Часть 34 Точка в деле о «книге страшного суда».

— Похоже, в Небесный хор выбирают только мальчиков. Это значит, что только вы, господин, можете сблизиться со священником, — произнёс кто‑то. Все уже стояли на улице. Сиэль опирался локтями о кирпичный подоконник, спиной к остальным. — Я тоже могу войти в Небесный хор! — внезапно появился Грель в форме мальчика из хора. Все скептически посмотрели на него. — Ну что, мне идёт? — с самодовольным видом спросил жнец. — Меня осквернили! — взвыл мальчик рядом. — Ну ты… — не успел договорить Сиэль, как послышалась музыка. Все обернулись. — Наш священник начал церемонию очищения, — сложив руки, произнёс один из мальчиков, глядя вверх, туда, где раздавались звуки. — Очищения? — переспросил Грель. — То‑то мне вонь чудилась, — пробормотал Себастьян, пристально глядя на здание напротив. Что‑то явно привлекло его внимание. — В чём дело? — спросил Сиэль. — Ни в чём. Я просто почувствовал запах гнилого яблока, лежавшего на земле, — не отрывая взгляда от здания, ответил дворецкий. Ребекка поежилась — к вечеру заметно похолодало. Зазвучала странная музыка: пение, переливы органа, монотонные речитативы. Мелодия была на удивление красивой, но в ней таилась тревожная, почти гипнотическая сила. Ребекка погрузилась в раздумья, заворожённо глядя вперёд. Очнулась она лишь от яркого света, бьющего в глаза. Грель тёрся о Себастьяна. Сиэль сидел рядом, крепко держа Ребекку за руку. Очищённых участников обряда увели. В зале задули свечи, и вскоре помещение опустело. — Странно это всё. Те книги, что у него были, — не воспоминания на плёнке, — задумчиво произнёс Грель. — Значит, у него нет силы видеть прошлое, — заключил Сиэль. — Ах! Вы всё ещё здесь? Вам было даровано благословение небес! — неожиданно появились три служительницы. — Девочку я беру на себя! — подмигнула одна из них. Ребекка бросила на неё скептический взгляд. — Что?! — не успела она опомниться, как её схватили и потянули прочь от Сиэля. Фантомхайв рванулся за ней, инстинктивно протянув руку, но пальцы лишь скользнули по воздуху — Ребекка уже исчезла в толпе служительниц. В груди будто что‑то оборвалось. Его тут же окружили, повели в другую сторону. — «Бекки! Чёрт, почему её забрали? Что они с ней сделают? Она ведь не выдержит их бредней о «чистоте» и «осквернении». Надо найти её. Немедленно». Он пытался высмотреть её среди толпы, прислушивался, не раздастся ли её голос. В груди сжималось:  — «Только бы с ней ничего не случилось. Только бы успеть». — Х‑хватит! Я и сама могу! — возмутилась Ребекка. — Нельзя! Ты пока не чистая! — настаивала служительница, пытаясь снять с девочки платье. После омовения её переодели в костюм Небесного хора — с юбкой, которая показалась Ребекке неприлично короткой. — Какой… позор!… — пробормотала она, глядя в зеркало. — А по‑моему, ты милашка. У тебя такая мягкая кожа, — снова начала приставать к ней служительница. — Не трогай меня! — отпрянула Ребекка. — Меня зовут Анна, — улыбнулась та. — Мне наплевать! Я хочу обратно к своему другу! — воскликнула графиня. Анна покачала головой: — Нельзя. Вы теперь будете отдельно. Нахождение с противоположным полом — это осквернение хрустально‑чистой девичьей души. — Она прижала руки к груди, закрыла глаза, — Не стоит так делать, чтобы потом не мучиться! — и погладила Ребекку по голове. Графиня стряхнула её руку: — Что значит «нельзя»?! Я сказала, что хочу к другу! — топнула каблучком. Но Анна оставалась невозмутимой. Взяв Ребекку за руку, она повела её в некое «святое место», где снова искупала и вновь переодела в ту же форму. — А для святоши юбка не коротковата? — с сарказмом спросила девочка. — Это регулируется в зависимости от возраста девушки, — подняв палец, с умным видом пояснила Анна, — Тебе всего 12, так что пока эта длина тебе позволительна. Всё закрывает, ничему не мешает — идеально. Ребекка уже не слушала.  — «Что за бредятина?! Где Сиэль? Зачем я отослала Калеба?..» — мысли неслись потоком. Её оторвали от размышлений: — Сейчас надо идти на ещё один обряд посвящения, — потянула её за руку Анна. — Нет, у меня… голова болит, — устало пробормотала графиня, — Я хочу подышать свежим воздухом. К удивлению Ребекки, Анна поджала губы и отпустила её. Ребекка уселась на каменный подоконник — именно здесь они недавно обсуждали, как втиснуть Сиэля в Небесный хор. Она слушала пение массы «верующих» и тяжело вздыхала, волнуясь за друга.  — «Как только он найдётся, всё мне расскажет о том, что было, пока нас разделяли», — думала она. Прошло всего 20 минут. Кингсли наблюдала, как рушится здание, как из него выбегают люди. Крики. Она словно оказалась под толстым слоем воды, на самом дне. Не видела, как на неё вот‑вот обрушится стена. Не знала ничего. Но была спасена. *** Рассвет. — Ребекка?! — зовёт он, напрягая слух. Тишина. Лишь треск догорающих балок и горох осыпающейся кладки. Сердце сжимается.  — «Где она? Успела выбраться?» Он делает шаг вперёд, осматривая завалы, но тут же отступает — под ногами хрустит разбитая черепица. — Господин, — раздаётся спокойный голос заспиной. Себастьян появляется из‑за обломков, будто и не было обрушения. — С вами всё в порядке? Сиэль кивает, не отрывая взгляда от руин: — А Ребекка?.. Не успевает он договорить — из‑за груды камней появляется Ребекка. Она выглядит удивительно целой: костюм Небесного хора почти не пострадал, лишь слегка припорошён пылью. Волосы в лёгком беспорядке, но в глазах — явное облегчение. — Сиэль!.. — она бросается к нему. Он инстинктивно раскрывает объятия. Она вырезается в него, обхватывает руками — и они едване падают. Сиэль успевает упереться спиной в уцелевшую стену. На мгновение он чувствует тепло её тела, слышит сбивчивое дыхание… а потом она отстраняется. — Дело закрыто? — спросила Ребекка, глядя на друга. Восходящее солнце било в глаза. — Закрыто, — кивнул Сиэль, глядя на бледнеющее небо, — Королева будет довольна. Ребекка выдохнула с облегчением. Она всё ещё была в костюме Небесного хора. Едва она шагнула вперёд, Сиэль мгновенно чувствует, как жар приливает к щекам. — «Почему я только сейчас это вижу?!» — он резко отводит взгляд, уставившись на трещину в стене. — Ты цела? — спрашивает он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Где ты была? Ребекка проводит рукой по волосам, смахивая пыль: — Застряла между балками. Но выбралась. — Она улыбается, но тут же одёргивает подол, будто только сейчас осознав, как выглядит. — Если бы не плащ… Сиэль вспоминает, что Себастьян ещё не подошел за одеждой. — «Чёрт. Надо было подумать об этом раньше». — Сейчас… — он делает шаг вперёд, инстинктивно пытаясь заслонить её от утреннего ветра. — Прости. Я не сразу сообразил, что тебе нужно переодеться. Ребекка слегка улыбается: — Не переживай. Главное, что мы живы. Но Сиэль не может успокоиться. Его взгляд то и дело опускается — на её ноги, на край юбки, который остаётся неподвижным, но всё равно притягивает внимание. Он отворачивается, смотрит на руины, на небо… но через мгновение снова ловит себя на том, что смотрит на неё. — «Бессовестно. Я веду себя так… не прилично!», — мысленно ругает он себя, но ничего не может поделать. В этот момент подходит Себастьян с плащом. — Вот, — дворецкий протягивает ткань Ребекке. — Будет теплее. Она накинула плащ, запахнулась. Сиэль выдыхает — теперь хотя бы не так… неприлично. Но смущение не отпускает. — Пойдём, — говорит он, предлагая ей локоть. — Дилижанс ждёт. По пути к экипажу он изо всех сил старается смотреть вперёд, но краем глаза всё равно замечает, как она идёт рядом. Плащ скрывает ее костюм, но Сиэль всё ещё ощущает неловкость. Он резко отводит взгляд, чувствуя, как горят уши. Помогая ей подняться в экипаж, он на мгновение задерживает руку на её ладони — и тут же отпрянул, будто обжёгшись. — Всё в порядке, — бормочет он, усаживаясь напротив. — Можем ехать. Внутри экипажа он старается не смотреть на неё, но каждый раз, когда она поправляет плащ, его взгляд невольно возвращается. Он сжимает зубы,пытаясь сосредоточиться на руинах за окном, на рассвете, на чём угодно… но мысли крутятся вокруг одного:  — «Я должен защитить её. От всего. Даже от собственного нелепого смущения». Рассветное солнце окрашивает развалины врозовые тона. Где‑то вдали слышен стук коле приближающегося дилижанса. Сиэль сидит, выпрямившись, глядя в окно, но внутри всё еще горит странное, незнакомое чувство — смесь стыда, заботы и чего‑то ещё, что он пока не может назвать. *** — Хорошо быть в своей одежде, — улыбнулся он. Друзья обменялись улыбками. Сидя напротив Ребекки в уютной гостиной, Сиэль наконец смог выдохнуть. Она снова была в своём обычном платье, и это успокаивало. Её смущение из‑за костюма Небесного хора вызывало у него лёгкую улыбку. — «Теперь всё позади. Она в безопасности.» Он смотрел, как она поправляет юбку, отводит взгляд, и чувствовал, как внутри разливается тепло. — «Она удивительная. Смелая, упрямая, но в то же время такая… хрупкая. И почему я раньше не замечал, насколько она важна для меня?»