Часть 3

Конец осени был зябким и влажным. Листья с деревьев опали, остались лишь темные ветки и они одиноко тянулись в стороны.  Прошло какое-то время с тех пор, как я покинула дом гейш и не оставляла в себе мысль о том, чтобы когда-нибудь вернуться туда. Я по-прежнему посещала некоторые чайные домики и могла содержать себя самостоятельно.  Поэтому теперь же я стала жить в небольшом домике вдоль узкой реки, в довольно отрешенном месте от других людей, окруженном природой и ее тишиной. Об этом я всегда мечтала и, казалось, наконец, это исполнилось.  В один из самых обычных дней, когда наши наблюдения за деревьями и прогулки вошли почти в привычку, а я стала совсем смелой, на меня радостью обрушилось понимание, что все-таки, голубое кимоно было от Минхо.  — Ахх, кимоно было от тебя!  На это мое детское замечание он лишь скромно улыбнулся и продолжил шагать вперед.  — Я не хотел, чтобы ты вообще когда-то об этом узнала, — заметил он, хотя мне не верилось ему.  — Ты уверен?! — лукавила я.  — Нуу, может немного и хотелось.  — Поэтому там было написано «Хитоми».  Он кивнул. Только он звал меня по имени.  Хитоми, у которой сияющие глаза.  Мое скромное жилище Минхо стал посещать чаще. Теперь мы проводили много времени вместе в уединении, что естественным образом вошло в привычку держать воспитанное лицо на людях. Мы не часто общались и вели себя очень формально. Если быть честной, это мне весьма нравилось.  Я находила в этом какой-то уют и спокойствие. Что жизнь моя обрела некий смысл и в ней появилось что-то помимо чайных церемоний и строгих законов моей профессии.  Минхо все еще оставался для меня человеком-загадкой. Я его хорошо знала, но в то же время он временами казался мне незнакомцем.  Он являлся человеком дисциплины. Был строг к себе. Очень много тренировался и не только физический. Он любил что-то мастерить своими руками и даже заделал мне маленький столик, чтобы я могла ставить туда свои безделушки и косметику, когда собираюсь в чайный домик. Также он не любил, когда им много интересовались, поэтому предпочитал молчать и быть незаметным, когда выходил в свет или сопровождал господина Чана.  В нем имелась мелкая привычка по неосторожности одевать нижнее кимоно навыворот и понимал это только уже просунув правую руку. Тихо возмущался себе под нос, пока исправлял эту оплошность. Это меня смешило всякий раз и удивляло.  В последнее время во мне проснулось желание помогать ему с одеянием, поэтому я с радостью готовила его кимоно и нам удавалось избежать такого казуса. Он благодарно улыбался и, как и в первые дни нашего знакомства и общения, продолжал прямо смотреть мне в глаза.  Но временами меня посещала мысль, что он оставался тем таинственным воином, который молчаливо занимал свое место в комнате чайного домика, куда Хаюки быстренько убегала, поправив свой макияж.  Некоторое время спустя я стала с сильным желанием ожидать наступления зимы. Может с наступлением этой зимы я хотела изменить свою жизнь. Или просто ожидала чего-то нового.  В народе спустя какое-то время стали ходить слухи обо мне и Минхо. И даже если это было не таким запретным, но неофициальность нашей связи, ведь Минхо не являлся моим покровителем и был воином исключительного статуса, за мной водились весьма вульгарные слова.  Я все реже и реже выбиралась из дома и все реже появлялась в местных чайных домах. Почти перестала ходить на большие мероприятия или праздники. Только в некоторые дома, где мне особенно нравились либо хозяйки, либо люди, которые посещали их.  Впрочем, это меня несильно беспокоило, разве что мои сестры начали обрывать со мной связь и меня не сильно жаловали в кругу гейш.  Неизменным оставался лишь единственный человек — господин Чан. Когда я отказала ему в его просьбе, он попросил меня о том, чтобы мы оставались хорошими друзьями. Он искренне засмеялся и объяснился:  — Вы ведь не можете лишить меня единственного собеседника, с которым мне интересно общаться?!  Он спокойно ко мне обращался и благодарил за общество, когда приходил в чайный домик, где мы изначально и познакомились, не сильно обращая внимания на странные взгляды других гостей. И когда даже поползи очевидные слухи, он будто бы совсем этого не замечал и по-прежнему мы продолжали рассуждать на разные темы.  Я не знаю, была ли я благодарна или мне это было безразлично, но его компания совершенно отличалась от Минхо.  Когда пошел первый снег, я вдруг приняла решение оставить свою жизнь позади. Я решила, что больше не хочу быть человеком искусства.  Может это отчасти было вынужденное решение, ведь достаточно долго не могла посещать церемонии и уступала во многом молодым гейшам, которые набирали популярность. Мое имя потеряло всякое влияние и привлекательность. Но в основном решение это все же было моим, и исходило из желания по-настоящему стать женщиной мужчины, которого я полюбила.  Я хотела стать его спутником, когда-нибудь подарить ему детей, и создать уют в нашем доме.  Шло время, я сильно привыкла к нему и постоянно искала ответы на мой единственный вопрос, даже не осознавая, искала подсказки на его лице, пока однажды на мое прямое признание: «Я хочу быть с тобой» он не напомнил мне о том, что я гейша.  Самурай должен жениться только на той, в ком течет кровь самураев.