Глава 20: Это обещание (Главы 31-32)

      Через четыре дня пришло письмо, написанное витиеватым почерком с легким изяществом: Верховному правителю Двора ночи.       Я тут же его прочитал. Таркин был лаконичен и по существу, но тон письма был дружелюбным и приветственным.       Таркин.       Я телепортировался в кабинет Амрены и застал её за работой с бумагами. Я бросил письмо Таркина на стопку документов, прервав её занятие. Амрена напряглась, но, заметив подпись, расслабилась. — Мы уезжаем завтра, — сказал я. Она приподняла бровь. — Да, мы. Мне нужно, чтобы ты поехала с нами — с Фейрой и со мной — в Адриату.       Амрена откинулась в кресле, не утруждая себя чтением письма. Двор лета, конечно, был не в её вкусе, но она не раз внушала страх тамошним обитателям, и её сила могла оказаться бесценной, чтобы защитить нас с Фейрой.       К тому же, получение книги в её руки могло многое изменить, если слухи, что я слышал, подтвердятся.       Но об этом можно будет говорить, когда мы добудем книгу и узнаем наверняка.       — И я так понимаю, выбора у меня нет, Ризанд? — внимательно посмотрела она на меня. Кажется, я говорил более решительно, чем сам это чувствовал. Я кивнул. — Хорошо. Я поеду с вами к Таркину — но при одном условии.       — Каком? — спросил я.       Она дотронулась до тонкой металлической цепочки на своей шее. — Я хочу рубин перед тем, как мы уедем. Большой, массивный. — Цепочка обвилась вокруг её мизинца, почти ломаясь от того, как сильно она её перекрутила. Только Амрена могла превратить такое изящное украшение в потенциальное оружие.       Я усмехнулся. — Что ж, всё, что пожелаешь, Амрена. — Её глаза засияли алчным огоньком, когда я вышел.    

***

        Я отправил Амрену вперед, чтобы собрать членов внутреннего круга и рассказать им о наших планах на время пребывания в Адриате. Тем временем я быстро написал ответ Таркину, уведомив его, что наша группа прибудет на следующий день после полудня. Затем я сел в своем кабинете, стараясь не слишком долго задумываться о нашей последней встрече с Таркином в Подгорье, когда мне пришлось сжать его сердце и уничтожить его жизненную силу, чтобы его секреты не попали в руки жестокой королевы.         Его разум был полон страха. Мне пришлось успокаивать его и отвлекать, так же как я это делал с Клэр, координируя свои слова и контролируя дрожь, исходившую от его тела, словно он был марионеткой на нитях. Всё это ради того, чтобы Амаранта не заподозрила правду. Убить его было актом милосердия. Таркин это знал и, без сомнения, помнил. Но...         С того момента прошло много времени, прежде чем его приглашение наконец-то пришло. Что бы Таркин ни надеялся получить от нашей встречи, между нами все еще оставалась изрядная доля недоверия.         Он был умным Верховным правителем.         Несмотря на свою молодость, Таркин обладал острым умом. Даже при том, что, как сообщил мне Азриель, его ежедневно пытались подчинить себе десятки разных влияний, он оставался непоколебимым. Таркин стремился освободить низших фейри и сделать их равными остальным. Иллирианц во мне слышал этот зов и отзывался на него. Я всю свою жизнь сражался за эти перемены, но достиг лишь незначительных успехов из-за маски, которую мне приходилось носить, чтобы защитить свой двор.         Но у Таркина это каким-то образом получалось. Я искренне надеялся, что Фейра сможет получить свою часть Книги без осложнений. Таркин, возможно, был одним из немногих союзников, которых я мог обрести в этом проклятом мире, и я... не хотел упустить этот шанс.         Провел рукой по волосам, заставляя себя вернуться из размышлений в реальность.         Как бы ни сложились обстоятельства, мой двор оставался для меня на первом месте, и я должен был быть начеку.         Выйдя на солнечный свет у Дома, я заметил, что все, кроме Азриеля, уже были на месте. Перед Кассианом стояла Фейра, у её ног лежала пара боевых ножей, а Мор, стоя на краю поля, весело поддразнивала её. Амрена выглядела так, словно готова уснуть в кресле, и я задался вопросом, рассказывала ли она им хоть что-нибудь о наших планах.         — Простите, что прерываю, когда дело, похоже, становится интересным, — сказал я, поприветствовав всех.         — К счастью для яиц Кассиана, ты пришёл вовремя, — лениво произнесла Амрена, устраиваясь поудобнее в своём кресле. Кассиан издал рык, который заставил меня усмехнуться, хотя остальные оставались серьёзными.         Мне стало любопытно, о чём они говорили или спорили до моего прихода.         — Готовы к летнему отпуску? — спросил я, заметив, как Мор сразу подняла голову.        — Двор лета пригласил тебя? — удивление в голосе Мор было очевидным.         — Конечно, пригласили. Завтра мы с Фейрой и Амреной отправляемся, — ответил я. Теперь Фейра посмотрела на меня с интересом, но именно Кассиан наклонился вперед, ожидая, что я скажу что-то ещё.         — Двор лета полон вспыльчивых глупцов и самодовольных придурков, — сказал он с полной серьёзностью, как истинный генерал. — Мне нужно поехать с вами.         — Ты бы идеально вписался, — с явным удовольствием вставила Амрена. Дразнить Кассиана было её любимым занятием. — Жаль, что ты всё равно не поедешь.         — Осторожнее, Амрена, — произнес Кассиан, и в его глазах вспыхнул тот странный огонь — желание атаковать и защищать, которое редко проявлялось в нашей компании. Увидев язвительную улыбку на лице Амрены, я удержался от размышлений о том, какой разговор я прервал.         — Поверь мне, — сказал Кассиан с тяжёлым вздохом, — я тоже предпочёл бы не ехать.         — Кассиан, — вмешался я, чувствуя, как растёт раздражение от напряжённой атмосферы, — учитывая, что в прошлый раз твой визит закончился не слишком удачно...         — Я разрушил всего одно здание... — пробормотал он, словно это было несущественно.         — И, учитывая, что они до смерти боятся милую Амрену, она — более разумный выбор, — добавил я, стараясь завершить обсуждение.         Кассиан сделал шаг вперёд, вставая прямо напротив меня. Я почти ожидал, что он предложит сразиться за место в нашей группе. — Это вполне может быть ловушка. Кто сказал, что их задержка с ответом не связана с тем, что они связались с нашими врагами, чтобы устроить засаду?         — Именно поэтому с нами едет Амрена, — ответил я, делая шаг назад и раздражённо взглянув на него. Несомненно, позже мне придётся выслушивать его претензии. — К тому же Двор лета полон сокровищ. Если Книга спрятана, Амрена, возможно, тебе попадутся другие вещи, которые тебя заинтересуют.         Амрена бросила на меня удивлённый взгляд. Я лишь пожал плечами: Ты ведь говорила, что хочешь рубин.         — Чёрт! — выругался Кассиан. — Серьёзно, Риз? Мало того, что мы собираемся украсть у них Книгу, так ещё и обчистим их сокровищницу...         — Ризанд прав, — вмешалась Амрена с явным удовольствием. — Их Верховный правитель молод и неопытен. Вряд ли у него было время составить полный список своего наследства с тех пор, как он получил власть в Подгорье. Думаю, он даже не заметит, если что-то пропадёт. Отлично, Ризанд — я с тобой.       Кассиан сделал ещё один шаг вперёд, готовый что-то сказать, но я бросил на него резкий взгляд. Меня раздражало это необъяснимое напряжение, исходящее от него. Я уже был в отвратительном настроении, обдумывая, как обвести Таркина вокруг пальца и при этом сохранить его расположение, и последнее, что мне нужно — это ещё и личные обиды Кассиана.       — Мне ты нужен не здесь, а в мире людей. Двор лета изгнал тебя навечно, и хотя твоё присутствие могло бы стать хорошим отвлекающим манёвром, пока Фейра делает своё дело, это может создать больше проблем, чем решить.       — Остынь, Кассиан, — произнесла Амрена, когда он не отступил. — Мы справимся и без твоих бравады и рычания на всех подряд. Верховный правитель Двора лета обязан Ризу за спасение его жизни в Подгорье — и за сохранение его секретов.         — И, скорее всего, Верховный правитель хочет узнать, на чьей мы стороне в предстоящем конфликте, — добавила Мор. Фейра с интересом наблюдала за этой перепалкой.       Поняв, что не добьётся своего, столкнувшись с нами всеми, Кассиан наконец отступил. Его голос стал более ровным, хотя в нём всё ещё чувствовалась скрытая злость. Я оглядел всю группу и понял, что Азриель отсутствовал, но Амрена и Мор были здесь, что многое объясняло. Определённая динамика явно витала в воздухе.       — Фейра, однако, — сказал Кассиан, не сводя с меня взгляда, — одно дело, когда она здесь, даже если все уже знают о ней. Но другое — привезти её в другой двор и представить как члена нашего.       Очередная проблема, которую мне придётся обсуждать с Азриелем позже, и дополнительный повод, чтобы Кассиан остался в Веларисе. В его глазах пылал огонь, и я понимал: ещё одно слово против — и он бросился бы на меня, но не из-за личной неприязни. Что-то внутри него кипело, что-то совсем не связанное с нашим разговором, заставлявшее его тосковать по тому, чтобы убежать хоть на неделю.       Я решил оставить это. Кивнул Амрене и направился к выходу, слыша, как Мор пытается уговорить Кассиана отступить и оставить всё как есть. Если мои догадки верны, её упрёк лишь усугубит ситуацию. Я был почти уверен, что Кассиан просто проигнорирует её и пойдёт за мной.       Но меня догнал голос Фейры. Она была вся в грязи и поту после тренировки. Последние четыре дня она каждое утро тренировалась с Кассианом, а с Азриелем — когда тот был свободен. А после обеда — со мной. Её огненная магия становилась всё сильнее с каждым днём.       — Есть ещё какие-то ловушки, о которых я должна знать, прежде чем мы отправимся завтра? — спросила она с едва заметной насмешкой в голосе.       Я оглянулся через плечо, с трудом сдерживая улыбку. — Я думал, твои записки прошлым вечером намекали на то, что ты меня уже простила.         Она резко остановилась. — Казалось бы, Верховному правителю следовало бы заниматься более важными делами, чем ночными переписками.         Более важными делами, действительно.         Если честно, той ночью мой разум явно увлёкся не в ту сторону. Возможно, это была не самая лучшая идея — отвлекаться перед тем, как взять Фейру с собой в место, где ей предстоит бросить вызов и друзьям, и врагам.         — У меня действительно есть дела поважнее, — мягко сказал я, мой голос был тих, как сама ночь. — Но я не могу устоять перед соблазном. Так же, как ты не можешь устоять перед тем, чтобы следить за мной, когда мы на людях. Я бы назвал это собственническим чувством, но ты обидишься. — Я ожидал, что она бросит эти слова обратно, фыркнет или назовёт меня самовлюблённым мерзавцем. Но этого не произошло.         Фейра подошла ко мне легко и непринуждённо, как делал бы это я сам, едва коснувшись меня, проходя мимо. Лёгкий холодок пробежал по моему позвоночнику. — Кажется, ты не мог оторвать от меня глаз с самого Каланмая.         О, Фейра была настоящей драгоценностью. И не только острой, как алмаз, но и гораздо более правой, чем могла представить. Игриво щёлкнув её по носу, я жалел, что этот жест не мог выразить всё, что я чувствовал, когда мой взгляд опустился на её губы — всё ещё слегка порозовевшие после тренировки.         — Не могу дождаться, чтобы увидеть, как твой острый язык проявит себя во Дворе лета, — сказал я с удовольствием, замечая, как её серые глаза вспыхнули. Затем я растворился в тумане, прежде чем она успела что-либо ответить.    

***

          Как я и должен был предвидеть, Кассиан устроил засаду и задержал меня на всю ночь. На этот раз он привёл с собой достойное подкрепление — Азриеля, который, как и следовало ожидать, был на его стороне. Аз настаивал не менее упорно, чтобы я уступил, и в этот раз его аргументы были куда серьёзнее. Без Амрены, которая могла бы отвлечь меня поддразниваниями, и с Мор, которая была не рядом, я задавался вопросом, что именно заставило моего брата так настойчиво требовать своего.         Наутро я чувствовал себя так, будто мы всю ночь беспробудно пили, хотя я не выпил ни капли. Надев одно из своих лучших чёрных одеяний — то самое, которое идеально подходило для роли жестокого Верховного правителя, каким меня знали в Подгорье, — я уже был раздражён. Ехать в Адриату в таком настроении — не лучшее решение, но оно соответствовало моей любви к театральности.         Фейра спустилась по лестнице, пока мы с Амреной ждали её в городском доме. Её волосы были уложены в мягкие локоны, она была одета в платье нежного сиреневого оттенка, которое струилось и двигалось при каждом её шаге. Цветы из моего двора были аккуратно вплетены в её волосы.         Когда она ступила на последнюю ступеньку, она выглядела почти... обычной. Почти снова самой собой. Её лицо сияло румянцем, и она была — она была прекрасна. Я наполовину ожидал увидеть мягкую улыбку, адресованную мне, но этого не произошло.         Мой желудок неприятно сжался. Бросать её в серьёзную работу с такими высокими ставками шло вразрез с тем, что скоро её внимание придётся делить с другим Верховным правителем.         В любом случае, напряжение изнутри разрывало меня.         — Отлично, — сказал я, бросив взгляд в сторону Фейры. — Пора идти.         — Он сегодня раздражён, — заметила Амрена, словно меня тут и не было, когда Фейра посмотрела на меня с любопытством.         Что-то мне подсказывало, что Амрена чувствовала, как моё внутреннее напряжение нарастало, словно оно не могло остаться незамеченным.         — Почему? — осторожно спросила Фейра. Я схватил за руку Амрену и протянул свободную руку Фейре. Она не сразу её взяла. Чёрт, я уже был на взводе. Это точно не было тем, как я хотел начать этот день.         — Потому что вчера я застрял с Кассианом и Азриелем, — ответил я, пытаясь сгладить ситуацию. — И они обобрали меня в карты до последнего медяка.         На самом деле, игра в карты продлилась всего полчаса. Но обсуждение, которое прервало наше веселье и затянуло встречу до поздней ночи, касалось наших планов на поездку. Кассиан упорно настаивал на том, чтобы поехать с нами в Адриату. Когда Азриель не поддерживал его, я обсуждал с ним необходимость дождаться двух дней, чтобы выяснить, не предпримет ли Тамлин каких-либо действий, прежде чем отправляться обратно в мир смертных для наблюдения за королевами.         После этого я оставил их и отправился готовиться к сегодняшнему дню.         Два дня — более чем достаточно, чтобы Тамлин понял, что Фейра исчезла, и предпринял какие-то действия, если пожелает. Но я делал ставку на его склонность к бездействию, надеясь, что это удержит его от любых активных шагов.         Фейра смотрела на меня с лёгкой улыбкой, её глаза светились любопытством и весельем. — Не умеешь проигрывать? — наконец спросила она, взяв мою руку. Сразу стало легче, просто от её прикосновения.         — Когда мои братья объединяются против меня — да, — ответил я с усмешкой.         Ветер унёс нас, заглушив любые возможные ответы или комментарии от Амрены или Фейры. Мы приземлились на гладкий полированный камень, который возвышался над шумным, сверкающим морем — перед нами раскинулся ярчайший город Двора лета.         Адриата.         Море было неотъемлемой частью этого города, так же как река Сидра — частью Велариса. Это ощущение вызывало у меня беспокойство, знакомое только Верховным правителям, когда они находились на чужой территории. Таркин был повсюду — его сила пульсировала в океанских течениях, в бушующих волнах у берегов и в ярком солнце, сверкающем над нами. Даже многочисленные оттенки бирюзы, переливавшиеся по всему городу, словно резонировали с его мощью.         Перед нами стоял сам Верховный правитель Двора лета, окружённый небольшой свитой, готовой нас приветствовать. За его спиной возвышался величественный замок, словно сотканный из песка, света и солнца, являя собой силу и великолепие Двора.       Амрена осматривала пейзаж с почти равнодушным выражением, будто видела и лучшее. Фейра, хотя старалась сохранять спокойствие, не могла удержаться от того, чтобы её взгляд блуждал по новой обстановке.         — Добро пожаловать в Адриату, — приветствовал нас Таркин, его взгляд остановился на мне, и хотя в его тоне не было враждебности, я не мог сказать того же о толпе за его спиной. Крессэда не сводила с меня глаз с того момента, как мы появились.         Я засунул одну руку в карман, а другой лениво жестикулировал, изображая скучающего Верховного правителя, который ищет, чем бы себя занять. — Рад снова тебя видеть, Таркин, — сказал я с непринуждённостью.         Он кивнул. Меня поразило, как отдохнувшим он выглядел. В его внешности было что-то, что отражало часть моего собственного восстановления. Его глаза переливались множеством оттенков синего, кожа выглядела здоровой и ровной, а его короткие волосы, теперь более густые и аккуратно подстриженные, дополняли его свежий облик.         Таркин выглядел хорошо. По крайней мере, кто-то из нас приехал сюда с намерением провести приятный день.         — Амрену, думаю, ты уже знаешь, — добавил я, указав на свою заместительницу. Я с удовольствием отметил, как Крессэда, наконец, отвела взгляд от меня, явно неодобрительно разглядывая Амрену. — Хотя, думаю, вы не встречались с ней с тех пор, как… ты получил повышение. — Взгляд Крессэды вернулся ко мне с удвоенной силой.         Я сдержал ухмылку. Она станет моей игрой, пока Фейра будет отвлекать Таркина.         Мой желудок болезненно напомнил мне об этом плане, и волна адреналина прокатилась по телу, как только я подумал о том, что мы с Амреной доверили Фейру Таркину, чтобы она «поиграла» с ним. Всё внутри напряглось, словно кожа начинала зудеть.         Но Таркин этого не заметил — его внимание было сосредоточено на Амрене. — С возвращением в город, леди, — сказал он, изучая её с интересом.         Амрена лишь мельком взглянула на него, её глаза — единственная часть, которая его удостоила внимания. — По крайней мере, ты гораздо красивее своего кузена. Он был настоящим уродом, — сказала она с невозмутимым тоном. К чести Таркина, он даже не дрогнул. — Мои соболезнования, разумеется.         Жестокая. Такая жестокая, жестокая игра, в которую мы ввязались.         Я подавил вздох и повернулся к Фейре, скрывая все эмоции за привычной маской. — Не думаю, что вы когда-либо были официально представлены в Подгорье. Таркин — Фейра. Фейра — Таркин.         На мгновение Таркин словно потерял дар речи. Его взгляд, заворожённый, скользнул по Фейре сверху вниз — от лица к её груди. Внутри меня что-то сорвалось, и я едва сдержал рык.         Мне не понравился этот взгляд. Не понравилось, как он смотрел на неё — вот так. Слишком близко. Я чувствовал её запах, стоя рядом с ней. Её лицо оставалось каменной маской невозмутимости, но её аромат был настолько близок, что кровь в моих жилах взывала к ней. Не к Таркину. Он, вероятно, даже не осознавал этого, может, его привлекала её магия, но... Я не видел, чтобы кто-то смотрел на неё так с тех пор, как это делал Тамлин.         — Её грудь действительно впечатляет, правда? — произнёс я с ленивой невозмутимостью, но в моих словах таился скрытый намёк. — Сочные, как спелые яблоки. — Я стоял совершенно неподвижно, сохраняя холодный образ, но смысл был ясен: Ты не единственный, кто на неё смотрит.         Я почувствовал, как Фейра повернула голову в мою сторону, и приготовился к её резкому комментарию или приказу отправиться к черту. Но вместо этого её лицо медленно приобрело хищное выражение. — А я-то думала, что ты был очарован моим ртом, — сказала она, слегка приоткрывая губы.       О, Фейра умела играть. И играла она мастерски.       — Похоже, у вас есть история, которую стоит рассказать, — заметил Таркин, возвращая наше внимание к себе.       — У нас много историй, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Почему бы не устроиться поудобнее?       Под тёмной кожей Крессэды мелькнул едва заметный румянец. Интересно. Она шагнула вперёд, почти став наравне с Таркином. — Мы подготовили освежающие напитки, — сказала она.       Глаза Таркина на мгновение вспыхнули, когда он повернулся к своей кузине, пытаясь скрыть небольшую неуверенность. — Крессэда — Принцесса Адриаты.       Я едва сдержал улыбку, наблюдая, как Крессэда, проигнорировав меня, обратилась к Фейре первой. Азриель был прав — именно за ней следовало внимательно следить.       — Приятно познакомиться, — сказала она Фейре, её тон оставался нейтральным, без намёка на дружбу или вражду. — Для меня это честь.       Фейра спокойно пожала плечами, не теряя самообладания, как мы и обсуждали. — Для меня это большая честь, принцесса.       Ещё один удачный ход со стороны Фейры, и Крессэда не нашла, что ответить. Таркин быстро завершил формальные представления, включая Вариана — ещё одного представителя королевской семьи Адриаты, за которым Азриель рекомендовал следить особенно внимательно.         Затем Таркин жестом пригласил нас следовать за ним внутрь.       Дворец действительно выглядел так, словно был соткан из песка и моря. Раковины украшали стены и полы в изысканных композициях, создавая узоры, напоминающие волны и морские течения. Просторные, открытые проходы позволяли свежему ветру проникать внутрь, и солнечный свет струился через арки, наполняя всё пространство светом. Архитектура дворца чем-то напоминала мою резиденцию во Дворе ночи — свежий ветер и простор были знакомы. Но цвета, текстуры… всё было другим, неправильным. И, с Таркином, идущим так близко, с моей приглушённой магией, чтобы он чувствовал себя менее настороженно, это место казалось чуждым, как болезненное ощущение смены времён года.       Таркин не мог перестать бросать взгляды на Фейру по мере того, как мы двигались по дворцу. Каждые несколько шагов он оборачивался через плечо, задерживая на ней взгляд на несколько секунд, прежде чем снова смотреть вперёд. Рука, спрятанная в моём кармане, сжималась в кулак — это был единственный способ хоть как-то снять нарастающее напряжение.         — Ещё не начали украшать к Нинсару? — спросил я, заметив отсутствие праздничных декораций.         — Нет, — ответил Таркин, его голос звучал мрачно, что было неожиданным для Верховного правителя, возвращающего своему народу праздник. — Цветы и вся эта беззаботная мишура не имеют для меня особого значения на фоне более серьёзных дел.         Я не стал показывать, согласен я с ним или нет. — У тебя много работы, и одна ночь праздника вряд ли стоит того, чтобы её прерывать. — Он снова бросил взгляд через плечо на Фейру. Мой кулак болел от напряжения.         Чёрт возьми, как я собирался выдержать неделю или больше их общения? И почему меня это так заботило? Раздражение нарастало, как шторм, и когда Таркин в очередной раз посмотрел на Фейру, я невольно задумался о своём отце. Что бы он чувствовал, когда увидел мою мать в лагерях, дерущуюся за свою свободу? Я мысленно проклял Котел за то, что мне никогда не удастся спросить его об этом.        — У меня четыре главных города на территории, — продолжил Таркин, повернувшись наполовину к Фейре, пока мы шли. — Мы проводим последний месяц зимы и первые месяцы весны в Адриате — здесь в это время года лучше всего.         Фейра на мгновение задумалась, а затем ответила:       — Очень красиво.         Таркин выглядел довольным, хотя был достаточно умен, чтобы скрыть это. Но его взгляд продолжал останавливаться на Фейре. И смотреть. Я напоминал себе, что это, возможно, всего лишь его магия, ощущавшая перекличку с силой, текущей в крови Фейры. Возможно, именно это заставляло его оглядываться и присматриваться к ней, но... он смотрел на неё так же, как до этого — с лёгким налётом желания, когда рассматривал её на платформе.         Моя.         Жестокое, грязное слово. Слово, которое заставляло меня хотеть сбросить кожу, скрыться, если только я не поддамся первобытным инстинктам и не схвачу Фейру, чтобы доказать, насколько она принадлежит мне. Хотя она вовсе не моя. И я не имел права на это, пока она не скажет иначе.         Но это не остановило голос внутри меня.         — Ремонт идёт успешно, я полагаю? — спросил я, возвращая внимание Таркина к нашему разговору. Он посмотрел на меня так, словно я выдернул его из мыслей, но раздражённое выражение лица казалось вполне естественным в этот момент.         — В основном, — ответил он, возвращаясь в реальность. Я почувствовал лёгкое облегчение от того, что его внимание больше не было сосредоточено на Фейре. Немного. — Ещё много предстоит сделать. Задняя часть замка до сих пор в руинах. Но, как видишь, мы завершили большую часть работы внутри. Мы сосредоточились на восстановлении города в первую очередь, и там работы продолжаются. — Разумный и похвальный выбор.         — Надеюсь, ценные вещи не были утрачены во время оккупации? — добавил я, стараясь поддержать разговор и отвлечь его внимание.         Это не было вопросом, но Таркин всё равно ответил:       — Самое важное уцелело, слава Матери.         Интересно. Мы продолжили идти, минуя белые дубовые колонны, окружённые мозаикой из витражей, которые вели нас в величественный обеденный зал. Я чувствовал, как некая невидимая нить медленно распутывается, уносясь всё дальше в море, пока я садился за стол и наблюдал, как Фейра почти бессознательно направилась к огромному окну из прозрачного стекла. Залив, кипящий жизнью и движением, простирался под ним.         Я глубоко вдохнул, наслаждаясь запахом моря и соли, что доносились с океана снаружи. Возможно, я не был настолько вне своей стихии, как мне казалось.         Вариан и Крессэда сели неподалёку, их взгляды были прикованы к Амрене, когда все рассаживались за столом. Таркин, однако, подошёл к Фейре и начал восхищённо объяснять ей прелести вида за окном. Я с удовлетворением заметил, что некоторые из его свиты ощущали явный дискомфорт от того, как их Верховный правитель вёл себя с ней.         — Мой кузен говорит скромно, — сказала Крессэда, сидя рядом со мной. Я отвёл взгляд от Фейры, хотя мысли оставались у неё, когда она похвалила двор Таркина. — Восстановление идёт великолепно.         — Правда? — протянул я, стараясь придать голосу оттенок незаинтересованности. Её лицо слегка напряглось.         — Да, — ответила Крессида, и я уловил в её тоне лёгкое раздражение. — Почти весь мусор убран из центра города, и магазины вновь открыли свои двери, пусть пока и с ограниченными часами работы. Наши рыбные рынки...         — Процветают, как всегда, — спокойно добавил Вариан. Крессэда бросила на него такой взгляд, что я был рад, что этот ледяной взгляд не направлен на меня. — А как обстоят дела на ваших рынках, Верховный правитель? Какой ущерб они понесли во время вашего недавнего заключения?         Я не удостоил его даже взгляда. Будь у меня выбор, я бы предпочёл иметь дело с Крессэдой. Но пусть Амрена займётся этим.         Амрена резко заметила, что Двор ночи не славится рыбными рынками, но добавила, что может рассказать Вариану о многих других видах торговли и покупок, если он считает себя достаточно сведущим, чтобы обсуждать это. Она крутанула свой бокал с вином с таким видом, будто для неё это была игра.         Таркин, тем временем, посмотрел на Фейру с мягкой улыбкой, в его бирюзовых глазах мелькнуло восхищение. — Ты — настоящая жемчужина, — сказал он. — Хотя я знал это с того дня, когда ты бросила кость в Амаранту и испачкала грязью её любимое платье.         Если я надеялся, что Фейра будет держаться на расстоянии, то был жестоко разочарован. Она сделала шаг ближе к Таркину, оглядывая его. Это был стратегически правильный ход, но я ненавидел его. Ненавидел этот шаг, ненавидел то, что он вызывал во мне.         Ненавидел ещё сильнее, когда Фейра посмотрела Таркину в глаза, её взгляд был полон приглашения, а голос — мягкий, мурлыкающий. — Не помню, чтобы ты был таким привлекательным в Подгорье. Солнце и море тебе к лицу.         Кровь закипела в моих жилах. Она никогда не смотрела на меня так, не вкладывала в это столько смысла. Никогда. А её голос… жидкий шёлк. Это был тот самый тон, которым она пользовалась, когда флирт был для неё реальным.         — Какова твоя роль в дворе Ризанда? — спокойно спросил Таркин, не выказывая никакой реакции на её слова.          — Фейра — член моего Внутреннего Круга, — сказал я, не в силах больше выносить их затянувшуюся беседу вдали от стола, даже если внешне сохранял спокойствие за маской скучной болтовни о рыбе. — И она — моя посланница в Мир Смертных.         Фейра села передо мной, её взгляд был внимательным, изучающим. — Часто ли ты общаешься с миром смертных? — кокетливо спросила Крессэда. Таркин мельком посмотрел на свою кузину, но его внимание всё равно было сосредоточено на Фейре — и теперь на мне.         Отлично.         Я поднял бокал с вином и медленно покрутил жидкость, позволяя тишине затянуться.       Последний раз, когда я позволил себе выпить вино в чужом дворе без должных предосторожностей, это привело к тому, что мои силы были истощены, и я провёл пятьдесят лет под горой. Таркин, кажется, не оценил этот жест, но выглядел так, будто и сам подумывал проверить свой бокал.         — Я предпочитаю быть готовым к любой ситуации, — ответил я, всё ещё воздерживаясь от глотка. Я ощутил, как раздражение Крессэды вспыхнуло рядом, и это вызвало у меня тёмное, удовлетворённое чувство. По крайней мере, кто-то здесь вёл себя интересно. — И, учитывая, что Сонное королевство, похоже, намерено создавать проблемы, начать переговоры с людьми может быть в наших интересах.         Вариан, наконец, наклонился вперёд, и разговор принял более серьёзный оборот. — Значит, это подтверждено? Король действительно готовится к войне?         Мои пальцы крепко сжали ножку бокала. Я знал, что вино наверняка окажется великолепным — чистым, как очищенный от соли и водорослей океан, с тонкими фруктовыми нотками. Но на вкус оно казалось мне пустым. Я наконец позволил себе сделать небольшой глоток.         — Да, они завершили приготовления. Война неизбежна.         — Ты упомянул это в своём письме, — сказал Таркин. Я был с ним предельно прямолинеен по этому поводу, что делало его задержку с ответом ещё более раздражающей — будь Крессэда проклята. — И ты знаешь, что Притиания будет сражаться против короля. Мы потеряли слишком много хороших людей в Подгорье. Я не намерен снова становиться рабом.         В этом мы были единодушны. Я уже поднёс бокал для нового глотка, когда Таркин добавил:       — Но если ты здесь, чтобы просить меня сражаться в другой войне, Ризанд...         Мои зубы стиснулись от того, как резко Таркин произнёс моё полное имя. — Это не вариант, — ответил я, не оставляя места для возражений. — И это даже не приходило мне в голову.         Я избегал взгляда Фейры, но Крессэда решила выдать всё за меня. — Верховные правители сражались и за меньшее, знаешь ли. Война из-за такой необычной женщины не была бы неожиданностью.         Необычная — комплимент с оттенком отторжения, как будто Фейра была чем-то чуждым, возможно, нежеланным. Крессэда определённо будет интересной мишенью, чтобы «расколоть». Она обладала тем острым умом, которого, по моему мнению, недоставало Таркину как Верховному правителю. И то, как легко её кузен отмахивался от неё… я уже знал, куда нанести удар. И, возможно, даже испытаю чувство вины за это позже.         Все взгляды обратились к Фейре, давая мне возможность незаметно следить за реакцией Крессэды. Фейра, не теряя ни секунды, наклонилась вперёд и с хладнокровием произнесла:       — Старайся не выглядеть слишком взволнованной, принцесса. Верховный правитель Двора весны не собирается начинать войну с Двором ночи.         Крессэда сама подалась вперёд, и каждое её слово было словно тонко завуалированная ловушка.         Это было почти так же захватывающе, как наблюдать за перепалками Кассиана и Несты. Благослови Мать.         — Значит, ты поддерживаешь связь с Тамлином? — спросила Крессэда, словно невзначай.         Фейра снова не дрогнула. Она была своим собственным оружием, готовым пронзить любую цель, как только захочет. — Есть вещи, которые являются общеизвестными, и те, что таковыми не являются. Мои отношения с ним всем известны. Однако их текущее состояние — не ваша забота. И уж точно не забота кого-либо ещё. Но я знаю Тамлина, и я знаю, что не будет никакой внутренней войны между дворами — по крайней мере, не из-за меня или моих решений.         Её слова прозвучали уверенно и холодно, словно чётко очерчивая границы того, что обсуждать она не намерена.         Я почувствовал укол возбуждения, когда Крессэда приготовилась бросить очередную колкую фразу в сторону Фейры. Наконец-то всё стало ощущаться знакомо. Это было почти... нормально, в каком-то извращённом смысле. Я играл в эти игры всю свою жизнь и доводил свои ходы до совершенства последние пятьдесят лет.         Кассиан и Неста были словно буря эмоций и инстинктов, бушующая между ними. Но здесь — это было фехтование. Один точный ход, уравновешенный ответным движением. Игра, в которой я стал мастером. И теперь, кажется, Фейра тоже.         Как же это было приятно. Будто возвращение домой. К дому, по которому я так тосковал.         — Какое облегчение, — сказала Крессэда, ломая клешню краба с таким хрустом, что он совпал с её словами, как звук сломанной кости. Она жадно сделала глоток из своего бокала, и я заметил, как Таркин и Вариан напряглись, но ни один из них не вмешался, ожидая, когда она закончит. — Знать, что мы не прячем похищенную невесту и что нам не придётся возвращать её хозяину, как того требует закон. И как поступил бы любой разумный человек, чтобы избежать неприятностей на своём пороге.         Амрена выглядела так же взбешённой, как я, вероятно, должен был быть. Но леди Адриаты ничем не могла сравниться с Амарантой. Её пустая угроза не вызывала во мне ничего, кроме скуки.         Пусть Тамлин придёт. Ему не понравится то, что его будет ждать — приветствие куда более недружелюбное, чем то, которое Таркин оказал мне до сих пор.         Фейра, казалось, думала так же. — Я ушла по собственной воле, — сказала она спокойно. — И никто не является моим хозяином.         — Думай так, сколько угодно, леди, — ответила Крессэда с пренебрежением в голосе. — Но закон есть закон. Ты была его невестой. Присяга другому Верховному правителю этого не изменит. — Полуправда. Фейра никогда не приносила присягу, и я никогда бы не попросил её об этом. Мы сделали всё «по правилам», как сказала Мор. Она была свободна, и плевать на старые законы и традиции. К этому моменту Крессэда играла с тем, что считала лёгкой добычей. — Так что это, конечно, хорошо, что он уважает твои решения. Иначе всё, что потребовалось бы, — это одно письмо от него Таркину с просьбой вернуть тебя, и мы были бы вынуждены подчиниться. Или рискнули бы собственной войной.         Она закончила с коварной усмешкой, думая, что поймала Фейру в ловушку, но я знал, что это была лишь ещё одна возможность для Фейры показать свою силу.         Часть меня с удовольствием думала о том дне, когда мы снова встретимся с Тамлином. Этот день был почти неизбежен, и я с интересом представлял, как Крессэда будет смотреть на Фейру, когда та разорвёт его на части — когтями или без них.         — Ты, как всегда, очаровательно шутишь, Крессэда, — произнёс я с наигранной скукой, глядя на свой бокал, словно вся её враждебность меня нисколько не волновала.         — Осторожнее, Верховный правитель. — Голос Вариана, редкий и собранный, заставил меня поднять взгляд. — Моя сестра говорит правду. — Крессэда сидела прямо и гордо, её гордость поддерживалась защитой брата.         Но это был Таркин, её Верховный правитель, который прервал её. И Вариана тоже.         — Ризанд — наш гость. Его приближённые — наши гости. И мы будем обращаться с ними соответственно. Мы будем обращаться с ними, Крессэда, как с теми, кто спас нам жизнь, когда всё, что требовалось для нашей смерти, — одно их слово. — Он снова повернулся ко мне — и к Фейре. Я сохранял внешнее спокойствие, но его слова звучали с такой правдой, что внутри я ощутил их резонанс.         Это был Верховный правитель, который видел разрушение и всё равно настаивал на справедливости. Верховный правитель Двора лета, который видел больше в тех, кого считали меньшими. Ему не нужны были века опыта, чтобы заслужить моё уважение. В этом он уже был далеко впереди многих других.         Внутри меня разлилась тихая благодарность за его слова, и я понял, что это был человек, с которым стоило иметь дело.         Предать Таркина было бы ужасным позором, осознал я — независимо от моих личных чувств к Фейре.         — Нам с тобой предстоит ещё многое обсудить, — сказал он, его голос был наполнен искренностью и величием. На мгновение никто другой не существовал, только два Верховных правителя, восстанавливающихся после разрушений, каждый пытающийся спасти своё королевство лучшим из известных им способов. Возможно, мы были единственными во всей Притиании, кто этим занимался. — Сегодня вечером я устраиваю для вас вечеринку на барже в бухте. После этого вы свободны исследовать город, как вам угодно. И простите принцессе её заботу о своих людях. Восстановление длилось долго и тяжело. Мы не хотим повторять это снова в ближайшее время.         Я заметил мелькнувшую боль в глазах Крессэды, когда Таркин говорил. Это не была боль от утрат, которые понёс их двор, а боль от того, что её мнение и авторитет были проигнорированы её собственным кузеном.         Их динамика резко отличалась от моей с Мор. Мы могли спорить и сражаться за закрытыми дверями, но я никогда бы так открыто не отмахнулся от её мнения при другом дворе. Крессэда, несмотря на свои силу и достоинства, была всего лишь принцессой в своём доме. А Морриган дома была королевой.         Я тихо кипел внутри, отпивая из бокала. Уже знал, как буду действовать, чтобы задеть Крессэду сегодня ночью. Она будет злиться после этого, и мне это не нравилось. Но... пусть так.          Это была игра, и я знал, как её играть.         Однако внезапно мысль о том, чтобы задеть Крессэду, показалась мне менее неприятной, когда Таркин обратился к Фейре мягким, почти извиняющимся тоном: — Крессэда принесла много жертв ради своего народа, — сказал он, будто Крессэда вовсе не сидела за этим столом. — Не принимай её осторожность на свой счёт.         Нет — похоже, меня здесь вообще не существовало.         — Мы все принесли жертвы, — ответил я, позволяя небольшой укол боли проникнуть в свой голос. Она не была его парой, чтобы защищать её. Она была —         Моей.         — И ты сейчас сидишь за этим столом со своей семьёй благодаря жертвам, которые принесла Фейра. Так что прости меня, Таркин, если я скажу твоей принцессе: если она отправит весть Тамлину или если кто-то из твоих людей попытается вернуть её ему, их жизни будут обречены.         Воздух в комнате стал натянутым, словно океан застыл на мгновение, удерживая дыхание. Я ощутил присутствие солёного моря и цитрусов — звуки, которые стали почти второй природой этого места. Звёздный свет вспыхнул в моих глазах, когда правитель Лета встретился с правителем Ночи взглядом, наполненным жаром, подобным солнцу.         — Не угрожай мне в моём доме, Ризанд, — произнёс Таркин твёрдо. — Моя благодарность имеет пределы.         Отлично, подумал я. Ты тоже умеешь играть в игры.         — Это не угроза, — сказал я, наслаждаясь тем, как Крессэда едва не подскочила на месте, когда клешня краба на моей тарелке хрустнула, хотя мои руки даже не касались её. — Это обещание.         Таркин, словно взвешивая, стоит ли развязывать конфликт, отвёл взгляд от меня и посмотрел на Фейру. Мы достаточно долго держали друг друга в напряжённом взгляде, прежде чем он отступил. Фейра поймала мой взгляд, и я почувствовал, как связь между нами заиграла, будто искра, пролетающая по натянутой нити.         — Неудивительно, что бессмертие никогда не наскучивает, — сказала Фейра, её слова прозвучали легко, но в них было больше, чем казалось на первый взгляд.         Наша игра. Мы играли в эту игру вместе, моя пара и я.         И она была в ней великолепна.