Глава 6. Homenum Revelio (лат.) - найти человека

      Облаченный в чёрный костюм с шелковыми лацканами и чёрную рубашку, Малфой отдернул в сторону легкий прозрачно-пунцовый полог гардины, что невесомо преграждала уже распахнутые двери кабинета Слизнорта, откуда эхом доносилась музыка школьного оркестра. Задержавшись у порога, Драко чуть отстранил локоть и позволил девичьей руке, что покоилась там всю дорогу по прохладному коридору на пути сюда, соскользнуть, пропуская вперед стройную фигуру, скрытую в тонкий шелк изящного платья, Пэнси Паркинсон.              Прием был в самом разгаре. Бывший кабинет профессора, теперь походивший по своим преображенным размерам на малый бальный зал, где два года назад они тренировались перед святочным балом во время Турнира Трех волшебников, оживленно гудел разговорами и бодрящим темпом музыкального сопровождения. Видимо, Слизнорту позволили воспользоваться заклинанием расширения для организации своего странного и неуместного, — сугубо по мнению Драко, — очередного вечера для «Клуба Слизней» и тех немногих, кого он решил отметить какими-либо успехами. Малфой подозревал, что расширить список имен приглашенных учеников профессора принудили сделать другие преподаватели, чтобы не выделять успешных волшебников лишь одной дисциплины, но и не обделить остальных. Иной причины, почему Драко получил приглашение, с его точки зрения, не было. Он уже продумывал план того, как ему пробраться на это мероприятие и, оставшись незамеченным, передать Слизнорту отравленный гостинец для Дамблдора, когда к нему доставили сложенный конверт с красноречивым оттиском печати «Клуба Слизней» с приглашением на прием.              Идти на приём ему не хотелось, и, кажется, профессору Драко тоже был не по душе, — парень смотрел на добродушное лицо с натянутой неестественной улыбкой, которую нацепил Слизнорт, приветствуя его, и думал, насколько этот престарелый зельевар на самом деле мерзкий. Молфою не нравились люди, которые прикидывались добряками, а этот человек выглядел именно таким: прикидывающимся. Поэтому он решил, что воспользоваться дружбой этого волшебника с директором будет почти оправданным преступлением.              Лучше бы он вообще не возвращался в школу…              Две недели, пока профессор Слизнорт отсутствовал официально, а Дамблдора никто не видел на территории школы, парень почти смирился с этим упущенным временем, ведь у него было достойное оправдание — как убить того, кого нет в закрытом периметре Хогвартса, верно? Тем более, что свободное время Малфоя стремительно разлетелось среди вечерних отработок у Снейпа, который с упоением наблюдал, как Драко скрипел щеткой и зубами, кажется, впервые в жизни оттирая котелки не с помощью заклинаний или силой домовиков, а своими собственными руками, а Грейнджер сосредоточенно кусала губы, в сотый, а то и в тысячный раз откидывая распушившиеся волосы от лица, продолжая упорно соскабливать желтоватый густой налет морочащей закваски, которую готовили третьекурсники часом ранее. Затем он мог прийти в выручай-комнату, но лишь для того, чтобы просидеть у котелков с оборотным зельем, и изучить очередную, — всегда кажущуюся бесполезной, — книгу о магических предметах, ловко зачарованную им в обложку учебника по травологии. Удивительно, но, несмотря на почти постоянное соседство с Грейнджер, они даже ни разу не поругались. Словно заключили негласное соглашение о перемирии, которое легко, даже слишком, распространилось и на внеурочные занятия, и на отработку, и даже на учебные часы. Большой прогресс для тех, кто пребывал в непримиримой конкуренции с самого первого курса, а может, и с самого первого дня.              — Надеюсь, кто-то додумался налить в пунш алкоголь. Иначе вечер будет долгим, — хмуро и недовольно выпалил Драко. Мимо прошел Маклагген с двумя бокалами напитков и подошёл к Поттеру, что-то оживленно выпрашивая у него. Странно, но среди наряженных в белоснежные камзолы официантов с громоздкими золочеными пуговицами на манжетах и наглухо застегнутых лацканах учеников и гостей «элитного клуба лучших» — тоже учеников, — не было Грейнджер. Неужели она не пошла на это мероприятие с Поттером, который теперь стоял рядом с разодетой в карнавальный костюм лавандового торта Лавгут? Впрочем, это было не его дело. Когда гриффиндорка упоминала этот светский прием на прошлой неделе, в то время как они проходили второй этап приготовления зелья, Малфой был убежден, что его даже не пригласят, как и был уверен, что девушка обязательно появится здесь в компании какой-то «достойной» партии.              — Ладно, я за напитками, — пыхнул он и, оставив Пэнси, которая безучастно ему кивнула, пошёл к столу, на котором располагались огромные чаны с пуншем и трехъярусные серебряные подставки с закусками. Сразу за фуршетными блюдами от самого потолка струилась лоснящаяся ткань декора, которую, не жалея, распределили по всему преображенному кабинету. Чуть правее Драко заметил несколько высоких столиков, отделенных прозрачным тюлем, словно кабинки, казавшиеся уединенными лишь номинально. За одним из них стоял мрачного вида мертвенно-бледный человек в костюме в серую полоску и с непоколебимой стойкостью выносил разговор с дружелюбным Слизнортом, разительно отличавшимся от этого неуютного персонажа своим сияющим довольством. Подойдя к серебряному чану, тем самым спугнув своим присутствием двух пуффендуек, Драко принялся наполнять бокал жидкостью, чем-то напомнивший ему кисель.              Предчувствие катастрофы воплотилось треском разрывающейся ткани прямо рядом с Малфоем. Он мог бы как-то среагировать, но почти мгновенно кто-то вцепился в его пиджак, грубо одергивая, — настолько, что недавно наполненные бокалы опрокинулись на его костюм липким, фонтанирующим ледяным напитком. Всё ещё держа в руках уже опустевшие бокалы, Драко, готовый испепелить наглеца, который посмел навалиться на него в своей неуклюжести, поворачивает голову и видит белоснежную ткань платья, а затем совершенно невинный взгляд широко распахнутых янтарей.              — Ох, Малфой, это ты?!              — Б-л-я-т-ь, Грейнджер, — низко прорычал Драко, наблюдая за вскочившей на ноги счастливой — «Что?!», — Гермионой. Как в замедленной съёмке он смотрел на девушку, пытаясь осознать, какого черта происходит? Его глаза против воли ухватили это жест, которым она поправила выбившуюся прядь волос, полоснули по румянцу щёк и алеющим губам с тенью улыбки в уголках.              — Слава Годрику, это ты!              Этот вечер казался ей настолько долгим, что Гермиона была готова вздернуться при первой же возможности, только бы закончить свои мученья. Сначала Рон подложил ей свинью, решив воспользоваться полученным благодаря квиддичу приглашением, и пригласил Лаванду. А после уже она сама совершила большую ошибку, когда в своем праведном гневе на его поступок и бесконечные насмешки над Клубом Слизней (которые не помешали ему пойти на этот вечер в принципе) Гермиона согласилась пойти в компании Маклаггена.              Еще мгновение назад, прячась от своего спутника за занавесками, которых здесь было предостаточно, и они хоть как-то могли скрыть девушку от других гостей, Гермиона в отчаяньи шептала: — Боже, о чем я думала?! — не прошло и пяти минут, как они поздоровались с профессором, а Грейнджер уже скрылась за портьерой, наблюдая то за окружением, то за Гарри, который старался помочь подруге и показывал ей знаками, что Маклагген где-то поблизости. Он кивнул влево, поэтому Гермиона тут же бросилась в противоположную сторону. Каблуки отчаянно звенели под ее суетливыми шагами. Девушка обернулась, высматривая кучерявую макушку, но никого не обнаружила, как и не заметила, что зацепилась за удлиненный тюль, которая делила комнату на несколько частей, и полетела вперед спиной. Устоять на ногах получилось только благодаря тому, что она вцепилась намертво в то, что было ближе всего. Испуганно выдохнув и выпрямившись, Грейнджер подняла взгляд к своим рукам и поняла, что бесцеремонно схватилась за какого-то гостя. Взгляд медленно побрел вверх по поджарой фигуре, и в голове уже рождалась молитва, чтобы только не был Маклагген. Когда же она перед собой увидела Малфоя, то никого еще так не была рада видеть, как его.              — Прости, я не хотела… — неожиданно даже для себя начала извиняться Гермиона и покраснела от собственной неловкости. Взглянув на пустые бокалы в его руках, девушка виновато уставилась на него и схватила палочку из кобуры под платьем, чтобы с помощью легкого подручного волшебства убрать учиненное недоразумение.              Марфой метал молнии, но суетливая Грейнджер опомнилась и, — блять! — задрала юбку, на которую он, — опять же совершенно невольно, — обратил внимание. Её стройные ноги и бедра, обхваченные лентой чулок, — вот что увидел парень и поднял ошпаренный взгляд на извиняющуюся гриффиндорку.              — Просто сверхграциозна! Как ты вообще выжила с такой координацией! — возмущённо выдыхая [выпуская пар], Драко отставляет бокалы на стол с пуншем, собираясь осведомиться, какого все же хрена она вытворяет, а также выкинуть из головы силуэт её ног, который теперь отчетливо визуализировался сквозь шёлк белоснежной юбки.              Густо краснея от замечания слизеринца, девушка вздергивает носик, будто этот жест хоть как-то помогает ей чувствовать себя увереннее рядом с ним. Признаться честно, Гермиона заметила этот странный, впивающийся будто под самую кожу, взгляд с его стороны, но решила, что именно так выглядит ярость обиженного Малфоя.              — От тролля было убегать проще, чем от… О, боже, нет… — обреченный стон срывается со слегка подкрашенных девичьих губ, и она неосознанно делает шаг назад, прильнув шелком своего платья к Малфою. Из толпы возникает Маклагген, и теперь гриффиндорский игрок квиддича шёл прямо к ним. Точнее к Грейнджер.              Гермиона затылком чувствовала пульсацию своего сердца, спиной — скалу по имени Драко Малфой и под ногами — зыбкие пески. Маклагген был самым глупым, опрометчивым ее решением. И ради чего? Чтобы насолить Рону? Да лучше бы она поцеловала соплохвоста, чем маялась весь вечер с озабоченным типом, которого явно не научили хорошим манерам. Девушка была в ярости, растеряна и смущена одновременно. Ярость от того, что Маклагген непроходимый тупица и не понимает, что она не будет целоваться с ним просто потому, что согласилась пойти с ним на вечеринку. Растеряна, потому что совершенно не знала, что ей теперь делать, когда она попала в «капкан» не самого привлекательного и приятного гриффиндорца. А смущена от того, что Малфой имеет возможность воочию наблюдать ее позор. Она уже представила во всевозможных красках, что после этого злополучного вечера слизеринец не заткнется и будет издеваться над ней и этим бесконечным фиаско до скончания времен.              — Малфой, — вместо приветствия говорит Маклагген. Драко морщится, словно от вони. Впрочем, почему же «словно», — тошнотворный запах лился изо рта гриффиндорца так, что хотелось прямо сейчас блевать.              — Готовишься к следующему матчу, Маклагген?              Кормак, удивленный нормальностью вопроса, смерил его взглядом и слегка озадаченно глянул на прильнувшую к Малфою Грейнджер, все же кивнув:              — Ну да, — однако мирное дружелюбное общение не планировалось, и на это был расчёт Малфоя, — Тебе-то какая разница. Всё равно будешь наблюдать с трибун, как Слизерин проиграет.              Драко высокомерно насмехается:              — Боюсь, даже с трибун вонь из твоей пасти будет истребляющей. Сожрать весь паштет из драконьих яиц перед матчем — признаю, гениальный ход.              Глаза Гермионы магическим образом расширились, когда она услышала весьма правдивый комментарий Малфоя о том, что у гриффиндорца неимоверная вонь изо рта. Еле сдержавшись, чтобы не прыснуть в кулак от смеха, она сделала вид, что заинтересовалась кем-то из толпы. Парни явно не были не рады друг друга видеть, и Грейнджер решила воспользоваться моментом и придумать способ избавиться от Кормака.              Тем временем Макклагген сжимает зубы, явно желая начистить морду слизеринцу, но очевидно пасует.              — Гермиона, пойдём — говорит он, выражая взглядом ненависть.              — Оу, — тянет Драко, — так ты за Грейнджер?              Малфой поворачивает голову и смотрит в глаза девушке, которая тут же вцепилась в него умоляющим взглядом. Он думает, стоит ли ему открыто заявить, что у него нет желания отпускать её от себя, что сейчас ему хочется прилипнуть взглядом к ней, прикоснуться к той непослушной прядке волос, которая снова липнет к ее щеке и уголку губ, или к этой чёртовой ленте чулок. Но он понимает, что этот полыхающий мольбой взгляд располагает к небольшому испытанию нервов гриффиндорки. Малфой пожимает плечами, будто ничуть не противится её уходу, но разочаровывается прерванной беседой:              — Мы как раз обсуждали нашу совместную работу над зельем, но… если тебе нужно идти, Грейнджер …? — он замолкает, позволяя ей самой решить: прервать несуществующую беседу и отправиться с этим кудрявым уродом или обречь себя на компанию Малфоя.              Гермиона понимала, что в подобной ситуации и враг может стать спасителем. Хвала Годрику, Драко понял ее без слов и сыграл свою партию лучше любого профессионального актера. Даже Гермиона растерялась от того, каким будничным тоном он напомнил ей тему их «прерванного» разговора.              — Кормак, пока есть возможность и настроение у Малфоя, я хотела бы закончить разговор с ним, — гриффиндорец подозрительно прищурился, но прилюдно спорить с ней не стал.              — Как пожелаешь, Гермиона, я подожду тебя вместе с Гарри и Полумной. — Когда парень развернулся и ушел, девушка облегченно выдохнула и повернулась лицом к своему спасителю. Просияв ярче полярной звезды, Гермиона была готова расцеловать Малфоя в обе щеки, но сдержала нахлынувший порыв:              — Спасибо, ты спас меня!              Никогда прежде он не видел её такой счастливой, сияющей искрами в глазах, с румяными бликами в кудрях волос, подчеркнутых белизной прозрачного канта её утонченного платья. Никогда прежде она не обращалась с такими эмоциями к нему. Никогда не была такой ошеломляюще красивой. Малфой сдержанно пропустил по своим губам довольную ухмылку, но если бы он мог полностью отпустить контроль, то, должно быть, уже широко улыбался Гермионе.       — Как будешь расплачиваться, Грейнджер?              — Если хочешь, я закончу наше зелье за нас двоих или…. Может, купить тебе огневиски в благодарность? — Она кусает свои спелые губы. Пытается придумать, чем же отплатить Малфою за свое спасение. Он тоже не знает. То, что сейчас плавится у него в голове, совершенно нельзя озвучивать даже себе.              Гермиона не могла отвести от него взгляда, и нет, не потому, что он был одет, как подобает Лорду, а скорее от того, КАК он на нее смотрел. Не заметить было сложно. Что ж, правду сказала Джинни, что это платье подчеркивает все ее достоинства, но при этом не вычурно выглядит. Довольная тем, что впервые за долгое время позволила себе быть красивой, девушка искренне порадовалась полученному эффекту. Если уж Малфой обратил на нее одобряющий взгляд, то действительно, сегодня она выглядит чудесно.              — Насколько хороший огневиски ты можешь позволить? — усмехается он, разрешая себе снова оценивающе пройтись взглядом по ней, как будто он прикидывает цену того огневиски, который способна купить себе грязнокровка, но тем временем наслаждается её видом и подмечает её декольте, заманчиво спрятанное за прозрачной вуалью.              — Малфой, не наглей, — одергивает она его и задорно улыбается в ответ. Видел бы сейчас ее Рональд, убил бы слизеринца от зависти, а потом ближайшие пару лет напоминал Гермионе, как она с ним любезничала. Но девушка явно ни о чем не жалеет.              — Я даже не уверен, что ты сможешь выбрать достойный, — отвернувшись, он снова наливает пунш в бокалы, — ты, должно быть, его даже не пробовала.              — Просто назови свой любимый виски, и я куплю тебе его, — уверенно сказала она, приосанившись. Нет, она не была бедной, но и запасов золота Малфоев у нее тоже нет. Объективно, Гермиона отдала бы все, что у нее есть, за эту маленькую услугу, но Драко об этом знать не обязательно.              — Это неоправданное транжирство твоего долга, Грейнджер. Я и сам могу подарить себе бутылку своего любимого виски, — парень задумчиво хмурится, — разве что посмотреть, что может натворить пьяная Грейнджер, если в трезвом уме ты такой мастерский тактик. Это хотя бы интересно.              Отпивая свой напиток и перекатив его вкус по языку, он таки ощутил горечь какого-то алкоголя в напитке. Обведя взглядом помещение, парень заметил одного из рыжих в форме официанта, который как-то подозрительно оглядывался, будто что-то карауля. Кивнув в сторону, парень решил, что стоять у водопоя — затея не из лучших.              — А ты здесь с кем? Я не помешаю? Не хочу быть растерзанной твоей спутницей. Хватит с меня на сегодня… — добродушный тон, типичная улыбка Гермионы, которую видели чаще всего друзья и родные, и теплый почти ласковый взгляд.              — Паркинсон, — Драко вскинул бровь, — каким образом ты себе пару выбирала? По остаточному принципу? — даже спустя месяц общения с Грейнджер, он все ещё не мог привыкнуть к этой её открытой улыбке в свою сторону.              — Нет, мы изначально договорились, что я иду с Роном, но его гормоны решили иначе… — с некоторым отвращением сказала она — а Гарри к этому моменту уже пригласил Полумну.       По обычаю «вспомнишь солнышко, вот и лучик», Уизли с Браун появились в дверях. Закатив глаза, девушка отвернулась и почти залпом опрокинула в себя бокал с пуншем и попросила Малфоя налить ей еще.       — Глаза бы мои не видели эти лобзания… — прошептала Грейнджер и опустила голову. Ей не хотелось портить вечер еще больше, а тем более портить его Малфою.       Отчего-то от сказанных слов на душе стало до слез грустно. Гарри было не до нее, а смотреть, как Рон каждую минуту проверяет гланды Лаванды на предмет наличия воспаления, не было никакого желания. Полумна уже вовсю танцует, как и Джинни. Еще минут десять и стоит пойти отдыхать.              Малфой не очень понимал, почему она с ним так откровенна и открыта. Вряд ли Драко написал у себя на груди табличку о бесплатной психологической помощи для всех ущемленных гриффиндорцев. Вряд ли он написал бы её хоть для кого-то. Он не собирался разыгрывать пантомиму сопереживания и выжимать слова поддержки на её «печали по Уизли» и, очевидно, желании насолить рыжему тем, что притащила с собой самодовольного ублюдка. И Драко даже не про себя.              — Хм, так вы с рыжим Уизлом пара? — усмехается он, не представляя вселенную, в которой скажет вслух, что этот поттерский подпевала — конченый придурок, потому что упустил такую девушку. Он же не какая-то её пуффендуйская подружка!              — Малфой! Что у тебя за фантазии? Мы договаривались как друзья, — неожиданно серьезно и раздосадовано повысила голос Гермиона.              Драко вскинул брови на её возмущение: — «Фантазии?!». Кто бы мог подумать, что она может быть такой эмоциональной, эта заучка. Почему его вообще должно беспокоить, с кем она встречается?              — Почем мне знать, какие у вас там отношения, — ему снова было весело и снова рядом с ней. Смотреть на её озорное бешенство было забавно. Она пылает, как огонь, продолжает осушать бокалы.        Ей не хотелось признаваться в том, что Рон ей хоть на какой-то грамм когда-либо нравился. Она была по горло в нем разочарована и была готова поддерживать с ним только дружбу. Гермиона демонстративно закатывает глаза и морщится от него ответа. Какие еще могут быть отношения между друзьями? Большая, чистая платоническая любовь. Да, она на четвертом курсе перепутала и подумала, что испытывает к Рону нечто большее, а сейчас, когда он официально с Лавандой, внутри грохочет ревность… но на самом деле ее бесит то, КОГО он выбрал себе в пассии. Самую глупую, напыщенную и раздражающую девушку на весь факультет. Грейнджер действительно было тяжело смириться с этим фактом.              — Мерлин, вот же взбесил! Не вечер, а черт-те что… — она бубнит себе под нос и припадает к бокалу, жадно допивая второй. В какой-то момент идея накидаться уже не казалась такой уж большой проблемой. Грейнджер тяжело вздыхает: — Слушай, спасибо тебе, что побыл со мной. Маклаггена нигде не видно, поэтому ты можешь меня оставить и вернуться к Паркинсон…              — Грейнджер, ты всерьез думаешь, что я тут с тобой стою, потому что помогаю тебе спрятаться от вонючки? — он насмешливо усмехается, кратко касаясь своим взглядом её губ, — мы ещё не придумали твою расплату, — злодейская мина отразилась на его лице. Малфой делает пару глотков, раздумывая, останется ли Грейнджер здесь.              Насмешливый тон Малфоя выбивает ее из колеи, и Грейнджер снова вспыхивает, как адский огонь: — Годрик и Салазар, ты можешь уже что-то сказать? Что хочешь? Ненавижу, когда со мной так играют!              «Чего я хочу?» Малфой осушает свой бокал и морщится от сладости.              — Я даже не начинал с тобой играть, Гермиона, где все твоё терпение? — он взмахивает палочкой над бокалам, и они снова пополняются.              Драко вырвал гриффиндорку из раздосадованных мыслей одной лишь дерзкой, вполне двусмысленной фразой. Сознание блаженно ухватывает произнесенное им имя, и лишь спустя время Гермиона осознает, что оно принадлежит ей. На его губах оно стало тягучим, словно патока, и девушка откровенно поплыла, а Малфой продолжал вещать:       — Допустим, ты сказала, что пьёшь на вечеринках один бокал, потому что наводишь тоску, но вот уже третий, а ты, — он нагло ухмыляется ей в лицо, — совсем какая-то не грустная, Грейнджер, — он даже не заметил, что впервые в жизни назвал её по имени. Пунш немного давал о себе знать, и девушка с уверенностью вступила с Малфоем в противоборство.              — Если ты надеешься на пьяный концерт в моем исполнении, то спешу тебя расстроить, если я пью, обычно становлюсь грустнее, поэтому чаще всего ограничиваюсь одним бокалом, иначе вечеринка будет больше походить на похороны, — решилась отшутиться Гермиона и отпивает из бокала, принятого из рук Драко. Пресвятой Мерлин, она пьет в компании слизеринского принца!              — Просто меня сегодня все бесит: Маклагген со своим острым желанием меня поцеловать, Рон со своей глупой девушкой, ты… откровенно издевающийся надо мной. Просто надоело…              — Ты забавно бесишься, Грейнджер. Уж извини, но я вряд ли избавлю себя от удовольствия раздражать тебя и впредь, — Драко делает новые глотки пунша. Хорошо, что они стоят за этой дурацкой ширмой, иначе все его друзья увидели бы, что парень, который походил на злобный мстительный призрак последние полгода, кажется, обретал признак живого организма. Он бы потащил её на танцпол, но кажется, что это будет лишним, и кто-то обязательно вмешается. Уизли, Поттер, вонючка, … Пэнси. Разве мало вариантов?              — Малфой, да ты меня просто удивляешь. Месяц назад ты был готов сожрать меня живьем, а сейчас тебе нравится, как я что-то делаю? — с серьезным видом девушка сделала шаг к нему и с сосредоточенным выражением лица потрогала его лоб. — Температуры вроде нет. Может, с пуншем что-то было не так? Но тогда бы и со мной было неладное.              Гермиона сделала вид, что в действительности заинтересована разгадкой этой большой и странной тайны. Малфой был в своем репертуаре и продолжал цеплять её нервы, словно готовый провести в такой саркастической динамике весь вечер.              — Я, может, тебе тайну раскрою, но месяц назад ты бы скорее поцеловала бы соплохвоста, чем стояла бы со мной за занавеской на вечеринке, — ядовито передразнил он, изображая, что нашептывает какую-то великую тайну. К слову, за этой занавеской действительно становилось жарко. Или ему так казалось? Может, он действительно болен? Или это из-за того, что Грейнджер подошла ближе и трогает его лицо?              «Месяц назад ты мне тоже соплохвостом казался», — невесело усмехнулась Гермиона.              — Так что это и правда пунш, — парень сталкивает свой бокал с её, продолжая смотреть в эти сверкающие опьянением янтари, — Так что ной, сколько влезет, но откупиться не получится. Только натурой… — он видит, как вспыхивает лицо маленького львенка, и не может сдержать смеха, поэтому начинает пить пунш.                     Задумка с небольшими завесами в самом деле оказалась отличной, и скучная вечеринка, на которой начиналась более привычная подростковая ненормальная суета, тоже обретала признаки жизни.              — Натурой? У тебя все настолько плохо? Пэнси тебе не дает? — несмотря на дерзкие слова, девушка мгновенно вспыхивает, совершенно точно уверенная, что парень вполне способен ее подловить и понять, что у нее еще ни с кем и никогда ничего не было. Не сказать, что Гермиону это сильно волновало, но не слишком хотелось, чтобы кто-то об этом знал.                     — Ууууу, Грейнджер, ты начинаешь темы ниже пояса? А ведь я даже не намекал. Что… беспокоит вопросик? — в его голосе приступает игривость, которую он не смог проконтролировать.              Девушка оперлась спиной на стену и назло Малфою стала смотреть на то, как гости танцуют и развлекаются. Ей бы хотелось от души повеселиться, но Гермиона явственно понимала, что сегодня вечер разочарований.              — Драко, прошу тебя, я не в том состоянии, чтобы достойно тебе ответить, — признавая поражение, она склоняет голову и заглядывает в полупустой стакан. — Если бы меня волновал этот вопрос, то с вечеринки я бы ушла с кем-то другим, а не стояла бы тут с тобой. Холодным слизеринским принцем.              Неужели она действительно расстроена? Малфой был уверен, что она лишь разыгрывает представление, но добровольно сдавать позиции — это его даже расстраивало. Неужели веселье закончилось?              — Я тебе не верю, Грейнджер, — легко произносит он, краем глаза замечая курсирующую вдоль танцпола Паркинсон, но не замечает, как его спутница сжалась, думая: «Вот сейчас он уйдет, и легкое волшебство вечера, что он смог ей подарить, останется далеко позади.» Что ж, видимо, так и есть. Он не может проводить весь вечер наедине с гриффиндоркой и спаивать её посреди вечеринки Слизнорта. И тем более не должен чувствовать укус то ли ревности, то ли сожаления от того, что это невозможно.              — Не верь, мне-то какое дело, — фыркнула Гермиона.              — Дорогие гости, пожалуйста, подойдите ко мне! — объявляет профессор, внимательно оглядываясь зал. Девушка стояла рядом с ним и вполуха слушала Слизнорта. Должно быть, пунш реально начал действовать на ее сознание. В какой-то момент ей показалось, что Малфой смотрит в её глаза на секунду дольше, чем должен, прежде чем сдвинуть шторы и невесомо подхватить её ладонь, молчаливо приглашая покинуть их убежище. Когда девушка проходила мимо него, парень непроизвольно тронул ее поясницу, пропуская Грейнджер перед собой. Его пальцы в который раз ощутили едва заметный, но все же колючий магнетизм. Боги, наверное, у Грейнджер галлюцинации, но невозможно не почувствовать то электричество, что отозвалось в ее каждой клеточке, а потом она почувствовала тень опустошения, когда слизеринец направился к Паркинсон. Наблюдая за ними, Гермиона ловила себя на мысли, что их пара смотрелась очень изящно. Миниатюрная Пэнси рядом с Драко была словно на своем месте.       — Дорогие друзья, я рад, что вы посетили этот приём в честь лучших учеников!              — Где ты был? — тихо проговорила Пэнси, так и не дождавшись от вернувшегося к ней Драко ничего, кроме скупого молчания.              — В каком смысле?              — Ты ушёл за напитками и пропал.              — Встретил Маклаггена.              — А теперь объявляю вальс! Всех приглашённых прошу! — восторженно возвестил профессор, и Малфой непринужденно увлек Пэнси за собой, закружив ее в танце и скрываясь среди других пар от пытливого взгляда Грейнджер.              — Я уж думал, этот змей украл тебя у меня, — Кормак тут же возник рядом с Гермионой, шутливо обратив на себя внимание, и протянул ей руку. — Позволишь?              Гермиона закатывает глаза и нехотя протягивает руку.              — Как будто ты оставил мне выбор, — цоканье языком перебила яркая музыкальная нота. Маклагген по-хозяйски притянул ее к себе и положил руку на талию, и это вновь толкнуло Гермиону к очередному порогу гнева. Она сделала настойчивый шаг назад в попытке отвоевать между ними расстояние.              — Полегче, Кормак, я дышать не могу, — на что парень смущенно кивнул и неуклюже повел ее в вальсе. Гермиона танцевала с одним, но отчаянно хотела увидеть, как это делает Он.              Кормак то и дело пытался опустить руку с талии и потрогать девушку в более округлых местах. Гермиона злилась и уже была на грани закатить скандал, а лучше — сломать ему нос. Шипя на него, девушка попросила его вести себя достойно, но парень только загадочно улыбался, будто видел перед глазами воздушный кекс в сахарной глазури, а не партнершу по танцам.              Чистокровные семьи часто уделяют воспитанию этикета в своих детях довольно много времени. Так или иначе, но представители династий приглашаются на официальные приёмы и вращаются в «протокольных» кругах, где знание танцев почти так же важно, как мастерство владения палочкой. Драко не был мастером, но к своему возрасту его мышечная память, привыкшая к стати и собранности движений, сама по себе делала из него если не мастера, то уверенного пользователя.              Парень знал, куда и как должен двигаться и как плавно вести партнёршу в танце, чтобы не слишком об этом задумываться, чтобы успевать выхватить среди пар, кружащихся по паркету, белоснежные всполохи платья и темную медь волнующихся волос. Драко ловил это призрачное присутствие гриффиндорки, хотя его рука невесомо касалась чёрного кружева и шелка платья поглядывающей на него Пэнси. Едва музыка начала затихать, Слизнорт снова взял слово:              — А теперь поменяйтесь партнёрами, мои дорогие друзья! Музыку! — это произошло слишком быстро, чтобы Драко успел подумать. Паркинсон успевает прервать зрительный контакт, и Малфой тут же оборачивается. А голове звучит возмущённый голос Грейнджер: «Ты можешь уже что-то сказать? Что ты хочешь?» Совсем рядом с ним полыхнул знакомый голос: Кормак оборачивается в поисках пары, а Гермиона, кажется, собирается и вовсе сбежать. Малфой перехватывает её за запястье, сталкиваясь с будущим огнём, запертым в янтаре глаз. Обернувшись, она увидела перед собой лицо Драко, в глазах которого играли задор и типичная малфоевская самоуверенность. Её сердце предательски замерло, и Гермиона почувствовала внутри растекающейся по венам восторг. Будто он был самым интересным парнем в этом зале, будто он был тем, в кого можно вот так просто влюбиться, будто только что исполнилось ее рождественское желание.              —Не против? — из вежливости уточняет он: так же, как тогда, в каморке в кабинете Снейпа, прежде чем залечить её рану. Музыка уже начала свое новое движение, но Драко ждёт разрешения, держа её за руку. Румянец коснулся девичьих щек, и она молча кивнула, позволяя увлечь себя в танец. Мягко прижимает ладонь к спине девушки, слегка отводя правую руку в сторону, начинает вести в танце. Его лица касаются легкие кудри, и Драко готов поклясться, что чувствовал ее аромат, как тогда, возле больничной палаты Кэти Белл. Так же, как на балу перед турниром трех волшебников, когда он весело поднимал свою партнершу в воздух, — обе ладони сжимают тонкую талию Гермионы и приподнимают над землёй. Малфой усиливал кружение и не хотел разрывать зрительного контакта, но улыбка все равно проступила на его губах. Пожалуй, слишком ярко для такого, как он.              Шелест лёгкой ткани её платья растворялся в мелодичной музыке вместе с необходимостью беспокоиться о том, как сохранить заработанную репутацию строго-чистокровного драгоценного мальчика Драко Малфоя. За этот год он уже отступил на задний план своей привычной тусовки. Прекратил контакты и общение, оставив только полезные ему «инструменты». Всё вокруг тяготило, вытягивало соки, выкручивало жилы. Драко не понимал, о чем говорил ему Снейп, о каких спасительных шансах может идти речь? Разве что быть убитым раньше срока? Драко отказывался принимать свою участь и отказывался от самопожертвования. Он не мог согласно сдаться. И каждый день он просыпался и засыпал с этой мыслью, и не видел выхода из этой кабалы. Кружась в танце с Гермионой, наследник «Священных двадцати восьми» вдруг понял, что разум стер все гнетущие мысли, заменяя их аккуратно собранными кудрями и этим невозможным сиянием в глазах. Словно он увлекался круговоротом танца вместе с ней, хотел поразить её, сохранить на её лице эту свободную легкую улыбку. И не признаться в том, насколько ему это нравится.                     Что ж, Гермионе было необходимо откровенно себе признаться, что танцевал он как бог. Ни отец, ни Крам, ни тем более Кормак не доставляли ей такого удовольствия — насладиться танцем и отключить голову. Парень вел уверенно и настолько плавно, что казалось, она сейчас взлетит. И… это действительно произошло. Малфой крепко обхватил ее за талию и нежно, почти невесомо подкинул вверх и закружил. Они смотрели в глаза друг друга, и Гермиона могла поклясться, что увидела в его взгляде нескрываемое наслаждение.              Оказавшись ногами на полу, девушка сдавленно пискнула, хватаясь за воздушную юбку платья, придерживая ту руками.              — Не думала, что когда-нибудь скажу это, но ты мой лучший партнер по танцам, — его ухмылка говорила о том, что Драко и без ее комплиментов об этом знает. — Только не зазнавайся.                     Продолжая движение по площадке, Малфой с неспадающей ухмылкой заметил, — То есть ты считаешь, что мне есть куда расти?              — Скорее, не хочу взращивать в тебе еще больше самолюбия, чем есть сейчас, — улыбнулась она.              Его ладонь, оставшаяся на талии, скользнула обратно на поясницу девушки, поднимаясь на безопасное расстоянии и совсем не безопасно рождая в пальцах искры, — теперь Драко был уверен, что ему это не показалось. Лёгкое тревожное волнение засело в груди от того, как приятно было прикоснуться к женственному силуэту, и как это, казалось бы, разрешенное даже этикетом движение руки сработало совершенно противоположно. Замедляя движение танца в предчувствии окончания мелодии, Малфой все ближе ощущал ее вздымающуюся грудь и волнующееся дыхание.              — Ты сегодня хорошо выглядишь, Грейнджер, — скрипя голосом, Драко все же решается сказать сухой комплимент девушке, которая на самом деле увлекла все его внимание.              Краска залила уже не только щеки, но и все лицо, с шеей и ушами в том числе. Смущенно повернув голову и подставив парню свой профиль, девушка тихо прошептала:              — Спасибо, ты тоже.              Это была словно сказка, которая обязательно закончится тыквами и мышами после полуночи. Драко на мгновение показался ей точно джентльмен, пригласивший её потанцевать на балу 19 века. Каждое его движение было наполнено грацией, уверенностью и страстью. Глядя на то, как он танцевал с Пэнси, Гермиона могла только предполагать, что Малфой скрывал за своей всем знакомой маской колючей прохлады и отстраненности, но с ней… будто на одно мгновение Драко просиял счастьем. Гермиона не замечала никого вокруг, но с присущим ей любопытством вглядывалась в штормовые глаза напротив. Ей было плевать, что Гарри и Рон уже, должно быть, рвали жилы и метали молнии, что Кормак покраснел от гнева, а Полумна добродушно доказывала Поттеру, что Гриффиндор и Слизерин лучший магнит на свете.        Скоро все закончится, и если уж говорить о шансах, то острое желание воспользоваться им толкнул Драко на очередную дерзость. Вместо того, чтобы во второй, завершающий раз поднять девушку над собой, синхронно со всеми другими парами, одним уверенным движением руки он притянул ее к себе, обхватывая за талию и отрывая от пола так, что их лица оказались на одном уровне; в сантиметрах, от её алеющих губ. Глаза в глаза. Так близко, что от ощущения дыхания Гермионы на своём лице его собственное дрогнуло. Её волосы коснулись бледной кожи его лица, а взгляд — он прочитал в нем такую же колючую растерянность, которая расползалась в его груди. «Что он делает? Боги, этот взгляд. Никогда такого раньше не видела». Обхватив парня руками за шею, Гермиона по инерции немного запустила свои пальцы в мягкие платиновые волосы. Эта неожиданная выходка выбила из её груди удивленный вздох, больше похожий на стон, и тот же утопила её в трепетном смущении. Девушка забыла, как дышать, и мозг окончательно дал сбой. Их губы почти соприкоснулись, и от нервов Гермиона невольно закусила нижнюю губу. Она была словно лань в капкане хищника.        Зря он это сделал. Это было лишним. Идти на поводу у своих, должно быть, пьяных фантазий, поддавшись желанию ощутить Грейнджер ближе, чем когда-то мог себе позволить. Зря. Ухмылка стерта с его лица, когда Малфой опускает девушку на землю. Музыка заканчивается, тонкая рука ускользает из пальцев, и Драко считает, что так даже лучше, если она прямо сейчас исчезнет из его поля зрения и его жизни. Ему не нужен этот шанс. Совершенно точно не нужен. Иначе он угробит и себя, и свой «шанс».              Оказавшись на полу и отойдя от шока, Гермиона быстро лепечет слова благодарности, прежде чем совсем покинуть это мероприятие. Присев в реверансе, она делает вид, что хочет попить и уходит с танцпола. Медленно, но верно варьируя между людьми, она вырывается из кабинета в коридор и закрывает за собой двери, приглушая шум праздника.              Прислонившись к холодной стене, Гермиона дает себе минуту, чтобы отдышаться и, чтобы не шуметь ненавистными каблуками, снимает их.              И лишь предсказатели и сам Мерлин знают, о чем завтра будет гудеть вся школа.