Часть 2

Когда я была майко, постоянно получала палок от Миуры-сан, моей старшей наставницы, за то, что не любила играть на инструментах и предпочитала всему танцы. Уроки чайной церемонии, нанесение макияжа, правильное поддержание беседы — это все давалось мне с трудом и без особого желания, хотя сейчас они просто пришли со временем и с опытом.  Танцы всему этому и другим обязательствам своей профессии я все еще предпочитала больше. В свой выходной и в другие дни, когда у меня оставалось хоть какое-нибудь свободное время, я танцевала. Для себя. Мне казалось, что даже самые образованные и статусные мужчины и гости чайных домов и прочих мероприятий никогда не умели ценить это. Для них это было лишь короткое красивое шоу или просто повод сказать что-либо. Поэтому я не особо любила танцевать для других.  На террасе дома стояла чистейшая тишина. Были слышны пения птиц, я кружилась в своем движении, пропускала лучи солнца сквозь пальцы и позволила танцам унести меня в свой мир.  Не помню сколько я так протанцевала, но меня из этого занятия вывел знакомый силуэт мужчины, стоявшего у крыльца, но не позволившего себе переступить лестницы  в сторону перемычки.  Это был Господин Чан, с которым мы теперь встречались часто. В основном по его инициативе, но в последнее время мне очень нравилось делать с ним небольшие прогулки, или принимать его у себя в гостях, иногда сопровождать его на встречах. Наверное, потому что мы сблизились и в нем я увидела человека рассудительного и глубокого.  Он был очень простой, но многогранный. С ним было приятно беседовать, рассуждать, а иногда посидеть в тишине.  Он часто говорил мне о том, что ему спокойно находиться рядом со мной. На что я отвечала взаимностью. И иногда думала, мне можно было бы найти в этой связи что-нибудь для стабильности и банальную поддержку.  Но из этого строя меня буквально выдергивал Минхо. Его присутствие, наше мимолетное общение в двух словах, его взгляд, ловящий мой и уносящий совсем-совсем далеко.  Далеко в мир, где я его женщина. Занимающаяся хозяйством, ждущая его появления дома после тренировок, а иногда, читающая его красивые письма мне. Этот мир жил только в моей голове и мне всегда мечталось, чтобы он воплотился в реальность.  В последний раз, когда так сложились обстоятельства, что мы наблюдали за цветением сакуры на окраине города за речкой, мне почти показалось, что я была готова на отказ от всего, чтобы быть с ним.  И я очень испугалась этой мысли.  — Хитоми-сан, — молодой господин обратил мое внимание к себе, вдруг совсем посерьезнев, что было не совсем ему свойственно с тех пор как мы стали близки. Хотя в самом начале он казался мне таким совершенно серьезным и не умеющим принимать шутки в свою сторону, со временем я поняла насколько он отличался от этого образа. Поэтому его тон заставил меня посмотреть на него и выдержать его проницательные глаза. — Я больше не в праве сдерживать свою симпатию и желание стать вашим данной.  Это было естественно. Мы оба знали, что рано или поздно этот момент должен настать. Но меня все равно бросило в жар.  Не от желания или радости, а от бремени этого предложения.  Когда я была майко, то часто бросалась в плен своего сердца и не умела оценивать ситуацию трезво. Эта привычка осталась неизменной.  Но это я уже поняла, когда отказала господину Чану в этой его просьбе и была выставлена прочь из окия. Миа-сан не врала, когда сказала, что я больше не нужна ни ей, ни другим людям из ее круга в качестве гейшы. У меня не было ни репутации, ни безумной красоты и даже таланта. Я была довольно посредственной.