Глава 19: Темнота бывает разной (Глава 30)

      Когда мы с Фейрой приземлились на каменистом выступе над Домом Ветров для её первого урока по боевым искусствам, Кассиан уже был там, обматывая кулаки с самодовольной ухмылкой на лице. Я мягко поставил Фейру на землю, и её брови медленно приподнялись, когда она увидела его в кожаной одежде — весь массив его мускулов не оставался незамеченным.              Кассиан поманил её пальцем. — Удачи, — шепнул я ей на ухо, прежде чем она отошла слишком далеко. В ответ я получил короткое колкое замечание и острый взгляд.       После того как Кассиан показал Фейре, как правильно обматывать руки и запястья для защиты костей и мышц, он дал ей возможность закончить подготовку и подошёл ко мне для короткого разговора.       — Собираешься попросить меня быть с ней помягче? — с ухмылкой спросил Кассиан.       — Ни за что, — ответил я, покачав головой и засунув руки в карманы.       — Отлично, — его ухмылка исчезла. — А теперь иди, переоденься в кожаную одежду. Аз скоро вернётся. — Я прищурился, заметив, что солнце было высоко в небе — ещё полдень. Кассиан бросил на меня многозначительный взгляд. — Мор решила почитать на балконе сразу после завтрака. Это было не больше часа назад.       — Ах.       — Ах, действительно.       Он хлопнул меня по плечу и вернулся к Фейре, которая разминала руки в новых бинтах, привыкая к их ощущению. — Это не кисти для рисования, — рявкнул Кассиан, заставив её вздрогнуть. — В ринг! — Глаза Фейры сузились, в них появился опасный блеск.       Я усмехнулся и ушёл, предвкушая, сколько от Кассиана останется, когда я вернусь.    

***

          — Чёрт, — сплюнул я на землю за спиной, затем резко развернулся, чтобы встретить новый удар Азриеля. Его меч обрушился с яростью, будто этот день был ему в тягость.       Мы сражались уже больше часа, а может, и дольше, но Азриель не показывал ни малейших признаков усталости. Рядом Кассиан исправлял технику ударов Фейры, но я едва замечал это, так как все мои силы уходили на отражение новых атак Азриеля, который с лёгкостью и огромной мощью снова и снова наносил удары.       Либо я оказался гораздо более «заржавевшим», чем думал, либо Азриель был в ярости из-за того, как прошёл его утренний день. Судя по холодному, жёсткому взгляду, который он бросил на меня, когда я застал его в гостиной, мешая разговору с Мор, я предположил, что дело было в его плохом настроении.       Они сидели так близко на удобном кресле с бархатными подушками. Её рука лежала у него на колене, и это, казалось, едва сдерживало его. Когда наши взгляды встретились, его глаза сверкнули разочарованием, которое только вновь поднялось на поверхность, несмотря на спокойствие, которое, как казалось, Мор вселила в него. Я мог только представить, насколько хуже было бы, если бы её там не оказалось.       Очевидно, что визит в Смертные земли прошёл неудачно.       — У них какое-то барьерное заклинание вокруг дворца, — сказал Азриель, когда я присоединился к их разговору. Мор осталась рядом. — Я ожидал защиту вокруг их основных помещений, но не магию такого уровня.       Я кивнул, заметив, как губы Азриеля сжались в тонкую линию. Рука Мор всё ещё лежала у него на колене. — Он собирается обдумать план и найти лучший способ обойти эти защиты, не поднимая тревогу, чтобы они не заподозрили, что за ними шпионят.       Это был его способ выразить разочарование. Азриель был зол, потому что не смог пробраться внутрь сегодня. Для него это было непростительно — его методы всегда были жёсткими и беспощадными, а неудачи были для него редкостью.       — Мы справимся, — сказал я, пытаясь смягчить его настроение. — Хорошо, что ты первым заметил эти чары. Это значит, что королевы намного умнее, чем мы предполагали. У нас теперь больше информации для размышлений. Возможно, они уже замышляют что-то против Сонного королевства, и это может сыграть нам на руку.       Небольшое утешение для сегодняшнего дня, но это всё же можно было считать успехом.       Азриель наконец поднял взгляд с пола, на который он так долго смотрел. — Как сестры Фейры поняли.       — Точно.       Он кивнул, снова опустив взгляд на ковёр. Мор взглянула на меня, прикусив губу. Я пожал плечами и предложил: — Касс тренирует Фейру на крыше. Хочешь присоединиться?       Он знал, что я имел в виду сразиться со мной.       Мор подарила Азриелю мягкую, ободряющую улыбку, и он вздохнул. Едва заметный клубок теней скользнул вокруг его рук, словно говоря за него. — Пойдём, — сказал он.       Не прошло и двух секунд, как меч вылетел из ножен за спиной Азриеля. Уже спустя десять минут мы с ним сбросили часть кожаной одежды, когда солнце стало припекать.       Гнев и агрессия снова обрушились на меня, как яростный ливень, пока мы двигались, постепенно замедляясь, пока Азриель не начал сдерживать свои удары. Его тени, эти проклятые тени, шептали ему, насколько я устал. Наполовину я даже хотел, чтобы они этого не делали.         Сегодня казался своеобразным «первым днём» для меня и Фейры. Я краем глаза заметил, как она наблюдает за нашим с Азриелем боем, потягивая воду из чашки. Я был достаточно близко, чтобы услышать, как Кассиан объяснял ей значение татуировок на наших телах — на руках, груди и вдоль узкой линии на спине, между корнями крыльев.       — Мы получаем эти татуировки, когда нас посвящают в иллирианские воины, — сказал Кассиан, — для удачи и славы на поле боя. — Наступила долгая пауза, нарушаемая лишь звоном наших мечей, прежде чем Кассиан, совершенно не утруждая себя говорить тише, добавил:       — Ризанд в плохой форме, но не признаёт этого. — Почти рык вырвался из моих губ. — А Азриель слишком вежлив, чтобы вбить его в землю.       Не тогда, когда он так отчаянно пытается убить меня, — подумал я.       Азриель бросил на меня нескромную ухмылку и с силой обрушил меч.        Кассиан был прав — по обоим пунктам. Я действительно был не в форме, но моя гордость не позволяла мне признаться в этом. Я дышал тяжело, каждый раз сдерживая дыхание, когда наши клинки сталкивались в воздухе, и мы отступали друг от друга.       В Подгорье я не мог тренироваться. Это было запрещено, и даже если бы мне удалось обойти правила Амаранты, тренировки с мечом были слишком «иллирианскими», слишком откровенно иными для того образа, который мне приходилось поддерживать. Я был вынужден использовать другие «оружия» — те, которые соответствовали роли шлюхи и политика, в которую я был загнан.       Когда я вернулся после всего произошедшего, не мог заставить себя выйти на спарринг целыми неделями. Азриель предлагал свою помощь — как он это всегда делал, с пониманием, не настаивая. Кассиан сразу понял, что я, вероятно, буду не в лучшей форме. Но каждый раз, когда я думал о том, чтобы нанести удар, что должно было быть естественным, зная, что это выведет меня из строя быстро и жестко, внутри меня что-то умирало.       Мор была той, кто, в конце концов, вытолкнула меня на тренировку, когда, по её словам, я «хандрил» слишком долго. Мы тренировались до глубокой ночи, пока я не восстановился настолько, чтобы снова уверенно стоять на ногах. Мои мышцы кричали всё это время, движения были неуклюжими, и я едва помнил, как правильно держать меч.       Пятьдесят лет без тренировок сделали это оружие чуждым в моих руках, а мозоли, что когда-то покрывали ладони, давно исчезли.       Это был ещё один способ, каким Амаранта разрушила меня. Даже ту часть меня, которую она никогда не видела, она каким-то образом сумела уничтожить.       Азриель, заметив мой момент отвлечённости, нанёс удар, и я едва успел его заблокировать. Если бы не мгновенная реакция, он мог бы задеть мою руку. На этот раз он не стал ухмыляться — его серьёзность была осязаемой.       И тут я услышал голос Кассиана, как раз в тот момент, когда перешёл в наступление и нанёс удар по Азриелю. — Итак, когда ты собираешься поговорить о том, как написала письмо Тамлину, сообщив, что уходишь навсегда?       Слова Кассиана ударили так же сильно, как меч в руках Азриеля.       Я отвлёкся от Аза и его меча, пытаясь найти взглядом Фейру, и пропустил момент для удара. Но Азриель замедлил своё движение, направив меч подо мной, когда я рванул вперёд, и, поймав мой клинок, удержал меня от падения. Сила его удара подтолкнула меня обратно вверх.       — А как насчёт того, чтобы поговорить о том, как ты дразнишь и издеваешься над Мор, чтобы скрыть, что на самом деле чувствуешь к ней? — голос Фейры был полон яда. Я успел бросить на неё несколько коротких взглядов, и она выглядела такой же разъярённой, как и Азриель был весь день.       Азриель — его меч снова скользнул в воздухе. На этот раз я успел поймать удар. Мы оба не отрывали взглядов от своих клинков... ну, за исключением тех моментов, когда я поглядывал на Фейру.   Кассиан, этот грязный ублюдок, только рассмеялся. — Старые новости, — сказал он. Но тут же споткнулся на собственных словах, когда Фейра парировала:       — Думаю, она бы то же самое сказала о тебе. — Ответ Кассиана вызвал не только напряжение в воздухе — Азриель снова взял верх надо мной, его удары становились всё более точными.       Хорошо, что Мор не была рядом, чтобы видеть это.       — Возвращайся в ринг, — рявкнул Кассиан, прервав спор. — Никаких упражнений на пресс. Только кулаки. Если хочешь говорить — докажи делом.       Азриель немного успокоился, чувствуя, что разговор принимает более мирный оборот, но всё ещё держал меня в напряжении — достаточно близко, чтобы я не расслаблялся, но достаточно далеко, чтобы мы могли слушать происходящее.       — Ризанд тебе рассказал? — спросила Фейра, её голос звучал сдержанно, но с нотками раздражения.       — Он сообщил Азриелю, который… следит за ситуацией и должен быть в курсе. Азриель рассказал мне, — ответил Кассиан.       Азриель, как и всегда, оставался спокойным и не дрогнул.       — Предполагаю, это произошло, пока вы пили и танцевали, — её раздражение становилось более заметным.       Я заметил, как Фейра попыталась обойти Кассиана, явно не в настроении продолжать разговор, но он мягко поймал её за руку. — Эй, — сказал он, его тон уже не был таким жёстким, как всего минуту назад, когда он командовал ею на тренировке. — Прости. Я не хотел задеть тебя. Азриель рассказал мне только потому, что я сказал ему, что мне нужно знать для моих войск — чтобы понимать, чего ожидать. Никто из нас… мы не думаем, что это шутка. То, что ты сделала, было трудным решением. Очень чертовски трудным. Это был мой паршивый способ узнать, нужно ли тебе поговорить об этом. Прости.         Я видел, как Кассиан отпустил её руку, и слышал, как Фейра ответила:       — Хорошо. — Её тон стал спокойнее, напряжение в её голосе исчезло. У меня в груди разлилось чувство облегчения.       Это был ещё один момент, когда мы все поняли, что каждая рана, каждый выбор, который мы делаем, важен. И что для Фейры — как и для всех нас — эта борьба не всегда проходила гладко, но мы были рядом, чтобы поддержать друг друга.       Благодарю Мать за тот день, когда она велела Котлу создать Кассиана и внушила мне сумасшедшую идею вытащить его из этого хлипкого импровизированного шатра в иллирианском лагере.       — Тридцать ударов — один-два, — скомандовал он Фейре, видимо, надел защитные подушки для её ударов. — Потом сорок; потом пятьдесят. Ты не ответила на мой вопрос.       Фейра молчала, пока вставала в позицию и наносила первый удар. — Я в порядке. — Глухие звуки ударов эхом разносились по тренировочной площадке.       — Один. — Фейра снова ударила. — Два. А “в порядке” — это хорошо, “в порядке” — это замечательно.       Кассиан говорил то же самое и мне когда-то. Если бы он не работал с Фейрой, я бы поставил свой статус Верховного правителя на то, что он велел бы мне «заткнуться» своими огромными кулаками, точно так же, как Азриель обычно усмехался, когда кто-то на крыше говорил, что он «в порядке».       Но Фейра не была в порядке — далеко не в порядке. Это была ложь, в которую мы оба временно решили поверить.       Я быстро потерял счёт её ударов. Глухие стуки становились всё быстрее и громче. Думаю, Кассиан тоже перестал считать, когда её кулаки превратились в нечто большее — в дым, пепел и огонь, прорывавшие защитные подушки. И тогда огромные, разрывающие душу рыдания вырвались наружу.         Связь между нами была закрыта. Я не мог чувствовать её мысли, но и не было нужды — всё было написано у неё на лице, когда Азриель и я остановили бой. Горе. Глубокое, всепоглощающее горе, разрывающее душу до такой степени, что сразу стало ясно, почему Фейра не исчезла в небытие, каким бы привлекательным ни казалось это решение. Она боролась с этим горем, и это было видно каждому из нас.       Я поймал себя на том, что иду к ней, оставляя Азриеля позади. Связь между нами влекла меня к Фейре, моей паре, стремясь помочь ей увидеть свет, в котором она так нуждалась. Но, помимо этого, я был рад, что хоть часть её эмоций наконец вырвалась наружу.       Свобода. Это был другой конец пути, если бы Фейра смогла сказать это вслух, признать это самой себе. И не имело бы значения, были ли мы рядом, чтобы стать свидетелями, или нет — главное, чтобы она смогла произнести слова, которые позволили бы ей начать настоящее исцеление.       Фейра нанесла Кассиану последний удар и вдруг осознала, что сожгла подушки на его руках до пепла. Её лицо было ярко-красным, и веснушки, казалось, исчезли под жаром её кожи. — Я в порядке, — сказал Кассиан, поднимая руки в коротком жесте, поощряя её продолжить, если ей нужно было ещё время. Мой брат позволил бы ей избить его до изнеможения, если бы это помогло ей вырваться из её личной тюрьмы.       Я сделал глубокий, успокаивающий вдох.       Кассиан. Мой брат. По правде говоря, сердце этого двора и всего, что он собой представлял.       Сквозь слёзы, что теперь свободно текли по лицу Фейры, искажённому болью, она едва слышно прошептала:       — Я убила их. — Слова прозвучали хрипло и сломано, прежде чем новые рыдания сотрясли её тело.       Я вспомнил, как она рассказывала Косторезу о тех смертях, что преследовали её, о том, как она хотела покончить с собой после этого. Ненависть вспыхнула во мне к тому, как Амаранта разрушила её так основательно.         — Я знаю, — тихо сказал Кассиан, опуская руки, давая ей пространство для этой боли.       — Это должна была быть я, — всхлипывала Фейра.       Её слова били по моему сердцу, как удары меча.       Мои силы вырвались из меня без команды. Думаю, связь пары почувствовала её борьбу и отреагировала на инстинктах. Глядя на Фейру и ощущая её безмерное горе, накатывающее на меня волнами, всё, что я мог сделать, — это найти способ утешить её, дать понять, что она не одна.       Кассиан даже не взглянул на меня, просто направился к Азриелю и начал обмениваться с ним ударами, пока я смотрел на Фейру — её лицо было заплаканным, глаза горели от слёз. Спокойная, мягкая тьма заполнила пространство между нами, словно обволакивая нас обоих. Я осторожно взял её лицо в ладони и приподнял, чтобы она могла увидеть моё. Мои крылья мягко обернулись вокруг нас, действуя по чистому инстинкту, стремясь к одному — к тому, чтобы моя пара не чувствовала себя одинокой.       Это было её единственным желанием в смерти: не быть одинокой. Я чувствовал это перед тем, как её шея сломалась.       — Ты будешь чувствовать это каждый день до конца своей жизни, — тихо сказал я. Глаза Фейры, глубокие, ярко-синие, смотрели на меня, полные борьбы и боли. Она попыталась вырваться, чтобы убежать, но я мягко удержал её. — Я знаю это, потому что сам чувствую это каждый день с тех пор, как потерял свою мать и сестру. Даже месть не исправила этого. Ты можешь позволить этому разрушить тебя, как едва не случилось с Ткачихой, или научиться жить с этим.       Я нежно вытирал её слёзы, большие пальцы медленно касались её лица, словно пытаясь разгладить боль, что пряталась под её кожей. В последний раз, когда я вытирал её слёзы, это было жестоким, насмешливым жестом, чтобы отвлечь её от пыток Амаранты. И хотя теперь мои движения были совсем другими, воспоминание о том времени резануло меня.   Фейра долго смотрела на меня, словно пытаясь найти ответы на вопросы, которые мучили её душу. Наконец, слёзы замедлились и прекратились. — Мне жаль — твою семью, — прошептала она с хрипом. Это не был тот ответ, которого я ожидал, и, несмотря на это, её слова снова разбили моё сердце.       — Мне жаль, что я не смог уберечь тебя от того, что случилось в Подгорье, — тихо ответил я. — От смерти. От того, что ты хотела умереть. — Я продолжал нежно гладить её по щеке, держа этот бесценный дар, который Котёл когда-либо связал с моей жизнью. Фейра покачала головой, собираясь возразить, но больше не пыталась отстраниться.        — У меня есть два вида кошмаров, — сказал я, и она замерла. — Те, в которых я снова шлюха Амаранты или когда она истязает моих друзей… и те, в которых я слышу, как ломается твоя шея, и вижу, как угасает свет в твоих глазах.       Тишина повисла между нами, но я чувствовал, как её тело постепенно расслаблялось, как спокойствие проникало в неё, передаваясь через наши прикосновения и связь, которая связывала нас на уровне души.       Моя пара.       Моя стойкая, удивительная пара.       Теперь она внимательно смотрела на меня, словно пытаясь увидеть мои собственные трещины и изъяны. Её взгляд остановился на её руках, обмотанных остатками обугленной ткани — всё, что осталось от её тренировки с Кассианом. — Ах, — тихо сказал я, беря её за руку и чувствуя, как мои крылья плавно раскрылись позади нас. — Это.       Кассиан и Азриель продолжали сражаться рядом — их бой был настоящим зрелищем силы и мастерства. Даже если бы я выложился на полную в свой лучший день, я бы не смог сравниться с ними.       Фейра подняла взгляд, её лицо прищурилось от яркого солнечного света, который теперь вставал между нами. Румянец на её лице начал угасать. — Двор Осени, да?       — Да, — ответил я, проводя рукой по её ладони, касаясь её пальцев. Я удивился, увидев, что её кожа осталась невредимой, несмотря на ту огненную ярость, которую она высвободила.       Интересно.       — Дар от его Верховного правителя, Берона, — добавил я, понимая, что это огненная магия, не оставившая следов на её теле, была одним из многих уникальных даров, переданных ей.        — Хотя он, конечно, никогда не признает это, — Фейра глубоко вздохнула. — Я не слишком разбираюсь в сложностях магических даров других Верховных правителей, но мы разберёмся — день за днём, если понадобится.       — Если ты самый могущественный Верховный правитель в истории... — задумчиво произнесла она, — означает ли это, что капля силы, которую я получила от тебя, имеет большее влияние на остальных?       Внутри меня что-то глубокое, первобытное, звериное, укоренённое в том, что я связан с моей парой, удовлетворённо зарычало. Я отчётливо надеялся, что моя капля действительно имеет большее влияние на остальных.       — Попробуй, — предложил я. — Попытайся призвать тьму. Не буду просить тебя пытаться переместиться. — Я улыбнулся, и на лице Фейры мелькнула тень улыбки, как будто она пыталась вспомнить, каково это — подшучивать друг над другом после всего, через что мы прошли.       — Я не знаю, как сделала это в первый раз.       — Просто вызови её силой воли. — Её лицо помрачнело от досады, но я решил дать ей лёгкий намёк, чтобы вернуть нас обоих к тому, что было между нами. — Подумай обо мне — о том, какой я привлекательный. Какой я талантливый...       — Какой ты самоуверенный.         — И это тоже, — согласился я, радуясь, что она поддалась на шутку. Я скрестил руки и ждал, пока её взгляд не опустился вниз. И ещё ниже, ниже… по моим рукам. И вдруг я понял, что она действительно смотрела.              Фейра рассматривала меня с той искрой любопытства, которое я так давно не видел в её глазах.       — Надень рубашку, раз уж на то пошло, — слишком быстро выпалила Фейра.       Она точно смотрела. Дикий зверь внутри меня снова удовлетворённо зарычал, натянув свой поводок. — Это доставляет тебе неудобство? — спросил я, наклонившись вперёд с ухмылкой, отражающей ту дикую сущность, что гремела у меня в груди. Мне нравилось, когда моя пара смотрела на меня.       Очень нравилось.       — Удивительно, что в этом доме нет больше зеркал, — быстро оправилась Фейра, — учитывая, как ты любишь смотреть на себя.       Она отступила на шаг, её глаза метнули на меня хищный взгляд, полный вызова. А Кассиан и Азриель, услышав это, внезапно начали кашлять, явно прерывая свою тренировку... ублюдки.       — Вот она — Фейра, которую я обожаю, — сказал я с почти заметной улыбкой. Фейра нахмурилась, закрыв глаза, пытаясь сосредоточиться, чтобы найти мою тьму, ту самую Ночь, которая всегда была рядом. Между нами вновь воцарилось спокойствие, то самое, что принадлежало только нам двоим.       Её лицо напряглось, её тело инстинктивно тянулось к чему-то, что оно пока не могло найти. Я шагнул ближе и тихо заговорил, рассказывая ей историю, которая могла бы помочь. — Темнота бывает разной, — прошептал я, создавая разные оттенки тьмы на кончиках пальцев. — Есть тьма, что пугает, и тьма, что успокаивает. Тьма, которая дарит отдых. Есть тьма влюблённых и тьма убийц. Она становится тем, чем носитель хочет, чтобы она была, тем, что ему нужно. Она никогда не бывает полностью плохой или хорошей.         Я наблюдал, как её дыхание замедлилось, как она тянулась к той тьме, что была в её душе, к той, что она могла контролировать.       С каждым новым видом тьма струилась из меня, направляясь к Фейре, заполняя пространство вокруг нас бесконечным чёрным полотном, обвивая крышу, добавляя уникальные слои. Некоторые были наполнены звёздным светом, другие — пылью и тенями, а иные несли с собой боль. Но все они сплелись в одну цельную, бесконечную Ночь.       — Открой глаза, — прошептал я, наблюдая, как в её взгляде загорается тихий свет, когда она увидела тьму, окутывающую нас, словно вуаль, призывающую к глубокому, безмятежному сну.       Темнота мягко обвила нас, словно защищая. Я чувствовал, как Фейра ощущала её внутри себя. Это была её собственная тьма, но не та, что разъедала душу, заставляя вновь переживать худшие воспоминания. Эта тьма была частью её самой, так же как она была частью этой тьмы. Однажды, я надеюсь, мы сможем вместе исследовать её до конца.       Фейра играла с отблесками звёздного света, которые переливались на волнах чернильной тьмы, ласкавших её кожу и волосы. А затем, в тихом, почти магическом миге, вся тьма исчезла. Она посмотрела на меня с выражением благоговения, которое ещё оставалось в её глазах.       — Поработаем над этим позже, — сказал я с лёгкой усмешкой. — А пока, — я с преувеличенным отвращением понюхал воздух, — иди прими ванну.       Фейра даже не оглянулась, бросая мне дерзкий жест, подняв средний палец, и прошла прямо посреди тренировочного боя Кассиана и Азриеля. Она снова была свободной и дикой, без тьмы, которая прежде сковывала её. Фейра объявила Кассиану, что он отвезёт её домой.       — С ней всё будет в порядке, — сказал Азриель, похлопав меня по спине, когда мы смотрели, как они улетают.         И на этот раз я точно знал — так и будет.