Глава 32: Когда я тебя оближу (Глава 48)

      Сказать, что трактир, в котором мы остановились, был тесным — значило бы ничего не сказать. Но так и было. Комната на чердаке, которую нам дали, была крохотной. Фейра злилась от усталости после тренировок, а я был взволнован до предела после того, как летел с ней, прижимая к себе сквозь ветер и дождь.         Встреча с Лясеном, казалось, пробудила в нас обоих что-то, с чем даже Двор Кошмаров и Звездопад не могли сравниться. Я вспоминал, как Фейра выглядела с мощными крыльями, скользящими из её спины, на протяжении всего полета к трактиру, стараясь не уронить её в своей тревоге, пока мы летели.         Но мы оба это чувствовали. Этот сдвиг. Первобытное ощущение, накапливающееся между нами, последнее недостающее звено, которое развяжет напряжение, которое мы делили. Я больше не мог притворяться, что этого не существует. Одинокая кровать, нагло смотрящая на нас из четырех тесно стоящих стен трактира, слишком узкая и убогая для того, что я чувствовал к Фейре, словно возвращала это осознание нам прямо в лицо.         — Я попросил две, — автоматически сказал я, поднимая руки в знак капитуляции на пороге комнаты.         Фейра, казалось, думала о том же самом, потому что не решалась двигаться в пределах комнаты.         — Если ты не можешь рисковать, используя магию, тогда нам придется согревать друг друга, — сказала она, и румянец сразу залил её замерзшие щеки. — Тепло тела, — выпалила она, но не раньше, чем самодовольная улыбка появилась на моем лице. — Я и мои сестры должны были делить одну кровать — я привыкла к этому.         — Я постараюсь держать руки при себе.         — Я голодна.         Я тоже, подумал я, но не за такой пищей.         — Я спущусь вниз и принесу нам еду, пока ты переоденешься.         Её брови приподнялись в искреннем любопытстве. Опасность, которую таил в себе этот вечер, сбивала нас обоих с толку.         — Хотя мои способности сливаться с толпой весьма впечатляющи, — объяснил я, — моё лицо легко узнаваемо. Я бы предпочел не задерживаться там слишком долго, чтобы не привлечь внимания.         Мои пальцы нервно натягивали плащ поверх крыльев. Я еще не вошел в комнату, но уже чувствовал, как воздух здесь давит, душит. Никак нельзя было позволить себе потерять контроль рядом с Фейрой в этом жалком логове, далеко не таком, каким я его представлял. Мышцы ныли от напряжения, пока я дотягивался до застежки, укутываясь — результат долгого дня, проведенного под буйством стихии. Всё, в чем нуждалось мое тело, казалось таким далеким и недостижимым.         Я поймал взгляд Фейры, изучающий меня с затуманенным, словно зачарованным взглядом. Тьма клубилась вокруг моего тела, пока я работал пальцами, тьма, раздраженная и злая на мои ограничения, но Фейра пила её как хорошее вино.         — Мне нравится, когда ты смотришь на меня так, — сказал я, голос низкий и полный желания.         — Как так? — спросила она.         — Так, словно моя сила — не то, от чего нужно бежать. Так, словно ты видишь меня.         Её слова, сказанные во Дворе Кошмаров, вновь всплыли в памяти, согревая мою кожу в холодной комнате: Ты добрый, Риз. Я вижу тебя.         И она действительно это имела в виду.         — Сначала я боялась тебя, — сказала Фейра.         Я улыбнулся, зная, что это не так.         Эта маска меня не пугает.         — Нет, не боялась, — возразил я, заканчивая с капюшоном плаща. — Может, была напряжена, но не напугана. Я почувствовал достаточно настоящего ужаса от других, чтобы понять разницу. Может, именно поэтому я не мог держаться подальше.         Интимность этого признания грозила захлестнуть меня, и я выскользнул от неё и из тесной комнаты прежде, чем она успела что-то сказать. Ожидая, пока нам соберут еду, я старался не думать о слоях влажной одежды, которые она снимала этажом выше, о том, как они липли к её коже и волосам, о её наготе против простыней, когда она садилась на кровать и снимала влажное белье, чтобы переодеться. Я прогнал от себя эту мысль, прежде чем она взяла верх, добавив к образу её недавно созданные крылья.         Когда хозяин трактира вручил мне подносы с едой, я потребовал бутылку вина вместо воды, надеясь, что вино достаточно расслабит моё тело, чтобы не позволить ему прикоснуться к ней всю ночь. Он с ворчанием протянул мне бутылку и два бокала, явно рад, что избавляется от меня.         Ступени скрипели под моими ногами, пока я поднимался, насмехаясь над освобождением, которое мне было недоступно. И вот, я остановился перед нашей дверью. Фейра открыла её прежде, чем я успел постучать, стоя там с волосами, с которых стекала дождевая вода на шею. Но меня добил свитер — мой свитер, который она надела. Я мог почувствовать запах себя на нем — на ней, словно дикий зверь, отмечающий свою территорию.         Моя, моя, моя.         Мои мышцы напряглись в резком приливе адреналина. К черту маленькую комнату. К утру я прикоснусь к ней — так или иначе.         — Не могу понять, чем пахнет это жаркое, — сказала она, закрывая глаза и делая восхищенный вдох. Я старался не смотреть на её губы, проходя мимо и ставя поднос на кровать, благодарный за её вопрос, который избавил меня от мучительных мыслей.         — Тушеный кролик, — сказал я. — Если повару можно верить.         — Будем надеяться, что бедняга-кролик еще сегодня утром прыгал по двору, — буркнула она, но я усмехнулся, заметив мелькнувшее у неё на лице озорство, хотя она тут же отвернулась. — А что под ним?         Я обошёл кровать, плотно прижимая крылья к спине, чтобы не задеть стену.         — Мясной пирог. Не рискнул спрашивать, из какого мяса. Давай, ешь, а я пока переоденусь.         — Надо было переодеться перед тем, как спускаться вниз. — На первый взгляд это было просто замечание, но в её голосе слышалась напряжённость, словно она избегала смотреть на меня.         Я сбросил плащ и взялся за тунику, изо всех сил стараясь не думать о том, что через пару секунд окажусь обнажённым прямо перед ней.         — Ты весь день тренировалась, — сказал я, стараясь заполнить воздух чем-то другим, кроме того факта, что между нами была только кровать, и моя полуэрекция была на грани появления, пока я менял штаны на чистые. Мне было трудно думать о чём-то ещё. — Горячая еда — это самое малое, что я мог для тебя сделать.         Тишина установилась между нами. Я слушал, как Фейра потягивала своё тушеное мясо, её губы издавали звуки, которые напоминали...         Я зашевелился быстрее, завершив переодевание, уделяя дополнительное внимание тому, чтобы рубашка аккуратно сидела на плечах и крыльях. Закончив, я сел на кровать и взял свою тарелку.         — Как ты надеваешь это поверх крыльев? — наконец-то заговорила Фейра.         — Сзади ткань собрана из пластин, которые застегиваются на скрытые пуговицы… Но в обычных обстоятельствах я просто использую магию, чтобы одеться.         — Похоже, что у тебя постоянно задействовано очень много магии.         — Это помогает мне справляться с напряжением от моей силы, — ответил я между укусами, небрежно пожав плечами. — Магия нуждается в освобождении — в разрядке — иначе она накопится и сведёт меня с ума. Вот почему мы называем иллирианские камни Сифонами — они помогают направлять силу, освобождать её, когда это необходимо.         Фейра на мгновение застыла, отложив свою миску, её глаза широко распахнулись от удивления.          — Сведет с ума? — спросила она. В её взгляде светилась врождённая любознательность к миру, о котором она знала ещё так мало, и которую я обожал.         — Сведет с ума, — подтвердил я. — Или, по крайней мере, так меня предупреждали.         Словно в ответ на мои слова, мышцы на спине напряглись, и что-то глубоко внутри, прописанное в самом узоре моей души, едва заметно дёрнулось — словно зуд, который не почесать, пока моя сила остаётся запертой внутри.         — Но я ощущаю это… этот зов, если слишком долго не освобождать энергию.         — Это ужасно, — сказала Фейра, глядя на меня с другого конца кровати с искренним сочувствием. И на этот раз я не сомневался в её искренности.         — Всё имеет свою цену, Фейра. Если цена моей способности защитить свой народ — это борьба с собственной силой, тогда я не против. Амрена научила меня достаточно хорошо её контролировать. И теперь я ей многим обязан. Включая магический щит, которым сейчас укрыт мой город, пока мы здесь.         Я поднёс ещё одну ложку тушёного мяса ко рту, но замер, когда почувствовал, как её ментальные заслоны на мгновение дрогнули, и сквозь них просочилась горькая, несправедливая мысль о собственной бесполезности и странности, которую она испытывала. Это не могло быть дальше от правды. Даже сидя здесь, с растрёпанными волосами и без оружия, Фейра была могущественной — идеально созданной стрелой, летящей сквозь ночь, которую могла видеть лишь сама тёмная охотница.         — Ты не такая, — сказал я, не оставляя места для сомнений, чтобы она не могла думать, что её место малозначительно.         — Не читай мои мысли, — пробурчала она.         Я с глухим стуком поставил пустую миску на кровать, напряжение прорывалось в этом резком движении.         — Я не могу не слышать то, что ты иногда кричишь через связь. Да и к тому же, всё обычно написано у тебя на лице, если знать, куда смотреть, — как я всегда знал. — И это делает твоё выступление сегодня ещё более впечатляющим.         Фейра внимательно посмотрела на меня, потом откинулась на подушки, крепко сжимая бокал с вином. В её глазах вспыхнул какой-то огонёк, пока она делала глоток. Я продолжил есть, полагая, что она злится на мой слегка упрекающий тон, когда она внезапно застала меня врасплох посреди укуса.         — Ты думал, что я пойду с ним?         Мой взгляд метнулся к её глазам, когда я поднёс вилку ко рту. Неудобная правда скручивала меня изнутри, разрывая ту страсть, что я успел накопить для неё.         — Я слышал каждое слово между вами. Знал, что ты можешь позаботиться о себе, и всё же… — мне пришлось сделать укус, чтобы выиграть время, боясь признаться в том, о чём я молился в этом лесу, чтобы она не сделала. — И всё же я решил, что если ты возьмёшь его за руку, я найду способ смириться с этим. Это был бы твой выбор.         Я говорил это, несмотря на уязвимость, которую чувствовал.         Фейра небрежно отпила из бокала, скрывая свою потребность за следующими словами.         — А если бы он схватил меня?         Здесь мои колебания исчезли.         — Тогда я бы разорвал мир на части, чтобы вернуть тебя.         Глаза Фейры засияли, не отводя взгляда, словно говоря: Хорошо.         — Я бы выстрелила в него, — прошептала она, её голос был прерывистым, — если бы он попытался причинить тебе боль.         — Знаю, — прошептал я, и та старая, едва забытая боль снова закралась в напряжение внизу живота, пока мы молча смотрели друг на друга, понимая. То, что она могла бы защищать меня, заботиться обо мне — любить меня, даже — сводило меня с ума по ней ещё сильнее. Это было самым близким признанием в чувствах, которое она пока сделала.         И хотя её слова были мягкими и нежными, за ними пряталась страсть, огонь в ярких серо-голубых глазах, которые смотрели на меня во время Звездопада, стремились защитить и понять мою душу. Фейра была воплощением божественной страсти. Я снова начал напрягаться через всю кровать, желая поклониться этому алтарю, который она прятала под моим свитером.         — Откровенность за откровенность, — вдруг сказала она. — Только не проси меня устраивать трюки.         Ирония взвилась в её голосе, как лезвие иллирианского клинка, готового нанести мне удар. Я усмехнулся, допивая остаток вина, и выдал ей чистую правду. Больше никаких игр. Я устал прятаться от своих чувств.         — Я думаю, — сказал я, пока её язык скользнул по полным, притягательным губам, в которые я хотел вонзить зубы, — что, когда я смотрю на тебя, мне кажется, будто я умираю. Будто мне нечем дышать. Думаю, что хочу тебя настолько сильно, что половину времени, проведённого рядом с тобой, не могу сосредоточиться. И эта комната слишком мала для того, чтобы как следует отдаться тебе. Особенно с крыльями.         Её щеки залил румянец, такой прекрасный, что мог бы заставить иллирианский закат позавидовать. Я говорил каждое слово серьёзно. Даже если бы крылья пришлось расправить здесь, в этой тесной комнате, без возможности убрать их с помощью магии, мне было бы всё равно. Если она будет моей — нет, когда она будет моей — она получит меня всего, как и подобает моей истинной паре.         Фейра сделала долгий глоток, допивая свой бокал и отставляя его в сторону. Я осознал, что больше не тревожусь о том, что она может сказать. Часть меня уже знала.         — Я думаю, что не могу перестать думать о тебе. И что так было уже довольно давно. — Сердце гулко забилось в груди. Больше, больше, больше — дай мне ещё. Пожалуйста. — Ещё до того, как я покинула Двор весны. И может, это делает меня предательницей, лживым куском мусора, но...         — Это не так, — перебил я, снова не оставляя места для сомнений. Она застыла, приняв мои слова, ошеломлённая их окончательностью.         Мы сидели, глядя друг на друга, связь между нами натянулась и пульсировала. Её кровь звала меня через эту связь — взять её, перевернуть, разорвать свитер, пропитанный моим запахом, и насытиться её прекрасным, сильным телом, её сутью, там, где она была моей.         Фейра сглотнула, словно и сама ощущала то же самое — хотела этого не меньше.         — Нам стоит лечь спать.         Наступила долгая пауза, пока я боролся с огнём внутри, стараясь подавить его, чтобы согласиться.         — Хорошо, — ответил я, хотя хотел сделать совсем другое. Мне следовало бы отвезти её в одно из своих укромных мест в этих горах, чтобы отдаться ей так, как она заслуживала.         Фейра откинула край одеяла со стороны, где стена слегка наклонялась, и устроилась под ним, пока я залез следом. Я задул свечи у изголовья кровати и слушал, как тишина заполнила комнату; снаружи раздавался только шум дождя. Я лежал и смотрел на неё, на её спину, воображая всё, что мог бы сделать с одной лишь этой спиной. Что потребовалось бы, чтобы снова увидеть её крылья? Куда мне нужно было бы поцеловать, прикоснуться? Мы были всего в нескольких дюймах друг от друга — кровать была настолько маленькой, что я мог и видеть, и чувствовать, как её тело дрожит.         — Ты так дрожишь, что вся кровать трясётся, — сказал я.         — У меня волосы мокрые, — невозмутимо сказала она.         Я усмехнулся про себя. Был готов поспорить, что это не единственное, что сейчас было влажным в комнате.         Сдвинувшись по кровати, я с голодом обогнул её.         — Никаких ожиданий, — произнёс я ровно, чуть касаясь её уха и наслаждаясь тем, как дрожь пробежала по её коже.         Мои руки обвили её с обеих сторон, прижимая её крепко к моей груди, пока мои ноги сплелись с её, устраиваясь как можно удобнее.         — Просто для тепла.         Её тело было податливым и тёплым, идеально подходящим ко всем точкам соприкосновения с моим. Я проклинал ткань своей рубашки и её свитера, мечтая, чтобы в ней вспыхнуло хоть немного огня, прожигая одежду и оставляя нас опутанными только кожей и потом. Мои крылья сложились вокруг Фейры, укрывая нас коконом.         Я закрыл глаза, удовлетворённый мыслью, что засну вот так, убеждённый, что это самое близкое, что она позволит. Но в этот момент холодное, нежное прикосновение скользнуло вдоль чувствительной линии моего правого крыла. И, несмотря на все попытки сдержаться весь вечер, я напрягся мгновенно, совершенно не ожидая этого движения.         — Твой палец… очень холодный, — прошептал я у её шеи, едва удерживая самообладание.         Её шея чуть сильнее наклонилась в сторону моего рта, пока она снова провела пальцем по моему крылу, позволяя ногтю скользнуть по чувствительной мембране. Она могла бы с тем же успехом касаться меня там, где я жаждал её больше всего, настолько сильно это отзывалось во мне. Моё тело напряглось в ответ, рука сжалась у неё на животе.         — Ты жестокая, коварная женщина, — промурлыкал я ей на ухо, прикасаясь носом к её шее. — Тебя что, никто не учил манерам?         — Я и не знала, что иллирианцы такие чувствительные младенцы, — ответила Фейра, прежде чем снова провести пальцем вдоль крыла.         Мои бёдра толкнулись вперёд к её телу, и я знал, что она почувствовала, насколько я напряжён. Её кожа вспыхнула от тепла при этом касании, но Фейра с удовольствием поглотила его, снова и снова ведя двумя пальцами по моим крыльям, каждый раз проводя ими так, что мои бёдра двигались в такт её ласкам, жаждая освобождения.         И тогда я решил, что если она наконец готова играть, то я тоже. Моя рука на её животе начала ленивое, дразнящее путешествие вокруг её пупка, заставляя Фейру поддаваться вперёд от предвкушения. Она прижалась ко мне, выгибая шею так, что её грудь поднялась, словно открывая путь для моей второй руки к ней.         — Жадная, — произнёс я, голос наполненный желанием. Но я не собирался позволить ей прийти так легко. Нет, если мне придётся ждать, чтобы наконец завладеть ею, я заставлю её умолять об этом, доказать, что она хочет этого так же сильно, как и я. — Сначала ты мучаешь меня своими холодными руками, а теперь хочешь… чего именно ты хочешь, Фейра?         Это был тот же вопрос, который я задал ей за пределами Двора Кошмаров. Но на этот раз я намеревался получить от неё ответ. Я медленно провёл рукой по краю её свитера, слегка касаясь груди. Вторая рука скользнула ниже по её животу, приближаясь к линии её штанов. Мне не нужно было касаться её, чтобы понять, насколько она была готова. Я чувствовал её запах, густой, как дым после пожара.         — Чего ты хочешь, Фейра? — повторил я, скребя зубами по её шее, пока собственное тело отзывалось на её каждый вздох.         Она выгнулась, когда я прикусил её мочку уха, требуя ответа, и из её губ вырвался тихий, прерывистый стон.         — Я хочу отвлечься, — прошептала она. — Хочу… развлечься.         Моё тело застыло, на мгновение захваченное туманом сомнений: могло ли это всё ещё быть для неё лишь игрой, могла ли она не воспринимать это всерьёз? Но потом мои руки вспомнили тепло, разливавшееся между нами, и я отбросил все мысли о связи истинных пар. Мой разум и тело умоляли лишь об одном — коснуться её. Хоть как-то, лишь бы касаться её.         — Позволь мне доставить тебе это удовольствие, — прорычал я, и моя рука нырнула под её свитер, прижимаясь к её груди, кожа к коже. Фейра простонала, а мой разум взорвался от ощущения, что я наконец касаюсь её так, как давно хотел. Как же давно я мечтал об этом прикосновении.         — Я обожаю их, — прошептал я, голос стал грубым и полным дикого желания, пока я начинал терять контроль. — Ты не представляешь, как сильно я их обожаю.         Я дразнил её грудь всеми известными мне способами, наслаждаясь тем, как её соски напрягались для меня, чувствуя, как она сильнее прижимается к моим бёдрам, чувствуя мой пульсирующий отклик.          — Прекрати это, — резко прошептал я ей на ухо, чтобы её проняла дрожь. — Ты портишь мне удовольствие.         Это было куда лучше, чем я мог себе представить. Мои руки не опускались ниже её талии, но я уже горел в сладкой пытке, захваченный её кожей, всё ещё пахнущей сосновым дождём. Она извивалась, её дыхание становилось всё прерывистее, но я держал её крепко, блокируя доступ к моему телу.         — Я хочу прикоснуться к тебе первым, — произнёс я, обезумевший от желания, мой голос звучал так, как я раньше никогда не слышал. Никогда не думал, что могу так жаждать её. — Просто… позволь мне прикоснуться к тебе.         Я сжал её грудь сильнее, и Фейра успокоилась, поддаваясь мне, слишком измученная, чтобы говорить. Мои руки скользили по её коже, как мотылёк к пламени, слишком глупый, чтобы удержаться. И когда мои пальцы, наконец, начали опускаться ниже линии её пояса, её голос раздался рядом — прерывистый и жаждущий, как мой.         — Пожалуйста, — прошептала она, выговаривая это слово, что принесло мне неописуемое удовлетворение.         — А вот и твои манеры, — усмехнулся я, впиваясь губами в её шею. Моя рука скользнула под ткань на её талии и начала её ласкать.         Фейра простонала одновременно с тем, как я прорычал, ощущая её влажность. Она была настолько наполнена желанием, что мои пальцы с лёгкостью скользнули вниз, всё глубже и глубже. Большим пальцем я провёл по её клитору кругами, пока мы оба не могли больше терпеть этого напряжения, и я надавил, охваченный этим моментом, всем своим существом.         Её тело ответило, её бёдра резко двинулись ко мне, а из её губ срывались короткие, прерывистые вздохи. Я усмехнулся, не в силах удержаться, жадно вытягивая из неё всё больше, больше, больше.         — Нравится? — спросил я, опьянённый её реакцией, ощущением, что именно я могу вызвать такой отклик в своей паре. Магия и безумие захватили меня полностью.         Фейра простонала, умоляя мои пальцы двигаться глубже, и я подчинился... до определённого момента. Я наслаждался её влажностью, чувствовал, как становлюсь твёрже, чем мог себе представить, представляя, как она будет на вкус, когда я закончу.         — Пожалуйста, — снова выдохнула она, её бёдра двигались против моих, и я наконец погрузил палец в неё.         — Чёрт, — выдохнул я у её уха. — Фейра… Ох, чёрт.         Её внутренние мышцы сжались вокруг меня, притягивая, не отпуская, требуя большего. Я жадно прижался губами к её шее, ушам, к любому месту, до которого мог дотянуться, прежде чем добавить второй палец, погружаясь глубже, пока она извивалась в моих руках. Наша связь раскрылась, как цветок, и Фейра послала мне волну жара и страсти, дрожащую и пронзающую, обжигая меня изнутри.         Тот жар в её теле начал становиться всепоглощающим, захватив нас обоих.         — Вот так, — прошептал я, проводя языком по её уху. Кончи для меня, мысленно умолял я. Кончи для своей пары.         Но прежде чем я успел понять, что она собирается сделать, Фейра выскользнула из моих объятий, развернулась ко мне лицом, её взгляд горел дикой синевой, когда она приблизилась и впилась в мои губы. Я пропал. Она прикусила мою нижнюю губу так, как я сам хотел сделать с её, и я застонал, мои пальцы рефлекторно погрузились в неё ещё глубже, в ответ на её страсть и бескомпромиссное желание.         Её губы приоткрылись, и мой язык ворвался внутрь, повторяя движение пальцев в её теле, пока наши ритмы не слились. Я мог бы вкушать её бесконечно. Вечность казалась бы слишком короткой. Я чувствовал, что могу достичь пика, просто лаская её своими руками. И когда напряжение стало невыносимым, я отстранился ровно настолько, чтобы увидеть, как она растворяется для меня.         — Ты даже не представляешь, как сильно я… Фейра, — простонал я, и в тот момент она разлетелась на осколки. Её тело сжалось вокруг моих пальцев, пропитанных её влажностью, пока она достигала пика. Я поймал её крик своими губами, прежде чем он смог заглушить шум дождя за окнами трактира. Её тело содрогнулось ещё раз, и я продолжил поддерживать её, пока её дрожь не утихла, оставляя её полностью измождённой в моих объятиях. Наши тела, покрытые потом, слились в одно целое.         Её голова повернулась, она встретила мой взгляд, опираясь на мою руку, пока я осторожно убирал пальцы, полон решимости быть с ней честным.         — Я хотел сделать это, когда почувствовал, насколько ты была влажной во Дворе Кошмаров. Я хотел взять тебя прямо там, посреди всех. Но больше всего я хотел сделать именно это, — сказал я, не отводя взгляда, поднося два пальца, пропитанные её соками, к своим губам и обхватывая их ртом. Вкус, заполнивший мой язык, был лучше любого вина, слаще самого изысканного мёда.         Фейра потянулась ко мне, её зрачки расширились, готовые поглотить меня целиком, но я схватил её руку. Мой член болел от желания, но я был полон решимости сдержать обещание — не заниматься с ней любовью в этой жалкой комнате, слишком тесной для того, что я собирался с ней сотворить, когда мы наконец станем истинной парой.         — Когда ты будешь меня облизывать, — сказал я, и мой голос хрипел, пока я крепко держал её за руку, — я хочу быть с тобой наедине — далеко от всех. Потому что, когда ты будешь облизывать меня, Фейра, — я наклонился, оставляя дразнящие поцелуи на её шее, от которых она снова содрогнулась, — я позволю себе зарычать так громко, что горы содрогнутся.         Я развернул её, прижимая к своей груди, обнимая её крепко, не давая двигаться. Я тихо рассмеялся, чувствуя, как её тело откликается, требуя продолжения.         — А когда я буду облизывать тебя, — продолжил я, — я хочу, чтобы ты была передо мной, как моё личное пиршество.         Тихий стон, сорвавшийся с её губ, окончательно захватил меня.         — У меня было много времени представить, как и где я хочу тебя. И я не собираюсь делать всё за одну ночь. Или в комнате, где я даже не могу прижать тебя к стене.         Её тело расслабилось, податливое, но утомлённое. Мои пальцы снова добрались до пояса её штанов, другая рука мягко скользила по её коже, но теперь это были не дразнящие ласки, а нежные прикосновения.         — Спи, — прошептал я ей на ухо, с удовлетворением осознавая сцену, которую мы создали вместе. Я наблюдал, как Фейра, с трудом подавляя своё желание, сдалась и, наконец, погрузилась в сон. Когда её дыхание стало ровным, я остановил движения, оставив лёгкий поцелуй на её затылке, и закрыл глаза.         Впервые за многие годы мрак моих ночных кошмаров даже не коснулся меня.