом и без того опасном задании.         Как только мы коснулись земли, её тело застыло, и она резко вдохнула. Мои силы Верховного правителя были почти полностью подавлены, чтобы не дать Ткачихе почувствовать наше приближение, но древняя сила, дарованная мне моими иллирианскими предками, шевелилась под кожей, готовая к любому исходу.         — Где мы? — прошептала Фейра, её голос был не громче лёгкого дуновения ветра, словно она боялась, что древние и искривлённые деревья, окружавшие нас, могут услышать её.         Я держал голос ровным — ради неё, ради того, чтобы она чувствовала себя уверенной. — В самом сердце Притиании есть огромная, пустая территория, разделяющая Север и Юг. В её центре находится наша священная гора. — Я заметил, как сердце Фейры забилось быстрее при этих словах, но её ноги не замедлили шаг, пока мы пробирались через лес. — Этот лес, — продолжил я, чувствуя, как моё беспокойство растёт, — на восточной границе этого нейтрального участка. Здесь нет Верховных правителей. Здесь законы устанавливает тот, кто сильнее, злее и хитрее всех. И Ткачиха Леса стоит на вершине этой пищевой цепи.         Лес молчаливо согласился со мной, его тишина была гнетущей.         — Амаранта не уничтожила их? — спросила Фейра, её голос был тих, но в нём звучало удивление.         — Амаранта не была дурой, — сказал я с горечью. Чего бы я не дал, чтобы какой-нибудь Нага вырвал ей горло, вместо того чтобы позволить ей мучить нас сорок девять лет. — Она не трогала этих существ и не нарушала покой леса. Я много лет пытался найти способы манипулировать ею, чтобы заставить её совершить эту ошибку, но она никогда не поддавалась.         — А теперь мы нарушаем его, — сказала Фейра с явным раздражением в голосе. Я почувствовал, как её лицо нахмурилось. — Ради простого испытания.         Она была не просто нервной — её злость направлялась на меня. Я слышал, как её пульс бился всё быстрее.         — Это не простое испытание, — тихо ответил я, стараясь не выдать своё собственное беспокойство. — Это первый шаг к тому, чтобы ты поняла, насколько могущественной ты стала. И что предстоит сделать для нашей защиты.         Но я не мог отрицать — её злость и её страх переплетались, а я всё сильнее ощущал тяжесть того, на что отправляю её сегодня.         Ты справишься, — мысленно послал я ей силу и уверенность.         Фейре нужно было научиться контролировать свой страх. Это было так же важно, как её успешное возвращение из хижины. Её способность отслеживать Котёл, Книгу — всё это теряло смысл, если она не научится видеть свою собственную силу.         Жестоко.         Это было жестокое испытание, беспощадное. И хотя никто другой не стал бы подталкивать её к этому, я, к своему сожалению, вынужден был это сделать.         Я тихо усмехнулся её раздражённому замечанию, готовясь отвлечь её, если это поможет ей преодолеть страх. Она всегда была хороша в этой игре со мной. Всегда.         Решив признаться в своей слабости, я заговорил, ведь эта мысль не покидала меня. — Кассиан пытался отговорить меня от того, чтобы брать тебя с собой. Я думал, он даже ударит меня.         — Почему? — спросила Фейра, оглядываясь по сторонам, её голос был напряжённым, но любопытство прорезалось сквозь тревогу.         — Кто знает? — ответил я нарочито скучным тоном, стараясь её развеселить. — С Кассианом всё просто: скорее всего, он больше заинтересован в том, чтобы переспать с тобой, чем защищать тебя.         Фейра остановилась, и я почувствовал её удивление, смешанное с раздражением.         — Ты шутишь? — ответила она, в её голосе прозвучала смесь негодования и интереса.         — Может быть, — усмехнулся я, вглядываясь в её лицо, надеясь, что шутка поможет ей справиться с нарастающей паникой.         — Ты свинья, — вспыхнула Фейра, раздражение в её голосе прозвучало мгновенно, и она резко повернула голову ко мне.          — Ты могла бы, знаешь, — сказал я, помогая ей пройти через густые заросли, наслаждаясь её игрой. — Если тебе нужно было бы отвлечься физически, я уверен, Кассиан был бы более чем рад помочь.         Грациозная, как всегда, Фейра, изгибая своё тело передо мной, словно не замечая этого, прошипела:       — Тогда скажи ему прийти в мою комнату сегодня вечером.         Я замер на мгновение, а потом слишком поспешно ответил:       — Если ты переживёшь это испытание. — Слова сорвались с языка быстрее, чем я ожидал. Я знал, что она не даст себя так легко задеть, но не думал, что она... Нет, конечно, она знала, что я никогда не скажу Кассиану… верно?         Она остановилась на большом гладком камне, и я ощутил ту же тревожную вибрацию, что вчера, когда она поднималась к Тюрьме. — Похоже, тебя радует мысль, что я не переживу, — сказала Фейра, её голос был тих, но полон вызова.         — Совсем наоборот, Фейра, — сказал я, вставая рядом с ней на камень. Теперь мы были на одном уровне, и на мгновение контроль, который я так тщательно поддерживал, ослаб. Я ощутил, как ночь, ветер и звёзды внутри меня рвутся наружу, а связь между нами, как пара, слегка тронула моё сознание, как струны арфы. — Я дам знать Кассиану, что ты... открыта для его ухаживаний.         — Хорошо, — ответила она, и в этот момент я не только услышал её слова, но и почувствовал их. Почувствовал, как часть её самой коснулась меня. В этот момент её сердце ударило в меня, как ритм барабанов на Ночь Огня — стук, стук, стук.         Я понял, что этот стук — не просто её ответ на мои слова. Это был сигнал, её способ показать, что она была готова, что бы ни ждало её впереди.         Может, это был страх — тот страх, который Фейре предстояло преодолеть. А может, это было осознание того, что она даже может рассматривать возможность открыться другому мужчине — искренне или нет, не имело значения. Когда она собралась сделать шаг с этого камня, разрывая наш взгляд, я почувствовал, как трещина внутри меня расширилась всего на мгновение.         Моя рука сама потянулась к ней, легко скользнув по её шее и нежно обхватывая подбородок в мягком, обволакивающем прикосновении. Через эту трещину вырвался прохладный поток силы, звёздный свет наполнил моё зрение, пока я смотрел в её глубокие, синие глаза. — Тебе понравилось видеть, как я преклонил перед тобой колени? — Мне не нужно было слышать ответ — я уже знал, как эти слова отозвались в её сознании.         Фейра посмотрела на меня, уловила приглашение в моём голосе, и, Котёл возьми, она его приняла. — Разве не для этого вы, мужчины, и нужны? — промурлыкала она, ловко выскользнув из-под моего прикосновения с проклятой ухмылкой, от которой моя кровь вскипела. Я молился не думать о том кружеве, которое, возможно, было под её костюмом.         Фейра флиртовала в ответ.         Чёрт, чёрт, чёрт.         Но её голос дрогнул — едва заметно. И я понял, что этот флирт был не более чем красивой маской, которую она использовала, чтобы сохранить контроль и сосредоточенность. Хотя на миг… это казалось почти настоящим.         Я опустил веки, погружаясь в её полночный взгляд, когда она спрыгнула с камня. Наши ноги едва не столкнулись, но мы синхронно избежали касания, как будто это был танец. Когда Фейра снова посмотрела на меня, наши ухмылки затеяли свой собственный танец, разжигая внизу живота едва заметный огонь.         Этот момент был как игра на грани — тонкая грань между реальностью и игрой, и я знал, что мы оба ощущали эту близость и опасность одновременно.         Прямо перед тем, как мысли Фейры вернулись к хижине, которая теперь стояла перед нами, её внимание на мгновение задержалось на деталях, которых она, возможно, предпочла бы не замечать. Крыша, покрытая чем-то, что блестело на солнце, казалось одновременно странной и зловещей.         — Хорошая попытка, — сказала она, но в её голосе ощущалось напряжение. Я лишь пожал плечами, обошёл её, чувствуя, как через нашу связь перекатывается нежная волна раздражения.         Фейра быстро догнала меня, и вместе мы остановились, глядя на хижину. Она выглядела скромно, тихо, словно отрезанная от мира. Ничто не двигалось, ничто не выдавало признаков жизни внутри этого заброшенного домика — всё это было частью ловушки, которую Ткачиха расставляла веками.         Даже колодец, стоящий у двери, источал обман.         Единственным звуком, который мы могли уловить с нашими острыми фейскими слухами, было тихое, весёлое мурлыканье, доносящееся изнутри дома — голос самой коварной Ткачихи.         Я повернулся к Фейре и, словно в шутку, поклонился, пытаясь отвлечь её — и себя — от мысли о том, насколько тяжело будет оставаться в тишине, не зная, что происходит внутри, пока я жду. Жестом пригласил её сделать первый шаг вперёд.         Фейра выпрямилась, поймав мой взгляд, и сделала решительный шаг вперёд. Я беззвучно пожелал ей удачи, наблюдая, как она проходит мимо, её движения уверенные, но каждый шаг отдавал эхо в моей душе.          Когда она приблизилась к хижине, я наложил на себя чары, растворяясь в воздухе, чтобы остаться незаметным, но мои мысли были полностью сосредоточены на ней.         Я остался стоять в лесу, не двигаясь, внимательно следя за каждым её шагом. Фейра замерла у двери, и я почувствовал её панику, поднимающуюся к горлу, как горькая желчь. Эта паника, странным образом, связывала нас в этот момент. И вдруг я задался вопросом, не совершил ли я огромную ошибку.         Опасно.         Очень, очень опасно.         Ты сможешь, — подумал я, стараясь мысленно передать ей уверенность, когда её рука потянулась к двери. Ты сильная. Ты — Ночь, Рассвет и День, соединённые воедино. Ты бесконечна, Фейра. Пусть ничто не встанет на твоём пути.         Её пальцы повернули ручку, и в тот момент, когда она вошла внутрь, я переместился.         Тишина леса оглушила меня.    

***

          Секунды быстро превратились в томительные минуты, пока я терпеливо ждал среди деревьев, окружающих дом Ткачихи. Я оставался достаточно близко, чтобы видеть хижину, но на таком расстоянии, чтобы не быть замеченным.         Я сидел на ветвях деревьев, не отдаляясь дальше, чем мог бы протянуть руку к мечу, висевшему у меня за спиной. Этот вес напоминал мне о тяжести страха, который испытывала Фейра. Её ментальные заслоны оставались закрыты для мыслей, но широко открыты для эмоций. Я чувствовал всё. Или почти всё.         Каждая волна её паники накатывала на меня, и я молился Матери, чтобы Фейра поняла, насколько она сильна, насколько удивительна. В какой-то момент я ощутил слабое осознание этого, робкое, но всё же присутствующее в её сознании.         Там, в тени хижины, она выслеживала моё кольцо — кольцо моей матери. То самое, которое предназначено лишь для одного человека в моей жизни. И только для неё.         Кажется, мы с Фейрой ощутили это одновременно. В моём сознании всплыл образ кольца, каким я видел его в последний раз, а Фейра в этот момент, кажется, смотрела на него с замешательством. Я не мог её видеть, но чувствовал, как она тянулась к нему. Мои силы неимоверно сильно притягивали меня, распознавая предмет, который был так близко к возвращению.         Но тут её разум начал кричать.         Я закрыл глаза, и всё, что мог почувствовать — это кровь. Хотя я не знал точно, где она находилась, кровь фейри казалась явной, как если бы она была прямо передо мной. Кровь на её руках, возможно, с кинжалом — тем, который она могла использовать тогда, или тем, что был у неё сейчас.         Мои губы сжались, а рука инстинктивно потянулась к мечу за спиной. Я отчаянно хотел знать, где она, как она выглядит, держит ли своё — моё кольцо, и выбралась ли она целой и невредимой.         И вдруг... голос Ткачихи замолк.         А затем, громче грома, я услышал, как с грохотом закрылась дверь её хижины.         Моё сердце застыло в груди, а время замедлилось в ожидании того, что произойдёт дальше.         Мои глаза распахнулись, отчаянно сканируя лес в поисках малейшего движения.         Пожалуйста, скажите мне, что она вышла.         До того, как Ткачиха осознает её присутствие.         Я сжал рукоять меча, готовый выхватить его и сорваться с места в любую секунду. Паника Фейры накатила через связь, как бурный поток, но я не мог понять, где она была и что происходило. Лес оставался слишком тихим, зловещим в своей неподвижности.         И вдруг…         Крик разорвал застоявшийся воздух. Это был не крик Фейры — это была Ткачиха. Я напрягся, опускаясь в боевую стойку. Через несколько секунд я увидел, как густой дым начал подниматься с одной стороны хижины, заволакивая видимость.         Моё сердце яростно стучало в груди, а паника Фейры ударила меня новой волной, но теперь к этому хаосу примешивался крохотный осколок уверенности, который бился по нашей связи.         Я ухватился за него, чувствуя облегчение. Это было от неё — от Фейры. Она справлялась, даже в разгар хаоса, и, вероятно, разрушала всё на своём пути.         Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…         Я начал отсчитывать секунды. Шестьдесят. Если Фейра не выйдет к тому моменту, то Кассиан будет прав, и шесть Верховных правителей разорвут меня в наказание за моё безрассудство.         Но мне не пришлось ждать целую минуту. Вдруг, сквозь густую завесу дыма и тишины леса, я увидел её.         Там.         Трава. Солнечные лучи. Сосны.         Фейра.         Она вышла из тени хижины, её грудь тяжело вздымалась, но она была цела и невредима.         Моё сердце замедлило свой безумный ритм, а паника, которая сжимала меня всё это время, наконец отпустила.         Вот ты где.         Я уловил её запах, несмотря на отсутствие ветра, который мог бы донести его до меня.         Моя рука ослабила хватку на рукояти меча, пока я внимательно осматривал лес. Из хижины выбежала только Ткачиха, крича во всё горло и требуя узнать, куда делся её незваный гость.         А Фейры не было видно.         Фейра была...         Я заметил её — она неслась прямо ко мне по деревьям, её лицо пылало яростью, взгляд был убийственным. Я застыл на месте, словно загипнотизированный её диким взглядом. В этот момент я бы поцеловал её за то, что она выжила и выбралась целой, если бы это не привело к тому, что один из сверкающих на её бёдрах ножей оказался бы глубоко в моей груди.         Её тело. Котёл живой, она была вся в пепле, жире и гнили от работы Ткачихи. Кровь — единственный яркий цвет, проглядывающий сквозь царапины, покрывающие её кожу.         — Что ты сделала? — спросил я, прислушиваясь к ярости Ткачихи, отголоски которой доносились с поляны. Я понял: моя пара это устроила.         — Ты, — прошипела Фейра, её голос был полон яда, направленного прямо на меня.         Я уже знал, что от неё посыплются обвинения, и чувствовал её ярость. И пусть это был всего лишь её гнев, но я был полон гордости за её решимость и силу, которые она только что продемонстрировала.         Я быстро приложил палец к её губам, заставляя замолчать, и крепко обнял её, прижав к груди. Я знал, что через мгновение она возненавидит меня ещё сильнее, чем когда-либо, так сильно, что даже Амрена не станет это отрицать.         Мы исчезли в пустоте, оставив крики Ткачихи позади, унесённые ветром, морем и небом, когда мы рухнули в открытое пространство Велариса. На несколько захватывающих дыхание мгновений я позволил нам падать, наслаждаясь всплеском адреналина и надеясь, что этого будет достаточно, чтобы отвлечь Фейру от того ужаса, который она только что пережила. Затем мои крылья распахнулись — широкие и мощные — легко поднимая нас к Дому Ветра.         Кассиан и Амрена тут же увидели нас, и их взгляды наполнились недоумением, когда они заметили наше состояние. Рука Кассиана метнулась к кинжалу на поясе.         Я осторожно опустил Фейру на землю, и её взгляд тут же зацепился за отражение в зеркале на стене. Её глаза расширились, рот медленно приоткрылся. Её тело дрожало, пытаясь выровнять дыхание, но вид собственного отражения, кажется, только усугублял её состояние.         Котёл, она была вся покрыта грязью, кровью и следами гнили.         — От тебя пахнет барбекю, — сказала Амрена, фыркнув. Даже она, привыкшая к крови и смерти, отвернулась. Кассиан расслабился, выйдя из боевой стойки, но всё ещё был настороже.         — Ты убила её? — спросил он.         — Нет, — ответил я, не отрывая взгляда от Фейры. — Но, судя по тому, как кричала Ткачиха, мне не терпится узнать, что сделала моя дорогая Фейра.         Фейра, наконец, повернулась ко мне, её грудь всё ещё тяжело вздымалась, и я видел, как в её глазах смешивались гнев и усталость.         Как будто моя колкость сработала как спусковой крючок, Фейра резко согнулась и вырвала прямо на пол, заставив всех нас инстинктивно отпрыгнуть назад. Амрена сразу убрала грязь магией, очистив не только пол, но и саму Фейру. К счастью, казалось, что приступ был разовым.         — Чёрт, — пробормотал Кассиан, бросив на меня тёмный, неодобрительный взгляд.         — Она... каким-то образом обнаружила меня, — сказала Фейра, опираясь на стол для поддержки. Её дыхание было тяжёлым, но злость постепенно придавала ей силы. — И заперла двери и окна. Мне пришлось вылезать через дымоход. Я застряла, и когда она попыталась подняться, я бросила ей кирпич в лицо.         Фейра бросила кирпич в Ткачиху.         Медленно все взгляды обратились ко мне. — А где был ты? — спросила Амрена, её тон был неоднозначным, и я не мог понять, скрывался ли за этим вопросом подтекст.         — Ждал, достаточно далеко, чтобы она не смогла меня обнаружить, — ответил я спокойно, хотя Фейра шагнула вперёд, её злость только нарастала.         — Мне бы не помешала помощь, — прорычала она, в её голосе звучал тот же яд, что и тогда, в лесу.         — Ты.         — Ты выжила, — тихо сказал я. — И нашла способ помочь себе сама.         Фейра пристально посмотрела на меня, обдумывая мои слова, и я видел, как огонь вспыхнул в её венах. Её ярость была почти осязаема, и я чуть не удивился, что она не воспламенилась прямо здесь.         — Вот в чём всё дело, — выплюнула она, её голос звенел от гнева. Я не осмелился посмотреть на Кассиана, но ощущал его недовольство. — Не только в этом дурацком кольце, — продолжала она, ударив рукой по столу так, что тот затрясся, — и не только в моих способностях, а в том, смогу ли я справиться со своей паникой.         Я стоял, чувствуя, как её слова проникают глубже. Она осознала, что это испытание было не столько о Ткачихе или кольце, сколько о её собственном страхе.         Её рука медленно отодвинулась от стола, и — вот оно. Кольцо моей матери. Звёздчатый сапфир сиял так же ярко, как в тот день, когда его огранили, словно оно было создано только сегодня. А ещё мгновение назад оно было в руке Фейры.         Она справилась. Моя пара справилась.         Она достала кольцо, которое моя мать оставила для неё — для той, кто будет достойна моей руки.         — Чёрт, — снова пробормотал Кассиан, его взгляд был прикован к камню. Мы все смотрели на кольцо.         — Жестоко, но эффективно, — заявила Амрена, с её губ сорвался невозмутимый комментарий, и она тут же вернулась к своей работе, словно это было обычным делом.         — Теперь ты знаешь, — сказал я Фейре, глядя на неё с гордостью. — Что можешь использовать свои способности для выслеживания наших артефактов. А это значит, что сможешь найти Книгу во Дворе лета и научишься владеть собой.         — Ты подонок, Ризанд, — пробормотал Кассиан, но его слова были лишены злобы, прозвучали мягко, словно он понимал суть моего поступка.         Я пожал плечами, чувствуя, как напряжение, удерживавшее мои крылья, наконец отпустило. — Ты бы сделал то же самое, — заметил я, уверенный, что в похожей ситуации Кассиан не поступил бы иначе.         Кассиан встретил мой взгляд, его лицо оставалось жёстким, но он не стал отрицать.         Фейра шагнула ближе к Кассиану, её руки дрогнули, как будто она увидела призрак. Затем она взглянула на него с решимостью солдата, готового к службе. — Я хочу, чтобы ты научил меня — как сражаться. Стать сильной. Если твоё предложение тренироваться ещё в силе.         Кассиан впервые за долгое время выглядел удивлённым. И я его не виню. Это была не та реакция, которую я ожидал от Фейры после её возвращения, но её желание тренироваться после того, как она снова столкнулась с угрозой смерти, было вполне логичным.          — Ты начнёшь называть меня подонком довольно быстро, если мы будем тренироваться, — сказал Кассиан с ухмылкой. — И я не знаю, как тренировать людей — насколько хрупкими могут быть ваши тела. Были, то есть.         Он поморщился, и я удержался от того, чтобы задать вопрос о его колебаниях, учитывая, что всего пару дней назад за ужином он казался готов предложить Фейре свою помощь.         — Разберёмся, — заключил он, соглашаясь работать с ней.         — Я не хочу, чтобы бегство было моим единственным вариантом, — твёрдо сказала Фейра.         — Бег спас тебя сегодня, — заметила Амрена своим характерным холодным тоном.         — Я хочу знать, как сражаться. Как выбраться самостоятельно. Я не хочу ждать, пока кто-то придёт меня спасать. — Я не смог сдержать улыбку, глядя на неё. За эти два дня приключений и мучений Фейра уже начала превращаться в новую версию себя — сильную, решительную и готовую расти. Но затем её взгляд резко устремился на меня, и всё её выражение изменилось. Со скрещёнными руками и явно недовольным настроем, она выпалила:       — Ну? Я доказала свою силу?         И снова я задумался, не вспыхнет ли она огнём прямо передо мной.         Я удержался от того, чтобы усмехнуться, чувствуя, как гордость за неё наполняет меня. — Ты доказала свою силу, — ответил я серьёзно, но с мягкостью в голосе. — Но ты и так всегда была сильной, Фейра. Это кольцо — просто символ.         Её взгляд слегка смягчился, но огонь в её глазах всё ещё пылал.         Ты доказала больше, чем свою силу, — подумал я, подходя ближе к кольцу. Как только мои пальцы коснулись его, странное, щекочущее ощущение пробежало по моей коже, и на мгновение мои ноздри наполнились запахом снега, полевых цветов и всего того, что делало мою мать такой сильной и тёплой женщиной.         Я посмотрел на Фейру, кивнув ей, не в силах найти подходящие слова, чтобы выразить свои чувства и поблагодарить её. — Это было кольцо моей матери, — просто сказал я.         — Как ты его потерял? — спросила она, её злость ещё не прошла, но она уже не пылала так ярко.         — Я не потерял его. Моя мать дала его мне на хранение, когда я был моложе. Потом она забрала его обратно, когда я повзрослел, и отдала Ткачихе на хранение.         Фейра нахмурилась. — Почему?         — Чтобы я не растратил его понапрасну.         Чтобы ты могла его найти, — подумал я, — моя пара.         Не знаю, что стало последней каплей, но вдруг ноги Фейры подогнулись, и она начала падать. Я быстро поймал её, и без колебаний взмыл в воздух, когда волна усталости окутала нас обоих.         Кассиан был прав. Все они были правы.         Я был ужасным подонком.         Но, несмотря на это, я держал её в своих руках, и она была жива, сильная, пройдя через это жестокое испытание. Я почувствовал прилив нежности и вины одновременно, взлетая над Веларисом, и лишь шёпотом произнёс:       — Отдыхай, Фейра. Ты заслужила это.         Мы падали долгое время, надеясь, что это придаст Фейре бодрости и не позволит ей потерять сознание. Затем я перенёс нас в городской дом, прямо в её комнату. Ванна наполнилась горячей водой по моему волшебству, звук струй был успокаивающим, когда я поставил Фейру на ноги.         Она устало опустилась у края ванны, и я прислонился к дверному косяку, чувствуя, как её гнев медленно угасает, уступая место изнеможению.         — А как насчёт тренировки твоих других... даров? — предложил я с усмешкой.         — Думаю, мы с тобой порвём друг друга на куски, — пробормотала она, наклонившись над ванной.         — О, мы точно это сделаем, — ответил я, делая акцент на будущем времени. Её взгляд тут же метнулся ко мне. — Но иначе было бы неинтересно. Считай, что наша тренировка теперь официально входит в твои рабочие обязанности.         Фейра явно не была в восторге. Я выпрямился и добавил:       — Давай, попробуй пробиться сквозь мои заслоны.         — Я устала. Вода остынет, — сказала она, но не двигалась.         — Обещаю, вода будет такой же горячей через пару мгновений, — сказал я мягко. — Или, если бы ты овладела своими силами, ты могла бы сама это исправить.         Её глаза сверкнули усталостью, но в них была искра, которая говорила о том, что борьба ещё не окончена.         Я думал, что сойду с ума, если Фейра не сделает что-то, чтобы показать, что с ней всё в порядке после всего, что произошло сегодня. Мне нужно было увидеть, что она по-прежнему способна играть со мной, дразнить меня, даже когда я становился невыносимо властным.         Она нахмурилась, но через несколько секунд сделала шаг вперёд, вынудив меня отступить на два шага назад, прямо в её комнату. Я не знал, что именно она задумала, но её шаги излучали силу, заряжённую жаром битвы, действия и крови.         Я это чувствовал.         И Фейра тоже это чувствовала — будь то из-за меня, того насилия, которое она пережила с Ткачихой, или чего-то другого.         Прошло всего два дня, но она уже стала яростной, сильной. И сейчас, стоя передо мной, словно охотясь на меня, она казалась воплощением силы, способной разорвать меня на части и перековать заново.         — Ты это чувствуешь, не так ли? — прошептал я, ощущая интимность пространства, которое нас окружало. Её глаза сверкнули диким огнём. — Твоя сила, скрывающаяся под кожей, мурлыкающая тебе на ухо.         — И что, если так? — её голос был полон вызова. И, возможно, обещания.         Её разум оставался закрытым, но я знал, что она готова. Может, если я дам ей причину...         — Удивительно, что Ианта не принесла тебя в жертву на алтаре, чтобы узнать, как эта сила выглядит внутри тебя, — небрежно заметил я, пожав плечами, ловя на себе её прищуренный взгляд.         Глаза Фейры сузились, и в них вспыхнула ярость. — Что, конкретно, у тебя с ней? — спросила она, её голос был наполнен скрытым напряжением.         Я почувствовал, как что-то изменилось в комнате, её гнев был ощутимым, и меня это почти рассмешило.         — Я считаю Верховных Жриц извращением того, чем они когда-то были — и чем обещали стать. Ианта — одна из худших, — ответил я, и её лицо мгновенно побледнело. Боевое напряжение, что было в её теле, исчезло, уступив место любопытству, которое всегда наполняло разум Фейры.         — Почему ты так говоришь? — осторожно спросила она, её голос был серьёзным.         — Пройди через мой заслон, и я покажу тебе, — предложил я, зная, что это вызовет у неё интерес.         Она молчала, но затем я почувствовал лёгкое прикосновение — словно прохладный летний ветерок, лениво трогающий флаг на вершине высокой башни. Её разум скользнул к моей связи, словно пробуя, насколько она готова пройти дальше. Но, в конце концов, Фейра решила, что ради правды об Ианте не стоит этих усилий.         — На сегодня достаточно испытаний, — сказала она, но прежде чем она успела отступить, я быстро сократил расстояние между нами, оказавшись всего в нескольких дюймах от неё.         — Верховные Жрицы проникли в несколько дворов — в основном в Дворы зари, дня и Зимы, — сказал я, глядя прямо в её глаза. — Они укрепились там так глубоко, что их шпионы повсюду. Их последователи фанатичны в преданности. И всё же за те пятьдесят лет они остались в тени, скрытые. Я не удивлюсь, если Ианта уже пытается укрепить свои позиции во Дворе весны.         Фейра подняла бровь, её взгляд стал более настороженным. — Ты хочешь сказать, что они все — чёрствые злодейки? — спросила она с лёгким вызовом.         — Нет, — мгновенно вспыхнули в моей памяти бесчисленные тела, разбросанные по каменным полам храма в Сезаре, которые погибли напрасно, невинной смертью. — Некоторые да, но есть и те, кто полон сострадания, самоотверженности и мудрости. А есть такие, кто просто самодовольны... Хотя именно такие всегда кажутся мне самыми опасными.         Фейра поднялась на цыпочки, её голова слегка наклонилась вперёд, и в её взгляде засияла искорка. — А Ианта? — её голос звучал тихо, но с вызовом.         Ну же, Фейра, дорогая. Играй со мной, пожалуйста.         Пар, поднимающийся из её ванны, шипел за спиной, как бы приглашая её расслабиться, но я знал, что сейчас она выберет совсем другое.         Её атака обрушилась на мои заслоны неожиданно, с мощью и силой, словно взрыв краски на холсте. Это было далеко не мягкое прикосновение, скорее яростное нападение. Если бы она действовала точнее, она, возможно, пробила бы их, но вместо этого сила отскочила, заставив её физически отступить на шаг назад.         Её веснушки почти исчезли, сливаясь друг с другом на её лице, сморщенном от разочарования. Она была… очаровательной в своём смятении.         Чёрт, я действительно был подонком.         — Похвально, — усмехнулся я, глядя на её мрачное выражение. — Неуклюже, но попытка достойна похвалы. — Её глаза сверкнули злобой, и она попыталась отстраниться, но я мягко взял её за руку, осторожно, не сплетая наши пальцы. — Просто за попытку...         Моё прикосновение было нежным, успокаивающим. Я хотел, чтобы она знала, что это не соревнование — это был её путь к пониманию её силы.         Я резко потянул за связь между нами, пока не сформировался чёткий мост. Наши сознания погрузились в темноту, в пустоту, где не было ничего, кроме нас двоих.         Сила Фейры была как бурное море на другом конце связи — дикое, неконтролируемое и страстное. Волны её силы поднимались, с силой ударяя и лижущими языками касаясь стен моего разума, словно тестируя, насколько они прочны. Я чувствовал это...          Котёл, по моему позвоночнику пробежала дрожь. Она никогда не прикасалась ко мне так раньше. Это было интимно, наедине, и на этот раз оба мы это позволили.         Моя внешняя оболочка — заслон, защищающий разум, — медленно сгибалась под её натиском. И вдруг дверь треснула по швам, и Фейра шагнула внутрь. Тьма вокруг нас разрушилась, уступив место видению, которое тут же заставило её отшатнуться назад, к той самой двери, которую я тут же захлопнул за ней.         Сцена развернулась перед нами.         Ианта раскинулась на массивной кровати из слоновой кости в самом сердце Каменного города. На моей кровати.         Она была полностью обнажена, выставляя напоказ всё своё тело — грудь, бедра, своё жаркое желание. Она ждала, наблюдая за тем, как я вхожу в комнату.         Фейра замерла, её взгляд яростно метнулся на меня, как если бы она переживала это в реальном времени, а не как чужую память.         Вот почему я ненавидел её. Вот почему она заслуживает твоего презрения, Фейра.         Я чувствовал, как Фейра борется с эмоциями, которые нахлынули на неё.         Фейра рвалась прочь, её отвращение было ощутимым, но я удержал её, крепко держась за связь между нами. — Здесь есть ещё кое-что, — прошептал я в её разум, зная, что она должна это увидеть и понять.         — Ты заставил меня ждать, — промурлыкала Ианта, проводя рукой по простыням с нелепой наигранной гримасой. Я откинулся на дверь за своей спиной, чувствуя её холод, словно каменную плиту, запирающую меня в этой комнате с ней — диким, безумным зверем.         — Убирайся, — сказал я резко, пытаясь подавить нарастающее чувство отвращения.         Ианта бесстыдно раздвинула ноги, её голос стал дразнящим. — Я вижу, как ты смотришь на меня, Верховный правитель, — продолжала она, наполняя каждое слово ядом желания и манипуляции.         Ужас поднялся в моём животе, словно волна, подступающая к самому горлу. Это не было игрой. Это было настоящим вторжением. Я не хотел этого, но Ианта не понимала слова "нет", не понимала границ.          Я позволил Фейре почувствовать это — всю глубину того ужаса и отчаяния, которое я пережил в тот момент.         — Ты видишь то, что хочешь видеть. Убирайся, — сказал я холодно, отталкивая её слова и намерения.         — Я слышала, что тебе нравятся игры, — промурлыкала Ианта, её голос был наполнен фальшивой соблазнительностью. Но не такие, подумал я, когда её руки начали скользить по животу, опасно приближаясь к тому, что она считала своим трофеем, своим ключом к власти. Она думала, что сможет манипулировать мной, обменять моё достоинство на влияние, которого так жаждала.          Если я не остановлю её сейчас, она продолжит идти от двери к двери, пока не найдёт того, кто согласится. Последствия её не волновали, если они приводили к желаемому результату. — Я думаю, ты найдёшь во мне занимательного партнёра, — её голос был словно яд, пропитывающий воздух.         Убей её или вышвырни вон, — этот импульс вспыхнул внутри меня. Она ещё не была настолько важна для жриц, чтобы её исчезновение осталось незамеченным. Но даже тогда, цена за её кровь, разбрызганную по стенам, была бы высока. И заплатил бы её мой двор.         Но после того, как она прикоснулась к Кассиану прошлой ночью, мимолётно коснувшись его плеча, думая, что никто не видит... После того, как она прошептала что-то на ухо Азриелю, и Мор, сидевшая рядом со мной, сломала ножку своего бокала от ярости... эта цена могла бы оказаться стоящей.         — Я думал, твоя верность принадлежит другим дворам, — сказал я, глядя на неё с презрением, словно судья, готовый вынести приговор самому низкому из безбожников.         Щёки Иантты расцвели сладкой, самодовольной улыбкой. — Моя верность связана с будущей Притианией, с истинной властью на этой земле, — её слова звучали так, словно она уже видела себя на вершине.         Её рука, которая до этого покоилась на животе, медленно скользнула ниже... ещё ниже... пока её пальцы не коснулись клитора. В тот момент тьма вырвалась из меня, жестоким, хищным движением отбросив её руку в сторону. Но Ианта оставалась невозмутимой, словно её это не тронуло.         — Ты знаешь, что наш союз мог бы сделать для Притиании, для всего мира? — её глаза впились в меня, словно когти, разрывающие моё сознание на части. Никогда прежде я не чувствовал себя настолько оскорблённым.         — Ты имеешь в виду себя, — холодно сказал я, не скрывая презрения.         — Наше потомство могло бы править Притианией, — произнесла она, с вызовом подняв голову, словно уже видела себя в королевской роли.         Я сдержал тёмный приступ смеха. Я был Верховным правителем Двора ночи. А не какой-то жалкий кусок мяса, который она собиралась использовать для своих амбиций, трахать и пожинать плоды. И всё же она осмелилась предложить это.         — Значит, ты хочешь получить мою корону и поиграть в жеребца? — моё лицо было непроницаемым, голос стал ледяным.         От одной мысли о том, что Иантhe родит мне детей, у меня заболел живот. Моя сила удерживала её на кровати, но я чувствовал, как её тело стремится освободиться, пытаясь соблазнить, привлечь меня, заставить прикоснуться.          — Я не вижу никого другого, достойного этой должности, — её голос был наполнен самоуверенностью.         Она испускала волну своего запаха — последнее оружие в её арсенале, чтобы заманить меня. Я боролся с нарастающим желанием уничтожить её, стереть с лица земли. Она стоила бы того. Ианта была коварна, и если она так хорошо разбиралась в политике Притиании уже сейчас, её ждало блестящее будущее. Но однажды, если она зайдёт слишком далеко, её действия оставят тёмное пятно на всех нас.         И, возможно, если мне повезёт, жрицы будут следить за ней, когда я отправлю её обратно по частям. В будущем она, возможно, станет куда дружелюбнее, не забывая, чем закончился этот визит.         — Убирайся с моей кровати, — сказал я холодно, каждое слово звучало как смертный приговор, если она ослушается. — Убирайся из моей комнаты. И убирайся из моего двора.         Я отпустил её, и Ианта плавно соскользнула с кровати, её движения были ленивыми, словно она знала, что не проиграла. Она подошла ко мне, её розовые соски вздулись, когда она остановилась в нескольких дюймах от меня.         — Вы даже не представляете, что я могу заставить вас почувствовать, Верховный правитель, — прошептала она, протягивая руку, чтобы нащупать твёрдость в моей промежности, которой там не было.         Отвращение пронзило меня, как острие кинжала, и в этот момент я понял, что её не остановить простыми словами.         Все нахлынуло на меня — настоящее и прошлое. Пятьдесят лет насилия, подчинения и самопожертвования. В тот момент я уже не смотрел на Ианту. Я знал, что это она передо мной. Но мой разум — та часть, что была глубоко заперта, от которой я и сам отстранился, и о которой бы даже не вспомнил, если бы Фейра не отшатнулась в ужасе вместе со мной, — видел не её. А лишь рыжие волосы и корону демона.         Амаранта.         Ианте повезло, что на неё не обрушился кровавый туман, который искажал правду и застилал моё сознание. Но вместо этого моя сила, холодная и беспощадная, обрушилась на неё. Её кости начали трещать, ломаться дюйм за дюймом, как если бы я был палачом, медленно дробящим её тело. Рука, протянутая к моей промежности, мгновенно превратилась в сломанный обрубок, словно её растерзал топор мясника.         Её крик был оглушительным, настолько ужасным, что мог бы разрушить города. Я продолжал ломать её сухожилия, разрывать мышцы, разрывая её тело и волю.         И когда я заговорил, я не обращался к Ианте. Нет, эти слова были для другого чудовища. Я желал, чтобы Амаранта услышала каждое из них.         — Ты никогда не получишь меня. Никогда не овладеешь мной. И твоя власть ничего не стоит перед моей.         Каждое слово было наполнено ненавистью, которую я копил годами, и памятью о том, как я ждал момента, чтобы вернуть себе свою свободу, свою волю.         — Никогда не трогай меня, — произнёс я с мрачной, смертельной печалью. — И никогда не прикасайся к другим мужчинам в моём дворе. — Ианта кричала, когда последний фрагмент её кости рассыпался в ничто. Я отступил, позволяя ей дойти до двери. — Твоя рука заживёт. Но в следующий раз, когда ты прикоснёшься ко мне или к кому-либо на моей земле, ты обнаружишь, что остальная часть твоего тела не отделается так легко.         — Ты об этом пожалеешь, — прошипела она, даже сквозь рыдания.         Я заставил её стать посмешищем, злорадно смеясь, когда выбросил её в коридор, швырнув следом жалкие остатки её одежды. Дверь захлопнулась с оглушительным хлопком.         Но то, что я чувствовал в этот момент, и что заставило меня завершить воспоминание почти насилием между нашими разумами, было не злорадство. Это было глубокое, одинокое опустошение в моей душе. Фейра, должно быть, почувствовала это, потому что отшатнулась от меня, когда наш ментальный мост резко оборвался. Её лицо побелело, словно простыня.         Моя собственная паника начала подниматься, ударяя в грудь. Мне нужно было уйти. Выйти. Улететь. Сделать что-то, кроме того, чтобы сидеть здесь и смотреть на Фейру — Фейру, которая пострадала сегодня из-за моего эгоизма, из-за моих амбиций и гордости. Я знал, что был жесток с ней, но осознание этого ударило по-настоящему только сейчас, когда воспоминания об Ианте и Амаранте всколыхнули всё, что я так долго подавлял.         Я встал, чувствуя, как воздух стал слишком тяжёлым, и мне нужно было выбраться. Боль, которую я почувствовал тогда, снова заполнила меня.         — Правило первое, — начал я, пытаясь взять себя в руки, — не входи в чей-то разум, если не держишь путь открытым. Дематий может оставить свои мысли открытыми для тебя — а затем закрыть тебя внутри, сделав покорным рабом. Правило второе, когда—         — Когда это было? — резко перебила Фейра, её голос был полон ужаса. — Когда это произошло между вами? — Она выглядела не обеспокоенной, а… чем-то другим.         Не обеспокоенной, Ризанд, — прозвучал в моей голове знакомый голос Амаранты, словно её тень всё ещё висела надо мной. Ц-ц-ц. Ни одна человеческая сучка не будет беспокоиться. Не о тебе.         Тёмный смех Амаранты, наполненный ядом, зазвучал в моей голове, как отголосок прошлого ужаса, и от этого воспоминания меня передёрнуло.         — Сто лет назад, — ответил я, хотя слова казались мёртвыми даже для меня. — В Дворе Кошмаров. Я позволил ей приехать после того, как она умоляла годами, утверждая, что хочет наладить связи между Двором ночи и жрицами. Я слышал слухи о её натуре, но она была молода и неопытна, и я надеялся, что новая Верховная Жрица станет тем изменением, которое было необходимо её ордену. Оказалось, что её уже хорошо обучили её менее благосклонные сёстры.         Сердце Фейры билось так громко, что его ритм казался оглушительным, но даже этот звук не мог заглушить шипение Амаранты, что всё ещё звучало в моей голове.         Фейра смотрела на меня, её лицо побелело, но за её ужасом скрывалось что-то ещё — понимание. Она знала, что я проходил через свои собственные ужасы, как и она.         — Она… она не вела себя так при... — лицо Фейры напряглось, её глаза блестели, как будто она вот-вот заплачет. Казалось, она боролась с нахлынувшими эмоциями — возможно, с отвращением. Её ментальные заслоны всё ещё были опущены, и я почувствовал это. В тот момент я не прислушивался, слишком отвлечён на собственные мысли. Но теперь я уловил имя, которое всплыло в её сознании: Лясен.         Отвращение скрутило её внутренности при мысли о том, что Ианта домогалась до него. Лясен был ей небезразличен — возможно, её друг. И в то же время он был моим врагом. Но я знал, что он был не меньше жертвой Ианты, чем многие другие.         Рано или поздно Лясену придётся сделать выбор. Рано или поздно он должен будет понять, есть ли у него сила воли уйти и выковать свою собственную судьбу.         Но до тех пор... он будет медленно угасать во Дворе весны, под постоянным давлением Ианты, которая не оставит его ни днём, ни ночью. Мы с Фейрой оба это знали. И несмотря на то, что он был моим врагом, в моём сердце не было радости от того, что он страдал.         Я слишком хорошо знал эту боль.         Фейра готовилась что-то сказать, но я уже не мог больше терпеть эту тишину и тяжесть. — Правило второе, — быстро произнёс я, желая уйти от этой темы, — будь готова увидеть то, что тебе может не понравиться.         Прежде чем она успела ответить, я переместился прочь. Я вернулся к свободному падению в небе над далёким морем и позволил себе погрузиться в воду, утопая в её холодных глубинах, пока мои лёгкие не заставили меня снова всплыть на поверхность, отчаянно глотая воздух.         Погружение в холодные воды было тем единственным, что могло успокоить меня — хотя бы на мгновение.    

***

          — Нет, Таркин не ответил на твоё письмо. И да, я сплю. Возвращайся завтра, — пробормотала Мор, её голос был приглушённый и сонный.         Я нашёл её, дремлющую на диване в одной из уютных гостиных Дома ветра, которую она делила с Кассианом и Азриелем. Мягкое одеяло укрывало её с головы до ног, хотя она нагрела комнату до такой степени, что в ней чувствовалось жаркое дыхание лета, чтобы избавиться от зимнего холода, царящего в Веларисе.         Иногда я задумывался, не должна ли Мор принадлежать какому-то тёплому двору, Летнему или иному, когда Котёл, возможно, "ошибся" с её рождением во Дворе ночи.         Когда я не ответил, Мор приоткрыла один глаз, взглянув на меня с лёгким недовольством, едва бодрствуя. Вернувшись из холодных глубин моря, я понимал, что ночь дома принесёт мне лишь беспокойный сон. Сны о сладком, но смертельно опасном яде Амаранты, шепчущей на ухо, её ногтях, оставляющих болезненные царапины на моей шее, пока она качалась на моих бёдрах в своём жестоком, мрачном танце.         Как бы я ни пытался убежать от этих воспоминаний, они преследовали меня, словно тени, которые я не мог развеять. И так или иначе, я оказался здесь, в этой квартире, в поисках хоть какого-то отвлечения.         Мор, видя моё состояние, приподнялась, сбросив с себя часть одеяла. — Хочешь поговорить? — спросила она, её голос был тихим, но полным понимания.         Мор закрыла глаз, свистнув. — Выглядишь так, будто тебе не помешает выпить, кузен.         — А ты выглядишь так, будто можешь помочь мне это устроить, — ответил я, пытаясь удержаться на плаву под её ленивой, лукавой улыбкой.         — Обещаю, если ты пообещаешь сводить меня на танцы после — вместе с Кассианом и Азом.         — Только если ты пообещаешь пойти с нами в Мир Смертных завтра, — парировал я.         Её улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, сменившись безупречно нейтральным выражением лица. — Посмотрим, — произнесла она, её глаза открылись полностью, и в них мелькнула настороженность. — Риз, — спокойно произнесла она. — Есть что-то, о чём мне нужно знать?         Я, убрав песчинку из-под ногтя, слегка нахмурился. — Ничего особенного. — Мор прищурилась, проверяя, не лгу ли я, но не стала спорить. Вместо этого она мгновенно скинула одеяло, и, к Котлу живому, я осознал, что она уже была одета для вечеринки.         Я закатил глаза и подавил стон. Она всегда была готова для развлечений.         Мор засияла, направляясь ко мне пружинистым шагом, её энергия была заразительной.         — Тогда перестань стоять и выглядеть как подогретая смерть и спусти меня с этого проклятого куска скалы. Я хочу танцевать! — её смех эхом разнёсся по комнате, поднимая моё настроение хотя бы на мгновение.         Я вздохнул, слегка улыбнувшись. — Как пожелаешь, Мор.