Глава 2

***

      Пенелопа открыла глаза и тут же пожелала вернуться в мир грез, чтобы они защитили ее так, как сегодня утром. Она умоляла маму передумать насчет барона, но та твердо решила: это ее единственная перспектива, и он согласен на короткие ухаживания. Сегодня у него были дела, но, судя по всему, он придёт к ней завтра. Казалось, у нее есть один день свободы, прежде чем она окажется на виселице. Когда в комнату вошла горничная, она была вынуждена встать с постели. Она оделась в одно из немногих платьев, которые могла выдержать, — бледно-зеленое, которое, к счастью, сочеталось с ее волосами. Если это ее последний день свободы, она могла бы им насладиться. Она сидела за завтраком в каком-то оцепенении и не слышала маму, когда та что-то говорила. Она даже не смогла выпустить издание «Уислдауна», как надеялась. Она чувствовала себя слишком опустошенной, как она могла написать слова, когда чувствовала себя так?       Должно быть, мать заметила ее состояние: она громко позвала Пенелопу, а когда та подняла голову, поняла, что сестры вышли из комнаты:       — Да, мама? — спросила она, с надеждой глядя на мать.

***

      Порция посмотрела на дочь, и она почувствовала яму в животе: ей не хотелось этого делать, но так будет лучше.       — Пенелопа, я знаю, что ты не в восторге от этого брака, но все не так плохо, как кажется. С его возрастом ты, скорее всего, через несколько лет станешь вдовой, у него нет наследников, так что, если ты родишь ему ребенка, все будет в твоих руках. Это может занять кто-то время, но ты должна знать, что в конце концов все станет лучше, — сказала она, пытаясь утешить дочь.       Она знала, что Пенелопу не следует заставлять общаться с этим человеком, но он предложил дать Филлипе и Пруденс приданое, если новый лорд Фезерингтон откажется, он предложил взять ее к себе и быть добрым к Пенелопе. Он был не из тех, кто поднимает руку на женщину, и то, что она сказала, — правда. Пенелопа должна будет терпеть его всего несколько лет, пока не родится наследник. Даже если она сама должна позаботиться о нем. Фигура ее дочери не была приятной, но она была пригодна для деторождения, что, видимо, так понравилось лорду, что он согласился взять Пенелопу без приданого.       Вдова в конце концов лучше, чем старая дева.

***

      Пенелопа начала лучше понимать мотивы матери, она полагала, что с ее точки зрения это звучит не так ужасно, но она всегда надеялась, что ее мужу будет хотя бы до 40 лет. Она понимала, что не может быть разборчивой, но надеялась, что у нее будет небольшой выбор. Она решила ухватиться за последнюю соломинку:       — А лорд Уинфри не возражает против отсутствия приданого? — спросила она, надеясь, что мать упустила это из виду, но, увидев восторг на ее лице, надежда исчезла.       — Нет! Он счастлив обойтись без него. Он даже предложил твоим сестрам помочь с приданым, если возникнет такая необходимость. Он добрый, если не сказать привлекательный, — радостно ответила мама.       Пенелопа почувствовала боль в сердце: ею жертвуют ради сестер, она всегда знала, что мама не считает ее важной персоной, но такое доказательство причиняло ей боль.       — Это очень любезно с его стороны, — сказала она, ее голос утратил всю жизнь, которая в нем была, и она быстро ушла в свою комнату читать. Там она подумала о деньгах, которые припрятала в половицах, — она могла бы бежать. Хватит ли ей на жизнь? Она не сможет оставаться Уислдаун, поскольку больше не будет принадлежать к высшему обществу. Пенелопа полагала, что ей придется убедиться в своей отчаянности, когда ее будущий муж прибудет, может быть, она сможет выдержать его несколько лет, как говорила мама.       Ее размышления прервало предложение Элоизы выпить чаю. На мгновение она решила отказаться, но, возможно, это один из последних шансов провести время с подругой в ближайшие несколько лет. Она попросила свою горничную Роуз проводить ее в Бриджертон-Хаус, расположенный на другой стороне улицы. Роуз работала по ее прямому найму на деньги Уислдаун. Когда мать уволила слуг, Роуз предложила Пенелопе свои услуги «бесплатно», и мать не усомнилась в этом. Ей платили за осмотрительность, а также за то, что она могла отнести черновик, когда она сама не могла. Пенелопа очень ценила Роуз и была рада, что их связывали дружеские отношения, поэтому было понятно, что Роуз была обеспокоена состоянием, в котором оказалась Пенелопа.       — Миледи, с вами все в порядке? — тихо спросила она, провожая ее.       Пенелопа угрюмо кивнула:       — Я в порядке, Роуз, спасибо, что проводила меня. Я попрошу служанку Элоизы проводить меня домой, — сказала она, как только вошла в дом.       Она кивнула лакею, и он провел ее в семейную гостиную. Она была удивлена, увидев не только Элоизу, но и ее мать. Девушка как следует поприветствовала ее, но не успела она сесть, как Элоиза обхватила ее руками:       — Пен, ты выглядишь ужасно! Ты вообще спала прошлой ночью? — спросила она обеспокоенно.       Пенелопа поморщилась:       — Да, хотя и не очень хорошо. Спасибо, что пригласили меня на чай, это хорошая смена обстановки, — сказала она, садясь. Элоиза быстро села рядом с ней и поспешила заговорить:       — Я рассказала Энтони о бароне, он и матушка, должно быть, что-то придумали, они попросили меня запланировать чай, — сказала она шепотом, хотя и не так тихо, поскольку леди Вайолет слышала каждое слово. Она с нежностью покачала головой, глядя на Элоизу:       — Хотя моей дочери не хватает такта, она права. У нас есть несколько идей, но мы хотели бы обсудить их с тобой, прежде чем приступать к исполнению, — мягко сказала Вайолет. Пенелопа потрясенно моргнула и покачала головой:       — О нет, не чувствуйте, что вы должны, что то делать ради меня! — сказала она, не желая обременять их. Она любила Бриджертонов! Леди Вайолет успокаивающе взяла ее за руку:       — О, дорогая, не беспокойся, ты всегда была мне дорога, и я никогда бы не подумала, что твоя мать может найти тебе такую пару. Мы хотим помочь, — ободряюще ответила женщина, ее голос был успокаивающим, как Пенелопа хотела бы, чтобы говорила ее мама.       Пенелопа всегда завидовала Элоизе, ведь ее семья была такой теплой и уютной, а главное, они наслаждались обществом друг друга. Отчасти она была влюблена в Колина из-за мысли, что однажды сможет стать частью этой семьи. То, что они чувствовали близость с ней, словно вдохнуло в ее душу жизнь и надежду. Лорд Бриджертон всегда был добрым и напористым человеком. Он всегда находил способ помочь своей семье, возможно, он сможет найти способ помочь и ей.       — Полагаю, я могла бы выслушать любые ваши идеи, — нерешительно проговорила она. Это не может быть хуже, чем сбежать ночью. Как бы ей ни хотелось думать, что у нее будет достаточно средств, она, вероятно, протянет всего несколько месяцев. Ей никогда раньше не приходилось заботиться о себе, ее даже не выпускали без сопровождения. Как же она должна была себя обеспечивать? Она надеялась, что у лорда Бриджертона найдется решение, иначе ей придется написать несколько экстренных выпусков «Уислдаун», чтобы хватило средств. Эти мысли проносились в ее голове, пока леди Вайолет вела ее в кабинет, оставив Элоизу в гостиной, к неудовольствию ее подруги.

***

      Энтони постукивал пальцами по столу, мысли его разбегались. Он знал, что мисс Фезерингтон сейчас пьет чай с его сестрой и матерью, а вскоре мать приведет ее, и единственным решением, которое он мог предложить, была его собственная рука или рука его брата. Часть его души боялась испортить что-то столь милое и невинное. Пенелопа не могла причинить вреда ни одной душе, она была остроумна и добра. Она заслуживала лучшего, чем он.       Когда мать наконец вошла в его кабинет и он увидел ее, по-настоящему увидел, он впервые осознал, как мало он возражает против того, чтобы она стала его женой. Пенелопа всегда была для него как сестра, она никогда не была вариантом, но теперь, когда она им стала, он увидел в ней определенную привлекательность.       — Мисс Фезерингтон, спасибо, что присоединились к нам, — сказал он, жестом приглашая ее сесть. Она застенчиво улыбнулась ему, но он заметил напряжение в ее глазах: никогда прежде он не видел в них столько надежды.       — Спасибо, что пытаетесь помочь мне, милорд, но я не вижу способа исправить ситуацию, — неохотно сказала она.       По ее глазам он видел, как сильно она желает, чтобы он помог. Он так хотел, чтобы этот взгляд исчез, чтобы она снова улыбнулась.       — Почему бы вам не объяснить, что вы знаете о мотивах вашей матери, а я посмотрю, что можно сделать, — сказал он, не делая прямого предложения жениться на ней, поскольку он должен был знать, будет ли эта сделка интересна ее матери. Она кивнула, но все еще выглядела неуверенной, прежде чем хмыкнула:       — Могу я говорить откровенно? — спросила она. Он кивнул, заставив ее напрячься: — Мой отец умер и оставил нас без средств к существованию. Теперь мы зависим от прихотей нового лорда Фезерингтона, который, как уверяет моя мать, ужасен. Но он соблюдает джентльменское соглашение. Моя мать твердо намерена увидеть, как мы все выйдем замуж до его приезда. Лорд Уинфри согласился отмахнуться от отсутствия у меня приданного и обеспечивать мою мать и сестер, если до этого дойдет, даже сам готов выплатить им приданное. Моя мать считает, что, учитывая его преклонный возраст, я стану вдовой через несколько лет и буду управлять его поместьем, если только обеспечу ему наследника, — объяснила Пенелопа, ее голос звучал ровно, пока она объясняла свою ситуацию.       Его мать задохнулась от ужаса, глядя на то, как Пенелопа сидит и смотрит на его стол, не желая встречаться с ним взглядом. Если деньги — главная причина, по которой Порция решилась на этот брак, то Бенедикт или Колин не удовлетворят ее. Может, они и Бриджертоны, но их наследство не настолько велико, чтобы соперничать с бароном. Он еще раз посмотрел на Пенелопу, чтобы хорошенько обдумать свои следующие слова, поскольку после их произнесения уже не будет возможности взять их обратно. Один взгляд на мать — и он понял, что сейчас или никогда. На принятие решения у него ушло не более двух секунд:       — Мисс Фезерингтон, есть одно решение, которое вы не учли, — сказал он.       Пенелопа тут же подняла глаза:       — Какое решение? — спросила она, глядя на него с отчаянием.       Он глубоко вздохнул, зная, что после произнесения этих слов пути назад уже не будет:       — Выходите за меня замуж, — вырвалось у него прежде, чем успел это остановить. Не то чтобы он об этом жалел.