Глава 21

***

      Энтони заметил некую закономерность, особенно после того, как третий этаж лондонского дома был наконец переделан и он и его жена стали жить в одной спальне и пользоваться общими шкафами. Пенелопу часто можно было видеть перекраивающей свои платья. Он знал, что она предпочитает носить только те платья, которые он ей купил, поскольку их выбирала она сама, а не ее мать, но он думал, что у нее будет больше. В конце концов, он говорил, что бы у нее был полный гардероб. В конце концов он решил порыться в шкафу и подсчитал, сколько платьев было у жены. Закончив, он нахмурился. Так не пойдет.       Он знал, что если он скажет Пенни пойти к модистке и заказать вдвое больше, чем у нее есть сейчас, она ни за что не согласится. Пенелопа была очень бережливой женщиной, ведь она была дочерью Порции Фезерингтон. Он знал, что его жена никогда не закажет столько, чтобы самостоятельно пополнить свой гардероб. Как она сможет прожить имея только семь платьев? Носить по одному каждый день недели? Пенелопа теперь была виконтессой, и она должна была иметь гардероб, соответствующий этому статусу. С этими мыслями Энтони отправился через весь город к модистке. Прибыв на место, он с удивлением увидел, что в ателье уже собралось несколько женщин — похоже, восторги Пенелопы по поводу ее свадебного платья увеличили клиентуру мадам.       Мадам Делакруа быстро подошла к нему:       — Лорд Бриджертон, чем могу быть полезна для вас сегодня, надеюсь, мисс Пенелопе понравились ее платья, — вежливо сказала мадам. Вероятно, ей было интересно, что мужчина делает в ее магазине.       Он вежливо улыбнулся:       — Моя жена просто обожает свои новые платья, но, похоже, когда она была здесь, то не купила себе достаточного, несмотря на мое четкое указание потратить все мои деньги, — сказал он в шутку.       Мадам Делакруа рассмеялась:       — Да, мисс Пенелопа настаивала, когда ваша мать пыталась убедить ее купить больше. Вы надеетесь это исправить? — спросила она, сверкая глазами. Он кивнул:       — Да, я хочу заказать довольно большое количество платьев для своей жены, и я надеюсь, что это будет сюрприз, так что если бы мы могли оставить это между нами, я был бы благодарен, — сказал он, оглядывая нескольких женщин, наблюдавших за ними, которые практически падали в обморок. Мадам, похоже, тоже заметила это, так как провела его в дальний кабинет, где она достала пергамент и начала принимать его заказ. Он попросил еще пять бальных платьев, десять дневных, пять вечерних для более официальных ужинов и тому подобное, а также еще три платья для зимы.       — Этот заказ займет у меня как минимум несколько недель, даже с учетом того, что я нанял новых сотрудников. Мне придется использовать последние мерки мисс Пенелопы. Как вы думаете, она осталась в том же размере? — спросила мадам Делакруа, пока писала. Энтони кивнул:       — Думаю, да, но я могу попросить ее и кого-то из моей семьи принести несколько новых платьев для следующих балов. Тогда вы сможете снять с нее мерки и посмотреть, какие ткани ей понравятся, — предложил он. Он уже собирался пополнить счета для такого дела. Мадам Делакруа с готовностью кивнула:       — Да, это будет идеально, у меня уже есть несколько идей, которые будут потрясающе смотреться на фигуре мисс Пенелопы, — взволнованно сказала она. Он кивнул и потянулся к своей сумке, чтобы достать мешочек с монетами, который он захватил перед тем, как подойти к модистке:       — Этого должно хватить на заказ и все платья, которые нужны для моей матери и сестер. А теперь мне пора идти, хорошего дня, мадам, — почтительно сказал он, прежде чем уйти. По дороге домой он остановился у цветочного магазина и купил своей прекрасной жене цветы.

***

      Пенелопа застонала и попыталась устроиться поудобнее, когда она почувствовала колющую боль в животе. Она еще не до конца проснулась, поэтому не сразу поняла, что у нее начались месячные. Резкое движение рядом с ней заставило ее очнуться и быстро сообразить, что к чему, и она, задыхаясь, села. Она приподняла одеяла и скривилась при виде простыней. Она нервно посмотрела на Энтони, который просыпался рядом с ней, явно обеспокоенный тем, что она издавала звуки. Она не знала, что делать, но, как опытный человек, знала, что ее муж, скорее всего, сталкивался с подобными вещами. У нее было всего несколько мгновений, чтобы принять решение, прежде чем окно закрылось, и она встала с кровати, прижимая одеяла к талии, чтобы позаботиться о том, чтобы он не увидел пятно, когда он наконец сморгнет сон с глаз.       — Дорогая, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил он, приподнимаясь. Она кивнула, не в силах говорить, она была одновременно и растеряна, и напугана. Она понятия не имела, как он отреагирует. В последнее время он был таким милым, даже принес ей цветы на днях без всякой причины. Он был потрясающим, и она не хотела, чтобы это что-то испортило. Она знала, что мужчины могут быть щепетильны в таких вопросах, а когда они чувствуют себя слабыми, то могут наброситься на нее. — Пенни, ты меня беспокоишь, что происходит? — спросил он, прислонившись к ней и придвинувшись к ней, но она отшатнулась. Она смотрела, как он отшатнулся от нее, беспокоясь, что он ее напугал. Она тут же почувствовала себя ужасно: он ничего не сделал, а она не хотела, чтобы он думал, что сделал что-то плохое. Она быстро взяла его за руку и потянула назад:       — Прости, мне просто неловко, ты ничего не сделал. У меня… женские проблемы, — сказала она, отпустив его руку и сжимая в кулак одеяла, чтобы они не замкнулись в себе. Энтони расслабился, когда она притянула его к себе, но напрягся, когда она рассказала ему, что ее беспокоит. Она тут же отвернулась и уставилась на простыни. Он удивленно усмехнулся:       — Дорогая, у тебя нет причин смущаться, ты же не можешь это контролировать, — сказал он, пожав плечами, и нежно поцеловал ее. Он поцеловал ее в макушку и быстро встал с кровати, натягивая халат. Она в шоке смотрела, как он вышел из комнаты. Все, чему она когда-либо училась, говорило о том, что мужчины испытывают полное отвращение к женским проблемам, и это была половина причины, по которой большинство супружеских пар имели отдельные покои. Ее отец часто избегал дома, когда у нее и ее сестры случались месячные, хотя, в его защиту можно сказать, что даже она хотела сбежать в такие моменты. Она покачала головой: Энтони никогда бы так себя не повел. Он был джентльменом и хорошим человеком, он никогда не стал бы относиться к ней как к кому-то прокаженному. Медленно поднявшись с кровати, она переоделась в чистое белье и вытерлась тряпкой. Пока она это делала, Роуз быстро вошла в комнату и забрала простыни, после чего заверила, что она получит специальный чай, который готовила для таких случаев. Роуз умела заваривать чай на любой случай, и он часто помогал справиться с настроением и болями во время месячных. Она наслаждалась завтраком и чаем в горячей ванне, за что благодарила мужа, поскольку тепло помогало ей справиться с судорогами.

***

      Элоиза не могла скрыть усмешки, когда она смотрела, как Энтони убегает с третьего этажа, словно за ним гонится призрак. Она знала, что, скорее всего, это время Пен, так как у нее только что закончились месячные, а Пен обычно следовала за ней… Думала ли Элоиза, что это странно, что она знает время цикла своей подруги? Нет, она не думала. Вид лица брата так развлек ее в течение дня, что она едва заметила, как мать Пен быстро переговорила с Пруденс, прежде чем отправить девочку без сопровождения в сад. Она заметила, как Протия что-то сказала лорду Фезерингтону, после чего отослала мужчину. Элоиза решила последовать за мужчиной, но решила, что это слишком опасно: она рисковала быть пойманной без сопровождения, когда могла просто последовать за явно интригующей женщиной. Миссис Фезерингтон не стала усложнять себе задачу: она начала собирать людей для поездки в сады — туда же, куда отправила свою дочь и лорда Фезерингтона. Элоиза огляделась в поисках Пен или Энтони, но ни одного их них не было видно, и она быстро последовала за женщиной. Элоиза быстро догадалась, что делает Порция, хотя она надеялась, что ошибается.       Она с ужасом наблюдала, как Порция Фезерингтон портит репутацию своей старшей дочери ради того, чтобы та вышла замуж за нового лорда Фезерингтона. Какая мать могла бы так поступить? Учитывая, что она чуть не продала Пенелопу, она и так выглядела не самой лучшей матерью. Элоиза с отвращением наблюдала за тем, как Порция прихорашивается, а Пруденс визжит от восторга, в то время как лорд Фезерингтон погрязает в жалости к себе. Она знала, что Пен придет в ужас, когда узнает об этом, и Элоизе не хотелось быть той, кто расскажет ей об этом.