Глава 16

***

      Пенелопа улыбнулась себе, когда она сидела в своем кабинете. Прошла неделя со дня ее свадьбы, а она и Энтони с каждым днем становились все ближе. Этому способствовало то, что каждую ночь они спали в объятиях друг друга. Постепенно дружба превращалась в нечто большее, по крайней мере для нее. Она не знала, что чувствует Энтони, но надеялась, что он чувствует то же самое. В данный момент они были порознь, чтобы они могли закончить свои дела, поскольку она должна была написать Элоизе следующую статью для публикации, а у него были дела, которыми он должен был заняться.       Она фыркнула, когда дошла до того, чтобы прочитать ответ Элоизы. Похоже, их план сработал. Она видела, как кузен Джек вел себя с Крессидой перед свадьбой. Казалось, он был готов сделать предложение. Пенелопа не могла допустить этого ни при каких обстоятельствах, а если она должна погубить некую гадюку ради своей семьи? Что ж, тут даже выбирать не приходилось.       Именно в такие моменты Пенелопа могла считать себя дочерью своей матери: она была способна быть абсолютно безжалостной ради тех, кого любила. Это была одна из тех черт, которые Пенелопа с радостью переняла от матери, — ну, и волосы. Когда она не одевалась в чудовищные цвета. Закончив читать письмо Элоизы, она начала писать новый выпуск «Уислдаун».

«Дорогие читатели,

Этот автор заметил определенную закономерность, когда речь заходит о принце Фридрихе Прусском: два года подряд он ухаживает за Бриллиантом сезона. Закончится ли этот сезон, как и предыдущий, тем, что бриллиант выберет другого, или же принц наконец-то получит свою пару, а королева — свою победу? Я уверена, что вы, как и я, с нетерпением ждете ответа. А пока этот автор хотел бы поздравить мисс Эдвину Шарма с таким удачным выбором. Не каждый день удается поймать принца.

Также можно отметить, что недавно прибывший лорд Фезерингтон больше не преследует мисс Каупер, похоже, он снова в числе одиноких холостяков, дамы. Хотя автор задается вопросом, не является ли его быстрота с поисками невесты признаком не джентльменского поведения. Автор непременно проверит это. И, конечно же, поздравляем лорда Файфа и новую леди Файф с недавним бракосочетанием. Хотя автор слышал рассказы о том, что церемония проходила под дулом пистолета, очевидно, лорд Дэнфилд был не очень доволен своим новым зятем.»

      Пенелопа ухмыльнулась, когда выходила с комнаты, оставив чернила сохнуть, чтобы найти своего мужа. Она решила, что он будет в своем кабинете, и первым делом заглянула туда. Постучав, она открыла дверь и, увидев, что там пусто. Она нахмурилась и подумала, не пойти ли ей его поискать, но поняла, что, скорее всего, он скоро вернется, поэтому вместо этого она села в небольшой зоне отдыха в его кабинете. Она отказалась копаться в его столе, это было бы совершенно некрасиво с ее стороны. Даже если какая-то часть ее любопытствовала.       Вместо этого она рассматривала картины на стенах, среди которых было несколько прекрасных пейзажей, но ее внимание привлек один конкретный рисунок. Она наклонила голову и встала, чтобы рассмотреть нарисованный от руки эскиз, который, казалось, был вставлен в рамку. По мере приближения к рисунку ей казалось, что она узнает женщину, изображенную на нем, и вдруг она узнала ее, и у нее свело живот. На стене в кабинете ее мужа висела нарисованный от руки портрет его прошлой любовницы, его любовницы в рамке.       Она почувствовала себя так, словно на нее вылили ушат ледяной воды, когда пришло осознание. Внезапно она больше не захотела проводить утро с мужем. Она быстро ушла, осторожно закрыв за собой дверь. Она не побежала в свои комнаты и не стала плакать, а спокойно пошла по коридорам с каменным лицом, просто вернувшись в свой кабинет. Там она спокойно села в кресло и уставилась в окно.       Прошла всего минута, прежде чем по ее лицу потекли слезы, и она сразу же закрыла рот рукой, чтобы заглушить плач, так как полностью сломалась.

***

      Увидев жену, Энтони сразу понял, что что-то не так. Он не видел такого выражения на ее лице за все время их отношений, оно казалось ему неправильным. Она выглядела неправильно, улыбнулась, вела себя хорошо, но ее глаза были пусты. Она словно играла какую-то роль, но когда он попытался спросить, в чем дело, она лишь промолчала, сказав, что будет занята в своем кабинете весь день. Он нахмурился, заметив, что она вышла из комнаты, даже не прикоснувшись к нему. Обычно они обнимались или целовались, но она села напротив него и завела вежливый разговор. Это что-то напомнило ему, но он не мог понять, что именно. К ужину он не мог смириться с тем, что она сидит за столом, перекладывает по тарелке, но не ест. Она беспокоила его.

***

      Пенелопа едва могла смотреть ему в глаза, она знала, что ее боль смешна. Значит, у него есть любовница? Она знала об этом. Она много лет была влюблена в его брата, кто она такая, чтобы судить? Эта логика не помогла ей, когда она посмотрела на него и увидела прекрасную оперную певицу, в которую он когда-то был влюблен.       Сидя напротив него за обедом, она гадала, что он будет делать потом? Устроил ли он ее в доме где-нибудь в городе? Ждет ли, когда он сможет вернутся из медового месяца, чтобы призвать ее к себе? Если так, то, по крайней мере, он был осторожен. В памяти всплыли слова матери, и в тот момент она поняла, почему она была такой холодной. Неужели это ее жизнь? Постоянно знать, что единственный мужчина, о котором она могла бы заботиться и с которым ей было бы позволено быть вместе, был и с другими? Она покачала головой, пытаясь остановить мысли в своей голове, она знала, что это иррационально. У него было прошлое, она знала это. Но почему-то сейчас это причиняло боль, которой раньше не было. Не помогало и то, что она была такой, какой Пенелопа хотела себя видеть, — красивой и талантливой. Поэтому сейчас, сидя за столом напротив мужа, на которого она едва могла смотреть, она чувствовала, что ей становиться плохо даже от мысли что бы проглотить даже маленький кусочек еды. В итоге она просто перекладывала еду по тарелке, надеясь, что желудок перестанет ее предавать.       — Пенелопа, пожалуйста, расскажи мне, что тебя беспокоит, — умоляюще произнес Энтони.       Она, борясь со слезами, улыбнулась ему:       — Я в порядке, Энтони, — ответила она, отчаянно пытаясь сохранить на лице приятную улыбку. Однако ей это, видимо, не удалось.

***

      — Дорогая, пожалуйста, скажи мне, я вижу, что что-то не так. Я чувствую это, — умоляюще произнес он. Он увидел боль в ее глазах, она быстро спрятала ее и отвела взгляд, но он уже поднялся, рука инстинктивно потянулась к ней. Он нежно обнял ее за щеку и повернул к себе. Она глубоко вздохнула, закрыв глаза, но не вырвалась из его объятий:       — Энтони, ты должен знать, что я понимаю, если тебе нужна любовница, и я могу смотреть на это сквозь пальцы, но ты должен быть честен со мной. Я не выдержу, если ты будешь скрывать это от меня, — сказала она, не открывая глаз, когда по ее щеке пробежала слеза.       Его спина тут же напряглась, и он выпрямился:       — Пенелопа, с какой стати ты решила, что мне нужна любовница?! — грубо спросил он.       Она открыла глаза и вырвала лицо из его рук, встала и сделала шаг прочь от него. Он тоже встал, не понимая, что натолкнуло ее на эту мысль. Она сердито смахнула слезы с лица:       — Я не идиотка! Как я уже сказала, я могу справиться с этим, просто я должна знать правду, — сказала она, ее голос стал резким. В этот момент он понял, почему она вела себя так знакомо: точно так же ее мать вела себя с отцом. От одной этой мысли у него кровь стыла в жилах:       — У меня нет и никогда не будет любовницы, Пенелопа. Ты мне слишком дорога, чтобы я мог так поступить, я никогда не обесчещу тебя подобным образом. Почему, черт возьми, ты решила, что у меня есть любовница? Я что-то сделал, чтобы ты так подумала? — спросил он, сам не понимая почему, но отчаянно желая успокоить ее. Меньше всего он хотел, чтобы их брак напоминал брак ее родителей.       Пенелопа посмотрела на него, и он увидел, в каком она уязвимом состоянии, что ему захотелось обнять ее, но он боялся, что она отвергнет его прикосновения, как это было раньше. Тогда она отвела взгляд:       — Я искала тебя и зашла к тебе в кабинет, и решила подождать. Я любовалась произведениями искусства на стенах… — тихо сказала она. Внезапно все стало гораздо понятнее. Он забыл о том, что картина вообще была там, она просто начала сливаться с фоном к этому моменту. Он сказал ей об этом, но, похоже, это не развеяло ее страхи, как он надеялся.       — Моя дорогая, я уберу портрет, поверь, я даже не видел Сиену с прошлого сезона. Мы ужасно поссорились тогда. С начала наших ухаживаний я ни с кем больше не встречался, — мягко сказал он.       Когда она посмотрела на него, он увидел боль в ее глазах: она слегка фыркнула, и слезы вновь собрались в ее глазах.       — Если не она, то кто-то другой, — тихо сказала она, глядя вниз.       — Чушь! — громко сказал он, удивив ее, когда она подняла взгляд от пола. — Какого черта ты вообще об этом думаешь? — спросил он, его голос стал более решительным.       Она вздохнула и обхватила себя руками:       — Я не смогу удовлетворить тебя. Мое тело… — начала она, чувствуя стыд за свои слова. Он покачал головой и подошел к ней, подхватил ее на руки и усадил на стол, как в первую ночь после их свадьбы. Он нежно схватил ее за лицо и заставил встретиться с ним взглядом, чтобы она поняла, что каждое слово — правда.       — Пенелопа, твое тело чертовски идеально. Мне плевать, какой чушью кормила тебя всю жизнь твоя мать, ты прекрасна. Я не могу насытиться тобой, одна возможность целовать и обнимать тебя сводит меня с ума, и я с нетерпением жду каждого момента, когда ты позволяешь мне быть с тобой, ведь это один из лучших моментов моего дня. У тебя тело женщины, а не маленькой девочки. Мне трудно удержаться от того, чтобы не наброситься на тебя потому что твое тело взывает ко мне, — сказал он, не сводя с нее глаз. Он наблюдал за тем, как грусть сменяется жаром, прижимаясь к ней, подтверждая свои слова. Она притянула его к себе для поцелуя, но он отстранился и приблизился к ее уху: — У меня никогда не будет любовницы, мне нужна только ты, и в тот момент, когда ты позволишь мне показать тебе немыслимое удовольствие, я буду здесь и готов, потому что ты этого достойна, — прорычал он, начав целовать ее шею.       Она откинула голову назад, обнажив перед ним свою прекрасную шею:       — Покажи мне, — простонала она, заставив его застонать в ответ, прежде чем сделать это.