Глава 14

***

      Энтони проснулся от того, что на его груди что-то зашевелилось. Он не сразу понял, что это, но когда проснулся от вида рыжих локонов, разметавшихся по кровати, не смог сдержать улыбку, обхватив руками тело Пенни и наслаждаясь ее объятиями. Ему нравилось выражение ее лица, когда она лежала на его груди, и ее дыхание пробегало по его коже. Он чувствовал, как ее ноги переплетаются с его ногами, ведь она спала практически на нем. На мгновение он оценил ее вид, после чего медленно перевернул ее на спину, чтобы она оказалась под ним.       Она издала жалобный звук и снова погрузилась в простыни. Он ухмыльнулся и начал медленно целовать ее в шею. Когда он услышал, как она хихикнула, он ухмыльнулся и поцеловал ее в губы. Она таяла в его объятиях, когда он целовал ее, ему нравилось чувствовать ее рядом. В конце концов он отстранился:       — Доброе утро, моя прекрасная жена! — сказал он ей, когда она сонно моргнула, улыбнувшись ему с блаженной улыбкой на лице.       — Привет, муж, — сказала она восхитительным утробным голосом, пытаясь зарыться ему в грудь. Похоже, его жена была невероятно ласковой по утрам…

***

      Дафна озабоченно нахмурила брови, когда она получила сообщение от Энтони с приглашением на обед. Саймон обеспокоенно посмотрел на нее, держа на руках их сына:       — В чем дело? — спросил он с любопытством.       Дафна вздохнула:       — Мой брат попросил меня поехать в Обри-Холл и встретиться с ним и Пенелопой за обедом. Я понятия не имею, зачем, ведь они должны наслаждаться своим медовым месяцем, — смущенно сказала она. Саймон хмыкнул, соглашаясь с ней в том, что это странно. Она хмыкнула и встала: — Ничего не поделаешь, я пойду и подготовлюсь. А вы с Огги не хотите пойти со мной? — спросила она, поцеловав мужа и сына.       Саймон покачал головой:       — Нет, мы будем наслаждаться днем отца и сына! А ты иди и хорошо пообедай, — сказал он, жестом приглашая ее уйти. Она улыбнулась и пошла одеваться, и уже через час она сидела в карете, направляясь в Обри Холл. Для чего, она совершенно не знала.

***

      Пенелопа с удовольствием проснулась в объятиях мужа. Она также обнаружила, что наслаждается их интимным завтраком в личной столовой. Комната была небольшой, с круглым столом, за которым могли разместиться четыре человека, хотя на самом деле только три, поскольку стол стоял напротив больших окон, из которых открывался прекрасный вид на сады и сельскую местность. Она с удовольствием пила чай, пока Энтони читал газету, наблюдая за тем, как деревня просыпается вместе с солнцем.       — Наслаждаешься видом? — небрежно спросил Энтони, отложив газету.       Она с улыбкой кивнула:       — Да, не так уж часто я бываю за городом. У Фезерингтонов есть еще несколько поместий, но единственное, которое отец не продал и которое принадлежало нам, — это дом в Лондоне. Мы оставались там круглый год, в отличие от тебя и твоей семьи, которые приезжают сюда в межсезонье, — сказала она тихим голосом.       Она не могла не вспомнить, как много месяцев скучала по своей дорогой подруге, пока ее семья жила в этом самом доме. Она никогда не осуждала Бриджертонов, но ей было одиноко. Он взял ее за руку, заставив повернуться к нему:       — Теперь ты будешь проводить межсезонье в деревне, — тепло сказал он.       От осознания этого на ее лице сразу же появилась улыбка.       — Да, наверное, ты прав. Думаю, я смогу к этому привыкнуть, — с радостным вздохом сказала она, сжимая его руку. Остаток утра они провели в обществе друг друга, сыграли несколько партий в шахматы, почитали в библиотеке и как раз собирались пообедать на террасе, когда к дому подъехала карета.       Энтони поцеловал ее в макушку, пододвигая ей стул:       — Похоже, Дафна как раз вовремя, оставайся здесь, Пенни, я схожу за ней, — сказал он, небрежно оставив ее одну за столиком во внутреннем дворике. Она не возражала против этого, так как дул легкий ветерок, принося с собой аромат цветов из садов.

***

      Увидев выражение лица брата, Дафна почувствовала, что ее первоначальное беспокойство проходит. Конечно, супружеское счастье еще не было разрушено, если он выглядел таким счастливым.       — Брат, я была удивлена, получив от тебя приглашение. Не хочешь ли ты объяснить, почему попросил меня присоединиться к тебе во время медового месяца? — с укором произнесла Дафна. Энтони покраснел, и ей пришлось скрыть смех за кашлем.       — Во-первых, сестра, это не мой официальный медовый месяц, а традиция и привычка светского общества. На этой ноте я позвал тебя, потому что у Пенелопы есть несколько вопросов, на которые, я думаю, ты сможешь ответить лучше, чем я, — неловко сказал он, избегая ее взгляда.       Она медленно подняла бровь и понимающе кивнула:       — Понятно, а где Пенелопа? — осторожно спросила она. Она начала лучше понимать ситуацию, но было очевидно, что от брата она не получит ответов, которые ей нужны.       — Она ждет во внутреннем дворике, обед только что подали, я приказал принести тебе тарелку, когда пришел поприветствовать тебя, — непринужденно ответил он, когда они оба стали проходить через дом. В конце концов, это был дом ее детства. Когда они дошли до внутреннего дворика, Дафна улыбнулась и приглашающе распахнула руки:              — Пенелопа, ты выглядишь потрясающе! — Она прислонилась к удивленной девушке и обняла ее, а затем быстро села рядом с ней.       Пенелопа покраснела:       — Спасибо, Дафна. Ты тоже выглядишь очень мило, — любезно сказала она и улыбнулась Энтони, когда он сел. Дафна улыбнулась про себя, когда она увидела, как они переглянулись, — в этом определенно что-то было. Они вместе пообедали в непринужденной обстановке, после чего Энтони быстро ушел, чтобы прогуляться по саду.       Когда они остались одни, Дафна обратилась к Пенелопе:       — Мне сказали, что у тебя есть вопросы. Что именно ты хочешь узнать? — осторожно спросила она.       Пенелопа слегка напряглась:       — Ну, наверное, у меня были непонятные чувства. Мама мне немного рассказала, но она не ответила на многие мои вопросы… — Пенелопа замялась.       Дафна поморщилась:       — Ах да, моя мать тоже не ответила на многие вопросы. Думаю, я могу ответить на любые вопросы, но будет проще, если я пойму, что ты знаешь и… что ты уже сделала, — сказала она.       Она знала, каково это — быть в неведение, и постаралась сделать все возможное, чтобы помочь Пенелопе, ведь это действительно было чудовищное чувство. Пенелопа слегка покраснела от смущения и отвела взгляд:       — Энтони обещал ничего не делать, пока я не попрошу. Он был довольно галантен. Хотя мы обменялись несколькими поцелуями, и он заставил меня чувствовать себя… странно, — сказала она, обхватив себя руками.       Дафна улыбнулась и кивнула:       — Хорошо, я не ожидала от своего брата меньшего. Итак, вы поцеловались, и я полагаю, то, что ты почувствовала, было похоже на жар, возможно, странное ощущение в твоем теле? — спросила Дафна, стараясь быть как можно более уважительной, но в то же время откровенной.       Глаза Пенелопы расширились в легком ужасе, но она кивнула:       — Да, и я не понимаю, почему. Когда моя мать рассказывала об этом акте, она говорила, что член мужчины входит в женщину, что это больно. Что я не получу от этого особого удовольствия, но когда Энтони просто прикасается ко мне, он заставляет меня испытывать наслаждение?! — спросила она, ее решимость лопнула.       Дафна не смогла сдержать изумленный взгляд:       — Надо же, а я думала, что речь моей матери была плохой. Но твоя хотя бы рассказала тебе логистику, — язвительно сказала она.       Пенелопа фыркнула:       — Моя мать никогда не была мягкой, а теперь, пожалуйста, просто скажи мне, что я должна знать. Что бы ты хотела знать, когда пришло твое время? Я чувствую себя такой наивной и ненавижу это! — в отчаянии сказала она, проведя руками по своим кудрям.       Дафна начала смеяться, заставив Пенелопу посмотреть на нее:       — Прости, я просто не могу перестать представлять себе лица наших матерей, если бы они узнали, что мы разговариваем про это! — сказала она между приступами смеха. Это сломило решимость Пенелопы, и обе женщины засмеялись.       Когда они успокоилось, Дафна повернулась к Пенелопе и взяла ее за руку, пока они шли по саду. Тогда она рассказала ей о том, каково это — быть с мужчиной, особенно с таким опытными, как их мужья. Она сказала Пенелопе, чтобы та наслаждалась, но делала это в своем собственном темпе, ведь впереди еще много интересного, прежде чем они доберутся до «Акта». Большую часть разговора Пенелопа была красной, но к тому времени, как Дафна покинула Обри-Холл, она позаботилась о том, чтобы больше не было проблем. Если только ее брат не будет вести себя как идиот.