Глава 27: Чего Ты Хочешь? (Глава 43)

      Покидать Двор Кошмаров было похоже на проклятие.         Фейра оставила меня без дыхания на троне, её прикосновения и аромат витали вокруг, пока я выслушивал бесконечную болтовню придворных. Но когда пришёл момент уйти, я захлебнулся. Один взгляд на неё — всего лишь на расстоянии вытянутой руки — и любые мечты, что я лелеял на троне, рассыпались на тысячу осколков, заменившись одним словом: Шлюха.         — Увидимся на… — начала было говорить Мор, но я отодвинул её в сторону, схватил Фейру за руку и перенёс нас прочь, не сказав ни слова.         Шлюха.         Это слово звенело в моей голове, как кровоточащая рана, распахнувшаяся в самой глубине. Из уст Кейра оно вырвалось, как ядовитая стрела, и теперь отравляло меня изнутри.         Когда мы оказались на горной поляне, я почти инстинктивно оттолкнул её, не выдержав прикосновения, и прошёл несколько шагов вперёд, провёл рукой по волосам, пытаясь собраться. Я думал… что мы были… она смотрела… Чёрт, я больше не понимал, как она смотрит на меня, что чувствует. Ещё минуту назад её тело прижималось ко мне так, словно она сама этого хотела, и тут же…         Шлюха.         Меня затошнило.         — Прости, — выдавил я хриплым голосом. Я не знал, что ещё сказать. Как она могла простить меня? Как могла всё ещё стоять рядом после всего этого?         — За что ты вообще должен извиняться? — спросила Фейра.         Её вопрос прозвучал так невинно, словно она и не знала причины. И я задумался. Последний час она казалась… принимающей, наблюдая за мной. Но внутри меня ворочался жестокий, эгоистичный зверь, отрицающий саму возможность её понимания, пока слова Кейра туманили разум, доводя меня до точки кипения, превращаясь в едкую правду.         Правда. Дар его семейства, не так ли? Он не мог лгать. Никто из тех, кто видел нас там, не мог. Мор бы свалила меня в грязь, если бы могла услышать мои мысли сейчас. И я был рад, что увёл Фейру в одиночество, прежде чем предстать перед друзьями.         Чёрт, что бы они сказали? Я даже не успел об этом подумать…         — Я не должен был позволять тебе пойти туда. Позволять тебе видеть… это в нас. Во мне, — проговорил я, и руки мои затряслись.         Хотелось рухнуть на колени, свалиться под тяжестью этого дня, потому что мой идеальный фасад был окончательно разрушен.         Но Фейра только сказала:         — Я в порядке, — в её голосе прозвучало упрямство, в которое я отчаянно хотел поверить. Но затем она добавила: — Мы знали, что потребуется от нас сегодня. Пожалуйста, не начинай… защищать меня. Не так.         В её голосе слышался страх, и я видел, как он разворачивается в её мыслях, как воспоминание о моменте, который мы оба пережили. Реальность её чувств ударила меня, словно ледяной удар по голове. Это был всего лишь спектакль, откровенная ложь. Для неё я был ничем не лучше Тамлина, чудовищем в красивых одеждах, с тем же жаждущим контроля взглядом. Эта мысль разломила меня изнутри, выпустив на волю все мои грехи и всю вину, что я прятал.         Я стоял на грани, словно в Адриате, когда увидел это украшение, брошенное мне к ногам в её комнате.         — Я никогда, никогда не запру тебя, не заставлю оставаться позади. Но когда он угрожал тебе, когда назвал тебя... — мои кулаки сжались, словно стараясь удержать боль внутри. Боже, она даже рядом со мной не чувствовала себя свободной. — Мне сложно подавить свои инстинкты.         Тепло, исходящее от Фейры, поднялось до невыносимой температуры; её поза напряглась, словно она пыталась создать преграду между нами.         — Тогда тебе стоило подготовиться лучше, — прорычала она, её голос разрывал воздух. — Ты прекрасно справлялся, пока Кейр не сказал...         — Я убью любого, кто причинит тебе вред! — рявкнул я, перебивая её. — Я убью их и буду делать это оченьмедленно. Ненавидь меня, презирай меня за это, ради всего святого!         — Ты мой друг! — выкрикнула она, и голос её дрогнул, превращаясь в подавленный всхлип.         Друг. Мой друг.         — Ты мой друг, — продолжила она, слёзы текли по её лицу без стеснения, — и я понимаю, что ты Верховный правитель. Я понимаю, что ты защищаешь свой двор, караешь тех, кто угрожает ему. Но я не могу… я не хочу, чтобы ты начал что-либо от меня утаивать и держать меня в стороне от дел из-за чьих-то угроз в мой адрес.       Её слёзы — самая честная, настоящая сторона, которую она когда-либо показывала мне. Но всё, что клокотало внутри меня, всё, что кипело в моей глупой, эгоистичной голове, — это Тамлин. Я потерял контроль. Тьма вырвалась наружу, та, что приносит боль и жертвы, и мои крылья взметнулись, как тень, отразив мою ярость.         — Я не он, — холодно, низким голосом произнёс я. — Никогда не буду им. Никогда не стану поступать, как он. Он запер тебя и позволил тебе увядать, умирать.         Фейра, всхлипывая, сделала шаг назад, и я увидел в её глазах тень того, что старался отрицать — что, возможно, я всё-таки делал что-то, что приближало меня к нему.         — Он пытался…         — Прекрати сравнивать! Перестань сравнивать меня с ним! Ты думаешь, я не понимаю, как пишутся истории, как будет написана эта история? — мои руки упали на грудь, сжимая ткань. Вина глухо стучала в сознании, как недуг, медленно заполняющий пустоту, но я отбросил её, сменив на ярость, которую копил месяцы. — Я тёмный правитель, — сказал я, и Фейра вздрогнула. — Тот, кто украл невесту правителя Двора весны. Я — демон, кошмар, и я встречу свой печальный конец. А он — золотой принц, герой, который получит тебя в награду за то, что не умер от собственной глупости и высокомерия.         — А как насчёт моей истории? Моей награды? Моих желаний?         Фейра посмотрела на меня взглядом холодным и бесстрастным, не хуже той маски, что я привык носить. Она доказывала свою правоту, но понимала ли, о чём спрашивала?         — Чего ты хочешь, Фейра? — спросил я, и на мгновение в её лице промелькнуло сомнение, когда между нами повисла тяжёлая тишина. Я повторил, сжимая её имя, как заклинание: — Чего ты хочешь, Фейра?         И снова — ничего. Молчание, в котором я увидел подтверждение всех своих страхов. Ей не нужен был я. Не нужно было это. Я чувствовал это, как нож, который не вытащить. Она — моя пара, и я знал это сразу. Знал, что буду любить её до дня, когда солнце закатится навсегда, когда облака прольют свой последний дождь над Притианией, и тысячу лет после, если она этого захочет.         Я сказал бы ей всё это, сказал бы без единого сомнения, если бы она только спросила.         Просить её ответить тем же? Нет, я не мог этого сделать.          — Может быть, тебе стоит однажды понять, чего ты хочешь, — произнёс я, до последнего слова поглощённый горечью. Но именно её ответ стал моей гибелью.         — Возможно, я и не знаю, чего хочу, — прошипела Фейра, словно яд стекал с её губ. — Но хотя бы я не прячусь за маской. Я позволяю им видеть себя такой, какая есть, – сломленной, разбитой на куски. Да, ты все делаешь во имя спасения своих подданных. А твои другие маски, Риз? Почему бы не дать друзьям увидеть твое истинное лицо? Наверное, тебе проще этого не делать. Может, однажды ты кого-то впустил? И они увидели тебя настоящего и отшатнулись? Можно ли их упрекать? Кому захочется еще раз соприкоснуться с таким хаосом?         Каждое её слово пронзало меня, как лезвие, оголяя то, что я сам боялся увидеть. Хаос. Вдруг это слово стало ещё хуже, чем шлюха.         В тот миг я почувствовал, как что-то внутри меня сломалось. Нас разделяли всего несколько шагов, но между нами лежала бесконечная, неизмеримая пропасть. И тогда… внутри меня не осталось ничего. Её слова обнажили меня до такой степени, что я не был уверен, что когда-либо видел себя таким — уязвимым, открытым.         Хаос.         Фейра внезапно замерла, её лицо изменилось, словно раскололось на осколки, и я увидел, что её слова ранили не только меня, но и её саму.         — Риз, — прошептала она, просто произнеся моё имя, и этого короткого слова было достаточно, чтобы раскрыть между нами пропасть, которую, казалось, уже нельзя было пересечь.         — Пойдём домой, — сказал я, и мой голос был пустым, как и её взгляд, обведённый красными ободками от слёз.         Я схватил её за руку, прежде чем она успела бы хоть что-то ответить, и перенёс нас домой. Все, кроме Амрены, ждали нас в доме.         — Какого чёрта сказал Кейр, что… — начал было Кассиан, но едва мы приземлились, пальцы Фейры выскользнули из моей хватки, прервав его вопрос. Она пробормотала что-то неразборчивое, извинилась, проходя мимо, и исчезла по коридору, оставив всех ошеломлёнными.         Не то чтобы им нужно было видеть это. Моё собственное лицо, должно быть… полнейший хаос. Маска больше не существовала. Я едва помнил, как это было — смотреть на её удаляющуюся спину.         — Всем. Убирайтесь. — Мор произнесла это ровным, холодным голосом, каждое слово звучало, как высеченное изо льда.         — Мор, — начал было Кассиан, — нам нужно обсудить это вместе.         — Убирайся, — повторила она тем же тоном.         — Да брось, Мор…         Она даже не дрогнула, продолжая сверлить меня пронзительным взглядом, её глаза горели, словно она была готова разорвать меня на части. Азриель наблюдал за ней с напряжённым вниманием, его тени плавали вокруг, как тёмные волны, но он сохранял молчание.         — Выйдите, — сказала она снова, и её слова были настолько холодны, что даже Кассиан, обычно стойкий, замер и поднял руки в знак капитуляции.         Азриель и Кассиан обменялись молчаливым взглядом, словно обсуждая что-то без слов, и, не говоря ни слова, вышли, оставив нас с Мор в опустевшей комнате.         — Мне не до твоих игр, Кассиан! — её голос эхом прокатился по квартире, полный холодной решимости. Она ещё раз посмотрела на двери, как бы убеждаясь, что мы остались одни.         Когда мы наконец остались наедине, Мор шагнула ближе, и в её взгляде читалась ледяная ярость.         — В чём твоё проклятое дело, Ризанд? — выплюнула она, её голос был ледяным, слова выговаривались ясно и отчётливо, как приговор. Холод пронзил меня, мышцы напряглись.         — Ты даже не знаешь, что произошло, — ответил я, с трудом сдерживая свой собственный тон.         Мор издала раздражённый цокот языком, её глаза сузились.         — Я прекрасно знаю, что произошло. Не нужно делать из меня идиотку. Ты думаешь, мы не видели тебя все эти месяцы с тех пор, как ты вернулся? Не замечали, как ты пытаешься скрыть, что разваливаешься на части так же, как и Фейра до того, как ты её освободил? Ты думаешь, я не помню, как ты посмотрел на меня в тот первый день, когда привёл её во дворец? — её глаза были красными, наполненными слезами, едва сдерживаемыми болью.         — Ризанд… — внезапно Мор шагнула ко мне, с неожиданной нежностью схватив за плечи. Я замер, ощутив, как её взгляд смягчился. Она не злилась на меня. Она была напугана. Напугана за меня.         Её руки, крепко державшие меня, слегка дрожали, и её лицо, полное страха, стало ещё болезненнее, чем ярость.         — Ты стал тенью, — её голос дрогнул, полон боли. — И ты отталкиваешь единственное хорошее, что спасало тебя. Тебе нужно рассказать ей.         Сомнения мгновенно захлестнули меня, и я отстранился, сбросив её руки, сделав шаг в сторону. Даже если бы нас разделял целый океан, я не мог бы вдохнуть спокойно после того, что Фейра сказала мне.         — Всё не так просто, Мор, — выдавил я. — Я не могу ей рассказать. Никогда. Ты даже не представляешь, что она думает обо мне.         — Поверь, я прекрасно знаю, что она думает, и это не то, что ты себе вообразил. — Я фыркнул, но Мор не остановилась; её руки взметнулись в отчаянии. — Она без ума от тебя, Ризанд. Каждый, кто видел вас, знает это, кроме тебя. Может быть, она ещё не до конца осознала это, но это так очевидно, как татуировки, что вы разделяете.         Внутри меня всё скрутилось, не желая принять её слова. Руки дрожали, и я не мог их унять; мои карманы вдруг казались на милю дальше. Хаос. Хаос, не заслуживающий любви, — вот кем она меня видит.         — Теперь это не выглядит так, как ты говоришь, — выдохнул я. Мор мгновенно превратилась в чистое зло.         — Да уж, выглядело вполне очевидно на твоём холодном троне сегодня. Клянусь Котлом, Ризанд, я даже не знала, кто кого возьмёт первым — ты или она.         — Не смей так говорить о ней! — зарычал я, обернувшись к Мор, но она тут же пошла вперёд, приближаясь вплотную, её острые ногти почти касались моей шеи, угрожая раздавить моё горло. Я давно не видел её в таком яростном гневе — и уж точно не по отношению ко мне.         — Почему нет?! — выкрикнула она, голос звенел от ярости. — Почему должно быть так плохо, что она хочет тебя? А она хочет. Ты мог взять её прямо там, на том троне, и она бы позволила. И не потому, что это была игра. — Её взгляд пронзал меня, для неё этот момент был до боли личным. — Ты не прикасаешься к кому-то, не чувствуешь кого-то, не живёшь в ком-то, если не любишь. Какая бы ставка ни стояла на кон.         Мор едва сдерживала слёзы. Если бы я был честнее с собой, я, возможно, тоже бы плакал. Моё горло сжалось, грудная клетка будто сдавилась внутрь, а все слова застыли на губах. В голове эхом раздался разговор с Фейрой у озера, и вся вина, которую я так старательно подавлял, вспыхнула с новой силой, словно мстя за моё упрямство, за мой выбор оставаться несчастным.         Я молчал долго, просто смотрел на свою кузину, пока она не вытерла слёзы. Мор... Теперь я ранил и её — единственного человека, который знал… всё.         — Скоро Звездопад, — сказала она дрожащим голосом. — Ты должен поговорить с ней до него или хотя бы помириться. Было бы жаль упустить такой вечер.         Я покачал головой.         — Я не пойду на Звездопад.         Мор выглядела ошарашенной, её глаза округлились, словно она не могла поверить в мои слова.         — Какого чёрта ты туда не пойдёшь, — прорычала Мор, её голос осип, став почти шёпотом. — Ризанд, — она крепко, но бережно схватила меня за лицо, вынуждая смотреть ей прямо в глаза. — Я не была с тобой в Подгорье все эти пятьдесят лет, и не притворяюсь, что понимаю, через что тебе пришлось пройти. Только Фейра может это понять. Но прокляну всё на свете, если ты думаешь хоть на секунду, что я собираюсь провести ещё один Звездопад без тебя — без, без…         Её слова оборвались всхлипом, и я тут же прижал её к себе, чувствуя, как её слёзы впитываются в мою рубашку. Я не осознавал, как сильно скучал по своей бесстрашной, прекрасной Морриган, пока не наступил этот момент. Я думал, что понимал, что она значит для меня все эти годы, но… я был слеп.         — Я не могу, — прошептал я, наклонившись к её уху, прижавшемуся к моему плечу. — Я не могу рассказать ей. Уже слишком поздно. Она ненавидит меня. Думает, что я такой же, как Тамлин.         — Что? — Мор отстранилась, глядя на меня с удивлением и смятением. — Риз, если ты действительно так думаешь, значит, ты вообще не обращал внимания. И мы закончили. Ты помиришься с Фейрой и пойдёшь на Звездопад. — С каждым категорическим требованием она ткнула пальцем мне в грудь.         — Морриган...         — А-а! Ты идёшь, и точка, — заявила она с решимостью, не оставляющей сомнений.         — Помирись с ней, ладно? Иначе я заставлю Азриеля надрать тебе задницу и выкинуть тебя в Сонное королевство, пока Кассиан будет хрустеть попкорном на трибунах, — слабая, едва заметная улыбка коснулась её губ, но я не смог ответить тем же. — Увидимся на Звездопаде, — сказала она, как приказ, и вышла.    

***

          Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я не мог ни есть, ни спать. Выполнял лишь то, что требовало моё положение: обсудил с Амреной отправку письма королеве, убедился, что Кассиан и Азриель внесли все необходимые изменения в патрули, как я просил, и без конца разыскивал тех ублюдков, что на нас напали. А ещё я избегал Фейру, как будто она была чумой. Чем глубже во мне укоренялась вина, тем меньше оставалось храбрости, чтобы её загладить. Всё, что думала Мор, не имело значения. Я видел лицо Фейры. Я слышал её твёрдый голос, когда она говорила, что мне не место в её жизни. Если я ещё раз рискну приблизиться, она просто выкинет меня.         Но всякий раз, когда я снова прокручивал наш разговор в голове, он заканчивался её голосом, звучащим моё имя: Риз. В этом коротком слове был крохотный проблеск — мельчайшее сияние, на которое моё сердце дерзало надеяться, пока разум отказывался принять. Сколько раз я уже надеялся, только чтобы потерять всё? Я не мог снова пройти через это.         Фейра и я ходили по кругу, словно в бесконечном танце, всегда на расстоянии, но всё же слишком близко. Она сама призналась, что не знает, чего хочет. Так зачем тратить время, пытаясь её убедить?         Но несмотря на всё это, я не мог избавиться от мысли о Звездопаде, о ночи, когда наши силы танцуют в небе, о том, что это всегда был наш общий праздник.    

***

          Наступил день Звездопада, но я по-прежнему не собирался идти, вместо этого сосредоточившись на подготовке к поездке на Иллирианские Степи, чтобы выждать время в безопасности, пока магия была под наблюдением.         Когда я проснулся, на двери висел костюм, несомненно оставленный Мор в попытке заставить меня передумать. Я мельком подумал, не осталась ли она в доме, намеренно следя за тем, чтобы у меня не было шанса сбежать. Но Фейра не делала ни малейшего шага ко мне с тех пор, как мы поссорились, и это только укрепило моё решение не идти.          Когда лёгкий зов магии коснулся меня утром, а затем днём, я проигнорировал оба раза. Но третий раз — с неожиданным ощущением тревоги, проскользнувшим по нашей связи, — разбудил во мне болезненное любопытство. Я отпустил щит магии, и рядом со мной появилась бумага, на которой чётким, аккуратным почерком Фейры было написано:         «Это что, наказание? Или если кто-то из твоего внутреннего круга тебя разозлит, им не дается шанса на восстановление отношений? Ты трус, снедаемый ненавистью»         Эти слова обрушились на меня, но не одно из них пронзило так, как наказание. Фейра считала, что я её наказываю, что моё молчание — это месть. И если она чувствовала, что ей было невыносимо без меня…         Трижды она пыталась связаться со мной, и трижды я её проигнорировал. Я не услышал её тогда, в саду, когда она ждала меня после Двора Кошмаров.         — Ты не прикасаешься к кому-то, не живёшь в ком-то, не чувствуешь кого-то так, если не любишь. Неважно, какие ставки.         Все эти годы Мор ждала Азриеля. Смотрела на него за ужином, когда разговор заходил в тупик, клала руку на его колено, встречала его взгляд, оставалась рядом, когда он замыкался в себе. Она ждала его, танцевала с ним, находила в нём радость, даже если он сам её не замечал.         И теперь я понял это.         Все эти годы… И я едва позволил себе даже один с Фейрой.         Как только солнце начало опускаться за горизонт, я сорвался с места, схватил костюм с вешалки, вложив в него всю свою надежду, как будто он мог удержать всё, что я боялся потерять. Сегодня, на Звездопад, я должен был быть там.         Я позволил магии наполнить воздух вокруг, словно каждое движение стало решением, шагом, направленным только к ней.