Глава 12

***

      Казалось, весь день прошел как в тумане: ее мыли, вытирали и одевали несколько слуг, а затем облачили в свадебное платье и заставили просидеть два часа, пока были сделаны прическа и макияж. Когда все было сделано, ее затолкали в карету и повели к алтарю, а она еще не понимала, что происходит. Она помнила выражение лица Энтони, когда он увидел ее, — выражение чистого благоговения. Все время, пока она произносила клятву, она краснела от его пристального взгляда. К счастью, она не запнулась во время произнесения клятвы. Хотя однажды Энтони все-таки запнулся. Она просто ободряюще улыбнулась ему, он выпрямился и продолжил.       Все произошло так быстро, что не успела она опомниться, как ее уже целовали перед светским обществом, скрепляя их брачные клятвы. Она почувствовала, как ее захлестнула волна радости, когда его губы впервые коснулись ее губ. Как только он отстранился, она почувствовала, что хочет ощутить это снова. Она улыбнулась, когда Энтони вел ее обратно, она смеялась, когда он кружил ее в первом танце и во втором. Она не могла улыбнуться во время трапезы. А когда прошло два часа от начала приема, она почувствовала, что время наконец-то настигло ее, когда она и Энтони уехали со свадьбы в Обри Холл. Пенелопа глубоко вздохнула, когда суматоха наконец закончилась:       — Мне кажется, или у нас не было ни минуты, чтобы перевести дух с самого утра? — спросила она с удивленным смешком.       Энтони усмехнулся:       — Да, это было довольно суматошно. Хотел бы я, чтобы ты видела свою маму, когда она поняла, что во всем здании нет ни одного желтого цветка, — сказал он с наглой ухмылкой на лице.       Пенелопа не смогла сдержать фырканья, которое она издала, к его удовольствию. После этого они погрузились в уютное молчание, и все это время она держала его руку в своей. Энтони заметил, что по мере приближения к Обри-Холлу атмосфера в карете изменилась с уютной тишины на некомфортную:       — Ты ведь не забыла, что я говорил, Пенни? Ничего не произойдет, пока ты не будешь готова, — сказал он, догадываясь, что ее беспокоит.       — Я знаю, что ты не станешь давить на меня, Энтони, это не то, что меня беспокоит… — сказала она, не решаясь продолжить, но, получив его ободряющий взгляд, продолжила набравшись смелости: — Вчера вечером моя мать рассказала мне о том, чего мне следует ожидать, и я нахожусь в замешательстве, поскольку это не соответствует твоему описанию событий, — произнесла она, неловко отводя взгляд.       Он приподнял бровь:       — Не могла бы ты рассказать подробнее, я буду рад ответить на любые твои вопросы, — сказал он ободряюще.       Пенелопа закрыла глаза:       — Когда мы разговаривали в парке, ты сказал, что ты из тех мужчин, которые позаботятся о том, чтобы твоя партнерша почувствовала такие же приятные ощущениями, как и ты, но, судя по тому, что описывала моя мать, женщина не получает никакого удовольствия от этого акта, — сказала она, ее голос был тихим и неуверенным.       В этот момент Энтони понял, что ненавидит Порцию Фезерингтон еще больше.       — Могу я предположить, что она сказала что-то вроде «лежи и не двигайся»? — спросил он неохотно. Когда она кивнула, он недовольно поморщился. Он осторожно обхватил ее лицо, чтобы она смотрела на него, и, когда полностью завладел ее вниманием, заговорил: — Твоя мать неправа, я могу только верить, что она говорила о своем собственном опыте и не хотела ничего плохого, но Пенелопа, когда ты окажешь мне честь, я сделаю это невероятно приятным. Вначале будет больно, этого не избежать, но я знаю, как сделать так, чтобы все было максимально комфортно и боль была мимолетной, — обнадеживающе сказал он. Видя, как подействовали на нее его слова, он прислонился к ее уху и его дыхание коснулось чувствительной коже ее шеи: — Поверь мне, дорогая, в нашей супружеской постели ты будешь кричать от удовольствия, и никогда не испытаешь боли.       Выражение ее лица испытывало его решимость: она выглядела абсолютно развратной, ее глаза широко раскрылись. Ее грудь вздымалась, когда она делала глубокие вдохи. На ее лице появился восхитительный румянец. Он провел большим пальцем по ее скуле, а затем отдернул руки: если он продолжит касаться ее нежной кожи, то не знает, сможет ли остановиться. Он кашлянул, разрывая напряжение:       — Если подумать, то лучше мне больше не отвечать на твои вопросы, поскольку мне все труднее и труднее выполнять свое обещание и не наброситься на тебя здесь и сейчас. Я пошлю за своей сестрой, она сможет ответить на все твои вопросы, — сказал он, неохотно отстраняясь от нее, чтобы хоть немного отдалиться. Она покраснела и отвела взгляд, заставив его ухмыльнуться.

***

      Когда они приехали в Обри-Холл, Энтони поспешил познакомить ее со слугами. К счастью, с ней все еще была Роуз, она бы не знала, что делать без своей верной горничной. Это не помешало ей с радостью познакомиться со всеми сотрудниками, которые теперь находились под ее опекой. Она должна была провести ближайшие дни, чтобы как следует узнать их и понять, в чем заключаются обязанности каждого из них. Как только она была представлена персоналу, Энтони провел ее в одну из гостевых комнат, чтобы она могла отдохнуть перед ужином. Ее официальные комнаты все еще убирались и должны были быть готовы к вечеру. Она с удовольствием сняла свадебное платье, улыбнувшись его красоте, и надела простое повседневное платье, которое выбрала Роуз. Одевшись, она подошла к окну и посмотрела на окрестности — это был ее дом. Она никогда раньше не видела Обри-Холле, даже не смотря на многие годы дружбы с Элоизой. Пенелопа глубоко вздохнула и поняла, что теперь она леди этого дома. Думать об этом было странно, но это было правдой.

***

      Позаботившись о Пенелопе, он быстро направился в свои комнаты, переодел свадебный наряд и написал Дафне быстрое письмо с просьбой приехать завтра на обед или ужин, если письмо не дойдет до нее вовремя. К счастью, его письма доставлялись довольно быстро, поскольку у него был лакей, который доставлял письма сразу после их написания, а не отправлял по почте. Это помогало, когда вы хорошо платили своим сотрудникам.       Энтони попытался успокоиться: его жена была весьма соблазнительна, и она даже не подозревала об этом. Он не хотел отказываться от своего обещания, но она не давала ему покоя, и он чувствовал, что со временем его трудности только усилятся. В конце концов ему пришлось прервать свои размышления и пойти на ужин в семейной столовой. Он ушел, оставив Пенни отдыхать, чтобы она могла сориентироваться, пока не придет время ужина и он не позовет ее.       Когда она вошла в комнату, он заметил, что все из ее прежней уверенности ушло, и на ее месте оказалась довольно застенчивая женщина. Он улыбнулся ей, пытаясь помочь расслабиться, выдвинул для нее стул и сел на свое место. Пенелопа застенчиво улыбнулась ему, и на ее щеках появился румянец, после чего она опустила взгляд в свою тарелку. О, так не пойдет. Как только еда была убрана, он попросил слуг уйти и дать им возможность побыть наедине.       — Дорогая, у тебя нет причин нервничать, — сказал он, словно обращаясь к раненому животному.       Она покраснела:       — Я знаю, просто ничего не могу с собой поделать. Всякий раз, когда ты смотришь на меня, я чувствую жар, и я не понимаю, почему! — ответила она с досадой. Он не мог побороть волну гордости и возбуждения, которая прошла через него, она даже не осознавала, что чувствует, что говорит. Она снова отвернулась от него и сделала довольно большой глоток своего напитка: — Например, прямо сейчас, когда ты так на меня смотришь, — промурлыкала она, как будто произнесла свои мысли вслух.       Он ухмыльнулся:       — Это очень просто, дорогая, это желание. И когда ты будешь готова, я буду рад испробовать все эти чувства вместе с тобой, — сказал он низким голосом, думая обо всех грязных вещах, которые он хотел бы с ней сделать.       Она слегка вздохнула, и их взгляды встретились, и в них неожиданно вспыхнул огонь:       — А если я захочу исследовать это с тобой сейчас? — спросила она вызывающе, внезапно переставая быть такой застенчивой.       Он схватился за стол, чтобы сохранить самообладание:       — Я бы спросил, что именно ты хочешь исследовать, — осторожно ответил он.       Пенелопа посмотрела на него с жаром и желанием в глазах и решимостью добиться своего:       — Мне очень понравилось, как ты меня поцеловал, почему бы не начать с этого, — сказала она так, словно это был приказ, а не вопрос.       Он прислонился к ней, и в его глазах заплясало обещание.       — Почему, миссис Бриджертон, вы просите меня поцеловать вас? — спросил он, в его голосе звучали дразнящие нотки, но под ними было столько обещаний.       Она смело посмотрела на него:       — Нет, я прошу тебя поцеловать меня, муж, — сказала она, полностью лишив его самообладания, и он вскочил со своего места и подошел к ней. Он отодвинул стул, заставив ее издать удивленный писк, который показался ему невероятно милым, а затем подхватил ее и посадил на стол. Оказавшись между ее ног, он притянул ее лицо к своему и поцеловал ее гораздо более пылко, чем раньше. Он не собирался быть нежным, так как полностью овладел ее ртом. Когда он понял, что она должна дышать, то поцеловал ее в шею, слегка прикусывая плоть, а затем успокаивая ее языком. Он наслаждался звуками, которые она издавала, а ее руки отчаянно сжимали его одежду, приближая его к ней, так что он оказался вровень с ее телом. Он знал, что должен остановиться, поэтому с легким рычанием вернулся к ее губам и втянул ее в более нежный поцелуй. Он позволил своим губам задержаться на несколько мгновений, прежде чем мягко отстраниться, ухмыляясь, глядя на то, что она из себя представляет.       — Как тебе такой поцелуй, дорогая? — спросил он, медленно отстраняясь от нее и возвращаясь на свое место.