Часть I. ВЕДАНТ

      Он снова и снова перечитывал эти строчки, хотя выучил наизусть каждое слово.       Снова и снова он пытался постичь их смысл, найти какое-то другое, потаённое, значение, цеплялся за призрачную — он знал это! — надежду понять непОнятое.       «Дари свою любовь тем, кто в ней нуждается», — писала она. И он нуждался! Он отчаянно нуждался в этой любви! В её любви! Она была нужна ему, как воздух, как солнце! Он в сотый раз подносил измятый листок к лицу, пытаясь ещё раз вдохнуть еле уловимый, почти уже весь выветрившийся, аромат её духов. Его почти уже не было слышно, и казалось, что он лишь вспоминает её запах, такой неуловимый, такой ускользающий.       «Люди сражаются, чтобы быть вместе. А мы сражались, чтобы расстаться». Он с самого начала знал, что им не суждено было быть вместе. Слишком разными, слишком враждебными были их миры, чтобы они позволили им соединиться. Понимал это разумом, трезвым умом. Но сердце… Сердце упорно, раз за разом, отказывалось это понимать и принимать.       Ведант оторвал взгляд от исписанного мелким почерком листка и посмотрел куда-то в пустоту. Сколько ещё он будет так мучить себя? Сколько ещё будет перечитывать эти строчки, в тщетной надежде получить хоть какое-то облегчение? Он знал, что он обречён. Они больше никогда не увидятся, ему нужно научиться жить без неё.       Хотя… Разве можно было назвать жизнью то, что происходило с ним сейчас?       После того, как за Кайназ и маленькой Сехер, перешедших на пограничной заставе границу Индии и Пакистана, закрылись ворота, Ведант понял, что и его жизнь отныне так же закрылась, как эти пограничные ворота.       Он просыпался бесцветными утрами, тускло смотрел в потолок, вставал, собирался на работу, пил безвкусный кофе, который готовила ему мать. Всё вокруг него было без цвета, без запаха, без вкуса.       По инерции приезжал в редакцию. После громкого успеха в суде по делу Кайназ Акхтар его шеф Мальхотра охотно взял его обратно. Ещё бы! Известный журналист, переквалифицировавшийся в адвоката, стал настоящим героем, и теперь редакторы и владельцы изданий и каналов рвали его на части, выстраивались к нему в очередь, стремясь переманить к себе новую звезду журналистки и юриспруденции.       Но Веданта Ратхора это всё больше не интересовало. После истории с Кайназ он спросил у своего шеф-редактора, можно ли ему снова вернуться в редакцию, и получив утвердительный ответ, машинально принялся за работу. Но теперь даже она не приносила ему былого удовлетворения.       Его жизнь просто замерла на месте, застыла.             

***

             Прошло уже 3 недели, как Кайназ вместе с дочкой вернулась домой, в родную деревню. Улеглись первые эмоции, восторг и счастье от возвращения на Родину сменились тихой, неспешной радостью жизни в кругу своих близких.       Всё было как-будто бы хорошо, только… Только снова и снова мысли её уносились туда, где высокие горы, казалось, целуют небеса. Где воздух был такой пронзительно чистый, что казалось, будто слышно, как он тихонько звенит.       Кайназ тряхнула головой, пытаясь отогнать назойливые воспоминания. Она не должна думать об этом! Не должна вспоминать о нём! Так она делает только хуже самой себе. Мысли о Веданте одновременно ласкали и причиняли боль. Ей нужно забыть его! Хотя бы попытаться сделать это! Думать о нём постоянно — это неправильно, это харам, корила саму себя Кайназ. И тут же понимала, что и не думать о нём она тоже не может.       Рис в кастрюльке, который Кайназ машинально помешивала, стал неуклонно подниматься и грозился уже вот-вот перелиться через край. Ещё чуть-чуть, и рисовая шапочка набухла и коснулась, обжигая паром, руки Кайназ.       — Мамочка, тебе очень больно, да? — возникшая словно из ниоткуда, Сехер участливо спросила Кайназ, дующую на ошпаренную руку. — Ты плачешь.       — Ничего, солнышко, немножко болит, — Кайназ попыталась спрятать навернувшиеся на глаза слёзы. — Это совсем небольшой ожог, это нестрашно.       Ей нужно взять себя в руки, нельзя, чтобы Сехер видела её в таком состоянии, чтобы она волновалась.       — Где бабушка? — спросила она у дочки, чтобы отвлечь её внимание.       — Она в комнате, — с готовностью ответила Сехер. — Мама, если тебе больно, давай, я подую тебе на руку, и всё пройдёт. Помнишь, когда мы жили в том доме в Индии, я тоже обожглась нечаянно, и тогда Ведант подул мне на руку, и у меня сразу всё прошло! Помнишь?       Кайназ с грустной улыбкой погладила Сехер по круглой щёчке. Если бы её боль можно было унять так просто…                     Вот уже 3 недели Зейнаб Акхтар, мать Кайназ, с тех пор, как дочка и внучка неожиданно вернулись домой, ни о чем её не спрашивала. Слишком уж невероятным было её возвращение, чтобы мучить её глупыми расспросами. Но от Зейнаб не могло укрыться, что Кайназ часто грустит и даже плачет, хотя старается не подавать виду и отшучивается, когда Зейнаб пыталась поговорить.       Она знала, что её дочь перенесла множество испытаний. У неё сердце сжималось от боли, когда она думала, через что пришлось пройти её девочке. Но она всё равно никак не решалась поговорить с Кайназ о тех семи годах, что дочка провела вдали от родного дома.       — Назо, — Зейнаб вошла в комнату Кайназ. — О, Аллах, что у тебя с рукой? — всполошилась она, увидев, как дочка смазывает руку мазью.       — Ничего страшного, мама, — поспешила успокоить её Кайназ, ̶ небольшой ожог.       — Назо! — в волнении покачала мать головой. — Ты должна быть осторожной. Ты стала такой рассеянной, дочка!       Она присела рядом с дочерью.       — Доченька, тебя что-то беспокоит? Я же вижу, ты сама не своя. Ты как приехала, ходишь такая печальная. Что случилось, Назо? Расскажи своей маме, дочка!       Кайназ взглянула на мать своими большими выразительными глазами. Как сказать ей, что у неё на сердце? Она и сама не могла точно сказать, что её мучает.       Мать по-своему истолковала её взгляд.       — Дочка, расскажи своей маме, что с тобой было все эти годы? У меня же сердце не на месте, когда я на тебя смотрю!       — Мама… — Кайназ тяжело вздохнула. — Столько всего произошло… Я не знаю, как обо всём этом рассказать тебе.       — Доченька, не мучай свою маму, расскажи, дорогая!       Кайназ не могла спокойно смотреть на этот умоляющий и встревоженный взгляд матери.       — Да, мама, я расскажу, я всё расскажу!                     Зейнаб со слезами на глазах слушала долгий рассказ дочери и не могла поверить своим ушам. Её девочка, её Назо! Сколько страданий выпало на её долю! И её, Зейнаб, не было рядом, чтобы утешить свою девочку!       — Девочка моя! — обняла рыдающая Зейнаб плачущую Кайназ. — Какие испытания послал тебе Всевышний! Но Аллах велик! Он же послал тебе и искупление! Он послал тебе Своего ангела! Этот человек, который помог тебе, он не просто так появился в твоей жизни, Назо! Аллах направил его к тебе, чтобы он спас тебя! Всевышний благословил тебя встречей с этим человеком!       — Я бы так хотела увидеть его и сказать, как я благодарна ему за всё, что он сделал для тебя! — сложила молитвенно руки Зейнаб. — До конца своих дней я буду благодарить Аллаха, что Он послал тебе этого человека!       Зейнаб прикрыла глаза и вознесла короткую молитву Всевышнему.       — Как его зовут, дочка? Ты не назвала его имени.       — Разве сейчас это важно? — грустно улыбнулась Кайназ.       — Не говори так, доченька, — погладила её по голове мать. — Он спас тебя. Он столько сделал для тебя! Я просто хочу знать, как зовут спасителя моей дочери.       — Ведант. Его зовут Ведант Ратхор, мама.       — Ведант. Я буду молить Аллаха, чтобы Он послал ему много счастья и долгих лет!       Глаза Кайназ подёрнулись дымкой слез.       — Назо, — продолжила после некоторой паузы Зейнаб. — Скажи, ведь он… он небезразличен тебе, верно? Мне показалось, что он очень важен для тебя. Я права?       При этих словах глаза Кайназ снова набухли слезами.       — Мама, это уже неважно. Мы никогда не увидимся с ним. Он — индиец! А я — пакистанка! Что может быть у нас общего?       — Дочка, как ты можешь такое говорить? — мягко возразила ей мать. — Он столько сделал для тебя и для Сехер. Никакой другой человек не сделал бы и десятой части того, что сделал Ведант! Разве он не заслужил хотя бы словечка благодарности от тебя?       — Мама, мама, мама! — Кайназ в волнении вскочила и принялась ходить из стороны в сторону. — Всё так сложно! Так всё непросто!       — Что же может быть сложного, когда два человека любят друг друга? — улыбнулась Зейнаб.       — О чем ты, мама? — остановилась перед ней Кайназ.       — Разве он не любит тебя, дочка? — мать взяла её за руку, вновь усаживая рядом с собой. — Подумай сама, Назо. Разве стал бы он так биться за тебя, сражаться, как лев, если бы относился к тебе, как просто адвокат относится к тому, кого он защищает? Поверь материнскому сердцу, дочка! Этот человек очень любит тебя! И он заслуживает, чтобы ты хотя бы поговорила с ним. Чтобы поблагодарила его. Разве я не права, дочка?       Кайназ в растерянности посмотрела на мать.       — Но… Как я могу? Я не знаю ни его телефона, ни почтового адреса. Я даже написать ему не могу, мама!       Зейнаб вздохнула.       — Всё в руках Всевышнего, дочка! — погладила она дочку по руке. — Доверься Ему! Всё в Его руках!                     Дни шли за днями, а у Кайназ всё не выходил из головы этот разговор с матерью. Но как же ей связаться с Ведантом? И что она ему может сказать, если увидит? Вопросы, вопросы. Только вопросы и ни одного ответа…                     Кайназ принесла из колодца во дворе воды, наполнила умывальник в кухне. За столом она увидела Сехер, которая что-то увлеченно рисовала.       — Что ты рисуешь, солнышко? — присела она рядом с дочерью.       — Я раскрашиваю разные овощи и фрукты, — деловито объяснила ей Сехер. — Смотри, тут нарисованы разные овощи, но они все называются не так, как мы говорим. Они на английском языке! — Сехер принялась водить маленьким пальчиком по картинкам. — Смотри, вот это помидор. По-английски надо говорить «томато». Вот это морковка. По-английски будет… ой, я забыла, как будет морковка. Ведант говорил мне, но я забыла. А это картошка. Картошка будет… Картошку я тоже забыла, — Сехер нахмурила лобик, пытаясь вспомнить незнакомые названия. — Надо будет спросить у Веданта, как будет картошка по-английски.       — А это что? — Кайназ увидела какие-то цифры, написанные вверху страницы с картинками.       — Точно! — радостно воскликнула Сехер! — Ведант написал здесь свой номер телефона! Он сказал, что если я вдруг забуду какое-нибудь название, то надо позвонить по этому телефону, и он всё подскажет. Мамочка, давай скорее позвоним ему! Я так по нему соскучилась!       Кайназ сидела, ни жива-ни мертва. Итак, у неё есть номер телефона Веданта!                     Прошло ещё несколько дней, прежде, чем Кайназ решилась набрать номер из альбома Сехер.       — Мама, скажи, с нашего домашнего телефона можно позвонить на мобильный? — спросила она у Зейнаб.       — Я не знаю, дочка, — пожала плечами мать. — Но пару лет назад нам в деревню провели новую телефонную линию, и соседка Фатима говорила как-то, что звонила со своего домашнего телефона даже в Великобританию. Попробуй, дочка, может быть, получится. А куда ты хотела позвонить?       Кайназ неуверенно замялась.       — В альбоме для рисования Сехер оказался номер мобильного телефона. Сехер говорит, что его записал Ведант…       — О, Назо! Так чего же ты ждешь? — воскликнула Зейнаб. — Звони скорее!       Кайназ присела к журнальному столику с телефоном. Сняла трубку и долго не могла решиться набрать номер. Наконец дрожащими пальцами, несколько раз ошибаясь кнопками, набрала нужный номер.       В трубке раздались длинные гудки ожидания. Это означало, что международная телефонная связь работала!                     Ведант сидел перед монитором ноутбука и перечитывал написанное. Никуда не годится! Всё это никуда не годится! Это была уже третья редакция репортажа с забастовки железнодорожников в Джамму. Редакторы на примут это даже близко. Без всякого сожаления он нажал на кнопку DELETE на клавиатуре.       Зазвонил мобильник. Он звонил сегодня весь день напролет. Почему-то именно сегодня он всем был нужен позарез. Ведант раздражённо схватил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Не успел он нажать на кнопку ответа, как телефон внезапно замолчал.       «Как хотите», — пожал плечами Ведант, бросая телефон на стол и вновь погружаясь в работу.                     Гудки шли в трубке, и вместе с ними возрастало волнение Кайназ. Поддавшись внезапной панике, она резко опустила трубку на рычаг телефона.       Какая же она дура! А вдруг он бы ответил? И что бы она ему тогда сказала? В волнении Кайназ сжимала и разжимала ладони, теребила пальцы, пытаясь успокоиться.       — Назо, как? Дозвонилась? — в комнату заглянула мать.       Кайназ покачала головой.       — Я не смогла, мама. Ну, что я ему скажу? — она снова начала нервно теребить пальцы.       — Назо, Назо, дочка! — протянула Зейнаб. — Почему ты так всё усложняешь? Просто позвони, а там видно будет. А вдруг это вообще не его номер. Всякое ведь может быть.       Зейнаб подошла к столику, сняла трубку и протянула её Кайназ.       — Звони! Просто позвони ему, дочка!       Кайназ нерешительно взяла протянутую трубку и снова набрала номер.       Длинные гудки в трубке казались вечностью. Наверное, мама была права, и это был чей-то другой номер или вообще произвольный набор цифр. Но вдруг, когда Кайназ уже хотела опустить трубку, на том конце провода ответили!       — Алло! — раздался в трубке голос. Его голос.       Сердце Кайназ моментально ухнуло вниз. Если бы она не сидела в кресле, она бы точно упала от волнения и внезапно возникшей слабости. В горле пересохло. Кайназ вцепилась в трубку так, что пальцы стало ломить от боли, но она этого не замечала.       — Алло! — повторила трубка усталым голосом. — Вас не слышно! Говорите! Алло!       Она только сейчас осознала, как же она скучала по его голосу! По его бархатному тембру, по его интонациям, по тому, как он произносил слова. Она застыла с трубкой в руках и не могла произнести ни звука. В трубке раздались короткие гудки. Видимо, он нажал кнопку «Отбой».       Но Кайназ ещё долго не могла опустить свою трубку и так и сидела, прижав её к уху и слушая короткие гудки. Сердце бешено колотилось и никак не унималось.       Всё стало ещё более запутано.                    

***

             Этой ночью ему приснились её глаза. Её огромные, печальные, как у оленёнка, глаза. Она смотрела на него с какой-то невыразимой грустью, и он понимал, что снова ничего не может сделать. Открыв глаза, он увидел, что за окном уже забрезжил ранний рассвет. Засыпать снова не было никакого смысла.              — Я звонил тебе вчера вечером, ты не отвечал, — заметил Рафик, его оператор, когда они ехали после работы домой.       — Вчера был сумасшедший дом, — нехотя ответил Ведант. — Как-будто все телефоны Индии решили вдруг дозвониться до меня.       — Ладно, это уже неважно, просто хотел кое-что узнать, — весело махнул рукой Рафик.                     — Сынок, ужин, — в комнату заглянула Яшодхара, его мать.       — Спасибо, мама, не хочется, — буркнул Ведант, ковыряясь в своем телефоне.       Звонков, в том числе и пропущенных, было и правда, немало. Погоди! А это что за странный номер?       Ведант уставился на незнакомый номер на экране телефона. Звонок был вчерашним, и он на него ответил. Что же его так смущает в этом номере? Он никак не мог сообразить. Пока вдруг до него не дошло! Неизвестный номер был не от индийских сотовых операторов. Это какой-то иностранный номер. И две первые цифры кода ясно давали понять, что номер был пакистанский!       У Веданта всё похолодело внутри. Из Пакистана ему мог позвонить только один человек. Нет, теоретически, конечно, из Пакистана ему мог звонить, кто угодно, но он почему-то твердо был уверен, что звонил только один человек. Это могла быть только Кайназ!       Но откуда она узнала его номер телефона? Он ведь не… Память тут же услужливо подсказала ответ на вопрос.               — Смотри, это «The vegetable garden» — «Овощной сад». Тут всё на английском языке, — Ведант сидел рядом с Сехер и показывал ей картинки в альбоме для раскрашивания. — Вот помидор — «tomato». А это «carrot» — морковка. — Морковка? — Сехер очень нравилось, как Ведант говорит эти непонятные слова. — А это что? Potato! — Это картошка! — засмеялась Сехер. — Да, картошка. Картошка по-английски «рotato». Запомнила? — Да! — кивнула девочка. — А если я забуду, тогда…? — Тогда, — Ведант взял один из её карандашей и начал писать в верху страницы цифры, — позвони мне вот по этому номеру телефона. И я сразу тебе подскажу! Хорошо? — Хорошо! — радостно покачала головкой Сехер.                     Так может быть, это малышка Сехер случайно набрала его номер? Ведант не знал, что и подумать. Всё это слишком даже для простого совпадения. Весь в сомнениях, он крутил в руке телефон, когда в комнату снова заглянула мама.       — Сынок, ну, хотя бы йогурт выпей. Ты же совершенно ничего не ел, как пришел.       — Нет, мама, потом…       — Что случилось, Вед? — мама внимательно посмотрела на сына. — Что-то серьёзное? Я же вижу, я не слепая.       Ведант устало опустился на кровать.       — Я не уверен, но кажется… кажется, что вчера мне звонила… звонила Кайназ, мама…       — Кайназ? — удивленно вскинула брови Яшодхара. — Но как она…? Я имею в виду, откуда у неё твой номер телефона? Или…? Да, ты наверняка дал ей свой номер — для экстренных случаев. С Кайназ что-то случилось? Или с Сехер? Говори же!       Ведант покачал головой.       — Я ничего не знаю, мама. Нет, я не давал ей своего телефона, почему-то даже не подумал об этом. Не знаю, — он устало потер глаза. — Возможно, что… Впрочем, это неважно. Вчера мне позвонили с неизвестного номера, и потом я узнал, что это был пакистанский номер. И я просто подумал, что…       Он потерянно замолчал.       Яшодхара погладила сына по вихрастой голове.       — Тогда почему ты до сих пор не перезвонил? Если это была она, ты сразу узнаешь об этом. — Она взяла его телефон и протянула сыну. — Звони! Чем сидеть вот так и грызть самого себя, просто позвони по этому номеру!       Мать встала и вышла из комнаты.       Она была права, согласился про себя Ведант, нужно просто позвонить и всё выяснить!       Он нашел во входящих неизвестный номер из Пакистана и нажал на кнопку вызова. На том конце очень долго не отвечали, но Ведант упрямо ждал соединения. Наконец трубку сняли, и Ведант услышал незнакомый женский голос:       — Алло!       От неожиданности Ведант немного растерялся и не сразу сообразил, что отвечать.       — Алло! — настойчиво повторила женщина. — Говорите, слушаю вас!       — Извините, — быстро заговорил Ведант. — Это номер телефона Кайназ Акхтар?       — Да, это её дом, — ответила удивленно женщина на том конце провода.       — Я могу с ней поговорить?       — Её сейчас нет в доме, она вышла во двор. А кто её спрашивает?       — Извините, мэм, я сразу не представился! Меня зовут Ведант! Ведант Ратхор! Я был адвокатом мисс Акхтар в Индии.       — О, господин Ратхор! — женщина на том конце необычайно оживилась! — Алла́-Алла́, как же я рада слышать ваш голос, господин Ратхор! Я — мама Кайназ, Зейнаб Акхтар! О, сэр, вы не представляете, как я вам благодарна, сэр! Я всю жизнь буду молить Аллаха за вас, сэр!       — Спасибо, мэм, благодарю вас! — Ведант совершенно не был готов к такому повороту разговора. — Вы могли бы передать Кайназ, что я звонил? Я бы хотел поговорить с ней.       — Конечно! Конечно, я передам Кайназ! Сэр! Господин Ратхор! Спасибо, что позвонили нам! Я обязательно передам Кайназ, что вы звонили! Храни вас Аллах, сэр! — Зейнаб с благоговением положила трубку и воздела руки, вознося молитву Всевышнему.       — Спасибо, миссис Акхтар, большое спасибо! — Ведант в замешательстве отключился.       Значит, это действительно была она! Кайназ звонила ему!                   

***

             Яшодхару распирало любопытство — дозвонился ли Ведант до Кайназ? Она больше не могла видеть, как её сын ходит, как в воду опущенный. Но он такой упрямый, вздохнула про себя Яшодхара, никогда ей не расскажет, что его беспокоит.       Она подошла к его комнате, прислушалась. За дверью было тихо. Может, он уже лег спать? Яшодхара тихонько открыла дверь, заглянула в темную комнату. Ведант сидел на кровати и смотрел куда-то перед собой. В руках он всё ещё сжимал мобильник.       Яшодхара присела рядом.       — Дозвонился? — тихо спросила она.       Ведант просто кивнул.       — Да. Трубку сняла её мама. Кайназ не было дома…       — Выходит, это был действительно её номер? — Яшодхара положила свою руку на руку сына. — Позвонишь завтра снова. Вы поговорите, всё выясните.       — Да, наверное, — неуверенно протянул Ведант. — Только вот… — начал он было и замолчал.       — Что?       — Нужно ли мне звонить? Она так здесь настрадалась, мама, а я всегда буду ассоциироваться у неё со всеми теми ужасами, что она пережила. Не уверен, что хочу ещё раз напоминать ей об этом. Она ведь была права, я в какой-то мере являюсь причиной того, что с ней произошло, мама! Если бы не я, её отпустили бы ещё тогда, семь лет назад! Я снова, как и с Виром, виновен в бедах тех, кого я люблю!       — Ведант, прекрати! — мать обняла сына, прижала его к себе. — Прекрати винить себя во всех бедах на земле! Ты не виноват в том, что случилось с твоим братом! И в том, что произошло с Кайназ, ты тоже не виноват!       — Виноват, мама! Виноват! Ты знаешь это! И я знаю! И она! И разве имею я право, зная всё это, ждать от неё какого-то снисхождения? Она права. Она тысячу раз была права, когда сказала, что вытаскивая её из тюрьмы, я пытался таким образом искупить перед ней свою вину!       — Вед! — Яшодхара отчаянно замотала головой! — Ну, что ты такое говоришь? Послушай сам себя! Ты ведь взялся за её дело ещё до того, как узнал, что она была там в тот день, когда… Ведант, сынок! Послушай свою мать! Ты спас эту девушку и её дочь, ты вытащил их обоих из тюрьмы, где они были заключены, не совершив никакого преступления! Ты вернул Кайназ её родным! Разве этого недостаточно, сынок?       Ведант продолжал упрямо качать головой, не соглашаясь с доводами матери.       — Почему же тогда ты не можешь поговорить с ней? Сказать ей о своих чувствах? Сколько ещё ты будешь мучить себя, сынок?       Ведант с грустью посмотрел на мать.       — Я не могу взваливать на неё груз своей вины, мама. Я слишком люблю её для этого.       — Так и скажи это ей, Вед! — воскликнула мать. — О, Господь, какого же упрямого сына Ты послал мне! Весь в отца! Его тоже, когда он начинает упрямиться, ничем не сдвинешь!       Она снова обняла Веданта, прижав его голову к себе, словно убаюкивая его, как в детстве.       — Ты, конечно, всё равно поступишь по-своему, мне тебя не переубедить. Но одно я знаю совершенно точно, сынок! Когда человек дорог тебе, ты готов свернуть горы, лишь бы он был счастлив. И если есть хотя бы призрачная надежда быть со своим любимым, нужно крепко ухватиться за эту надежду! Чего бы это ни стоило!       Яшодхара поцеловала сына в макушку и вышла из комнаты. Ведант посмотрел матери вслед, размышляя над её словами.             

***

      Он даже не надеялся, что Кайназ перезвонит ему. Но она перезвонила. На следующее же утро.       Правда, он не знал, каких душевных сил ей это стоило. Когда мать сказала ей, что им домой позвонил Ведант, у неё сердце просто оборвалось.       — Что он сказал, мама? — допытывалась Кайназ у матери. — Что он говорил? Какой у него был голос? Он был взволнован или говорил спокойно? — Кайназ засыпа́ла мать вопросами.       — Нет-нет, ничего такого, — улыбалась Зейнаб. — Он просто назвал себя и хотел поговорить с тобой, Назо. Он такой воспитанный и вежливый, дочка!       — Он позвонит ещё раз? Он сказал?       — Нет-нет! Он просто просил передать тебе, что звонил, и всё… — развела руками Зейнаб.       Кайназ не находила себе места от волнения. Она и желала, и одновременно страшилась разговора с Ведантом.       — Почему бы тебе самой не перезвонить ему, дочка? Я думаю, он будет рад услышать тебя.       Кайназ и сама уже хотела позвонить. Только страх и неуверенность останавливали её.       — Но что я скажу ему, мама? Это… это как-то неправильно! Так не должно быть!       — Ты опять всё усложняешь, Назо! — улыбнулась Зейнаб. — Возможно, он просто хочет что-нибудь рассказать тебе. Может быть, что-то о твоём деле. Может, остались какие-нибудь детали, о которых ты должна знать…       Кайназ в сомнении посмотрела на мать.       Зейнаб вышла из комнаты, чтобы не мешать дочери.       Дрожащими пальцами Кайназ набрала номер. На том конце ответили сразу, словно только этого и ждали.       — Алло! — быстро ответил Ведант, увидев высветившийся на экране номер. От волнения его голос немного осип.       На том конце молчали.       — Кайназ? — неуверенно произнес Ведант. — Это ты?       От охватившего её волнения Кайназ хотела уже бросить трубку, но в последнее мгновение остановилась.       — Да… это я, — ответила она наконец.       — Кайназ!       От того, как он произнёс это «Кайназ!», у неё всё перевернулось внутри. Она словно окуталась его бархатным тембром, сердце стало бешено колотиться.       — Я… я рад, что ты позвонила, — тоже после некоторого молчания заговорил Ведант. — У тебя всё хорошо? Как Сехер?       — Да, у нас всё хорошо, — Кайназ не узнавала собственный голос. — Сехер… ходит в нашу школу. У нас всё хорошо…       — Я рад, — Ведант всё ещё не мог прийти в себя от того, что слышит её голос. — А как твоя мама? Брат? Я поговорил с твоей мамой. Она такая добрая!       Кайназ невольно улыбнулась.       — Да, она рассказала, что ты звонил…       Это был какой-то странный, бессмысленный разговор, и они испытывали неловкость, оба чувствуя это.       — Кайназ… — Ведант снова заговорил после очередного неловкого обоюдного молчания. — Мне очень нужно поговорить с тобой. Я должен был сказать это раньше, когда ты ещё была здесь… Я тогда не смог этого сказать тебе. Но сейчас я понял, что должен это сделать!       — Да… хорошо, — растерянно ответила Кайназ. — Я слушаю.       — Нет, не по телефону! Мне нужно сказать это тебе лично! Ты разрешишь мне приехать к вам?       Кайназ растерялась ещё больше. Всё развивалось слишком стремительно.       — Приехать? — только и смогла повторить она. — Сюда?       — Да! Для меня это очень важно, Кайназ! … Ты позволишь?       — Я… я не знаю… не уверена… — Кайназ не могла понять, что ей отвечать. — Да, конечно! Я буду рада! — вдруг выпалила она и сама испугалась собственной смелости. — И… Сехер тоже будет рада увидеть тебя!       — Сехер! — лицо Веданта расплылось в улыбке. — Передай ей, что я скоро приеду и привезу ей гостинцы!       — Я передам, — улыбнулась Кайназ.       — Как только я получу разрешение на въезд в Пакистан, я сразу приеду к вам.       Они снова оба замолчали.       — До встречи? — неуверенно попрощался Ведант.       — Да, до свидания, — ответила Кайназ и поскорее положила трубку. От непроходящего волнения её била мелкая дрожь.       Она даже не подозревала, что в эти же самые мгновения Ведант испытывал не меньшее волнение, чем она.       Он принял отчаянное решение приехать в Пакистан не просто, чтобы всего лишь увидеться и поговорить с ней. Ведант собирался сделать Кайназ предложение руки и сердца. А уж что она решит в ответ — будь, что будет! Но мучиться этой неизвестностью и дальше у него уже не было сил.             

***

             Ведант подошел к калитке дома семьи Акхтар, на который ему указали соседи. Во дворе он увидел суетящихся по хозяйству Кайназ и какую-то женщину. Вероятно, это была её мать, госпожа Зейнаб Акхтар.       Он неуверенно открыл калитку.       — Кайназ? — позвал Ведант, и обе женщины обернулись на его голос.       Увидев стоящего у калитки Веданта, Кайназ чуть не упала от внезапно подступившей слабости. Одно дело вспоминать его вдали от него, и совсем другое — видеть его снова перед собой, живого и настоящего.       Зейнаб с благоговением и тайным восторгом разглядывала незнакомца. Так вот каков он — Ведант Ратхор! Тот, кто спас её девочку! Настоящий герой!       Из дома вышла Сехер, и увидев вдруг у калитки Веданта, нимало не смущаясь, кинулась к нему.       — Ведант! — радостно закричала Сехер, бросаясь в раскрытые объятия мужчина. — Ты приехал!       Ведант подхватил девочку на руки, закружив её в радостном вихре.       — Мама сказала мне, что ты приедешь! Почему тебя так долго не было? Я скучала по тебе! И мама тоже! — чирикала без остановки Сехер, обнимая его за шею.       Женщины уже спешили ему навстречу.       — Здравствуйте, господин Ратхор! — радостно приветствовала гостя Зейнаб. — Как же хорошо, что вы приехали! Назо, что же ты? Поприветствуй гостя!       — Здравствуй, — смущаясь, поздоровалась Кайназ, стесняясь прямо смотреть на Веданта.       — Здравствуй, — ответил тот, опуская Сехер на землю.       — Пойдемте-ка в дом, — продолжала суетиться Зейнаб, — пойдемте!       На пороге их встретил выходящий из дома юноша. Вероятно, это младший брат Кайназ, отметил про себя Ведант.       — Познакомьтесь, господин Ратхор! — представила Зейнаб сына. — Это Фархат, брат Кайназ. Фархат, сынок, поздоровайся с господином Ратхором!       Парень почтительно поприветствовал гостя, посторонившись, приглашая его пройти в дом.       Все прошли в небольшую комнату с диванчиком и креслами.       — Назо, дочка, принеси скорее господину Ратхору воды, — велела Зейнаб, когда все расселись.       — Нет-нет, ничего не нужно! — поспешил остановить их Ведант. — Не нужно воды, спасибо! … Я просто хотел бы поговорить с Кайназ. Вот и всё. Если позволите…       — Господин Ратхор, вам не нужно просить никаких разрешений! — почтительно сложила руки Зейнаб. — То, что вы сделали для моей девочки… Я до конца моих дней буду молить Аллаха, чтобы Он даровал вам Свою милость!       Ведант был немало смущён таким обращением к себе.       — Фархат, сынок, пойди, поиграй с Сехер в другой комнате, — мягко обратилась Зейнаб к сыну. — Господину Ратхору нужно поговорить с твоей сестрой.       Она тоже встала, чтобы выйти вслед за сыном и внучкой, дабы не мешать важному разговору. Но Ведант попросил её остаться.       — Миссис Акхтар! Пожалуйста, не уходите! — поспешил он её остановить. — Я не скажу Кайназ ничего такого, чего бы вам нельзя было услышать.       Зейнаб села обратно рядом с дочерью. Кайназ с удивлением и некоторой тревогой посмотрела на Веданта. Тот немного помолчал, словно собираясь с мыслями.       — Миссис Акхтар! — начал он, осторожно подбирая слова. — Зейнаб джи, я приехал сюда с одной только целью! Я прошу у вас руки вашей дочери Кайназ!       Обе женщины в изумлении уставились на гостя. Всё, что угодно, они готовы были услышать, но только не предложение руки и сердца!       — Поверьте, я говорю это от чистого сердца! — продолжал между тем Ведант. — Я много думал над этим и понял, что… Миссис Акхтар! Зейнаб джи! Я очень люблю вашу дочь, это правда! И я хотел бы…       Неожиданно Кайназ вскочила и пулей вылетела из комнаты.       — Простите! Простите, господин Ратхор! Сэр! — залепетала ошеломленная Зейнаб. — Простите мою девочку! Она… Она очень волнуется!       — Что вы, Зейнаб джи! О чем вы?! — залепетал в ответ не менее ошеломленный поступком Кайназ Ведант. — Вам не за что извиняться! Это всё я… Опять… — он попытался улыбнуться, но получилось это у него не очень.       — Извините, — буркнул он и вышел из комнаты вслед за Кайназ.       — Алла́-Алла́! — вознесла очи Зейнаб. — О, Всевышний! Дай моей девочке терпения и мудрости! Пусть они разрешат все свои проблемы!       Она вышла следом. Выйдя во двор, Зейнаб увидела, что Кайназ ушла далеко от их дома, к небольшому обрыву. Она часто туда уходила, когда хотела побыть одна. Зейнаб увидела, как Ведант направился в её сторону. Она ещё раз закрыла глаза, вознося молитву Всевышнему.             

***

             Ей нужно было побыть одной. Усмирить разбушевавшееся сердце, успокоить хаос мыслей в голове. Всё шло слишком стремительно, она не была к этому готова.       Его предложение! Она что угодно готова была услышать, но только не это. Она страшилась поверить в то, во что страстно, всей душой желала поверить, — что он любит её! Что он приехал сюда, к ней, только ради неё. Но как это возможно? Разве она заслужила его? Разве она его достойна? Особенно после всего, что она когда-то в сердцах наговорила ему? Разве он может принять её после всего, что он о ней знает? Она была замужем, и она была ещё с одним мужчиной, пусть и не по своей воле. И у неё от него ребенок! Как он может забыть обо всём этом? И разве есть у неё право взваливать на него все свои проблемы и беды? Он молодой, красивый, великодушный! Он может выбрать в жёны любую женщину, какую захочет! Нет! Она не имеет права ломать ему жизнь! Она этого просто не может допустить!       — Наверное, я опять поспешил и всё испортил, — раздался у неё за спиной голос Веданта.       Она не слышала, как он подошёл. Ведант смотрел на обрыв, у которого они стояли.       — Знаешь, когда ты уехала, — он словно говорил сам с собой, не глядя на неё, — я вдруг понял, что моя жизнь как-будто оборвалась. Всё вокруг стало бессмысленным и бесполезным. И я не знал больше, куда мне идти, к чему стремиться.       Он замолчал. Кайназ украдкой взглянула на него. Его орлиный профиль четко выделялся не фоне гор. Кайназ невольно залюбовалась им, но тут же одёрнула себя, поспешив отвернуться.       — Где-то в глубине души я знаю, что ты не примешь меня. Но, знаешь… в сердце всегда теплится маленькая надежда… надежда на чудо…       Он посмотрел на Кайназ. Она по-прежнему смотрела перед собой, на обрыв.       — Ты совершенно верно назвала меня сумасшедшим, — грустно улыбнулся он. Кайназ тоже улыбнулась краешком губ, вспомнив, что она писала ему в той прощальной записке, которую она передала ему на пограничном переходе. — Я и есть сумасшедший. Безумец, приехавший сюда за чудом…       — Но как бы я ни надеялся на чудо, я также знаю, что вряд ли его заслуживаю… Ты была права, когда сказала, что именно по моей вине ты оказалась в тюрь…       — Нет!!! -- Кайназ резко повернулась к нему и стремительно закрыла ему рот своей рукой. — Нет! Не говори так!       Они стояли так близко друг к другу, что она чувствовала под своей рукой и на своём лице его дыхание.       Он дотронулся до её руки, прикрывающей его рот. Слегка прижал её пальцы к своим губам. Другой рукой робко коснулся её щеки.       Кайназ стояла, боясь пошевелиться, мечтая лишь об одном, — чтобы это мгновение не заканчивалось никогда. Он осторожно целовал её пальцы, а она тонула в его темных глазах, смотревших на неё с мольбой и ожиданием. Как и тогда, в гостиничном номере, у неё ноги подкашивались от слабости и волнения. Она и страстно желала, и одновременно смертельно боялась того, что может произойти дальше. Кайназ прижала его руку к своей щеке. Ведант медлил и не решался нарушить это хрупкое, невесомое состояние. Он хорошо помнил, как Кайназ была напугана его внезапным, таким некстати прорвавшимся напором тогда, в гостинице, когда он не смог удержаться, чтобы не поцеловать её. Он боялся снова напугать её, боялся своих порывов, того, что снова может не справиться со своими желаниями.       Но сопротивляться было всё труднее. И её глаза, её огромные, выразительные глаза были так близко. Они манили, они томили его. На какое-то мгновение ему показалось, что Кайназ сама потянулась к нему. Не в силах больше сопротивляться, он наклонился и легким, почти невесомым движением прикоснулся к её губам. И тут же отпрянул, страшась снова быть отвергнутым.       Но Кайназ продолжала стоять рядом, её рука легла ему на грудь. Она всё так же смотрела на него своими выразительными глазами, в которых он тонул всякий раз, когда имел неосторожность в них посмотреть.       — Просто скажи: да или нет! И если я не нужен тебе, я тут же уеду! — горячо заговорил он. — И больше никогда не потревожу твой покой!       Аллах Милосердный! Зачем он так говорит? Неужели он не видит, как она вся трепещет только от одного его присутствия? Как от одного только звука его голоса её душа улетает куда-то ввысь!       — Ты сумасшедший! — только и смогла вымолвить она. — Раз ничего до сих пор не понял! Не понял, что я написала тебе в моём письме! Что ты навеки в моём сердце! В моём неверном сердце, Ведант Ратхор!       — Значит… ты согласна? Ты выйдешь за меня, Кайназ? — он всё ещё не мог поверить этому счастью. — Станешь моей женой?       — Да! — кивнула она с улыбкой. — Ты точно сумасшедший! Я стану твоей женой! Я хочу быть твоей женой, Ведант!       От этих слов его напряжённое лицо осветила такая лучезарная улыбка, что Кайназ на мгновение даже зажмурилась, боясь ослепнуть.       Ведант так крепко обнял её и прижал к себе, что на минуту ей даже стало трудно дышать! Ощущение непередаваемого счастья заполонило её от пяток до самой макушки, когда он начал покрывать горячими поцелуями всё её лицо.             

***

      Они сидели рядышком в гостиной на маленьком диванчике. Ведант держал ладонь Кайназ в своих руках, а она от смущения не могла поднять глаз на мать. Зейнаб с тихой радостью отметила, что никогда ещё не видела свою дочку такой счастливой.       — Зейнаб джи, — говорил Ведант, продолжая начатый разговор. — Вам не нужно ни о чём беспокоиться! Кайназ может жить со мной в Индии. Как моя жена, она быстро получит индийское гражданство. Или я могу переехать в Пакистан и жить с вами. Всё будет, как захочет сама Кайназ!       Кайназ вскинула на него свои выразительные глаза, но ничего не сказала.       — Ах, господин Ратхор! — начала было Зейнаб.       — Нет-нет, не обижайте меня, называя меня господином! — с улыбкой перебил её Ведант. — Ваша дочь будет моей женой, и значит, вы станете для меня матерью! А я — вашим сыном!       — Хорошо, как скажешь, сынок! — с радостью согласилась Зейнаб. — Что бы вы вдвоем с Кайназ ни решили, я всему буду рада! Я лишь буду молиться Всевышнему, чтобы Он хранил вас Своей милостью!       — Сехер, стой! Туда нельзя! — послышался где-то в коридоре голос Фархата. И в эту же минуту в комнату вбежала Сехер.       — Мама! Мамочка! — бросилась она к Кайназ. — Наругай дядю Фархата! Он не пускал меня к тебе!       — Сехер, дочка, мама хочет тебе что-то сказать! — с улыбкой обратилась к внучке Зейнаб.       — Правда? — обрадовалась девочка. — Тогда говори скорее! — запрыгала она от нетерпения.       — Иди сюда! — Ведант подхватил её и усадил себе на колени. Сехер поудобнее устроилась на этом царском троне и внимательно посмотрела на Веданта.       — Я и твоя мама… — начал он, подыскивая нужные слова, — мы решили пожениться! Ты знаешь, что это такое?       — Когда женятся? — уточнила девочка. — Да! — она уверенно кивнула. — Это когда люди идут в мечеть, и там мулла читает суры и потом говорит: всё, они муж и жена! И они теперь живут вместе! А!!! — она от неожиданности встрепенулась. — Ты будешь жить с нами? — её глазки-пуговки засветились неподдельной радостью!       — Да, я буду жить с вами! Если ты не против, — улыбнулся Ведант.       — И тогда ты будешь моим папой? — выдвинула неожиданное предположение Сехер.       — Если ты этого захочешь, — рассмеялся Ведант. Они с Кайназ смущенно переглянулись.       — Да, я хочу, чтобы ты стал моим папой! — обняла его за шею Сехер. — У моей подружки в школе, у Камилы, у неё есть папа. И у Абдуллы тоже. У всех ребят в моем классе есть папа. Кроме меня, — она грустно вздохнула.       — Солнышко, — Кайназ взяла ладошку Сехер в свои руки. — Теперь у тебя тоже будет папа. Ты согласна?       Девочка радостно закивала. Она была так рада, что у неё неожиданно появился папа, и что это был именно Ведант!       — И ты останешься жить с нами? — довольная, спросила она своего новоявленного отца.       — Нет, милая, сегодня мне нужно уехать. Но это ненадолго, я быстро вернусь к тебе! — сказал Ведант Сехер и пояснил, уже обращаясь к Кайназ и её матери. — Понимаете, Пакистан выдал мне только 3-дневную визу. Вчера был 1-й день, который я провел в дороге. Сегодня — второй. А завтра мне уже нужно успеть покинуть страну. Поэтому вечером я должен уже уезжать… — он посмотрел на Кайназ.       Это известие о его таком скором отъезде неприятно её укололо.       — Как только я приеду домой, — словно почувствовав её огорчение, продолжал говорить Ведант, — я тут же займусь оформлением разрешения для вашего приезда в Индию. И когда вы приедете, мы сможем заключить брак в мэрии. Полагаю, нам не нужны пышные свадебные церемонии? — он вопросительно посмотрел на Кайназ.       Она только кивнула. Она и правда не представляла себя снова в облике невесты, проходящей какие бы то ни было обряды и ритуалы.                     Все гурьбой вышли во двор проводить Веданта до калитки. Ему пора было уезжать в город, чтобы успеть покинуть страну до истечения срока действия визы.       — Господин Ведант, — начала было Зейнаб.       — Не «господин»! — шутливо поправил её Ведант. — Называйте меня сыном, матушка Зейнаб! Я буду счастлив стать вашим сыном!       — Хорошо, сынок! — улыбнулась Зейнаб. — Храни тебя Господь! Доброй тебе дороги! И передавай от нас приветы своим родителям!       — Обязательно передам, матушка! — он поклонился ей, коснувшись её ног.       — Очень скоро мы снова увидимся, милая! — Ведант взял на руки Сехер. — Что такое? Откуда эти слезки?       Сехер тёрла кулачками глазки, чтобы не заплакать, но у неё не получилось.       — Зачем ты снова уезжаешь? — начала она всхлипывать. — Я не хочу, чтобы ты уезжал, папочка! Останься, пожалуйста!       — Милая, я ненадолго, обещаю тебе! — Ведант поцеловал девочку в висок. — Скоро ты вместе с мамой и бабушкой и с дядей Фархатом приедете ко мне в Индию. Ты же помнишь, что ты тоже индианка? И что Индия — это твоя страна! Помнишь?       Сехер закивала, размазывая по лицу слезы.       — Не плачь, родная! Мы увидимся совсем скоро! Ты даже соскучится не успеешь!       — Сехер, идём со мной, — взяла из рук Веданта внучку Зейнаб. — Маме с папой нужно попрощаться.       — Я займусь оформлением, как только приеду домой! Не думаю, что на это уйдёт много времени, — обратился Ведант к Кайназ, как только Зейнаб с Сехер и Фархатом зашли в дом. — Я хочу, чтобы вы как можно скорее приехали в Индию! — прикоснулся он к лицу Кайназ.       Она поймала его руку и прижала к своей щеке.       — Мне будет тяжело ждать эти дни, — в глазах Кайназ блеснули слёзы.       — Мне тоже…       Ведант взял в руки лицо Кайназ и приник к ней долгим поцелуем, не в силах от неё оторваться.       — Я люблю тебя, — прошептал он. — Мы скоро увидимся!       Он развернулся и вышел за калитку.       — Ведант! — бросилась она вслед за ним, но остановилась возле самой калитки. — Я люблю тебя, Ведант Ратхор! Всегда помни об этом!       Ведант одарил её лучезарной улыбкой и пошёл по дороге в сторону деревенской автобусной остановки.             

***

             Оказалось, что получить приглашение для семьи из Пакистана было не так уж и сложно. По крайней мере, не настолько сложно, как ему представлялось, когда он вспоминал, какие мытарства пришлось пройти им с Кайназ, когда они оформляли её временное проживание в Индии на период судебного разбирательства. Да и индийское гражданство её несовершеннолетней дочери, скорее всего, сыграло свою решающую роль.       Как бы там ни было, но Ведант смог довольно быстро оформить все необходимые бумаги и разрешения для приглашения в Индию Кайназ и её семьи.       Все эти дни, пока оформлялись документы, он и Кайназ постоянно созванивались. Причём, чаще звонил сам Ведант, настоявший на том, чтобы оградить Кайназ и Зейнаб от ненужных трат на оплату международных телефонных звонков. Сам же он только и успевал пополнять свой счет мобильного оператора. Средства с баланса испарялись, словно роса на полуденном солнце.       Наконец, разрешение было получено, и Ведант подробно проинструктировал Кайназ, как автобусом добраться до Амритсара, а оттуда уже до пограничного перехода в Вагахе, где он будет ждать их на индийской стороне.                     И вот всё семейство Акхтар, пройдя все формальности на границе, стоят на индийской земле. Кайназ испытывала странные ощущения. С одной стороны, одно только упоминание «Индия» вызывало у неё неприятные воспоминания. В памяти всплывали ужасные картины прошлого, которые она старалась забыть. Но с другой стороны, ведь именно в Индии она встретила его. Человека, без которого она теперь не представляла своей жизни. Наверное, ей нужно будет научиться как-то совмещать в своей душе эти противоположные, противоречивые чувства.       Ведант почтительно приветствовал Зейнаб, по устоявшейся индийской привычке поклонившись ей в ноги и коснувшись их. С братом Кайназ они просто тепло обнялись по-дружески. Сехер с разбегу влетела в раскрытые объятия Веданта, и он долго кружил её, заливающуюся радостным смехом.       Здороваясь же с Кайназ, Ведант был сдержан, и она тоже не хотела проявлять при посторонних свои чувства и эмоции. Он лишь нежно чмокнул её в висок и прошептал на ушко, чтобы никто не слышал:       — Я так соскучился по тебе!       Взгляд выразительных глаз Кайназ был ему наградой.                     Дорога до дома Веданта заняла немало времени. Домой они приехали к вечеру. Яшодхара и отец уже ждали гостей, в столовой был накрыт ужин.       — Мама, отец, вот, встречайте гостей! — Ведант начал представлять родителям семью Кайназ. — Зейнаб джи Акхтар, мама Кайназ! Младший брат Кайназ Фархат! Между прочим, будущий программист!       Зейнаб и Фархат со смущенными улыбками поклонились хозяевам дома. Яшодхара бросилась суетиться, приглашая гостей к столу.       — Мой папа, Балдев Ратхор, полицейский в отставке, — представил Ведант гостям отца. — Моя мама, Яшодхара Ратхор…       Улыбки, приятные слова о знакомстве, радость и смущение с обеих сторон…       — Сехер, дочка, помнишь меня? — Яшодхара с улыбкой присела перед девочкой.       Сехер застенчиво кивнула и на всякий случая спряталась за Ведантом.       — Что такое, милая? — спросил Ведант. — Почему ты засмущалась? Это же моя мама, помнишь её? Значит, теперь это твоя бабушка.       — Но ведь у меня уже есть бабушка, — справедливо заметила Сехер.       — Теперь у тебя будут две бабушки! И даже ещё один дедушка! — улыбнулась Яшодхара.       — Наверное, я сделала что-то хорошее, — заметила вдруг Сехер. — Ведь раньше у меня была одна только мама. Потом у меня появилась бабушка и дядя Фархат. А теперь у меня есть папа! И еще одна бабушка! И даже дедушка! Наверное, Аллах очень добр ко мне, раз подарил мне сразу столько родственников!       Взрослые переглянулись и неловко заулыбались.       — И даже еще один дядя! — подал голос Балдев. — У меня ведь есть ещё один сын! Друв! Старший брат Веданта. Значит, твой дядя!       — Ого! Я точно сделала что-то очень хорошее! — пришла к заключению Сехер, и все вокруг весело рассмеялись.             

***

             Процедура заключения брака в мэрии была назначена на полдень следующего дня. Оба семейства прибыли в администрацию, чтобы поприсутствовать при регистрации брака Веданта и Кайназ. Служащий быстро провел процедуру гражданской регистрации, выдал соответствующие документы. И хотя никаких пышных и традиционных торжеств, конечно же, не предполагалось, но Яшодхара не могла допустить, чтобы её сын женился без проведения хотя бы минимальных свадебных обрядов. Она заблаговременно приготовила цветочные гирлянды для молодых и настояла, чтобы Ведант и Кайназ непременно ими обменялись.       После регистрации брака вся большая семья — теперь уже официально! — отправилась отметить торжество небольшим праздничным застольем в одном из престижных отелей города. В этом же отеле был забронирован номер для новобрачных на имя мистера и миссис Веданта Ратхора.             

***

             После праздничного ужина родители вместе с Сехер отправились домой. А Ведант и Кайназ поднялись в свой номер, где их ждала их первая брачная ночь.       Пока Ведант в коридоре одаривал носильщика, занёсшего их дорожную сумку, чаевыми, Кайназ прошла в комнату. Номер был красиво украшен, и всё здесь буквально кричало о том, что номер предназначен именно для новобрачных. Широкая двуспальная кровать под красивым балдахином с тонким розовым тюлем, покрывало, усыпанное свежими лепестками алых роз. На небольшом столике в ведёрке со льдом остывало шампанское, рядом стояли высокие фужеры и сочные фрукты в вазе. И много-много цветов! Они были здесь повсюду!       Кайназ рассматривала всё это великолепие и чувствовала, как по спине пробегает неприятный холодок. Она, конечно же, понимала, для чего было приготовлено всё это убранство, что должно тут произойти. Понимала и ничего не могла с собой поделать. Ей до смерти, до животного, парализующего ужаса даже думать об этом было страшно.       Она откинула тюль балдахина и присела на край широченной кровати. Внутри неё всё сжималось от осознания предстоящего. Она вдруг вновь вспомнила тот, другой гостиничный номер, когда она смертельно испугалась пробившейся сквозь броню сдержанности страсти Веданта и в ужасе оттолкнула его.       Но ведь сейчас всё по-другому. Сейчас они муж и жена, и он имеет полное право получить то, на что имеет право. Кайназ почувствовала, как её начала бить крупная дрожь. В надвигающейся панике она какими-то обрывками сознания понимала, что должна будет подчиниться его воле, но всё её нутро протестовало против того, что должно тут произойти.       — Кайназ? — Ведант присел рядом и тронул её за плечо.       Она испуганно вздрогнула от неожиданности и взглянула на него затравленным взглядом.       — Господи, что с тобой? — испугался не на шутку Ведант, увидев её состояние. — С тобой всё в порядке? Ты вся дрожишь! — он взял её похолодевшие руки в свои. — У тебя руки ледяные!       Он попытался согреть её холодные пальцы своим дыханием, потом принялся растирать их руками. Она смотрела на него с затаённым страхом и ожиданием обречённой неизбежности. В какой-то момент он поднял на неё глаза и замер от неожиданности. Из её глаз его окатило ужасом и какой-то горькой безнадёжностью.       — Кайназ, что с тобой? — он опустил её руки на колени, но не отнимал своих. — Я делаю что-то не то?       Она отвела взгляд. Как ему объяснить то, что она чувствует? Она самой себе не могла этого до конца объяснить! Как донести до него, что больше всего на свете она хочет отдаться его любви, довериться ему, принадлежать ему без остатка, и в то же время она жутко это страшится! Что она до ужаса боится этой предстоящей с ним близости! Что одна только мысль об этом парализует её и не даёт спокойно дышать. Сможет ли он понять всё это? Если уж она сама до конца не могла это понять и принять…       Ведант опустился перед ней на корточки, продолжая держать её потихоньку согревающиеся ладони в своих руках.       — Кайназ, — тихо позвал он. — Посмотри на меня! Это я, Ведант. Твой Ведант! — он сделал акцент на слове «твой». — Я никогда не сделаю ничего, что причинило бы тебе боль или вызвало неприязнь. Слышишь? Мы теперь вместе! Я с тобой! Я взял на себя ответственность за твоё счастье, за твоё благополучие. За твою жизнь. Я давно уже принял эту ответственность! Ещё там, в тюрьме Раджори, когда впервые увидел тебя! Ничего не изменилось с тех пор, Кайназ! Я всегда буду рядом с тобой. Всегда! По крайней мере, пока ты сама будешь этого желать… Я просто хочу быть с тобой рядом, Кайназ. Знать, что у тебя всё хорошо. Ты мне веришь? — он с мольбой смотрел на неё.       Она подняла на него свои испуганные, полные страха, глаза. Она верила ему! Конечно, верила! Только ему одному в целом мире верила она!       — Прости меня, — прошептала она. — Это сильнее меня… Я не могу… Я…       — Шшш! — он приложил к её губам палец. — Тебе не нужно ни в чём оправдываться, Кайназ! Оправдываются только те, кто виноват! Но не ты! Ты ни в чём не виновата!       — Послушай, — он помолчал немного. — Я люблю тебя, слышишь! Люблю! И я хочу, чтобы ты была счастлива со мной. Я хочу сделать тебя счастливой, Кайназ! Мне больно осознавать, что я могу быть причиной твоих страданий! То, через что тебе пришлось пройти… это нелегко забыть… Я не… — Ведант крепче сжал её руки в своих. — Всё будет только так, как ты этого захочешь, Кайназ! И когда ты этого захочешь! Я буду ждать тебя столько, сколько понадобиться! Хоть всю жизнь! Я люблю тебя и всего лишь хочу быть рядом с тобой. Вот и всё!       Слезы градом струились по её щекам, размывая тушь для ресниц и оставляя после себя чёрные полоски.       — Ты мне веришь? — он с улыбкой попробовал вытереть эти чёрные следы от туши, но только ещё больше размазал их по щекам. — С этой боевой раскраской ты стала похожа на Кали Ма! — улыбнулся он.       — На кого? — не поняв его шутки, переспросила Кайназ.       — Ах, да, ты же не знаешь, — снова улыбнулся Ведант. — Это одна грозная богиня. Она добрая, но может стать очень свирепой, если Её рассердить. Ты мне веришь, Кайназ? — вновь став серьёзным, спросил Ведант.       Кайназ закивала в ответ. Зачем он задаёт эти глупые вопросы? Он и правда сумасшедший! Конечно, она верила ему! Верила, как никому на свете!       — А теперь давай спать! Сначала иди в ванную ты, а потом я! — он вновь улыбнулся ей своей очаровательной, такой заразительной улыбкой. — В конце концов, у нас же первая брачная ночь! Ты разрешишь мне спать рядом? Если нет, не страшно, я могу лечь на диване!       Кайназ не находила слов, чтобы отблагодарить его за его понимание, чуткость и деликатность! Он, как никто другой, понял все её страхи и сомнения.       — Нет, не надо на диван! — улыбнулась она, вытирая слезы и ещё больше размазывая потёкшую тушь. — У нас был непростой день, тебе тоже нужно хорошо отдохнуть.       Ведант продолжал сидеть перед ней на корточках. Он взял её голову в свои руки, поцеловал в лоб.       — Поздравляю тебя с нашей свадьбой, Кайназ! — улыбнулся он.       — И я тебя! — от души улыбнулась Кайназ. Она встала и пошла в ванную.                     После того, как Ведант скрылся в ванной, Кайназ разделась, переоделась в ночную сорочку. Она со смешанными чувствами смотрела на тонкий атлас сорочки, которую купила еще в Пакистане. Кайназ полагала, что она должна была быть в ней в эту ночь, предполагая, для чего именно она может ей понадобиться и одновременно страшась этого. К счастью, её Ведант развеял все её страхи. Её Ведант? Она вдруг поймала себя на этой мысли, и сама себе невольно улыбнулась. Ей стало невероятно хорошо от этой мысли, от того, что он стал её Ведантом!       Кайназ откинула тюлевой полог и легла на дальний край кровати. Услышала, как за спиной отрылась дверь в ванную. Это выходил Ведант. Вот он потушил свет в комнате, и она почувствовала, как он ложится рядом.       — Кайназ? — позвал он жену.       — Мм? — отозвалась тихонько Кайназ.       — Спокойной ночи! … Моя любимая!       Кайназ не нашлась, что ответить. Её горло сжалось от спазма внезапно накатившей нежности. О, Аллах! За что, за какие заслуги она заслужила такое счастье? За что ей был послан этот мужчина? Самый невероятный, самый лучший!             

***

             Кайназ открыла глаза и не сразу смогла понять, где она. Ах, да, они же с Ведантом в гостинице. Сквозь неплотно задёрнутые портьеры на окне на её лице играл шаловливый солнечный лучик. Она повернулась на другой бок. Ведант спал, лёжа на спине, слегка повернув к ней голову. Одна его рука была под подушкой, другая — поверх одеяла. Он был в простой белой футболке, его взъерошенные во сне волосы забавно торчали в разные стороны.       Кайназ невольно заулыбалась, любуясь спящим мужем. Во сне он был похож на дерзкого подростка, который только на минутку задремал, чтобы вскоре снова сражаться против всего мира. Короткая, но густая борода, широкие и такие же густые брови, чётко очерчивающие надбровные дуги. А ресницы! Они такие длинные, что им могла позавидовать любая красотка. И нос! Его орлиный, с выдающейся горбинкой, кашмирский нос! Не удержавшись, Кайназ приподнялась на локте и поцеловала его в эту самую горбинку.       Он заворочался, просыпаясь, и неожиданно открыл глаза.       И первое, что он увидел, открыв глаза, — это полные нежности и любви глаза Кайназ.       — Доброе утро! — улыбнулась ему Кайназ. — Доброе утро, мистер Ведант Ратхор. Муж мой!       — Доброе утро! — он протянул руку, прикасаясь к её щеке. — Миссис Кайназ Ведант Ратхор! Жена моя!       Ему так хотелось поцеловать её, такую утреннюю, такую близкую! Но он лишь смотрел на неё с обожанием и волнением. В это до сих пор с трудом верилось, но она и правда была рядом. И она… его жена? Это всё был не сон?       Но Кайназ продолжала лежать рядом с ним и даже не отнимала его руки от своей щеки. Она нежно улыбалась ему, а её большие глаза, которые вблизи казались ещё более огромными, лучились счастьем.       — Нам нужно домой, я волнуюсь за Сехер. Мы никогда не разлучались с ней, — она робко посмотрела на него.       — Не волнуйся за неё, — улыбнулся он в ответ. — Мама и Зейнаб джи позаботятся о внучке. Вот увидишь, они ещё будут спорить за право её кормить!       Кайназ весело рассмеялась.       — Давай позавтракаем здесь, в отеле, и потом поедем домой, — садясь на кровати, предложил Ведант. — Кто первый идёт в ванную?       — Я! — вскочила Кайназ и легкой походкой побежала в ванную комнату.       Ведант проследил за женой любящим взглядом. Он никак не мог привыкнуть к этому ощущению наступившего счастья. Ему всё время подспудно казалось, что вот-вот всё закончится, и он снова погрузится в тот беспросветный мрак безнадёги и безысходности, в котором жил долгие годы. До встречи с Кайназ.             

***

             Два семейства — Ратхор и Акхтар — сидели за завтраком в доме Яшодхары и Балдева, весело болтая и смеясь.       Как Ведант и предположил, обе бабушки — Яшодхара и Зейнаб — суетились вокруг Сехер, уговаривая её покушать. Но девочка капризничала и требовала маму.       — Золотко, твоя мама скоро придёт! — успокаивала её Яшодхара. — Просто ей нужно побыть вдвоём с папой. Когда люди женятся, они начинают всё делать вместе, — объясняла она девочке. — Они вместе гуляют, вместе кушают и вместе спят. Поэтому теперь твоя мама будет спать с папой. А у тебя будет своя кроватка. Ты же уже большая девочка, верно?       — И я больше не смогу спать с мамой? — удивленно посмотрела на бабушку Сехер.       — У тебя будет своя собственная комната и своя кроватка, — погладила её по голове Яшодхара. — Но если тебе будет страшно, ты можешь пока поспать со мной.       — Но ведь ты и дедушка тоже поженитые, — начала размышлять вслух Сехер. — Значит, ты должна спать с дедушкой. Как же я смогу спать с вами двоими?       Взрослые смеясь, переглянулись.       — Ничего, золотко, думаю, дедушка Балдев не будет против и пока поспит в другой комнате.       — Даже буду очень рад, — проворчал Балдев, но видно было, что он тоже шутит.       — Ну, хорошо, — кивнула Сехер и согласилась съесть кашу.                     Ведант и Кайназ подъехали к дому. Ведант открыл было входную дверь, пропуская вперёд жену, как внезапно они оба были остановлены грозным окриком Яшодхары:       — Стой! Тебе сюда нельзя, Ведант!       Изумлённые молодожены замерли на пороге. Кайназ испуганно посмотрела на Веданта: «Что случилось?».       — Мама, в чём дело? — ошарашенно спросил Ведант.       — Тебе нельзя входить в дом прежде моей невестки! — расплылась вдруг в улыбке мать. — Хоть у вас и не было настоящей свадьбы, но обычаи соблюдать необходимо!       — Зейнаб джи! — обратилась она к сватье. — Подайте мне поднос, о котором я вам говорила!       Зейнаб с улыбкой подала ей поднос с аарти для встречи гостей.       — Я знаю, наши обычаи отличаются от ваших, — словно извиняясь, обратилась она к Зейнаб и Кайназ. — Но для меня очень важно достойно поприветствовать в моём доме мою невестку. Ведь у нас считается, что вместе с невесткой в дом входит сама Лакшми — богиня изобилия и процветания!       Она поводила перед молодыми подносом с зажжённой лампадой, осыпала каждого лепестками цветов и рисом, нанесла им на лоб красные карминовые точки-тилаки.       Зейнаб подала Яшодхаре заранее приготовленный горшочек, доверху наполненный рисом. Мать Веданта поставила горшочек на порог и обратилась к Кайназ:       — Теперь толкни своей ногой этот горшочек внутрь дома, дочка!       Кайназ смущенно улыбнулась и сделала, как просила её свекровь. Все радостно захлопали в ладоши, когда горшочек, падая, перевернулся, и рис рассыпался по полу.       — Теперь сама Лакшми вошла в мой дом! — Яшодхара сердечно обняла невестку. — Будь счастлива здесь, доченька!       Зейнаб не смогла сдержать навернувшихся слёз, видя, как тепло приняла новая семья её девочку. Она обняла Кайназ и Веданта, желая им обоим счастья!       Обнимашки, слёзы, радостные улыбки, возгласы — всё смешалось, переплелось в этом хороводе счастья. Похоже, дом Яшодхары Ратхор и впрямь посетила сама богиня счастья и изобилия!             

***

             Заканчивался срок действия приглашения для Зейнаб и Фархата Акхтаров. Им нужно было отправлять домой, в Пакистан. Для натурализации в Индии Кайназ Ведант уже собрал необходимый пакет документов, поэтому она могла спокойно оставаться в доме мужа.       Вдвоём они повезли мать и брата на пограничный переход в Вагахе. Зейнаб настояла, чтобы проводы и прощание не были долгими. Она ещё раз благословила дочь и зятя. Кайназ обняла на прощание Фархата, попросила его заботиться о маме.       — Как только доберётесь до дома, обязательно позвоните, мама, — попросил тёщу Ведант. — Чтобы мы не волновались.       — Позвоню, сынок, Ведант, непременно позвоню!              Мать и сын, пройдя пограничный контроль на индийской стороне, перешли на территорию Пакистана. Кайназ и Ведант хотели удостовериться, что всё пройдет благополучно. Кайназ ещё долго не двигалась с места, смотрела туда, за решетку пограничных ворот, даже когда фигуры матери и брата уже скрылись из виду. Ей было грустно расставаться с мамой и братишкой. Но теперь её ждала новая жизнь. Здесь, в Индии. Рядом с её любимым.