Глава 2

      В камине плясали рыжие языки пламени, а подогретое вино приятно согревало и ласкало язык вкусом ягод и фруктов, и ночь, бархатная и тягучая, укрыла замок Альдена и земли, будто мягкие одеяния. Но на сердце было невесело — именно поэтому Эдвард пригласил брата с супругой, чтобы посоветоваться. Альден развалился в кресле, его взгляд витал в неведомых далях. Лиадейн отщипывала кусочки хлеба, макала их в масло, смешанное с уксусом, и подолгу посасывала каждый мякиш, терпеливо ожидая, когда же начнётся разговор.       — Завтра я соберу совет лордов, — проговорил Эдвард, разрушив тишину. — И на днях отправлюсь в Обитель. Моё место там. Я приглашу мастеров и воинов, чтобы очистить земли от тварей и восстановить замок.       — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь, — лениво произнёс Альден, которого вино и тёплая еда разморили и привели в полную гармонию с собой.       — Не могу. Так я не восстановлю Обелиски. Пока у меня не получилось. Но, думаю, в библиотеке должны храниться знания о том, как их восстановить.       Альден смотрел чуть прищуренно и наблюдал тех пушистых зверей с длинными хвостами, которые так любили дети: будто наблюдал одновременно за тобой и за всем миром, готовый в один прыжок оказаться у тебя на плечах и усесться, вонзившись когтями. Лиадейн же смотрела задумчиво, а потом осторожно спросила:       — Но, Эдвард, позволь узнать… думаешь, сейчас это безопасно? Ведь там… — она осеклась, но продолжение повисло в воздухе. «Ведь там ничего нет». Насколько успел её узнать Эдвард, Лиадейн отличалась прямотой и часто говорила то, что думает, не тратя время на лишние расшаркивания, когда в них не было необходимости. И вообще обладала горячим нравом, но сейчас выглядела совсем иначе: задумчивой, собранной, даже строгой. Словно решала загадки или размышляла про ход в игре в фигуры на поле боя, популярной в её землях.       — И если я туда не приду, то ничего не изменится. Как думаешь, младшие лорды будут готовы присягнуть?       — Ты — лорд земель, — Альден умудрился пожать плечами полулёжа. — Даже если они тебя не помнят, тебя признает меч из руды и Обелиски. Всегда можно провести Церемонию.       — Я о такой не слышала, — ожила Лиадейн и резко развернулась к мужу, тёмные глаза зажглись интересом и азартом. — Расскажи!       Ради такого Альден даже подобрался и потянулся за кубком с вином. Конечно, выдержал паузу, как делал их отец, когда рассказывал им легенды или истории о других землях, в которых туман целуют тонкие пальцы дев или тёмные сочные ягоды растут на вьющихся стеблях, а потом их рвут и топчут ногами, чтобы выжать сок. Потом Эдвард увидел всё и своими глазами, пока путешествовал в юности по землям туманов и рассветов, видел их храмы и каменные столбы наподобие их собственных Обелисков, беседовал с Искусниками, которые умели врачевать и создавать из руды артефакты.       — Каждый лорд, — неторопливо начал Альден, смакуя каждое слово, — проходит через ритуал и присягает своей земле, народу и богам. Ритуал проводят перед Обелисками, которые и питают нашу землю. И связывают её и своего повелителя. И если по каким-то причинам связь хилеет, или нужно подтверждение, что лорд принадлежит династии, и вытянет эту связь, то проводят Церемонию у Обелисков.       Эдвард поймал себя на мысли, что заслушался тем, как рассказывает Альден: вдохновенно, будто представлял перед собой и Обелиски, и ритуал клятвы — тот последний, когда Эдвард сменил почившего отца и перед всеми младшими лордами, их семьями, рыбаками, ремесленниками и торговцами клялся защищать земли сумрака от Бездны, да не закроют боги глаз.       О, как его тогда чуть не снесло этим пьянящим ощущением связи! Обелиски признали его кровь и влили в кровь звёздный свет. Тогда Эдвард ощутил себя древним спящим вулканом, берегом, который ласкают солёные волны, озёрами и реками. Казалось, пальцы становились корнями деревьев, а сердце билось вместе с ростками, что тянутся к свету из-под земли. Он распластался по земле, и над ней, и под ней, впитывая её горести и радости, обозревая каждый её краешек с высоты птичьего полёта и изнутри гор. И когда Эдвард вернулся из этого странствия, что длилось столько, сколько человеку нужно, чтобы моргнуть, то между ударами его сердца вибрировала связь между Обелисками, им и землями сумрака.       Эдвард потёр грудь и поморщился, но голос Альдена отвлёк от неприятных мыслей:       — Так вот, на Церемонию приглашают око богов, который подносит Обелискам меч из руды. Не отцовский, — Альден махнул рукой в сторону Эдварда, Лиайден с интересом взглянула на него, — а священный. В бою он не используется, только для ритуалов. Коснуться его может только истинный лорд, принадлежащий династии. И — оп! Лорд признан. Всё просто.       — Не совсем так. — Возразил Эдвард и отставил вино. Тревоги и воспоминания выветрили хмель и негу от жара пламени. — Сейчас Обелиски не вытянут этот ритуал, им бы самим… напитаться.       — И что ты предлагаешь?       — Как я сказал, начну с Обители.       — А не хочешь позвать Искусников? — Альден выпрямился в кресле, чтобы дотянуться до бутылки с вином и налить ещё себе и Лиадейн.       — Разве они остались в наших землях?       Лиадейн покачала головой и отвела взгляд. Альден и вовсе не ответил, только свёл светлые брови, а в уголках губ проявились сумрачные морщинки — их не было, когда Эдвард уходил в Бездну. Да, зря он задал этот вопрос, только разбередил горькие мысли. Искусники умели использовать звёздный свет и творили из него заклинания. В землях сумрака обычно плели защиту от тварей Бездны или применяли в кузнечном деле: Эдвард ещё помнил статную немолодую Искусницу, которая путешествовала от деревни к деревне, чтобы помогать в работе с рудой. В Обитель она заезжала редко, говорила мало, но неизменно заходила в оружейную, чтобы проверить доспехи и мечи или показать новый выкованный кинжал.        Теперь никого из них не осталось. Альден рассказывал, что Искусники собрались в Обители, чтобы вместе спасти земли. Взывали к Обелискам и проводили ритуалы. Но только зря потратили сил.       Если и звать Искусников, то из других земель. Эдвард этого не хотел. Он должен справиться сам       — Пусть завтра соберутся младшие лорды. Я поговорю с ними и приглашу поехать со мной.        — Или прикажешь, — просто проговорила Лиадейн. Она смотрела прямо ему в глаза, без вызова, скорее так, будто хотела показать искренность слов. — И Альден поедет с тобой. Я останусь в замке.       — Я не хотел бы, чтобы вы расставались.       — Но Лиадейн права, — Альден осушил в один глоток кубок с вином и поднялся. — Кто последует за тобой, если не брат? Лиадейн знают и любят, она отлично управляется с делами.       — И неплохо отбиваюсь от тварей Бездны, — она гордо улыбнулась. — Если они появятся, им несдобровать. А теперь мы пойдём, думаю, хороший крепкий сон никому не помешает.       Эдвард пожелал обоим спокойной ночи, хотя, судя по тому, как Альден приобнял Лиадейн за талию, когда выходил из комнаты, обоих ждала ночь, полная огня.              Лиадейн оказалась права.       Пусть к Эдварду относились с опаской и недоверием — ещё бы! — а вот Альдена уважали и любили. Ростки лёгкой досады и зависти завились в сердце, но Эдвард их выкорчевал тут же. Негоже им прорастать: ведь брат никогда не хотел занимать место лорда земель сумрака и присягать Обелискам. Он был слишком подвижным для этого, горячим и нетерпеливым, хотя пыл за эти годы утих, и всё же Альден будто всё время пребывал в действии: то помогал разбирать споры рыбаков, то отвечал на письма, то отправлялся к берегу моря, чтобы самому взглянуть на улов.       И также вёл себя с Обителью. Его свет дотягивался до воинов и ремесленников, вдохновлял их. И в то же время Альден часто обращался к Эдварду за советом:       — Как думаешь, за какое крыло мы возьмёмся теперь?       Или:       — Я бы предложил перенести картины из библиотеки в главный зал, а то он выглядит как погребальный склеп. Или как хранилище паутины. Но ты вроде бы не любитель мух на ужин.       Эдвард сначала молча кивал и отвечал кратко, пребывая в собственных мыслях — его волновали Обелиски и их печальные пески, похожие на вулканический песок, что мог царапать кожу. Но через несколько недель к нему подошёл строитель и, коротко поклонившись, попросил распоряжений по поводу работ в северной башне замка, где находилась библиотека. Встревожившись под взглядом Эдварда — неужели он так сурово смотрел? — слуга сначала стушевался, а потом пояснил, что «мастер Альден всячески просил все сомнения разрешать о лорда Кроуфла».       Так и повелось.       Время от времени они с Альденом и его отрядом отъезжали в разные направления от Обители, чтобы выследить тварей Бездна, и уничтожали их без всякой жалости. Эдвард всегда рвался вперёд на Вулкане, чувствуя, как кипит злым огнём желание мести. И порой, когда его догонял отряд, не оставалось никого, в кого воины могли бы вонзить клинки и выпустить едкую кровь.       Обитель восстанавливали. Ремесленники и строители, которые до этого с неохотой отправились в эту путешествие, заинтересовались задачей, вспоминали былые легенды и истории о старых лордах, о клятвах и искусствах, которых давно никто не видел. К ним подтянулись семьи, воодушевленные тем, что дороги теперь охранялись, а любой отряд сопровождали по распоряжению Эдварда. Его имя звучали чаще: глашатаи говорили о нём, когда озвучивали новый порядок или приглашали опытных мастеров в Обитель. Требовались все: повара, пряхи, оруженосцы, конюхи, прачки. Оживились и те младшие лорды, которые давно махнули рукой на то, чтобы владеть собственной землёй, а теперь вытягивали шею в сторону Обители: не найдётся ли там пристанища и им?       Эдвард всё чаще наталкивался на тех, кто помнил его по тем или иным причинам. Так, в одном младшем лорде текла жиденькая кровь потомка династии, даруя более долгую жизнь, чем другим людям, и он застал последние годы правления Эдварда. Обитель теперь звучала перестуком и лязганьем инструментов, фырканьем лошадей, шорохом ткани по камням, звоном монет, которые привозили с собой жители.       Впрочем, работы по восстановлению Обители шли куда медленнее, чем ожидал Эдвард. А уж с землёй и вовсе выходило с трудом. Плато оставалось безжизненным, покрытым замершим обсидианом, который никак не отзывался на попытки Эдварда расколоть его. Только ветры гуляли по чёрной пустыне, и, казалось, насмехались над ним.              Эдвард не спал.       Он сидел у подножья Обелисков, прислонившись к ним спиной, и слушал. Бессонница прочно поселилась в его ночах и отнимала силы и спокойствие, заменяя их незаметно, будто ловкач на рынке, на липкие кошмары или бесконечные тревоги, которые роились хуже навозных стрекоз. Альден вновь говорил о том, чтобы призвать Искусников, почти настаивал и даже раздраженно махнул рукой, заявив, что Эдвард всегда был «упрямым, как тварь Бездны», после чего решил, что пора навестить Лиадейн. Действительно, пора. Та изредка появлялась в этой Обители в последний год, а иногда Альден и сам возвращался к ней, и чем дальше, тем дольше оставался в своём замке. Эдвард не применял Зов. А зачем. Он справится сам. И вот теперь Альден отбыл и не пообещал вернуться, разве что на Церемонию, но пока Обелиски так слабы, что толку её проводить.       Мысль об Искусниках ранила.       У него не было руды, чтобы заплатить им, а ведь та больше всего требовалась, особенно в рассветных землях. Но если Искусники прибудут, они же помогут с шахтами. И Альден предлагал взять оставшиеся запасы в качестве даров и честного обмена на услуги.       Но требовалось нечто большее, и именно над этим Эдвард и размышлял: что же? Что он, лорд увядших земель и вулканических земель, мог предложить Искусникам? Если обещаний руды окажется недостаточно.       У него оставалась Библиотека, в которой хранились знания. Отец говорил, она соперничает с той, что находилась в храме солнца в землях рассветов, но именно в Обители собирали легенды и сказания о богах, о происхождении земель и о тайнах руды. И не просто так отец отказывал некоторым Искусникам в том, чтобы те копались, как кроты, в норах из свитков и пергамента.       Эдвард поднялся. И призвал летучих мышей, чьи силуэты замелькали на фоне неба. Они станут его вестниками — и полетят в туманы и рассветы с призывом о помощи. Один зверёк спустился на плечо и вцепился маленькими коготками в лён рубашки, сложил крылья и повис вниз головой. Тепло этого маленького комочка передалось и самому Эдварду, стоило представить, какое крохотное сердечко бьётся между хрупкими косточками. Аккуратно коснулся пальцами мордочки и прошептал, что завтра ночью этот мыш станет вестником сумрака. Казалось, тот не возражал.        Эдвард направился в сторону Обители. Сейчас он поднимется в библиотеку, где напишет два письма, и нальёт молока этому крылатому гостю.       Да не закроют боги глаза.       Откликнулось двое. Искусник при дворе лорда земель рассветов направил на помощь своего ученика, «дабы тот набрался опыта, пополнил сундуки жизни великими знаниями и всячески обогатил сердце дальней дорогой и встречами с новыми землями…». В обмен Эдвард получил четкие условия поставки руды, без которой страдали Искусники. Собрав совет из казначея, рудокопов и младших лордов, Эдвард попросил их дать ответ, выполнимы ли выдвинутые условия. Сошлись, что если возобновить добычу в шахтах, которые находятся рядом с Обителью, то не только закроют договор с лордом земель рассветов, но и смогут наладить поставки каждый сезон.       Второй ответ оказался неожиданным. Сам лорд  земель туманов, который хорошо знал Эдварда и всегда поддерживал добрые отношения, ответил коротко, что отправил к Эдварду свою дочь. Взамен он просил даже не руду и не рыбу, а предлагал союз между их землями и писал, что его дочь готова выехать в ближайшие дни.       Эдвард опешил и даже направился к Альдену за советом. Впрочем, тот только пожал плечами:       — Почему нет? В конце концов, тебе нужны наследники. Что будет, когда Бездна призовёт тебя снова? А рано или поздно это случится.       Мысль ошпарила и облила как горячий кипяток. Эдвард стиснул послание и едва не втоптал то в землю, но быстро собрался и прошелестел:       — Это случится нескоро.       — Откуда тебе знать? Думаю, лучше, чтобы наследники появились. Подумай об этом. И, конечно, не торопись. Но Искусница из земель туманов… кто лучше неё восстановит землю с их-то умением исцеления и созидания?       Альден смотрел печально, без всякой насмешки или ехидства, которые часто плясали в янтарных глазах. Они находились наедине, в одном из бастионов, которые тоже восстанавливали на пути от Обители к живым землям младших лордов. Лиадейн пожелала размяться после долгого года, когда дела не давали ей путешествовать и навещать друзей, поэтому отправилась в путь по бастионам и не гнушалась стоять на страже наравне с другими воинами. Кольчуга на ней сидела на удивление ладно, да и стрелком она оказалась превосходным: днём три её стрелы одна за другой сразили тварь Бездны.       — Ты прав. Их помощь нам нужна как никогда. Мы можем встретить их в твоём замке? — Эдвард отошёл от бойницы и взглянул на Альдена.       — Да. Когда, говоришь, они прибудут? Я всё подготовлю.       Эдвард хлопнул его по плечу вместо благодарности и поспешил вниз. Он хотел вернуться в Обитель до темноты, а отсюда даже на Вулкане было скакать галопом несколько часов, впрочем, дорога вилась утоптанной лентой, по которой Эдвард ездил уже не раз, но по настоянию Альдена путешествовал не один, а в сопровождении Байла и ещё двух воинов, чьи кони уступали в прыти Вулкану.              Накануне прибытия Искусников Эдвард никак не мог уснуть и ворочался с боку на бок: мысли шуршали, как мыши в поисках запасов. Завтра он предстанет перед ними как лорд земель Сумрака и хранитель Обители. Конечно, не первое его официальное мероприятие в замке Альдена, но Эдвард ещё не принимал гостей из других земель после того, как вернулся. И, в первую очередь, его заботило, какими будут Искусники, действительно ли подтвердят договоренности, до этого вылитые в чернила на бумаге и готовы ли будут последовать в Обитель и к Обелискам.       Не выдержав дурного предчувствия, Эдвард совсем отказался от попыток уснуть и поднялся с постели. Он мог выпить отвар, которые всегда на ночь оставляли лекари, но от него в голове собирался туман, а Эдвард хотел иметь ясную голову утром. И уж лучше бессонница, чем муть от очередного кубка с сонным настоем.       Под потолком, на балке, завозился мыш, видимо, учуяв, что человеку не спится. Эдвард никак не мог взять в толк, почему тот, принеся ответ, прилип к нему и не возвращался к сородичам, но крылатого друга устраивала миска молока на столе каждый вечер, а если Эдвард собирался к бастионам или вовес в Обитель, то следовал за ним, цепляясь или за плащ, или за седло. Вулкан поначалу недовольно фыркал и то и дело пытался рассмотреть крохотного наездника, но вскоре привык и терпеливо ждал, пока тот устроится на сумках.       Почему-то в этом существе Эдвард видел биение жизни, хрупкой, как тонкие косточки в крыльях, но упрямой и дерзкой, готовой биться и летать среди мрака, чтобы найти пропитание или угощение. Вот и сейчас мыш спустился со своего насеста и опустился на стол к Эдварду, распластав тонкие кожистые крылья и будто изучая, как вьётся пламя одинокой свечи, хотя что тот видела на самом деле? Эдвард усмехнулся и коснулся большим пальцем мордочки.       — Что, дружок, тебе тоже одиноко? Ничего, завтра отправимся в Обитель. Там твой дом. И мой тоже.       Он закрыл глаза и провёл ладонями по лицу. Видимо, отсутствие сна дурно влияло на него: вот, уже начал разговаривать с летучими мышами. Точнее, только одним, но всё равно. И вообще, наверное, стоило уже дать ему имя? Эдвард присмотрелся: влажные тёмные глаза, крылья, которыми мыш ловко хватался, тёмный мех, забавные широкие уши. И так легко сливался с ночной тьмой, да и эта приплюснутая мордочка…       — Будешь Мраком? —  Предложил Эдвард. — Ты ведь такой грозный.       Мыш — нет, Мрак — подполз к миске с молоком и сунул в ту мордочку. Залакал. А ведь его сородичей считали хищниками, а некоторые и дурным знаком… мол, пролетит днём летучая мышь — быть беде. Редкое явление, а Эдвард вообще не понимал, как звери или растения могут нести зло. Знаки обретали значение только в умах людей благодаря их страхам, чаяниям и страстям, но разве цвет ирисов и лилий сам по себе несёт в себе какие-либо умыслы, добрые или нет? Эдвард сидел в задумчивости, наблюдая за Мраком, пока слабый рассвет не забился в стрельчатое окно и не разогнал вязкие мысли ночи.       Эдвард вышел в зал приёмов сразу после завтрака. Он позволил слугам помочь с парадными одеждами, хотя всегда предпочитал одеваться сам, но и привык к незатейливым льняным рубахам, котте и легкому поясу. Теперь же хотел встретить гостей в подобающем облике, а не как тот, кто не вылезает из битв с тварями и постоянных путешествий и уж скорее похож на следопыта, чем на лорда земель. Да и раны то и дело мешали свободным движениям, и ладно бы во время одевания! Не занести толком меч, беречься, чтобы не пошла кровь, следить за повязками… но лекари разводили руками: как лечить такие раны, они не знали.       Альден с Лиадейн уже ждали его в зале, где собрались и многие младшие лорды, и старший над следопытами, готовый к поручениям, и советники. Пока вестей о прибытии гостей не было, поэтому можно было обсудить накопившиеся дела. Эдвард занял место во главе вытянутого стола и начал с того, что выслушал доклад по бастионам: твари Бездны то и дело появлялись в разных местах земель, стаями, которые пока удавалось сдерживать.       — Нам бы не помешало оружие из руды, — посетовал следопыт — он принял Эдварда как должного правителя, но всегда обращался и к нему, и к Альдену, — обычные мечи их сражают тяжело.       — В Обители хорошая оружейная, — кивнул Эдвард, — пока шахты не восстановлены, можете взять оттуда. Нужно озаботиться защитой для жителей деревень рядом с ней, — он повернулся к советнице по финансам. — Мы можем выделить на это денег?       — Думаю, да, милорд. Я подготовлю доклад к утру.       Она покосилась на Мрака, который повис на плече Эдварда и не слезал оттуда, погрузившись в дрёму. Другие смотрели либо с любопытством, либо с недоумением — кроме Альдена, разумеется. Тот привык, что брат таскает с собой летучую мышь, да и знал старую присказку: пока в Обители обитают летучие мыши, та выстоит.       Перед тем, как прерваться на обед, Эдвард получил весть, что Искусники вскоре прибудут в замок. Их встретили на границе, как и было условлено, и теперь сопровождают, чтобы никакие твари их не потревожили.       Наконец-то! Эдвард объявил, что совет окончен, и поднялся. Может, зря он так надеется на силу Искусников, но после всех попыток восстановить Обелиски Эдвард и правда не знал, что делать. А ещё он ни разу не встречался с Айвери, дочерью лорда туманных земель.