Осада

      Когда господин чёрным ветром вернулся из-за моря, король-чародей не разговаривал с ним первые недели. Назгул стоял перед обитой железом дверью, борясь с желанием постучать или высадить ее плечом. Но указ господина был ясен – не трогать его, если дорога жизнь и если только армия Валар не стоит у Чёрных Врат.       Сейчас такого указа не было, и ничто не мешало Хэлкару просто постучаться. Надо было постучаться. Однако рука в металлической перчатке была такой тяжёлой, такой неповоротливой, что призрачный король Ангмара мог лишь топтаться на месте.       – Ты думаешь, я тебя не слышу? - раздался из-за двери раздраженный голос повелителя. - Заходи уже.       Назгул нерешительно толкнул дверь.       Покои господина выглядели... в целом, нормально. В этот раз никаких осколков и никаких, слава Тьме, лужиц чёрной крови. Повелитель сидел на роскошном алом покрывале, который мастерицы-истерлинги расшили чёрными птицами.       Из-под длинной рубашки выглядывали лишь кончики грубых серых пальцев; владыка поправлял шлем.       Та часть души Хэлкара, что осталась от смертного, жаждала рассмеяться от такой картины. Темный властелин сидит на своём ложе в рубашке и тяжеленном шлеме. Впрочем, король-чародей скорее откусил бы себе призрачный язык, чем допустил какие-то комментарии.       Он хотел спросить: "Как вы?"       Он хотел сказать: "Вы не должны прятать лицо от меня".       Превращение из смертного короля в призрака было мучительным – и Владыка был рядом, когда король Ангмара молил об этом. Повелитель держал его за руку – назгул знал, что эти прекрасные светлые локоны, эти тонкие музыкальные пальцы, эти сияющие глаза не для него созданы, а для эльфийского мастера, того самого, труп которого потом подняли как знамя... король Ангмара знал, но не мог не цепляться за эту красоту, медленно сползая в мир Теней.       Потом пришли люди Запада и грубо забрали то, что было создано не для них.       Потом повелитель вернулся. Прошли недели, прежде чем он снова подпустил к себе назгула, и тот увидел, что стало с некогда прекрасным обликом.       Хэлкар лично проконтролировал, чтобы все зеркальные поверхности в Барад-дуре были наглухо закрашены чёрной краской. Убирать осколки было... утомительно, но выковыривать их из серой кожи – совершенно мучительно.       ...Владыка был рядом для него, когда назгул превращался, и назгул хотел быть рядом для своего повелителя. Ах, если бы тот позволил...       – Что за новости ты принес мне? - господин нарушил затянувшееся молчание.       – Орки, мой лорд. Они взбесились от голода. Они требуют встречи с вами, и угрозы на них не действуют.       Владыка тяжело поднялся. Доски пола протестующе скрипнули. Они, должно быть, помнили властелина Мордора лёгким и сияющим... Каким его помнил король Ангмара.       Назгул вышел, чтобы дать господину необходимое уединение. Через двадцать минут дверь распахнулась, и владыка стоял на пороге в полном боевом облачении. Чёрный доспех скрывал каждый дюйм кожи.       Орки собрались в нижних залах – живое море, буйное и смертоносное.       – Как зовут зачинщика? - тихо поинтересовался повелитель у назгула.       – Больг, мой лорд.       ...Орки и правда выглядели неважно. Потертые шлемы болтались на истощенных лицах со впалыми щеками и запавшими глазницами. У них лезли волосы, а руки напоминали когтистые птичьи лапы.       Их зачинщик медленно повернулся к Владыке, и прежде, чем назгул успел среагировать, орк бросил что-то под ноги господину. Какой-то тряпичный свёрток. В полете он развернулся, и обглоданные до белизны косточки упали на пол.       – Что это? - тихим и напряженным голосом спросил повелитель.       – Моя родила вчера, - голос орка был мертвым, - младенец был истощенным и умер через час. Я еле затолкал его мясо в рот своей бабе, иначе... она бы умерла вслед за ним. Что скажешь?       Тысячи голодных, озлобленных, выгоревших глаз пялились на Владыку. Тот негромко сказал:       – Ты предпочёл бы, чтобы мы сдались? Ты думаешь, после этого тебя ждёт спокойствие и процветание? Никогда, Больг, этого не будет. Эльфы и люди Запада убьют тебя. Они разорвут на части твою женщину. Вы для них – мерзкие твари, отродье Искажения, достойные лишь одного – смерти. У нас нет выбора, кроме как продолжать сражаться.       Больг бросил мрачный взгляд на косточки под ногами, а затем снова на повелителя... и выбросил вперёд руку с ятаганом. Будь перед ним другой орк, тот был бы мёртв. Но против майа у Больга не было шансов.       Движение Владыки было лёгким, едва уловимым. Голова орка покатилась по полу.       – Вы хотели есть, - бесцветным голосом сказал господин, - вот вам мясо.       Вскоре чавкающие звуки остались позади. Назгул и владыка направились в тронную залу, где их уже ждали. Трое разведчиц из числа харадрим преклонили колени, увидев Господина.       – Поднимитесь и доложите обстановку, - приказал повелитель.       – Десяток эльфов подохли после удара из катапульты, - с гордостью сказала лидер разведчиц: смуглая невысокая дева с тяжёлыми чёрными косами, - ещё тринадцать мы с сёстрами порезали этими кинжалами.       Итого минус двадцать три противника, - грустно подумал Хэлкар. Двадцать три из сотен тысяч. Мы истощены. Эта девочка, харадрим, похожа на скелет, обтянутый кожей. Её косы потеряли свой блеск, а глаза видели слишком много боли.       – Спасибо за вашу службу, - сказал Владыка.       – Мы счастливы сражаться за тебя...       Разведчица не договорила – её глаза закатились, и она рухнула на руки подруг. Владыка моментально оказался рядом с ней, положил два пальца на шею, спросил недоуменно:       – Что с ней?       – Голод, мой повелитель, - сказала другая дева харадрим, похожая на предводительницу, будто родная сестра, - мы не можем жрать друг друга, как орки.       Повелитель молчал, и девушка поспешно сказала:       – Голод нас не пугает. Клянусь именем своей матери, наши кинжалы ещё уничтожат немало врагов!       Господин коротко кивнул. Стянул с левой руки металлическую перчатку. Поднял нож. Девы харадрим стояли неподвижно, ожидая, когда владыка избавит их подругу от страданий.       Но повелитель полоснул по своей серой коже и прижал разрезанную ладонь к губам разведчицы. Черная кровь потекла ей в рот. Она слизнула её, горло рефлекторно дернулась. Девушка сосала кровь, причмокивая, будто младенец, сосущий грудь матери. Чёрные капли ползли по её лицу.       Наконец она открыла глаза и отпрянула, потрясенная.       – Тебе лучше? - спросил Владыка.       Харадрим молчала, не в силах вымолвить ни слова.       – Кровь майа способна исцелять, - сказал Повелитель. Голос его стал чуть глуше и слабее.       – Спасибо, - тихо отозвалась девушка.       – Ты можешь сделать для меня кое-что?       В ее глазах не было ничего, кроме слепой веры и решимости.       – Собери всех, кто способен держать оружие. Этой ночью мы прорвем осаду Барад-дура. Я сам поведу войска.       Позже Хэлкар стоял в числе Девяти, перед рядами орков, людей и созданий мрака. Господин не согласился отложить атаку, не согласился остаться в относительной безопасности Чёрного замка. И сейчас его голос гремел над рядами его бойцов:       – Сегодня у каждого из нас есть только один выбор — прорвать осаду и освободиться, либо умереть в темноте, страхе и позоре. Забиться в тихий уголок и ждать, пока остроухая тварь придет по наши души. Враг не пощадит ни нас, ни тех, кто нам дорог. Все, кто готов бросить вызов судьбе – вперёд! Все, кто готов сражаться и победить – за мной!       ...В пылу боя Хэлкар потерял господина из виду. Кажется, Владыка сражался с двумя вождями, эльфом и смертным. А потом земля Мордора содрогнулась, Исильдур заполучил Кольцо, а Саурон и его назгулы на тысячелетия превратились в неприкаянных духов.