ГЛАВА 5

Как говорят в людском мире, надежда умирает последней. Пожалуй, выражение хоть и верное, но гораздо более глубокое, чем может показаться на первый взгляд. Мы, маги, обладаем золотым билетом, которого нет ни у кого более, в какой-то мере – даже у богов. Нам подвластна природа, жизнь и смерть, везение, чужие судьбы. Только любовь мы не смогли подчинить – слишком сильное колдовство даже для тех, кто ест власть над другими на завтрак, обед и ужин. А смешивать любовь и надежду опасно для кого угодно. Надежда пожирает меня изнутри огромными щедрыми кусками, не оставляя права на восстановление. Надежда, что меч, который я вижу – всего лишь мираж, ловкая иллюзия, чтобы сбить с толку, бессмысленный фарс, что развеется, стоит взмахнуть рукой. Но сколько я ни моргаю, блеск тёмной изысканной стали не пропадает, а становится лишь отчётливее. Уже второй год мы бежим, сверкая пятками, по-детски надеясь, что прошлое нас не найдёт и в конечном счёте попросту устанет искать. И вот, моё прошлое отражается на острие меча, что делит дальнейшую судьбу на “до” и “после” одним лёгким взмахом. Мои собственные глаза смотрят будто на чужого человека – испуганные блестящие изумруды на побелевшем лице. Это и правда как будто совсем другая девчонка, нежели та, что убегала из дома, волоча умершего брата под покровом ночи из дворца. Я и правда другая. Я поклялась себе больше никогда не ломаться, пока не сломаю тех, кто это с нами сотворил. Найду нам с Ивом убежище, а потом смешаю с землёю и пеплом всех, кто виноват в его смерти. Мне так не нравится вспоминать, что самая большая вина лежит на мне, что я пинком отправляю эту претящую мысль обратно на задворки, приветливо протягивая руку обратно гневу. – Я спросила. Где. Ты взял. Этот чёртов. Меч? Анжей – так странно называть его даже про себя новым, вернее, настоящим именем – кажется, немного отпрянул и теперь стоит на расстоянии вытянутой руки, держа на уровне груди завёрнутое в тряпьё проклятое оружие. Я оборачиваюсь на Ивласа, уже заранее зная, с каким взглядом столкнусь. И его взор причиняет мне больше боли, чем если бы меч вошёл в сердце, с хрустом вонзаясь сквозь клеть рёбер. Готова поклясться, что если бы Ив видел сны, он являлся бы ему ровно в каждом. – Я украл его у одной могущественной семьи из Аргадора. Мне нужен этот меч, чтобы снять проклятие. – Снять проклятие? Я наложу на тебя ещё одно! – Мой голос срывается на истошный вопль, а тело бросается вперёд быстрее, чем разум за ним поспевает. Вокруг ног начинают виться набирающими силу клубами тени, готовые в любой миг сойтись узлом вокруг шеи Анжея. Я делаю лихой жест рукой и тьма покорно исполняет приказ. Раздаётся влажный хриплый кашель. Огненный маг на локоть поднимается от земли, болтая ногами и безуспешно пытаясь схватить полупрозрачную, словно сотканную из дыма змею, сдавливающую его горло всё туже. Слышу, как воздух покидает его лёгкие. Если бы не холодная ладонь, сжавшая моё плечо, я бы так и стояла, упиваясь, как из Анжея постепенно вытекает жизнь. Жестокость неминуемо берёт своё. Чем больше я использую тёмную магию, тем в большие тиски они меня зажимает. – Юна, хватит, – Ивлас ещё ощутимее встряхивает, заставляя отпустить призванную силу. Я чувствую запах горящей ткани и опускаю глаза вниз, обнаружив, как тлеют полы плаща. Значит, этот поганец ещё и одежду на мне поджечь хотел! Что ж, малая цена за то, что мгновение назад я пыталась его убить. Хоть и вполне заслуженно. Теперь и я захожусь кашлем, чувствуя, как по рту разливается металлический солоноватый привкус. Молча, но не без отвращения проглотив кровь, я едва сдерживаю себя, чтобы снова не причинить никому вреда. – Ты хоть знаешь, у кого именно ты его спёр и что теперь со всеми нами будет? Эта вещь… Этот меч… Сердце пропускает удар, когда я цепляюсь взглядом за гранёные гнёзда для камней, кои отсутствовали на рукояти меча. Не хватает всех пяти драгоценных побрякушек, за чей блеск сотни людей сложили головы. Без них меч не менее страшен, но и не так потрясающе силён, как в полном своём великолепии. И меч этот ещё до недавнего времени хранился в склепе моей семьи. Там, где не хватало ещё одного гроба, что навсегда бы объял почившее молодое тело, обманом остающееся среди живых по сей день. – Что такого важного? – Спрашивает Ивлас огненного мага, и я слышу, как в этих словах от страха дрожат те жалкие крохи души, что пылью и осколками остались внутри него. Брат как никто другой знает цену обладания этим мечом. Наш род не зря отправил его под землю, где сам и сможет его охранять. Жаль только, что не слишком успешно. Анжей пытается отдышаться, золото горит праведным огнём. Редко у кого встретишь такую решимость в глазах. На одну, только на одну секунду мне кажется, что он понимает, почему я так сильно боюсь даже смотреть на украденным им меч. Потому что он боится не меньше моего. – Один очень важный мне человек проклят, и если я не найду способа помочь ему, он умрёт. Юнона, ты как никто другой должна знать, что такое – потерять того, кого любишь. Грязно играешь, подонок. – Мне-то что, мой брат уже мёртв. А вот ты посмел привести нас сюда, к артефакту, из-за которого мы все теперь обречены! – А вот мой всё ещё жив, – почти выплёвывает слова Анжей и спохватывается. Видно, раскрыл больше, чем собирался сперва. Брат, значит. Не невеста, смиренно ждущая дома, не друг, знакомый с пелёнок. Семья и родная кровь тоже для него важна. Но неужели знатное происхождение, о котором кричит весь его внешний вид, не открывает все нужные двери и не даёт всех нужных средств? “А тебе дало ли?” – шепчет внутри самая тёмная моя сторона и я молча с ней соглашаюсь. Если бы наследие могло вернуть Ива к жизни – по-настоящему вернуть – я бы не вкладывала в него частичку своего нутра каждый день, надеясь, что моя душа кончится позже, чем мы отыщем покой. Ненависть, с таким ярым удовольствием родившаяся внутри, волком глядит на Анжея, едва-едва готовая сдержаться и не наброситься на него, чтобы предать огню вместе с мечом. Однажды этот волк подружится с Темнотой и они сожрут меня на пару. – У тебя всё равно ничего не выйдет. Меч не заработает, если не вернуть ему его камни, – бросаю я, не заметив, как поднимаю с пола оружие, рухнувшее на потрескавшийся мрамор после короткой и не впечатляющей битвы. Пальцы начинают дрожать, когда обнимают невероятной красоты витой эфес. Четыре пустых глазницы смотрят на меня тёмно-серой ледяной сталью с рукояти и ещё одна – с круглого небольшого навершия. Камни специально разлучили со своим хозяином больше века назад и разбросали по обоим королевствам, чтобы они не достались никому. И вот нашёлся один самоотверженный и глупый смельчак, готовый наплевать на баланс сил, лишь бы спасти своего брата. Я бы тоже так поступила, но мне меч ничем не поможет. И это всё равно не значит ровным счётом ничего. Не такого сокровища, такого лакомого куска, который Анжей сможет мне предложить, чтобы сделка стоила свеч. – Так значит, ты знаешь, что это за меч и как он работает. Тогда помоги мне найти недостающие части, а я помогу тебе укрыться в таком месте, в котором вас никто никогда не найдет. – Нет такого места, – отвечаю я, не отрывая от него взгляда. Рукоять меча, нагревшаяся от моей кожи, теперь ластится к ладони, словно норовя с ней срастись. Родное тянется к родному. Анжей, кажется, торговаться не любит, но ещё больше – когда ему дают отпор. Что ж, сейчас он не в том положении, чтобы выбирать другой путь. Выбора у него в целом нет – это мы с братом уже обречены, только если сами боги не решат сжалиться. А вот у него шанс ещё есть. – Есть. Там, где я вырос, тебе и Ивласу смогут обеспечить безопасность и защиту, – он берёт у меня оружие и я нехотя его отдаю, хотя умом не желаю к нему прикасаться. Тело само просит снова почувствовать мощь, исходящую от артефакта. Я мягко улыбаюсь, не без удовольствия отметив, что смогла обуздать злость хотя бы на краткий миг. Наверняка на такую смену настроения и меч повлиял, хитро вытянув у меня толику магии. Чем больше влить в него энергии даже без возврата камней, тем более силён он будет. – Женщина, от которой мы бежим, из-под земли меня достанет, где бы я ни была. Сколь далеко ни находилась бы твоя родина, её это не остановит. – Хорошо. Тогда я помогу тебе в поисках лекарства для брата. Лекарства. Анжей говорит это так, словно Ивлас простужен и просто нуждается в целебном отваре и отдыхе. Нет такого лекарства, что вернуло бы его душу. Во всяком случае, такого, на которое я была бы способна. – Не обещай того, чего не сможешь исполнить, огневик. Я не поведусь на наивные сказки и забытые легенды. Если у тебя нет достойной платы за мою помощь, то забери меч и, будь добр, больше никогда не появляйся на моём пути. Я разворачиваюсь на пятках и чеканю шаги до выхода. Мы прибыли сюда без поклажи, и уйдём без неё – нам не впервой начинать всё с нуля и оставаться с носом. Не вернуться в Топи, так найдётся другое место для ночлега. А там и до моря доберёмся. Если удастся бежать на другой континент, может, это выиграет нам немного времени. Плащ развевается от скорости ходьбы, обвивается вокруг сапог. Плотнее кутаюсь в ткань, уверенная, что Ив пойдёт за мной. Однако когда я останавливаюсь у дверей, положив обе руки на единственную преграду, разделяющую меня и нарастающую метель, и оборачиваюсь, брат стоит ровно там же, где и минуту назад. Предатель. Хотя ему-то что терять? – Ивлас, мы уходим. Пожалуйста, не заставляй делать ещё более неловких пауз. – Ты бросишь меня второй раз? – Анжей достаёт свою счастливую карту,незримым ножом полоснув по сердцу. Почему оба находящихся рядом со мной человека так нечестно ведут игру? Шумно втягиваю носом воздух, чувствуя, как стучат друг об друга. Даже на расстоянии десятков локтей вижу, как играют желваками скулы мага, как сжимаются и разжимаются его пальцы. Он в отчаянии и ему нужна помощь. Если бы я просила себе помочь, согласился бы он? Или так же бы шёл на попятную? Разум любезно подсовывает лицо улыбающегося брата – когда кожа была ещё розовой и тёплой, а глаза – необыкновенно лазурными вместо почти что белых. Да гори оно всё огнём. – Дай сюда, – я чудом не вырываю из рук Анжея меч, окончательно срывая с него тряпку. Словно обращаясь с ним, сколько себя я знаю, я молниеносно провожу лезвием по ладони, охнув от режущей вспышки боли. Густые капли крови спешат встретиться с полом, растекаясь вниз по предплечью, пропитывая ткань верхней одежды. Пока никто не успел издать и звука, то же самое проворачиваю с ладонью Анжея. Он, хоть и непонимающе на меня смотрит, но молчит, коротко поморщившись, когда на руке появилась такая же алая тонкая полоса. – Я возьму с тебя клятву, самую крепкую, что я знаю. Это будет моей гарантией, что, когда я выполню свою часть уговора и мы соберём все камни, у тебя не останется выбора и ты дашь мне всё, что я попрошу. – Всё, это что? – Спрашивает Анжей, будто бы совсем не удивлённый, что придётся поклясться на крови с девушкой, которую он знает три дня. Или, вернее, не знает вовсе, а лишь знаком. – Убежище, кров, магическую защиту и все заклинания и сведения о восстановлении души мертвеца. Если понадобится, даже контракт с богами. Я знаю, что слишком многого требую. И знаю, что просто так не договориться ни с одним из божеств. Но и моя цена высока – нам с Ивом придётся жертвовать головами, охотясь за каждым из пяти алмазов. Тот, кто разоружил меч, хорошо постарался, чтобы никто не мог снова собрать его воедино. Никто, кроме нас двоих. Уж больно всё удобно для Анжея складывается. Как удачно мы повстречались ему на пути. Как хорошо, что я знаю, что это за артефакт, потому что именно из нашего фамильного склепа он пропал. Похоже, он осведомлён о нас с братом больше, чем мы о нём. Чёрт! Именно поэтому он не задавал так много вопросов, как я! Может, специально нас искал?.. Но прежде, чем я успеваю завершить мысль, он крепко сжимает мою ладонь, делая ещё больнее. Из глаз сыпятся искры вперемешку со слезами, но среди красно-белых вспышек из-под закрытых век я ловлю давно забытые слова заклинания. С губ срываются три слова, что опаснее любого ножа. – Sanguis Vultus Aeternum! Мои волосы поднимает сильный ветер, путается в кудрях, затем ерошит чёрные вихры Анжея. Он жмурится, смаргивая проступившую влагу, и озирается по сторонам, словно пытается разглядеть духов, с неистовой скоростью кружащихся вокруг нас. Кажется, даже дневной свет ненадолго померк и спрятался за оконными витражами, забрав с собой лучи и без того не ласкового солнца. Ещё с несколько секунд всё вокруг вертится и взвивается, прежде чем исчезнуть так же неожиданно, как и начать. Вот так легко и просто я связала наши души, пока не будет выполнен уговор. Если один решит нарушить, то потянет за собой и второго. Выхода здесь только два. Осуществить все поставленные условия или умереть. Если верить себе и Анжею, оба мы умирать желанием не горим. Спустя час, богохульно сидя на алтаре и, свесив ноги и сбросив сапоги, я держу в руках кружку, упиваясь горячим травяным настоем. Ивлас сидит чуть поодаль и то и дело вертит меч, рассматривая каждый его дюйм, будто до этого никогда его в глаза не видел. Мысли давят на виски и изнутри стучат по черепной коробке, ворочаясь одна хуже другой. Я молча их перевариваю, разделяя зёрна от плевел, и исподлобья рассматриваю Анжея, который, видимо, старательно избегает моего взгляда, хотя всё, что только что произошло, произошло по его вине. Вот только теперь он никуда от меня не денется и обязан отвечать на вопросы менее уклончиво, нежели раньше. – Не кажется ли тебе, что больно много сомнительных совпадений? Ты ведь специально отправился в Топи, так ведь? Знал, что мы с Ивом там обосновались? Анжей замирает, словно околдованный, но тут же возвращает маску манерной дерзости. Попала в точку, стало быть. – Я знал, что там найду ответы на свои вопросы. Но не знал, что так легко найду тебя. – А ещё тебе известно, кто я. И кто Ив такой, – заканчиваю я за него мысль, вопросительно поднимая бровь. Пусть лучше мы выясним всё сейчас. Я могу сколь угодно долго тешить себя злостью на человека, что обрёк нас троих на неминуемую гибель, но сперва хочу, чтобы он показал все свои козыри. В обоих рукавах. – Известно, – кивает Анжей, слегка задержавшись с ответом. Он делает шаг ко мне и я интуитивно дёргаюсь, но с места не двигаюсь, – однако я не собираюсь использовать эти знания против вас. – Это мы ещё проверим, – бурчу я и, всё-таки спрыгнув с алтаря, направляюсь к брату, коротко посмотрев ему в глаза. Он, кажется, не может оторваться от меча, что утягивает его в огрехи воспоминаний, большинство из которых безвозвратно утеряны и сожжены в тот день, когда я украла его у Бога Нави. Каждый раз, замечая, как он застывает словно восковая кукла, я надеюсь, что в следующий миг он сделает вздох. Так происходит всегда, но когда-нибудь меня перестанет везти. Теперь нам предстоит решить, каким способом искать сокрытые недостающие камни. Простым поисковым заклинанием их не обнаружить, да и сложным, пожалуй, тоже. К тому же, подобная магия мне недоступна – я с трудом управляюсь с бытовым огнём и ведьминскими знаками, потому что они требуют энергии жизни, а не смерти. Зато у меня отлично выходит красть магию из других тел, духов и любого проявления яви как таковой. Правда, и эта роскошь скоро станет мне не по зубам. Спросить у тех, кто эти камни прятал, тоже не получится – духов нашей семьи попросту нельзя призвать, такой принцип пользования тьмой, чтобы играть по давно принятым правилам. Остаётся только искать лазейки и места, которые за определённую плату подарят нам информацию, куда отправиться за первым алмазом. Будто прочитав мои мысли, рядом возникает Анжей. – Есть мысли, где может находиться хотя бы один из камней? – У меня – нет, но я знаю одно существо, которое может нам подсказать. Но я бы крайне не хотела туда возвращаться. Ивлас понимает, о чём идёт речь раньше, чем я успеваю продолжить. – Древо? – Спрашивает он, хотя наверняка знает ответ и сам. – Оно самое, – тяжело вздыхаю я, поднимаясь с колен. – Что ещё за Древо? – Интересуется Анжей, норовя забрать у брата меч. Безуспешно, к моей радости. – Древо Знаний. Его посадила Ала, когда создавала Землю. Но будь готов лишиться кое-чего ценного, чтобы Древо решилось тебе помочь. – Я уже дал тебе клятву, чего ещё ты хочешь? – Я хочу живого брата и перестать бежать. А, или ты не об этом спрашивал? – Я отпускаю неуместную усмешку, хохотнув. Маг молчит, но с каждой секундой становится всё мрачнее. – Древу нужно пожертвовать какое-то ценное знание, чтобы взамен оно отдало нужное тебе. А ещё просто так мы его тоже не найдем. Оно само должно решить, показаться ли. – Уже начинаю жалеть, что с вами двумя связался, – Анжей едва ли не закатывает глаза. В ухе переливаются и тоненько звенят серебром его серьги. – Такова судьба, – отвечаю я, готовясь к путешествию. Порталов больше нет. В Топи придётся возвращаться пешком. Тело зудит и словно чешется изнутри – находиться на одном месте невозможно, само естество спешит бежать, отдать должное и поскорее обрести покой. Но вместе с этим непреодолимым желанием нестись без оглядки, где-то за рёбрами червём ворочается стойкое ощущение неправильности происходящего. Ещё бы! Ситуацию сложно назвать лёгкой и приятной. Что бы ни происходило – всё будет не так и не то. Я уже и не помню, когда в последний раз засыпала со спокойным сердцем. Не без спешки помогая Анжею собрать два небольших кожаных мешка, – добра в его убежище хоть отбавляй, но полезного при путешествии чёрт знает на сколь долгий срок едва ли можно пересчитать по пальцам – я замираю, поняв, что Ивлас стоит спиной к окну, облокотившись на широкий, покрытый пылью каменный откос, и наблюдает за нами, как за щенками в вольере. – Не хочешь помочь, братец? – Машу ему рукой, чтобы привлечь внимание и вывести из той неестественной пародии на мысли, в которой он пребывает последний час. Ив, будто и правда выныривал из глубинных пучин, наконец поднимает на меня голову и неопределённо ею дёргает. – Лентяй, – бросаю через плечо и возвращаюсь было к своему нехитрому занятию, но не могу отделаться от предчувствия, что брата мучает что-то хуже, чем нежелание помочь. Помимо меня, которая пытает его изо дня в день, поддерживая жизнь в разлагающемся теле, конечно же. Чуть ли не подпрыгиваю на пятках, вытянувшись струной. Анжей, заметив, с каким звуком плюхнулся полупустой мешок на пол, выпускает из рук свой и тоже глядит на Ива. На мгновение мне кажется, что они без единого слова понимают друг друга быстрее и лучше, чем я его за всю жизнь. – Ты не собираешься идти, – констатирую я, потому что уже заранее знаю ответ. Брат мягко и с такой грустью улыбается, что можно есть его печаль ложками. Смахивает с рубахи невидимые пылинки, пряча взгляд, хотя смущение ему было чуждо ещё до того, как кровь перестала бежать по венам. – Нет-нет-нет! Ты не можешь! Если понадобится, я тебя на своём горбу потащу, ты меня понял? И не такое проворачивали! Ивлас?! – За последние сутки я слишком часто срываюсь на крик, но сейчас мне до того всё равно, что хоть нагой встать на центральной площади столицы – разницы никакой. Последний человек, мнение которого меня волнует в собственном поведении, пару часов назад заставил поклясться на крови, лишь бы ему помогли. Сомнительный повод для зарождения дружбы или хотя бы уважения. – Не хватит сил, – говорит Ив и нежно гладит меня по щеке. Где-то на задворках души я понимаю, что он прав, но разум отчаянно борется с данной истиной и столь же отчаянно проигрывает. Хочется рвать на себе волосы и наживую снимать ногти, только бы избавиться от чувства безысходности, слёзно подвывающего внутри. – Ты много потратила. Меня не выдержишь. Надо оставить здесь, – слова слетают с его губ легко и почти беззвучно, но каждое режет без ножа. Мотаю головой, зажмурив глаза, но сама не издаю ни звука. Вдох за вдохом выходят всё протяжнее и тяжелее в безуспешной попытке успокоить взбушевавшееся нутро. С этой бурей я живу уже столь долго, что, кажется, она вросла в меня и стала естественной частью. Но сейчас буря превращается в шторм и набирает силы, и один только Эфирон знает, как сильна станет волна. Мы оба с Ивом знаем, что нужно сделать, чтобы облегчить путешествие и мне, и сохранить его тело в относительной целостности. Но это знание пугает меня настолько, что страх кусает за бока. Я и правда не смогу латать его в погоне за камнями, и вскоре зачахну сама, а, значит, погублю обоих. Подобный ритуал мать собиралась провести, если короля не удастся вылечить. Сохранить его материальную оболочку, чтобы разработать заклинание, способное возвращать душу назад. Во всяком случае, такой план с дотошной тщательностью вбивался в мою голову каждый раз, когда я до крайнего изнеможения Шила юного наследника империи. И вот, вместо короля я поднимаю с того света брата, но душу собрать воедино так и не могу. А после – ввязываюсь в сделку, пожалуй, ещё более сумасбродную, чем та, что позволила мне создать немёртвого из Ивласа. Дагда точно надо мной смеется, иначе почему каждый новый день пресквернее предыдущего? Я рассматриваю его глаза цвета водной глади с прожилками потрескавшегося льда и пытаюсь собрать по кусочкам мысль, что мне придётся погасить остатки огонька, едва видно блестящие во взгляде брата. Последние остатки деланного спокойствия добивает осознание, что Тёмный Сон для него лучше, чем такая действительность. Анжей молчит и не задаёт лишних вопросов, за что я безмолвно ему благодарна, и помогает уложить Ива рядом с алтарём. В лучшем раскладе мне понадобится место, где кипит жизнь – например, лес или цветочная поляна, откуда можно вытянуть энергию, не прибегая к силе умерших, – но сейчас сгодится хотя бы святилище, где темнота и свет соединяются в вечном танце противостояний. Перед глазами картинка прошлого, прячущегося глубоко в памяти, появляется быстрее, чем я успеваю совладать с воспалённым сознанием. Однажды я уже выжгла донельзя живое место, превратив его в погибший чёрный кратер, припорошённый пеплом и истлевшей травой. Деревья, ранее раскинувшие зелёные ветвистые кроны до самых небес, пригнулись к земле, словно умудрённая болезнями и годами старуха, и стали столбами угля. Ту рощу действительно поразила болезнь, и этой болезнью была я. Время, раньше точно нарочно издевающееся, сейчас бежит так прытко, словно безвозвратно утекает сквозь пальцы. Не могу решиться, не могу собраться с силами – не поднимаются руки, а Ив терпеливо ждёт, ведь у него впереди долгий сон без сновидений, а у меня – кошмар наяву. Я так сильно привыкла, что он вторит каждому моему шагу, подхватит, когда я оступлюсь и поддержит, когда страх собьёт меня с толку, что отказаться от брата по щелчку пальца хуже, чем умереть самой. Однако я точно уверена в нескольких вещах. Первая – я умерла уже тогда, вместе с его последним вздохом в покоях короля, по локти сидя в его же крови. Вторая – в магическом сне Иву будет спокойнее и легче, чем когда я поклажей тащу его за собой, ища убежище. И третье – всё это я делаю ради него, а не ради черноволосого мальчишки, из-за которого на наши головы свалилась ещё одна беда. Анжей сидит напротив меня, между нами – расположившийся среди вороха тряпья и одеял Ивлас. Я осторожно укутываю его более плотно, будто ему есть дело до стужи за окном, будто когда вернусь назад, увижу его румяного и взъерошенного, проснувшегося поутру. Огненный маг по-прежнему молчалив, но лицо его мрачно как туча. В золотистых глазах перестал отражаться блеск, спрятавшийся куда-то за пелену воспоминаний, погрузиться в которые я желания не имею. Подушечками пальцев провожу от виска Ива, аккуратно заведя белоснежный локон за ухо, вниз по шее, чтобы кожей к коже встретиться с ярёмной впадиной меж ключиц и далее – к самому сердцу. Для этого заклинания произнесённые вслух слова не нужны, и я тихо благодарю Первых за такой подарок – ведь если бы мне пришлось издать хоть звук, он тут же бы превратился в отчаянный плач. Словно чувствую, как взгляд Анжея мечется от одной колонны к другой, где лианы ипомеи, ранее полные алых цветов, сейчас сворачиваются в увядшие бутоны, что встречаются с мрамором храма уже засохшими и рассыпающимися в прах. Здесь умрут всё, что нашло убежище в стужу и мороз, чтобы сохранить остаток жизни в том, кто нуждается в этом больше всех. Прежде, чем закрыть глаза и в последний раз вздохнуть, Ив ловит мой взгляд и улыбается своей самой тёплой и ласковой улыбкой, что ворошит во мне искорки света, спрятанные в складках тьмы. – Всё делаешь правильно. Уже скоро встретимся. – Конечно, Ив. Спокойного сна, – последнее слово срывается на всхлип и я вскакиваю с колен, больше не в силах смотреть на восковое изваяние, что теперь лежит на полу вместо тела брата. Анжей коротко касается моего плеча, пытается взглянуть на лицо, но я упорно отворачиваюсь, сбрасывая его руку, и махаю в сторону выхода. – Мне нужно немного времени. – Подожду снаружи, – кивает он и, схватив оба тюка, лук и подпоясавшись ножнами, торопливо выходит из храма, оставив меня одну. И тогда рыдания, что я держала в себе, рвутся наружу, снося последние ветхие преграды на своём пути. Когда кончаются слёзы, а глаза распухают от соли, я останавливаюсь у ступеней, рассматривая резные узоры дверей, будто за ними нет ничего, кроме брошенного алтаря и разграбленных каморок. Живого там действительно ничего боле не осталось, и пусть лучше так – меньше любопытных носов унюхает неладное. Мне претит оставлять тело Ивласа в храме без охраны, но помощи просить не у кого. Чем быстрее я сама смогу помочь нуждающемуся, тем быстрее вернусь сюда, и, надеюсь, на этот раз – с ответами, как восстановить раздробленную душу Ива. Анжей стоит чуть поодаль, вертя в руках изящную деревянную трубку, в чашечке которой виднеется плотный ворох сушёных трав. Он щёлкает пальцами, словно газовой зажигалкой, и курительная смесь начинает тлеть, испуская терпкий вязкий запах табака и арники. Я хорошо знаю этот аромат – отец тоже был охоч до курения, но предпочитал скручивать себе сигареты вместо трубок, сказывалась мода, пришедшая из-за моря. Воспоминания дают поддых и я в очередной раз пропускаю удар. Юноша выглядит подготовленным к долгому пешему маршруту так же хорошо, как если бы собрался выступать вместе с акробатами в цирке. Его отороченная мехом куртка и широкие брюки, заправленные в неряшливо зашнурованные ботинки вряд ли являются хорошим тандемом для сегодняшней зарождающейся пурги, что не торопилась радовать потеплением. Да и, честно признаться, мой плащ подходит под достойное зимнее одеяние с натяжкой. Но и возможности забрать из дома другой комплект одежды не было. Придётся довольствоваться малым. Надеюсь, что с огненного мага станется не дать нам замёрзнуть. Я забираю у вынужденного напарника один из мешков и перекидываю через плечо, затем потуже затягиваю завязки на капюшоне. Выуживаю из карманов перчатки, кое-где прохудившиеся от времени и множественных встреч с инструментами и непогодой. Руки, всё больше покрывающиеся тёмными отметинами, наконец прячутся за тугой тканью и мне становится немного спокойнее. Анжей протягивает руку, дабы помочь спуститься по ступеням, но я отмахиваюсь от вежливого жеста и, пружиня шагами, резво берусь идти как можно дальше от храма, пока его высокая крыша не теряется за изгородью спящих под снегом деревьев. Если верить рассказам мага, мы в полудне пути от Топей. Тогда эти земли находятся в покровительстве Аргадора, ведь в Соларисе на порядок теплее даже на закате зимы. Стоит поспешить снова оказаться в Ничейных землях, прежде чем ищейки пронюхают, что я показала голову из своего укрытия впервые за столь долгий срок. Стража возрадуется – наверняка как только окажусь под топором, посланные по наши с Ивом души разведчики получает щедрую награду, вернув блудных детей домой. По частям нас разберут уже во дворце. По пути огню предать точно не решатся – мать захочет посмотреть в мои глаза прежде, чем избавиться. Я не считаю минут, пока мы в тишине бредём сквозь заснувшие сосны и ели, по пути встречая лишь медовые вспышки беличьих хвостов и лисьи маленькие следы на снегу. Иней хрустит под ногами, эхом обвиваясь вокруг стволов. Наконец чувствую, как терпение Анжея лопается и он открывает рот. – А ты не можешь, ну, вроде как наколдовать нам экипаж или хотя бы пару коней? Останавливаюсь, как вкопанная, раскрыв глаза от только что услышанной наглости. Юноша, кажется, свою глупость искренне не осознаёт и смиренно ждёт ответа, потягивая снова забитую по пути трубку. Лишь бы его лёгкие не сгнили раньше, чем мы доберёмся обратно в Топи. Там вариантов два – либо нас сравняет с землёй сама Хеля, либо, если удача соизволит занять нашу сторону, мы поговорим с Древом и уберёмся прежде, чем Хозяйка схватит за хвост. – Раз ты что-то обо мне да знаешь, то должен знать, что мои возможности не безграничны. Я не умею создавать вещи и существ из ничего. Даже если бы умела – не рассказала бы. Вряд ли поделиться такой деталью с малознакомым мне магом сыграет на руку. Анжей моргает и, принимая поражение, кивает. Я тоже не получаю удовольствия от пешей прогулки в надвигающийся снег, но если повезёт, к вечеру мы уже сможем остановиться на ночлег если не в гостевом доме, то хотя бы поиметь наглость обратиться напрямую к Хеле. При соблюдении, пожалуй, пары условий – её благосклонности и отсутствия других духов-контрактников. Или ещё кого хуже. Мне отчаянно хочется верить, что с нашим исчезновением с помощью одноразового артефакта-портала ищейки сбились со следа, но надеяться на подобное – детская простота. Но хотя бы не придётся волноваться, что Ивласа снова ранят. Пустота и ощущение, что за мной идёт чужой человек, а не родной брат, заключают меня в ледяной тяжёлый доспех. Лес всё дальше замыкается за нашими спинами.