Глава 4. Расстояние между нами

      Прошла неделя с того момента, как Рик буквально поселился у меня. Я пыталась заставить его уйти, вернуть домой. Но, несмотря на мои тонкие намёки и откровенные слова, он почему-то не спешил. Иногда кажется, что я уже привыкла к его присутствию, к саркастическим комментариям и к тому, как он находит особый способ вмешаться в мои дела, даже если я пытаюсь сосредоточиться. Сегодняшний вечер не стал исключением.       Я готовлюсь к завтрашнему возвращению на работу, уткнувшись в кипу документов с очками на носу. Листы перед глазами плывут от усталости, но мне нужно успеть заполнить их до конца вечера. Сосредотачиваясь на мелких шрифтах, машинально провожу рукой по странице, пока не слышу лёгкий стук в дверной косяк.       — Эй, книжный червь, спустись на первый этаж. Мне нужна твоя помощь, — Рик облокотился на дверной проём, лениво скрестив руки на груди.       — Что на этот раз? — Снимаю очки и растираю переносицу, чувствуя, как напряжение медленно сползает с плеч.       — Просто спустись, — он ухмыляется, но не двигается с места.       Спустившись замечаю небольшую переустановку, мебель в гостиной передвинута. Тумба с телевизором стоит ближе к дивану, несколько кресел аккуратно сдвинуты в сторону. Невольно я нахмурилась.       — Ты двигал это всё без меня? — Не веря своим глазам, говорю, снова провожу пальцами по переносице, зажмурившись. Будто это вернёт всё на место. — Я же говорила, что ты ещё не в форме, а ты двигаешь тяжёлые вещи.       — Расслабься, я не разваливаюсь на куски, — его голос насмешлив, но в нём чувствуется уверенность. Жестом показывает на диван, а сам протягивает миску с попкорном. — Садись, расслабься. Пора немного развлечься.       — И что это всё значит? — Сажусь, всё ещё недоумевая, и тут он включает телевизор. На экране появляется чёрно-белое изображение, и я узнаю его мгновенно. — «Касабланка»? Серьёзно? — Спрашиваю, слегка усмехаясь. — Я думала, что выкинула этот диск.       — Да, у меня есть вкус. Не все мои предпочтения связаны с взрывами, — ухмыляется Рик, присаживаясь рядом и, кажется, наслаждаясь этим моментом чуть больше, чем нужно.       Фильм ближе к середине, и я краем глаза замечаю, как он подтягивается, напрягая мускулы. Чёткие линии татуировок, которые он обычно скрывает под одеждой, бросаются в глаза, и я, к своему же раздражению, начинаю обращать на них слишком много внимания. Мои мысли блуждают, и я на мгновение забываю, о чём вообще идёт речь в фильме.              Рик замечает мой взгляд и, как будто не придавая этому значения, перекидывает руку за спинку дивана, аккуратно приобняв меня. Движение лёгкое, но это прикосновение кажется неожиданно близким.       — Расслабься, — шепчет он, его губы едва заметно изгибаются в ухмылке. — Не укушу. По крайней мере не сразу.       Закатываю глаза, пытаясь скрыть улыбку, которая предательски прорывается сквозь маску равнодушия. Он всегда умудряется выбрать такие моменты для заигрываний, когда моё тело уже готово поддаться.       — Ты в своём репертуаре, Флэг, — бросаю с насмешкой, но мой голос звучит не так уверенно, как хотелось бы. В груди предательски сжимается. Внутри всё смешивается: странное, почти тёплое чувство от его присутствия и неясное беспокойство.       Он слегка наклоняется ко мне, тёплым дыхание касается моей шеи. Сердце сбивается с ритма.       — Ты точно не против? — Голос низкий, почти мурлыкающий, звучит вкрадчиво, словно он чувствует, что его близость уже действует на меня сильнее, чем хочется признать.       — Нет… вернее, да, — вздрагиваю и выпрямляюсь, стараясь отодвинуться, прежде чем позволю себе расслабиться. — Я… я устала. Завтра на работу.       Он поворачивает голову, его взгляд теперь прямо на мне, но я не выдерживаю и делаю шаг назад. Мои губы плотно сжаты, чтобы не сказать что-то лишнее, что-то, что выдаст меня с головой.       — Ну, хорошо. Как скажешь, начальница, — он усмехается, но в его глазах скользит нечто чуть более глубокое, что заставляет мою решимость дрогнуть.       Пытаясь не смотреть на него, поднимаюсь с дивана и собираюсь уходить.       — Спокойной ночи, — бросаю через плечо и быстро поднимаюсь по лестнице, оставляя его внизу с «Касабланкой» и тем ощущением, что я только что проиграла эту маленькую игру.       На утро мне хотелось повеситься от усталости. Понедельника встречает меня холодным рассветом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Я на автомате собираюсь на работу, надеясь, что возвращение к привычной рутине поможет забыть о событиях последних дней. Всё, что произошло с Риком, кажется временным сном, забавным приключением, которое скоро закончится. Я уверенна, что пока меня не будет, он исчезнет. А потом всё вернётся на круги своя, верно?       Но часть меня не уверена, что я действительно этого хочу.       Вздыхаю и, потеплее одевшись, отправляюсь на работу. Белый халат у входа ждёт своего часа, а школа встречает меня обычным шумом и суетой: ученики, учителя, звуки шагов и шорох бумаг. Это так привычно и комфортно. И всё же что-то изменилось. Лёгкую нервозность, внутренний дисбаланс. Но почти за весь до обеда так ничего и не произошло, то заходили девочки за тампонами, но мальчики за очередным пластырем.       Как только время показала час дня, Эмилия появляется в дверях с уверенной походкой, бросая взгляд на мой захламленный кабинет, будто это одна из её миссий. Она сила природы в человеческом обличье. Платиновые волосы убраны в строгий хвост, яркая помада, строгий чёрный костюм, который больше подходит для спецопераций, чем для мирных посиделок. И эти ледяные, бескомпромиссные глаза, которые видели, наверное, куда больше, чем мне хотелось бы знать.       — На прошлой неделе ты куда-то пропала, — Она садится за стол напротив меня, кривя губы в полуулыбке. — Что, любовника нашла?       Я не отвечаю, только усмехаюсь, словно скрываю какую-то тайну. Она знает, что, когда я молчу, значит, не стоит лезть дальше. Но это её не останавливает.       — Нашла же, — её голос полон фальшивой укоризны. — Грех держать при себе такие новости.       Бросаю взгляд в окно, не удостоив её ответом. Она всегда была проницательной, но сейчас ей лучше не знать, что случилось.       Эмилия вздыхает, достаёт ключи от машины из кармана и кидает их на стол передо мной, подмигнув.       — На вот. Знаю, что соскучилась. Заедем как раз за обедом.       Подхватываю ключи с той же лёгкостью, как если бы это был мой собственный пистолет. Они приятно холодят руку.       — Накоплю и куплю себе какого-нибудь «маленького ублюдка», — говорю с улыбкой, крутя ключи на пальце.       — С такой работой вряд ли, — усмехается она. — Я же говорила, что у нас есть вакансия. И платят гораздо лучше.       Мы выходим из школы на улицу, прохладный осенний воздух поднимает листья под нашими ногами. Запрыгиваю за руль её машины, вдыхая запах кожи и металла. Эмилия садится рядом, но даже в этом расслабленном моменте она остаётся настороже.       — Зарплата как для цепного пса? Твоя начальница хоть в курсе, что я врач, а не пехота? — Бросаю я через плечо, пристёгиваясь. — Пусть Уоллер сначала завербует Стива, а потом поговорим.       Сразу же, как только поворачиваю ключ, двигатель оживает с рёвом, и я чувствую знакомый прилив адреналина. Машина Эмилии как дикий зверь, и я люблю это чувство, будто контролирую что-то большее, чем сама жизнь.       Мы мчимся по улицам Готэма, осенний город холоден и пуст, по крайней мере по объездным дорогам, в сером свете дня всё кажется нереальным, как картинка из фильма. И вдруг сзади за нами зажигаются огни полицейской машины.       — Ты, блять, серьёзно? — Эмилия оглядывается на мигалки. Её голос полон сарказма, но я вижу, как её пальцы нервно бегают по ремню безопасности.       — Не ссы, оторвёмся, — с улыбкой отвечаю я, переключая передачи и давая газу.       Машина рвётся вперёд, словно пуля, в груди разливается тепло, возвращаясь в город. Улицы скользят мимо, светофоры мелькают красным, но я не замедляюсь. Пальцы сжимаются на руле, и каждый поворот даётся с точностью хирурга, маневрируя между другими автомобилями, как танцор в опасном танце.       — Психичка! — Шипит Эмилия, глядя в зеркало заднего вида, где полицейская машина всё ещё висит на хвосте.       — Лучше быть психичкой, чем пойманной, — огрызаюсь я, резко виляя влево, обходя грузовик. Колёса визжат, машина заносит, но я успеваю выровнять её, чувствуя, как сердце колотится в ритм этого безумного танца.       Мы сворачиваем в переулок, и я мгновенно принимаю решение. Разворачиваю машину задом, глядя на Эмилию. Она хочет что-то сказать, но уже поздно, я даю полный задний ход, машина ревёт, полицейские фары мигают, приближаясь всё быстрее.       Мы буквально нос к носу с другой машиной. Стекло отражает их растерянные лица, и я не могу удержаться от злорадной усмешки.       — Вот это драйв! — Выдыхает Эмилия, судорожно вцепившись в ручку двери.       Мы на мгновение сталкиваемся взглядами, её глаза полны недоверия и ужаса, но я вижу, как где-то в глубине всё это смешивается с адреналином.       Полицейская машина сворачивает влево, но я рвусь вперёд, разворачивая наш автомобиль с такой резкостью, что Эмилия теряет равновесие. Мы вылетаем на шоссе, скрываясь за грузовиками и обгоняя других водителей, пока мигалки полицейской машины исчезают в зеркале.       — Всё под контролем, — говорю я, расслабляясь, когда мигалки наконец исчезают из поля зрения.       Кое-как нам всё же удалось вернуться к нормальной, повседневной жизни, пообедав в местном кафе. Эмилия коротко рассказывала о своей работе в Бель-Рив, я же во всех подробностях рассказала о недавнее происшествие в центре города, о котором она по всей видимости знала.       Возвращаясь в школу на меня снова нахлынуло невнятное чувство тревоги. Я думала, что это от ожидания подруги, но всё это не сравнивается с тем предвкушением, с которым я жду конец рабочего дня. Попрощавшись с Эмилией, возвращаюсь к своей рутине.       И только под конец дня, когда дверь в школьную клинику открывается, а на пороге стоит Рик, я понимаю, что за наваждение преследовало меня весь день.       — Ты что здесь делаешь? — Выдыхаю я, чувствуя, как внутренности сжимаюсь, но почему-то не могу скрыть лёгкой радости от того, что вижу его.       Рик облокачивается на косяк двери, лениво прищурившись, словно это обычное дело, появиться в школе, где я работаю, как будто это его личная территория. Взгляд скользит по мне с таким явным одобрением, что я невольно краснею.       — Решил, что не могу пропустить такое зрелище и захотел увидеть тебя в белом халате, — его голос низкий, бархатистый, с ноткой сарказма. Делает шаг вперёд, медленно оглядывая кабинет. — И мне сложно представить, как бы ты выглядела в военном.       — Глянь вокруг, Флэг. Это школьная клиника. — Я усмехаюсь, перекладывая папку с бумагами с одной руки на стол. — Не похоже на поле боя, чтобы представлять меня в военном.       Он слегка улыбается, но в его глазах есть что-то глубже, темнее.       — Уверен, ты бы справилась с любой ситуацией, но поле боя… — он оглядывается на чистые стены и медицинские принадлежности. — Там не твоё место. Ты слишком живая.       — И всё же, благодаря тому, что я там была, я смогла помочь тебе, — киваю на его заживающие раны, пытаясь увести разговор в сторону.       Но он не даёт мне шанса. Рик смотрит на меня так, словно хочет сказать что-то важное, но не находит слов. Момент затягивается, напряжение между нами растёт. Воздух в комнате кажется плотным, едва дышится.       — Я убегал от наёмников. Поэтому появился у тебя дома, — его голос звучит тише, чем обычно, с долей усталости. — Не планировал, но… ты спасла мне жизнь.       Наблюдаю за ним, не в силах сказать ни слова. Всё, что он говорит, должно бы пугать. Но вместо этого я чувствую… привязанность. Это та самая ошибка, которую я не должна была допустить.       — Ты пришёл попрощаться. — Голос звучит немного громче, чем я ожидала, но в нём слышится вопрос, который я не хотела задавать.       Рик молчит, лицо становится серьёзнее. Поджимает губы и, отвернувшись, медленно присаживается на кушетку, сцепив руки перед собой. Долго не поднимает глаз, словно обдумывает, как ответить.       Наконец поднимает взгляд на меня. Его глаза задерживаются, изучают меня, как будто пытаются запомнить каждую черту лица. Кажется, что он видит меня до самых глубин, словно я единственное, что сейчас имеет значение. Взгляд слишком тяжёлый, наполненный чем-то глубоким, непрочитанным, как книга, которую он не решается открыть. Пальцы невольно сжимаются, от чего я непроизвольно скрашиваю руки на груди, вот только от его молчаливого внимания у меня учащается дыхание.       В кабинет внезапно врывается завуч, молодая рыжеволосая женщина с пышными формами. Её яркий голос разрезает воздух:       — Луна, у тебя посетители? Или что это за…       Но я не спешу переводить взгляд на неё. По-прежнему стою перед Риком, скрестив руки на груди, напряжённо всматриваясь в него. Почему он появился именно здесь и именно сейчас? Как будто он нарочно тянет эту игру.       — Пожалуй, я задержался, — Рик поднимается с кушетки и, прежде чем я успеваю что-либо сказать, берёт мою руку и мягко целует её тыльную сторону. Губы касаются моей кожи, и я едва сдерживаю учащённое дыхание. — До встречи, — говорит он, а в голосе слышится обещание. Не знаю какое, но оно звучит так, что у меня внутри всё переворачивается.       — Удачи, Флэг, — отвечаю я, чувствуя, как пальцы дрожат в его руках, но стараюсь не показывать этого. Отпускаю его, и он выходит, оставляя после себя ощущение пустоты и чего-то незавершённого.

***

      Сквозь шум стиральной машины и приглушённое пение телевизора на фоне слышу собственные мысли, которые бьют словно гулкие удары сердца. Прошла неделя, и дом, казалось, стал шире, комнаты холоднее. Я стараюсь не думать о Рике, убеждаю себя, что его присутствие было временной аномалией, что всё это просто эпизод. Но пустота всё равно подбирается ближе.       Сортирую бельё, разбрасывая одежду по корзинам. Обычная рутина, только за последнее время мой телефон дважды взломали. Я стараюсь не придавать этому большого значения, но всё же от одной мысли по спине пробегает холодок. Нельзя быть спокойной, когда за тобой наблюдают, даже если ты пытаешься это игнорировать.       В руках оказывается футболка, которую он носил. Она выскальзывает из пальцев, и я невольно подношу её к лицу. Запах тёплый, чуть пряный, с оттенком мужской кожи и чего-то горьковато-свежего, что цепляет где-то внутри, как старые воспоминания. Запах вызывает жар в груди, словно кожа чувствует его короткие прикосновения даже сейчас, когда его нет рядом. Этот аромат впивается в меня, обволакивает как защитный кокон.       Подношу футболку к лицу ближе, закрываю глаза и ощущаю, как он невидимо приближается. Я должна бросить её в стирку, но что-то удерживает меня. Вместо этого рука медленно тянется вверх, стягивая собственную футболку, и я оказываюсь в его одежде. Она чуть велика мне, но мягкая, уютная, как его объятия.       Внезапный скрип половиц за спиной заставляет меня замереть. Резко разворачиваюсь, не думая, в руке оказывается пластиковая лопатка для стирального порошка. Не успеваю вздохнуть, как она уже летит в сторону незваного гостя. С тихим шлепком она попадает прямо в лоб Рику.       Он стоит в дверном проёме массируя лоб, его массивная фигура заполняет почти всё пространство. Тёмно-зелёный военный костюм подчёркивает каждую деталь, широкие плечи, крепкие руки, на которых играют мускулы при каждом движении. Лёгкий блеск кожаных ремней и старые нашивки на груди намекают на его опыт и долгий путь. На одной стороне шеи виднеется старый шрам, будто метка от прошлого боя, а в глубине его глаз что-то дикое, недосказанное.       Рик нахмурен, но на лице быстро появляется фирменная, ехидная улыбка, от которой у меня внутри всё сжимается. Мой взгляд ненароком скользит по его крепким бедрам, обтянутым военными брюками, по мышцам, перекатывающимся под тканью рубашки, которая на мгновение прилипает к его коже.       Я поднимаю голову, встречая его взгляд.       — Добиваешься того, чтобы я остался подольше? — Его голос скользит по комнате, чуть приглушённый, но полон сарказма.       — Флэг. — Выдыхаю, стараясь справиться с приливом смущения, но внутри всё начинает пульсировать.       Взгляд скользит по мне, и я вдруг осознаю, что всё ещё в его футболке. Слишком поздно, чтобы попытаться прикрыться или сделать вид, что так и было задумано.       — Ты в моей футболке. — Он приподнимает одну бровь, его улыбка становится шире. — Может, тебе стоит запастись ещё парочкой?       — Просто совпадение, — фыркаю я, стараясь не выдавать, как внутри меня всё напряглось от его взгляда. — И кстати, это не приглашение.       Он делает шаг ближе, и я чувствую, как воздух между нами будто становится гуще, теплее.       — Совпадение? — Его глаза сверкают насмешкой, но в ней сквозит что-то ещё, более тёплое, глубокое.       Я отступаю на полшага, но его присутствие тянет к себе как магнит. Мой взгляд скользит по его лицу, по этой лёгкой щетине, по крепким мускулам, которые едва заметно перекатываются под кожей, когда он наклоняет голову. Он весь как воплощение силы, скрытой под этой оболочкой сарказма и насмешек.       — Луна, — его голос становится ниже, мягче, почти интимным. — Я думал, это ты хочешь, чтобы я вернулся.       — Ошибаешься, — бросаю в ответ, хотя голос явно звучит не так уверенно, как мне бы хотелось. Пытаюсь отвернуться, чтобы не смотреть на него, но чувствую, как пульс отдаётся в ушах. От каждого его движения дыхание учащается.       Он ухмыляется, опираясь на дверной косяк, расслабленный, уверенный. В его глазах скользит что-то дразнящее, но при этом мягкое.       — Хочешь сказать, что не ждала моего возвращения? — Он делает ещё один шаг, и я чувствую, как моё тело откликается на его близость, несмотря на мои попытки сохранить хладнокровие.       — Справлюсь и без тебя, — отвечаю я, стараясь звучать твёрдо. — Удивительно как это удается тебе.       Он склоняется чуть ближе, его глаза медленно изучают меня, словно прожигая каждую мысль. Теплый, обволакивающий запах ударяет в голову, тот самый, который напоминает что-то одновременно грубое и притягательное. Его дыхание касается моей кожи, едва ощутимое, но достаточно близкое, чтобы снова заставить меня дышать неровно.       — А ты не слишком-то гостеприимна для человека, который носит мою одежду, — он ухмыляется, едва заметно прищурив глаза, словно наслаждается ситуацией.       — О, не льсти себе, — бросаю ему в ответ с едва заметной усмешкой, стараясь не показывать, как внутри всё кипит. — Это просто удобная одежда, ничего больше.       — Конечно, — он делает ещё шаг ближе, чуть склоняя голову, так что его взгляд уже совсем близко от моего. Низкий, едва насмешливый голос звучит как обволакивающий бархат. — Я бы тоже не отказался от удобной футболки. Твоя, например, неплохо бы подошла.       Сердце пропускает удар, но я пытаюсь держаться.       — Может, ты ещё и халат мой оденешь? Для полного комплекта. — Сарказм вырывается сам по себе, но я чувствую, как каждое его движение вызывает во мне что-то большее, чем просто раздражение.       Он ухмыляется, взгляд опускается к моим губам на секунду, от чего внутри всё переворачивается.       — Зачем ты вернулся? — Голос предательски дрожит, хотя я стараюсь сделать его твёрдым. Он смотрит слишком долго, слишком упорно. Этот взгляд как огонь, разгорающийся медленно, но неизбежно.       Рик ухмыляется шире, склоняясь ближе к моему уху.       — А может, я просто скучал? — Его голос становится едва слышным, но в нём всё тот же сарказм, замешанный на откровенности.       — Скучал? Ты? — Я усмехаюсь, но сама не верю в это. — Тебе же не свойственно задерживаться где-то больше чем на несколько дней. Особенно там, где можно оставаться в безопасности.       — Ну, может, ты исключение. Или я просто люблю сложности.       Его глаза сверкают насмешкой, и от этого внутри меня всё снова сжимается.