Часть 36 Утро воскресенья: неожиданный визит в поместье Фантомхайв.

Утро воскресенья. Ребекка проснулась в своей комнате ещё до того, как первые лучи солнца коснулись карнизов. За окном тянулась прохладная тишина воскресного утра — та самая, что бывает только в старинных домах, когда весь мир будто замирает, чтобы дать тебе собраться с мыслями. Лили уже ждала у гардероба — с аккуратно разложенными вещами и лёгкой улыбкой, в которой читалось привычное понимание: сегодня Ребекка не хочет ни суеты, ни излишеств. — Доброе утро, мисс, — тихо произнесла Лили, подавая тонкую льняную сорочку. — День обещает быть ясным. Думаю, вам подойдёт тёмно‑синее платье с чёрными оборками — оно и строгое, и в то же время… по‑особенному изящное. Ребекка кивнула, позволяя Лили помочь ей облачиться. Сначала — сорочка, прохладная и гладкая, словно шёпот утреннего ветра. Затем — корсет: Лили затягивала его ровно настолько, чтобы не стеснять движений, но сохранить безупречную линию силуэта. — Не слишком туго, — мягко напомнила Ребекка. — Сегодня я иду не на приём к Королеве, а в гости к другу. — Конечно, мисс, — улыбнулась Лили. — Но даже в гостях вы должны оставаться собой. Платье легло на плечи тяжёлой, благородной тканью — тёмно‑синий бархат в сочетании с чёрными кружевами и многослойными оборками создавал тот самый эффект сдержанной роскоши, который так ценила Ребекка. Лили ловко застегнула мелкие пуговицы на рукавах, поправила рюши у ворота и отступила на шаг, чтобы оценить результат. — Идеально, — прошептала она. — А теперь аксессуары: перчатки из чёрного кружева, чтобы прикрыть запястья, и брошь с серебряным узором — она подчеркнёт линию декольте, не отвлекая внимания от вашего лица. Ребекка надела перчатки, чувствуя, как тонкая ткань ложится на кожу, и позволила Лили закрепить брошь. — И последнее, — горничная протянула ей трость с резным набалдашником — не столько для опоры, сколько как часть образа, как знак собранности и внутренней силы. — С ней вы всегда выглядите так, будто знаете, куда идёте. Ребекка мило улыбнулась, принимая трость. — Спасибо, Лили. Ты всегда угадываешь, что мне нужно, даже раньше меня самой. Пока Лили смущенно укладывала её волосы — не в сложную причёску, а в длинные мягкие волны, лишь слегка собранные сзади серебряными шпильками, — Ребекка смотрела в окно, где небо постепенно наливалось светом. — А теперь ботинки, — деловито сказала Лили и присела на край сундука. Она достала пару изящных ботинок из плотной чёрной кожи — с аккуратной шнуровкой и тем самым каблуком, о котором Ребекка просила: толстым, устойчивым, 4 сантиметра. — Вот, мисс, — бодро добавила Лили, протягивая обувь. — В них вы сможете пройти хоть по брусчатке, хоть по гравию — ни шагу не собьёте. И при этом смотрятся благородно, не грубо. Ребекка опустилась на пуф и вытянула ногу, позволяя Лили надеть ботинок. Каблук действительно оказался надёжным — не хлипким, как у бальных туфель, а основательным, будто специально созданным для долгих прогулок и внезапных поворотов судьбы. — Идеально, — пробормотала Ребекка, чуть пошевелив ступнёй. — Ни давит, ни скользит. Лили ловко затянула шнуровку, проверяя, чтобы нигде не было лишнего натяжения, и перешла ко второму ботинку. — Знаете, — заметила она, не поднимая глаз от работы, — такие каблуки любят дамы, что не привыкли выбирать между красотой и делом. Им важно и выглядеть достойно, и успеть туда, куда нужно. Ребекка улыбнулась краешком губ. — Ты всегда подмечаешь самое главное, Лили. Именно так. Когда ботинки заняли своё место, Ребекка встала и сделала несколько шагов по комнате — ровно, уверенно, без малейшего покачивания. Каблук мягко пружинил, не отдаваясь в коленях, и словно добавлял ей той самой собранности, которая так нужна. Теперь, когда все детали встали на свои места, Ребекка окинула себя взглядом в зеркале. В отражении стояла не просто леди в изысканном наряде — стояла девочка, в чьих движениях читалась уверенность, а в глазах — спокойная готовность встретить любой поворот дня. — сейчас остается накраситься и можно к завтраку — улыбнулась Лили. Лили достала из шкатулки небольшую баночку с восковым бальзамом тёмно‑коричневого оттенка. — Чуть подчеркнём губы, мисс, — тихо сказала она, набирая средство на подушечку пальца. — Не для яркости, а чтобы они не терялись на фоне платья. Ребекка чуть поджала губы, позволяя Лили аккуратно нанести бальзам и растушевать его к краям, чтобы не было ни чёткой линии, ни излишней сочности. — Так лучше, — кивнула Лили, отступая на полшага. — Теперь немного румянца. Она взяла пуховку, едва коснулась коробочки с пудровыми румянами нежного персикового оттенка и легко провела по скулам Ребекки. — Совсем чуть‑чуть, — пояснила горничная. — Чтобы лицо живее смотрелось. Ребекка едва заметно кивнула. Лили на секунду задержалась, улыбнулась, а затем достала ещё одну крошечную коробочку — с жемчужной пудрой. — Если позволите, мисс… Это придаст коже лёгкое сияние, будто вы только что прогулялись по утреннему саду. Ребекка улыбнулась: — Делай, Лили. Но ровно настолько, чтобы никто не подумал, что я старалась. Лили едва припудрила скулы и переносицу — ровно столько, чтобы кожа заиграла деликатным перламутром, но осталась благородно матовой. Для ресниц она использовала крошечную щёточку и каплю состава на восковой основе — ресницы стали чуть выразительнее, но не тяжёлыми. Когда Лили отступила и окинула Ребекку взглядом, в её глазах мелькнуло удовлетворение. — Теперь вы выглядите так, будто вам не нужно ничего доказывать, — гордо, с улыбкой произнесла она. — Вы и так всё держите под контролем. Ребекка взглянула в зеркало. В отражении была кукла — собранная, уверенная: губы мягко очерчены, щёки тронуты лёгким румянцем, глаза чуть выразительнее обычного, а кожа — словно светится изнутри. Завтрак прошёл быстро. Ребекке не терпелось поскорее отправиться к поместью Фантомхайв — сыграть с другом в шахматы. Воскресная партия за чаем и тортиком… Что может быть лучше? Вот именно — ничего! — Экипаж ожидает, миледи, — подал голос Калеб. Лёгкая улыбка, поклон. Ребекка улыбнулась и кивнула, встала и двинулась к выходу из столовой. По коридорам, устланным коврами, эхом отдавался глухой стук её каблуков. Через сад она прошла к экипажу. С помощью Дэниэла Ребекка села внутрь; следом за ней поднялся Калеб — и они тронулись в путь. *** Вскоре впереди показалась крыша поместья Фантомхайв. С помощью Калеба Ребекка вышла из экипажа и, отбивая свой особенный, уверенный ритм, направилась к главному входу. Трость она едва касалась земли — та была скорее изящным штрихом к образу, чем настоящей опорой. Большие двери распахнул Себастьян. Дворецкий был приятно удивлён этим визитом. — Здравствуйте, леди Кингсли. Очень рад вас видеть. Господин как раз собирается пить чай — вы, как всегда, вовремя, — с поклоном произнёс Себастьян, кивнув Калебу и получив в ответ такой же сдержанный кивок. — Здравствуйте, Себастьян. Взаимно, — кивнула Ребекка. — Прошу, проходите, — учтиво указал на вход Михаэлис и чуть отступил, пропуская гостью, которой искренне радовались все обитатели поместья Фантомхайв — без исключения. Себастьян провёл Ребекку к кабинету графа и, постучавшись, заглянул внутрь. — Господин, к вам гость, — оповестил он Сиэля. Сиэль поднял голову от скучных документов, на мгновение позволив себе робкую надежду: пусть это будет кто-то, кто спасёт его от этой тоски. — Кто же? — спросил он, стараясь сохранить невозмутимость. — Вам понравится, — загадочно улыбнулся Себастьян. Он отступил в сторону, и в кабинет тут же вошла Ребекка. — Здравствуй, Сиэль, — улыбнулась она. — Давно не виделись, правда? — Ребекка! — Сиэль вскочил чуть резче, чем хотел, и сам удивился собственной порывистости. Но тут же попытался вернуть привычную сдержанность… и не смог. Он обогнул стол и крепко обнял её за талию, будто боялся, что она вдруг исчезнет, стоит ему лишь на миг отпустить. Как она, как всегда, красива… В этом спокойном взгляде, в лёгкой улыбке — столько тепла, что оно прогоняет даже самую упрямую тоску. — Я так скучал, — тихо пробормотал он, сам не ожидая от себя такой откровенности, и тут же слегка отстранился, будто испугавшись собственной смелости. Но руки всё равно не убрал, словно ему жизненно необходимо было чувствовать, что она здесь, настоящая, рядом. — Я тоже рада тебя видеть, — мягко улыбнулась Ребекка, не отстраняясь. — Тебя привело что-то конкретное, или ты просто так? — попытался Сиэль вернуться к привычному тону. — А что, нельзя к тебе просто в гости приехать? Ты, помнится, сам разрешал приезжать, когда захочу, — лукаво прищурилась Бекки. — Да, конечно, — кивнул граф, наконец отступая на полшага, но по-прежнему не сводя с неё глаз. — Но всё же… — Просто так. Давно не виделись. А раньше мы встречались только по приказам Королевы — пора это исправлять. Сиэль кивнул и, взяв Ребекку под локоть, вывел из кабинета. Он шумно выдохнул, будто сбрасывая с плеч груз бумажной рутины, и повёл подругу в гостиную. Себастьян вскоре принёс чай и сладости. Было совершенно очевидно, как изменился граф с появлением Ребекки: в его взгляде проступила лёгкость, а в движениях — непривычная непринуждённость. Дворецкий лишь тихо вздохнул, не произнося ни слова: он прекрасно знал, что упрямый господин ни за что не признает, насколько ему важна эта особа.