ГЛАВА II: ОХОТА

На улице становится всё холоднее и холоднее. Дождь стихает до холодных, прерывистых брызг, но небо остаётся мрачным и набухшим, творя тени из тёмного воздуха и мокрой травы, камней и оврагов, и любое движение становится всё опаснее. Ботинки скользили по лесной грязи, опавшей листве и веткам. Под подошвами хрустел хворост. Компания охотников остановилась посреди тропинки, которую здесь вытаптывали десятилетиями. Морось летела в глаза и увлажняла щёки. Вокруг стало гораздо больше мха: и на земле, и на упавших деревьях. Ещё не пробило и пяти вечера, а всю местность уже окутала серая мгла, словно день идёт к закату. Деймос протирал влажное от дождя лицо своим новым носовым платком, поскольку старый где-то затерялся. — Сколько ещё осталось, Док? — Специально громко произносит он, дабы старший наверняка услышал. За спиной раздалась небольшая возня, но Деймос не стал оборачиваться. Он пытался вынюхать последние следы, оставленные добычей перед тем, как убежать в самую глубь леса. — Минута, — сказал Док, и от его слов все мигом всколыхнулись, как колоски пшеницы на ветряном поле. Медленное тиканье его золотых часов отскакивало эхом от столбов деревьев, звенело в ушах и барабанило по листьям. Предвкушение, становящееся правдой с каждой секундой. Деймос закрыл глаза и попытался сосредоточиться на собственном дыхании. Куртка не пропускала дождь, но волосы, выбившиеся из-под кепки, мокрыми прядями налипли на лоб. В нос ударил запах сырой земли и сосен, вызвавший знакомую волну мурашек по спине. Охота ещё не началась, а по венам уже бежит поток адреналина. А может, и самого азарта во плоти. Тиканье часов перешло из тихих стуков в мощные удары, как морось в маленький дождик. Док взглянул на часы ещё раз. Затем поднял голову, устремив взгляд в дождливое небо, и громко скомандовал: — Поднять оружие. Вокруг раздались отчётливые щелки курков. Трое охотников сделали шаг вперёд, пока четвёртый стоял в стороне, удерживая палец на кнопке секундомера. Сэнфорд неожиданно встретился с Деймосом взглядом. Он улыбнулся, и в этой улыбке Деймос разглядел поддержку. Несмотря ни на что, они готовы. — Начать охоту! — Воскликнул Док, и все разом подорвались со своих мест. Воскликнул так, что вороны, некогда сидящие на макушках деревьев, с воплями вспорхнули в серые тучи и растворились вдалеке. Группа охотников разделяется и расходится веером, светя фонариками под папоротники, поваленные деревья и губчатые, впалые мамонтовые кусты, переговариваясь по рациям и выкрикивая нынешнюю обстановку. Количество возможных направлений бесконечно, от него кружится голова; тропы практически незаметны из-за опустившегося тумана. Если добыча каким-то образом сбежит, — безумная, невероятная мысль, — она может оказаться в ужасной опасности даже без охотников. Но она хотя бы в этом лесу, а не где-то ещё. Тайна всё равно заберёт её с собой, ведь эта территория знакома Доку на уровне клеток, нервных волокон. Если зверь здесь, он верит, что сможет его отыскать. Деймос и Сэнфорд бегут вместе, но не разговаривают. У них есть общая цель, которой стоит придерживаться — это найти, достигнуть, сожрать. Будь у них минутка на коротенький диалог, Сэнфорд непременно сказал бы, что болтать им некогда, а потом продолжил рыскать под огромными кустами. Деймос тоже молчал, бежав поодаль от своего приятеля с ружьём наперевес. Его сапоги утопали в длинной траве, хлюпали по лужам, а затем топтались по невидимой тропе. Странно, ведь на предыдущей охоте лес казался ему менее густым… — Не отставай! — подбадривал его спереди Сэнфорд. По сигналу Дока они начинают спускаться с гребня сквозь мокрый кустарник и зелень, которая пытается подобраться незаметно, застать противника врасплох — и, скорее всего, терпит неудачу. Может, первым стоило пойти Сэнфорду, думает Деймос. Может, им стоило передать эстафету другим охотникам… Но сейчас слишком поздно размышлять — и слишком поздно в целом. В десятках историй, рассказанных за годы, Док описывал всевозможные опасности этого леса, хищных зверей и неудачные падения, переохлаждения и, конечно же, его тайну. В какой-то момент Деймос понимает, что стоит по пояс в липких папоротниках, а гребень едва различим, и кажется, что он не шагает, а плывёт. Ломится вперёд, слышит впереди Сэнфорда и ждёт, пока его догонит. И никаких признаков зверя. — Думаю, нам стоит разделиться, — пробормотал Деймос, пытаясь отдышаться после долгой пробежки. Он присел на камень возле мощного дуба, жадно глотая ртом морозный воздух, ведь разумеется, что именно на этот месяц пришлись самые холодные и сырые дни в Неваде. — Я собираюсь спуститься в ту низину, — Сэнфорд указывает на склон слева. — Если она попытается спрятаться от нас, то не полезет на гребень, а будет держаться низких, укромных мест. — Хорошая мысль. Я пойду первым. — Уверен? — Сэнфорд не смог скрыть нотку недоверия в своём голосе. Он положил тёплую ладонь поверх плеча охотника поменьше. — Сейчас тут очень опасно. Вдруг ты поскользнёшься и сломаешь себе что-нибудь. — До свадьбы заживёт, — Деймос смахнул рукой в сторону, сам не заметив, как расплылся в лёгкой улыбке. Даже будучи охотником, Сэнфорду удаётся оставаться добряком. — Можешь идти. Не переживай за меня. Найди эту суку быстрее, чем она сможет сбежать. В том-то и дело, что не сможет. — Окей, только… Деймос? Будь осторожен. — Впервые за долгое время охоты Сэнфорд улыбается, хотя его ухмылку довольно сложно рассмотреть в вечернем полумраке. Мужчина сигналит рассыпаться и продолжать охоту. Потом отдаёт по рации их местонахождение и отчитывается насчёт поисков. Зверя пока что никто не обнаружил. В последний раз оборачивается к Деймосу; его лицо мрачное и целеустремлённое. Тёплая улыбка сменяется обеспокоенным взглядом, будто он знает то, чего Деймосу знать не положено. Вслед за ним исчез и свет его фонаря, а через несколько минут силуэт испарился полностью вовсе. Деймос хотел уже было встать, как неожиданно почувствовал, что та самая земля, дышавшая несколькими минутами назад, резко пропадает у него из-под ног, из-за чего он падает лицом в сырые листья, а затем стремительно катится кувырком с холма, свернувшись в клубок, а со всех сторон в него тычутся мокрые чёрные ветви. Чувствует, как тело подскакивает вниз по длинному склону, бьётся ребрами о камни, задевает руками ветки кустарников. Чувствует, как рот искажается в крике боли, но никто не может его услышать. Не может. Наконец на дне оврага, еле переводит дух, весь в синяках. Он катился по крутому склону метров двести, не меньше. — Сэнфорд! — Кричит коротышка, после чего напряжённо прислушивается, надеясь на ответ. Ничего. Он тянется к рации, но решает сначала проверить раны. Руки ободраны, в правом бедре пульсирует боль. Ощупывает пальцами затылок и чувствует кровь. Любой хищник, оказавшийся поблизости, учует в Деймосе, побитом и окровавленном, свой ужин. А ещё есть добыча, которая может оказаться где угодно, в любой из мокрых и подрагивающих теней. Не факт, сможет ли он дать отпор, если зверь настроен на убийство. Но он не на столько пострадал от падения, конечно. Деймос решает пойти немного дальше, радуясь, что не выронил фонарик, пока летел со склона. Медленно, прихрамывая, начинает двигаться вперёд. Дно низины пропитано водой, как болото. Через несколько минут фонарик начинает мигать, словно в нём уже садится аккумулятор. Он трясет его, потом спотыкается о корень и снова падает, уйдя правым коленом в глубокую жижу. Стоя на четвереньках, видит, как что-то срывается с места и летит на него. Чёрный взмах крыла, словно Деймос напугал сову или что-то покрупнее. Охотник замирает, прислушивается всем телом. Сердце часто стучит. Горло стянуло невидимой проволокой. Слева на тридцать градусов — там он заметил движение. Деймос нащупывает фонарик, потом заставляет себя встать. Пробиваясь через губчатые препятствия, чувствует, как лесная подстилка вырастает под ногами, как мягкий чёрный рот. Он в ужасе от того, что сможет найти. Или кого. Лесной полог кажется сшитым воедино, от неба осталось только воспоминание. Деймосу кажется, что он вывалился из мира в пустоту. Это происходит с ним почти на каждой охоте. Что, даже если он дозовётся Сэнфорда, приятель не сможет до него добраться? Это не один из тестов Дока, не игра на выживание. Это охота. Это его жизнь, а может, и смерть. Деймос думает обо всём, чему пытался научить его Док, о том, какого уважения требует к себе лес, сколько бы ты о нём ни знал. И всё же лес поглотил его разум. Но Деймоса он не заберёт. Не заберёт, пока у него есть Сэнфорд — верный друг и товарищ, которому можно доверять. Вот на чём нужно сосредоточиться. Не на страхах, а на причине, по которой ты до сих пор жив. Потому что это и есть выживание. Пробираясь сквозь густой подлесок, Деймос спотыкается на ходу, цепляясь одеждой за ветки и мокрые листья. Потом открывается полянка и несколько старых мамонтовых деревьев. Он чует их, почти слышит, как они дышат. Наверно, они свидетели, но чего? Затем снова что-то движется. Деймос слышит слабый полузадушенный вздох. А потом его фонарик высвечивает фигуру — тощую и измазанную грязью, скорее животное, чем девушку. Она скорчилась в путанице ветвей, её волосы спутаны и растрёпаны; она пытается замаскироваться. Глаза огромные и смотрят прямо на него, лицо загнанное и злое.

НАШЁЛ.

Деймос замедляет движение, тянется рукой за оружием и снимает дробовик с плеч. Едва слышит, как добыча делает шаг назад, ветки под её весом хрустят. На теле ободранная фланелевая рубашка, ноги белые и слишком худые. Такими будет очень вкусно ужинать. — Прошу, — зарыдала она. Голос ломкий и испуганный. — не трогайте меня!.. Деймос шагает ей на встречу, пока та пытается незаметно отступить. Наводит ружьё, и её без того большие голубые глаза раскрываются ещё шире. — Не надо… — разбитые губы еле открываются, когда девушка произносит эти слова. Сейчас она, наверное, почти ничего не весит, но Деймосу не важна тяжесть добычи. Главное, что он её нашёл.

В лесной тишине слышится щелчок курка. Деймос подходит ближе.

Раздаётся выстрел. Опустошённая гильза падает на землю, и этот звук превращается в эхо.

Бледное тело рухнуло вниз и больше никогда не встанет. Лужица крови окрасила траву в красный.

ТЕПЕРЬ ОХОТА БЫЛА ЗАВЕРШЕНА.