Тля и Слива

Это получилось случайно! Ленка что хочешь на отсечение дать может, что всё случайно было, не виновата она! Вот кто просил Сливу в её тетрадку заглядывать, а? А она заглянула, на свою, да и на Ленкину голову. Слива - это биологичка школьная. Плотная, округлая, на голове "химия" в фиолетовый цвет выкрашенная - Слива и есть. Стоит у доски, распинается, схемы какие-то рисует. А Ленке скучно. Ну, и начала она в тетрадке черкать ручкой, чтоб время быстрее прошло. Нарисовала букашку какую-то, кудрявую, к ней очки пришпандорила, указку подрисовала - не дать не взять, Слива получилась! Ну, она и подписала сие творение: "Это Слива", и стала дальше фигнёй страдать. Как вдруг Слива из-за своего стола, юрк - и прям к её парте! Как схватит тетрадку своими граблями - и на рисунок глаза вытаращила! И - на Ленку. И - опять на рисунок. А сама - сначала красная была, потом побагровела. Теперь она уже не Слива, а Редиска или Свёкла какая-то! А потом тетрадку отложила. Медленно так выдохнула, и на Ленку ка-а-ак зашипит: - "Слива, значит? Хорошо..." А потом, на весь класс: - "Ну что же ты скромничала, Князева? Такой талант от школы скрывала. За то теперь мы знаем, кто будет стенгазету от класса рисовать. На тему "Уважение - основа всего!"" У Ленки даже дух захватило от возмущения: не будет она никакие стенгазеты рисовать! Чë она, рыжая что-ли?! Уж лучше сразу - пару в дневник, и брата на беседу. Подумаешь, пожурит её Тимка - и всё, этим и отделается. - "Не буду я ничего рисовать! Я к художествам не способная!" - Ленка тетрадку смяла и в портфель бросила. - "А я вижу, что очень способная! А таланты надо тратить на благо общества и человека, как товарищ Ленин завещал! Так что, зайдешь в комсомольский уголок, там тебе дадут ватман, и остальное, потребное." И, видимо, чтоб уж окончательно её добить, добавила: "А помогать тебе будет... Ахмерова!" - и пальцем указала на её соседку, тлю безголосую. Тлëй её Ленка окрестила сразу же - ибо мелкая, бесцветная и бесполезная. Правильная до тошноты - всё сидит, буковки в тетрадке выводит, да учебники зубрит. Тля, самая настоящая - это ей больше подходит, чем её собственное имя - Айгуль. Поэтому Ленка и зовёт её так, и в глаза и за глаза, совершенно не заботясь, нравится той, или нет. Ну, что делать, надо - значит надо. Пошли после уроков, вдвоём, получили ватман, краски, кисти какие-то. Встал вопрос - где рисовать. В школе торчать - не охота: не пожрать нормально, не помыться, не посидеть толком. К ним в общагу идти - там они со своим художеством полкомнаты займут, а Тиму заниматься надо, и отдыхать в тишине после работы. Ну, Тля впервые, кажется, рот раскрыв, и предложила ей - позвала к себе домой. Мол, у неё дома - никого, и комната отдельная - мешать никому не будут. Шоколадно живёт, что сказать... И вот идут они по дороге, тащат ватман этот злоебучий, готовятся стенгазету малевать. Тля молчит, а Ленка, скинув на неё всю объёмную ношу, подскакивает, снег бросает, и всё норовит той по затылку попасть - никак не может ей простить и "Неуд" по поведению на физре, и проблем с Суворовым, с которым Тим теперь даже разговаривать запретил - дескать, не умеете спокойно жить - вообще не трогайте друг друга. А тля всё молчит, да знай себе от снега отряхивается, да бумагу от воды прикрывает. Ленка уже выдохлась, устала, да и лист этот огромный жалко: испортят - новый им никто не даст. А в канцелярском такой три рубля стоит - что она, Тимку разорить хочет? Вот он, дом, возле которого девка останавливается, и на неё смотрит - пришли. Ленке ужас как любопытно: что там, в подъезде? Там ведь люди живут, не быдло, и не студенты-общажники. Вот напротив них двери открываются, и Девчонка ей кивает - заходи, мол. Вот это да - первый раз на настоящем лифте прокатилась! Ленке уже не терпится взглянуть, что ж там, за закрытыми дверями? И какие обычно комнаты у девчонок, её ровесниц? Как вообще живут люди, в своих, отдельных квартирах, в тепле, в уюте? Вот лифт останавливается, и они выходят, и по сторонам глядят. На этаже - четыре квартиры, и в каждой - свой мир. Интересно... Одна из квартир приоткрыта, а из-за двери нестройные голоса доносятся. Ленка оборачивается, на свою попутчицу глядит - мать честнáя: у той словно все краски от лица отхлынули, и ключи из пальцев выпали. Сразу вся как-то затряслась, заметалась, а потом - встала, как вкопанная. Глазищи как плошки и шепчет что-то, тихо-тихо. Ëксель-моксель, да чë ж она испугалась так?! Словно не в дом родной заходит, а на чëртову свадьбу. Встала на пороге, и стоит - не туда, не сюда! - "Айда уж, чë, так и будем на пороге мяться?" - Ленка тлю к двери подталкивает, и сама вперёд хозяйки проходит. А чë, сама позвала, а сама - застыла, и не заходит, и в дом не пускает. Ленка заходит - и в нос бьёт вонь, до того знакомая, что хочется по башке себя стукнуть посильнее - так хочется убедиться, что не спит она, и умом не тронулась. А вонь всё глубже по лёгким расползается. Противная такая, гадкая: водка, кислятина и немытые тела. Заходит на кухню - мать твою! Сидят, шесть неандертальцев, чокаются, выпивают и песни поют. Двое уже в дрова, а остальные - на разных стадиях кондиции. - "Оооо, доча!" - поднимает один из них на неё мутные глаза - "Иди сюда, поцелуй папку то..." И из-за стола встаёт, лапы к ней тянет - а у Ленки дыхание спëрло, и в груди уже привычным огнём зажгло. Вот значит, как тут живут. Вот от чего девка эта такая шуганная! Вот от кого у неё синяки поперёк спины! А в груди всё сильнее пламя - так и зудит: вцепиться, повалить, приложить бошкой об стол, да ещё и бутылку эту треклятую об его затылок расколотить! И за то, что человечий облик потерял, и за то, что бутылке душу продал, и за то, что дочь до того довёл, что она уже и слово сказать боится. Ах, сволочь, ах, паразит! Ленка поспешно из кухни выходит - мало ли, натворит дел, и себе и Тимке неприятностей нагребëт. А тот, пошатываясь, через всю квартиру топает, и орёт благим матом: - "Айгуль! Айгуль! За добавкой нам сбегай, Айгуль!" Ленка молчаливо бесится, хватая портфель. Домой бежать надо - и дело с концом. Нехрен ей тут делать? А как же... тля? Ну, то есть Айгуль. Молодая девка наедине с ватагой пьяных мужиков - а ну как что случится? Ленка ж в жизни себе этого не простит... - "Короче, давай, бери себе труселя, пижаму,и рыльно-мыльное потребное. Со мной пойдёшь - нехрен тебе здесь сегодня делать." - и толкает её в сторону комнаты - быстрее, мол. Та за дверью скрывается - как смерть белая, по комнате шустрит - самой видать, не охота здесь всю ночь торчать, гулянку эту видеть. Наконец, из комнаты выбегает, и - к двери, бегом. Лишь бы никто покурить не вышел - а то придётся реально драться. Ладно, справится - что уж там, она, пьяных что-ли, не унимала. Они ж только когда выпимши злые - в среднем состоянии, так сказать. А как переберут, так сразу как тесто становятся - валяй, пинай - не ответят. - "Куда?! Убью!" - воет кто-то, а Ленка хватает за руку Айгуль, всё ещё вцепившихся в смотанный в рулон лист, и вытаскивает её из квартиры. Бегом, бегом - по лестнице эти пьянчуги уже не спустятся - убьются. К общагам они идут также молча. Ленка - потому, что устала. Вот щас придёт, помоется, схомячит что-то - и в постель. А стенгазету завтра нарисуют - время им дали до самой среды, а сегодня суббота... Айгуль глядит уныло, и как-то смущённо - как будто сто рублей ей задолжала. Наконец, произносит, почему-то вздрагивая: - "Ты не думай... Папа не всегда такой, правда... Он только аванс и получку так отмечает. У него работа очень сложная! Я не знала, что сегодня так будет - у него получка только через два дня быть должна." - и щëки краснеют - будто это она виновата, что отец усталость в бутылке копит. - "Забей!" - Ленка говорит серьёзно: Тимка ей также говорил, когда она себя стыдилась - "В том, как они себя ведут, твоей вины нет, значит и твоего стыда - тоже. За собой следи, и всё заебись будет!" - и, неловко касается её плеча ладонью в пушистой варежке. - "Тим!" - орёт Ленка, скидывая сапоги и шапку - "Дома ли ты, выползень подкустовный?!" - "Тут он я, не ори!" - из кухни голос брата доносится. Фух, хорошо. Она вталкивает в комнату Айгуль, а сама - бегом туда, на голос брательника, и вкусный запах, от которого в голодном нутре уже кишка кишке кукиш кажет. Тимка у платы возится - блины жарит, и параллельно учебник листает. - "Значит так!" - начинает Ленка без лишних церемоний - "У нас в комнате сейчас тля сидит. Так вот, ничë не знаю,она у нас сегодня ночует!" - "У тли имя есть?" - Тимка, ни сколько не удивлённый, переворачивает очередной блин. - "Айгуль зовут её!" - Ленка, шипя и обжигаясь, хватает прямо со сковородки масляный кругляш - "У неё в квартире папаша её гулеванит, с собутыльниками. Нехрен ей среди пьяниц делать - мало ли, что у них в бошке творится." - "Правильно говоришь!" -и Тим оставляет в сторону сковородку - "Где взяла, тлю-то?" Ленке приходится, опустив голову, всё по правде, по порядку рассказывать: про Сливу, стенгазету и то, как ей дали в помощницы тлю по имени Айгуль. - "Ну, правильно сделала ваша Слива!" - трëт нос брат - "Если уж малевать, так хот с пользой для дела! А теперь айда - вечéрять пора, а потом - мыться и на покой! Ладно хоть завтра выходной - спать будем!" - "За мной Валерка завтра зайдёт - мы в кино идём!" - на всякий случай предупреждает Ленка, и испытующе на брата глядит. - "Да ладно?! Никак, сменила гнев на милость - согласилась на свиданку пойти! Ну что, дружите уж - вы друг друга стоите - оба шибутные, упёртые, как два барана! Только ты это, Ленка, смотри... Я хоть Валерке уже и сказал, но ты тоже себя блюди, головой думай!" - "Фууу" - кривится брезгливо Ленка - "Ты чë городишь, пошлятину мне говоришь такую." - "Ой, прям уж пошлятину!" - Тимка фыркает - "Ну, в общем,ты меня поняла, да? Пошли, короче - ужинать пора!" На столе, по Ленкиным понятиям - пир горой: блины, молоко в бутылке, варенье в расписной плошке. Тим ест степенно и спокойно: глубокими глотками пьёт молоко, большими кусками поглощает блины, смазанные клубничным конфитюром. Ленка ест быстро, давится и захлёбывается так, что Тимка то и дело хлопает её по спине. Айгуль вообще сидит, как замороженная, скромничает и маленькими кусочками блин щипает. - "Не балуй, ешь! Не отрава!" - чуть прикрикивает Тим на неё, и тут-же улыбается, подливая ей молоко в кружку. Та, приободрившись, начинает быстрее поглощать еду, и вскоре Ленка уже со стола прибирать начинает. Тимка отправляет Айгуль умываться перед сном, показывая ей, что и где, а сам, дождавшись, пока Ленка посуду соберёт, раскладывает на столе свои учебники с тетрадками - вот ведь неугомонный, не дня не отдохнёт. Ленка по-быстрому моет посуду, раскладывает её сушить, и, подхватив зубную щётку, отправляется к умывальникам - всё, щас умоется, и спать можно. - "Значит так, девки: спать будете на Ленкиной кровати. А будите мешать мне готовиться - отправитесь в коридор, на коврик! Ленка, это в первую очередь тебя касается. Всё, спи!" - и Тимка, раздав последние указания, вновь утыкается в книгу. - "Угу. Спокойной ночи." - Ленка, уже засыпая, заворачивается в одеяло поплотнее. Внезапно, лежащая у стенки Айгуль касается её плеча: "Лен..." - "Чë тебе?" - недовольно отзывается Ленка. Спать охота, а этой неймётся. Что ей, потрындеть охота, что-ли? - "А я не знала, что ты... Такая..." - едва слышно заканчивает девчонка. - "Ой бля, иди ты!" - Ленка с психу дёргает плечом. А потом, подумав, поворачивается и подгребает Айгуль к себе: "Держись меня, тля. Со мной - не пропадёшь!"