Глава 3. Свет из тьмы

      Запах жареных овощей и свежих специй заполнил кухню. Нарезаю лук, стараясь сосредоточиться на привычном движении ножа, резкий, уверенный взмах, затем ещё один, и так до тех пор, пока кубики не начинают мерцать на деревянной доске. За окном моросит дождь. Холодные капли сбиваются в небольшие потоки, пробегая по стеклу, точно пытаясь скрыться от пронизывающего ветра. Смотрю на них украдкой, пытаясь отвлечься, но в голове одно воспоминание сменяет другое.       Рик отказывался ехать в больницу. Сначала я думала, что это гордость, что он просто не хочет признавать свою слабость. Но чем больше времени проходило, тем яснее становилось: тут дело не только в этом. Он опасается чего-то, о чём я не могу спросить напрямую. Вопросы застревают в горле, как затупившиеся ножи, и каждый раз я снова и снова отступаю.       Переворачиваю кусочки мяса на сковороде, и вдруг позади слышу тихие шаги, неровные, с характерным стуком костыля о пол.       — Луна, мне нужна помощь, — звучит его голос, хриплый, слегка недовольный.       Резко оборачиваюсь и вижу его, прислонившегося к дверному косяку. Лицо напряжённое, но всё равно он тут, на ногах, а ведь ещё пару дней назад едва мог встать.       — Ты что, с ума сошёл? — Моментально оказываюсь возле него, деревянная ложка в руке предательски дёргается как оружие. — Я же говорила тебе лежать! — Голос сорвался на раздражение, и прежде чем он успел ответить, я легонько ударяю его по плечу той самой ложкой.       Рик невозмутимо хмурится, но я замечаю, как уголки его губ дергаются в лёгкой, почти насмешливой улыбке.       — Лежать? На твоём диване? — Сарказм в его голосе буквально звенит. — Там неудобно, знаешь ли. Мусорный бак и те, наверное, мягче.       Резко выдыхаю, чувствуя, как тепло поднимается к щекам. Деревянная ложка снова опускается на его плечо, на этот раз чуть сильнее. Он всё ещё улыбается, наблюдая за мной с этой насмешливой, почти детской улыбкой, от которой внутри всё плавится.       — И не выздоровею я быстрее, если будешь меня этой штукой лупить, — кивает он на ложку.       — Так может, начнёшь слушаться врача? — Прищуриваюсь, поднимая ложку на уровне его лица, но он не отступает, смотрит на меня в упор, и я чувствую, как что-то непрошеное поднимается внутри, лёгкий трепет, тянущий за собой странное желание быть ближе к нему, ощутить его присутствие ещё сильнее.       Я снова замахиваюсь, решив, что на этот раз точно попаду по плечу, но прежде чем успеваю сделать хоть одно движение, Рик ловит мою кисть. Его хватка крепкая, неожиданно уверенная. Резко тянет на себя, едва не теряю равновесие, пытаясь сопротивляться. Но вместо того, чтобы удержать перед собой, разворачивает спиной к себе, зажимая между своим телом и холодной стеной.       Его рука всё ещё сжимает мою кисть, другая почти невесомо касается талии. Чувствую, как его дыхание становится всё ближе, горячие выдохи касаются шеи, щекоча кожу.       — Ты слишком самоуверенная для врача, — голос звучит тихо, прямо у уха. Шёпот пробегает по коже, как электрический разряд. — Или тебе просто нравится всё контролировать?       Невольно замираю. Не могу думать, не могу отвести взгляд от его руки, что прижимает меня к стене, не могу сосредоточиться на том, что должна сказать. Всё, что остаётся, острое ощущение его близости, как огня, охватывающего меня изнутри.       — Рик… — голос ломается, едва слышный, и я чувствую, как его губы касаются моего уха, почти невесомо, но достаточно, чтобы внутри всё начало плавиться.       — Смотри кто начал называть меня по имени… Я не из тех, кто лежит без дела, — его шёпот становится глубже, почти бархатным. — И если ты продолжишь меня так лечить… — его рука сильнее сжимает мою кисть. — Я действительно начну думать, что тебе нравится меня эксплуатировать.       Каждое слово как удар, проникающий в самое нутро. Ощущаю, как жар поднимается к лицу, как тело реагирует на его прикосновения. Весь мой организм натянутый канат, что готов порваться от малейшего напряжения.       — Прекрати, — выдавливаю я, но в моём голосе нет твёрдости. Он сам это чувствует.       — Теперь ты хотя бы понимаешь, как я себя чувствую. — Голос вкрадчивый, полный тёмного юмора и уверенности. Рик слегка поворачивает меня к себе, а я вижу в его взгляде нечто большее, чем просто сарказм. Тёплое, проникновенное.       Я должна сказать что-то. Протестовать, отбросить его руку. Но вместо этого я просто стою, чувствуя, как весь мир вокруг сужается до одной точки, до нас двоих, прижатых друг к другу в этой кухне.       Его грудь касается моей спины, дыхание обжигает шею. Я не могу оторваться от этих ощущений, не могу заставить себя отступить. Рик чуть ослабляет хватку, словно проверяя мою реакцию. Я выдыхаю, чувствуя, как тело откликается на его прикосновения, как каждая клетка словно просыпается к жизни.       — Я просто пытаюсь помочь, — мой голос, наконец, находит силы пробиться сквозь нарастающее волнение.       — При этом не отказывая себе в удовольствии, — его губы касаются края моего уха, и от этого прикосновения меня бросает в дрожь.       Резко отворачиваюсь, пытаясь сбросить это наваждение, но он отпускает меня медленно, как хищник, дающий жертве иллюзию свободы. Возвращаюсь к плите, чувствуя, как щеки горят от желания и смущения.       Рик смеётся, этот хриплый, грубый смех, который кажется будто натянутым, но в то же время таким живым. Он осторожно отнимает ложку из моих рук, а затем берёт готовую тарелку с салатом и ставит её на стол.       — Ну вот, смотри, — его голос мягкий, как утренний туман, — теперь я хотя бы что-то сделал.       — Если ты упадёшь на пол, это будет не на моей совести, — пытаюсь сохранить серьёзность, но внутри всё кипит. Его лёгкие улыбки, эти насмешливые взгляды, с которыми он смотрит на меня, заставляют сердце пропустить удар.       Он приподнимает брови, кидая на меня ещё один из тех внимательных взглядов, от которых щёки начинают гореть.       — Ты слишком упрямая, — произносит он тихо, но с какой-то странной теплотой.       — Уже слышала, — парирую я, но уже не могу сдерживать слабую улыбку. — Найди что-то по оригинальнее.       Рик делает шаг назад, снова опираясь на костыль. Его движения всё ещё медленные и болезненные, но я замечаю, как он уже увереннее держится на ногах. И всё это, несмотря на мои уговоры беречь себя. Пара дней, и он, кажется, уже готов вновь уйти, исчезнуть так же, как и появился.       Я ни могу не следить за каждым его шагом. Моё внимание привязано к нему, к тому, как он двигается, как напрягает мышцы, как борется со своими слабостями. Каждый раз, когда он улыбается или шутит, я ощущаю, как во мне что-то ломается.

***

      Вхожу в дом, снимая куртку и стягивая сапоги, скидываю их в прихожей.              — Мне дали отпуск, — говорю, не ожидая ответа, пока разбираю вещи. — Честно говоря, давно пора. Столько всего накопилось…       Мои слова затихают в пустоте, когда поднимаю глаза. В гостиной, рядом с Риком сидит Стив. Он расслабленно откинулся на спинку дивана, будто чувствует себя здесь совершенно как дома. Внутри всё напрягается, и к удивлению, первой мыслью оказывается: Что он тут забыл?       — Ты стебёшься? — Резко бросаю, вскинув бровь. Смесь раздражения и недовольства сразу вспыхнули в груди. Рик ничего не говорит, лишь наблюдает за мной из-под полуопущенных век.       Стив ухмыляется, словно знал, что моя реакция будет именно такой.       — Недавно снова повязали, — спокойно поясняет он, не замечая моего напряжения. — Но, как видишь, отпустили. Решил заглянуть, проведать старого друга.       — Проведать? — Я не выдерживаю и грубо хватаю Стива за руку, поднимая его с дивана. Он смеётся, явно не принимая мою ярость всерьёз. — Знаю я, зачем ты пришёл.       Он что-то ещё бормочет, пока я толкаю его к выходу, не давая шанса оправдаться.       — Я слышал о людях, пропадающих в этом районе. Есть слухи, что анархисты собираются там… Луна хорош ломаться. Дай хоть на минутку…       — Пошёл вон! — Рявкаю, захлопывая дверь прямо перед его носом. Стою так несколько мгновений, закрыв глаза, пытаюсь успокоить бешеный ритм сердца. Руки слегка дрожат от выброса адреналина.       За спиной слышу тихий смех. Рик стоит, опершись на дверной косяк, с лукавой улыбкой на губах.       — Почему выгнала? — Его голос неизменно мягок, но с ноткой явного интереса. — Нормальный ведь парень.       Я фыркаю, отворачиваясь и направляясь к кухне, надеясь скорее заняться обедом. Нормальный? Если бы Рик знал хотя бы половину того, что сделал Стив… но нет. Он не знает. И не должен.       — Чего мы фыркаем? Знаю я этот звук, — замечает он, медленно следуя за мной. Его шаги размеренные, лёгкие, будто ему нет дела до происходящего. — Давай, выкладывай. Что он такого сделал?       Приостанавливаюсь, бросая через плечо быстрый взгляд. Рик стоит слишком близко. Слишком. Грудь снова начинает сдавливать знакомое ощущение: что-то между гневом и… чем-то другим, чем-то более тёплым. Стараюсь его игнорировать.       — Отвали, Флэг. — Намеренно не обращаясь к нему по имени, чтобы вывести его из равновесия и не дать самой себе свыкнутся с его присутствием в моей жизни. Но его глаза остаются спокойными, и эта его бесстрастность только сильнее выводит меня из себя.       — Хорош ломать комедию. — Резко схватил он меня за локоть. — Сейчас ты отвечаешь за нас двоих, пока я не в состоянии… — но он так и не договаривает. Не в состоянии для чего? — Наша безопасность зависит от твоей откровенности.       — Наша безопасность?       — Ладно, моя. — Пару раз кивает он, выпустив мою руку.       — Этот парень раньше был хорошим хакером. Правда, очень хорошим. Но потом решил, что может лезть куда угодно, куда ему вздумается.       Рик слушает внимательно, чуть приподняв бровь.       — И? — Крутит он рукой, подталкивая к тому, чтобы я высказалась до конца.       — Однажды он влез в такие места, что нас обоих арестовали. — Стискиваю зубы, вспоминая ту ночь. Воспоминания накатывают волной, неумолимо, чётко, будто это было вчера. — Ему захотелось поработать с моего компьютера, и тогда… ну, ты понимаешь. Рик тихо фыркает, бросив на меня чуть насмешливый взгляд.       — Так вот в чём дело. Я и не знал, что ты была такой опасной. — Он делает шаг ближе, совсем немного, но этого достаточно, чтобы воздух между нами стал осязаемым, как натянутая струна.       — Я тогда не знала, что он собирался делать, — говорю я тихо, чувствуя, как внутри что-то рвётся на части. — А когда поняла, было уже слишком поздно.       Рик молчит несколько секунд, глядя на меня с явным интересом. Его улыбка не исчезает, но становится чуть мягче, спокойнее.       — Теперь понятно, почему ты так его выгнала. Выглядит вполне нормальным и адекватным. Вряд ли человек меняется настолько.       — Нормальный? — Я снова фыркаю отворачиваясь. — Ну да, конечно. Стив был нормальным до тех пор, пока не решил, что может играть с чужими жизнями.       Рик не отвечает, только стоит рядом, наблюдая за мной так, словно что-то размышляет.       Под вечер, поднимаюсь в спальню, собирая всё необходимое для ванны. День выдался длинным, и всё, чего я сейчас хочу, поскорее закончить с водными процедурами Флэга и самой немного отдохнуть. Не ведая, зачем, машинально распускаю волосы, позволяя им упасть на плечи. Пальцы лениво перебирают белые пряди, и я чувствую, как мягкость волос успокаивает. Что-то меняется в воздухе, тонкая грань между напряжением и странным, греющим комфортом. Стряхиваю это с себя, как бы размышляя: Почему бы и нет?       Спускаясь по лестнице, направляюсь к дивану, ожидая увидеть там Рика, как обычно. Но его там нет. Поворачиваюсь к кухне, может, он там? Но вдруг слышу шаги позади. Оборачиваюсь и замираю на месте.       Он выходит из душевой. Тело обёрнуто полотенцем, которое едва держится на его бедрах, а вторым полотенцем лениво вытирает мокрые волосы. Свет бра каскадами струится по его телу, отражаясь от влажной кожи, от каждого изгиба его тела. Шрамы разбросаны по его коже как метки, следы прошлого. Новые раны, ещё заживающие, выглядят особенно болезненно, но ему будто всё равно. Мышцы двигаются под кожей, пока он проводит полотенцем по волосам, и всё его тело пульсирует энергией, как будто каждый его вздох вызов.       Моё дыхание резко сбивается, внутри что-то начинает сжиматься. Слишком близко. Слишком горячо.       Он бросает на меня взгляд и тут же кривится в усмешке.       — Уже могу справляться сам, — кидает Рик с лукавой усмешкой, его голос пропитан сарказмом, но в нём чувствуется скрытая благодарность.       Прищуриваюсь, срываясь на недовольное фырканье. В руках у меня до сих пор полотенце, и, недолго думая, кидаю им в него.       — Это моё полотенце для волос! — Резко бросаю, иду к нему быстрее, чем планировала. — Ты, бесстыжий, наглый…       Он с легкостью перехватывает полотенце на своих бёдрах, но не отпускает края. Усмехаясь ещё шире, он делает вид, будто собирается его снять.       — Если хочешь, просто скажи. Могу и показать.       Моё лицо мгновенно запылало, и я подхожу к нему ближе, резко хватаю полотенце, чтобы удержать его на месте.       — Даже не вздумай! — Фыркаю, стоя совсем близко. Едва сдерживаюсь, чтобы не дотронуться до него больше, чем нужно. Его тело буквально излучает жар, и моё дыхание становится всё более прерывистым. Сердце колотится, как вблизи от дикого зверя. — Отдам все полотенца в химчистку.       Рик ухмыляется, его лицо озаряется той озорной, насмешливой улыбкой, от которой у меня всё внутри переворачивается. Он наклоняется ближе, его губы у самого моего уха.       — Я могу и без полотенца. Как тебе идея?       Сердце на мгновение останавливается. Руки дрожат от этой смеси раздражения и смущения. Я отодвигаюсь, стараясь не выдать, как сильно он действует на меня, но ноги вдруг кажутся ватными. Чтобы не показать слабость, хватаю сухое полотенце, а потом, в порыве какого-то абсурдного отчаяния, срываю и то, что на его бёдрах.       Рик даже не дёргается, только удивлённо приподнимает бровь, но не теряет своей обычной самоуверенности.       — Вот, держи свои полотенца! — В сердцах бросаю ему слова, хотя внутри уже ничего не контролирую.       Стараясь не смотреть на него, быстро направляюсь в ванную, плотно захлопываю дверь и запираю замок. Упираясь спиной в дверь, закрываю глаза, пытаясь унять это странное и дикое чувство, которое поднялось внутри меня.       Чёрт. Он знает, что делает.