Ой, дура!

Февральский морозец щиплет щëки и склеивает ресницы так, что ничего не разглядишь. Впрочем, в густой зимней ночи и разглядывать то особо нечего: низко опущенная на глаза шапка закрывает обзор почти полностью, так что только и остаётся, это слушать, как скрипит снег под подошвами ботинок: скрип-скрип, скрип-скрип. На улице - одиннадцатый час, окна домов в этой части города давно погасли, лишь маленькое окошко видеосалона светится тусклым жëлтым светом, словно зазывая к себе. Ленка сминает в ладошках снежок, и запускает его в стекло. Занавеска подëргивается, и в окошке показывается круглое, как шар и плоское, как блин, лицо толстяка Лампы. Какое-то мгновение тот непонимающе лупит на неё глаза, и Ленка, смахивая с плеча снег, грозит мальчишке кулаком. Спустя ещё пару секунд слышится лëгкий дребезг щеколды, и вот Ленка уже влетает в тëплое нутро видеосалона. - "Ты чë здесь делаешь в такое время, макака ты Иранская!?" - Валерка, до этого спокойно протиравший полку с видеокассетами, ошалело глядит на неё, а Ленка уже скидывает пальтишко, отряхиваясь как мокрая собака, и протягивает руки к тëплому радиатору батареи. - "А меня Тимка из дома выгнал!..." - Ленка к Валерке подбегает, на лету обнимает, прижимается, и, не давая опомниться, ещё ледяные руки ему под футболку засовывает, обхватывая спину, оглаживая, везде пробираясь. Валерка забавно шипит, в спине выгибается, от себя её отпихивает, стремясь избавиться от обжигающего холода на коже, а через мгновение, видать, осознав смысл её слов, раскрыв рот на неё глядит, точно баран на новые ворота: "Как это - выгнал? Середь ночи! Да я ему..." - и кулаки сжимает, а Ленка смехом заливается, глядя на его охуевшую физиономию: - "Ой, не могу! Ты бы себя в зеркало видел! Шучу я. Просто пришла - может, по тебе, дураку, соскучилась!" - и прижимается щекой к груди, где его сердце бьётся. Ленка, по сравнению с одноклассницами - длинная, а рядом с Валеркой -блоха блохой: её макушка аккурат на уровне его подмышки. - "Брат в курсе, где ты среди ночи шароëбишься?!" - Всё ещё злится Валерка, и не поймëшь, не то на неё, не то на Тимку. - "Ага!" - кивает Ленка, и неожиданно смущается - впервые соврала. - "Точно?!" - ловит она подозрительный Валеркин взгляд - "А чего не проводил тогда?" - "Некогда ему!" - Ленка отмахивается от неприятного разговора - "Спит он!" - "Спит..." - слышит она глуховатое Валеркино ворчание - "Сестра по темноте хрен знает где шарахается, а этот бока отлëживает!" - и на Ленку кивает: "Проходи раз пришла! Не то, чтобы больно рад тебя видеть... Ай!" Правильно, ори! Ишь, не рад он: Ленка с размаху пинка отвешивает и пробирается вглубь, туда, где на той же деревянной скамье сидит Айгуль, в своём неизменном школьном платье и белом фартуке. Срослась она с ним, что-ли... Сама Ленка платье это дурацкое на дух не переносит, и по своей воле не за какие пряники не наденет: колючее, неудобное, там тянет, здесь задирается - не одëжа, а рóба. И хочется Ленке какую-то язву бросить Тле, по поводу её наряда, да только смотрит - и сама язык прикусывает: мало ли, вдруг у неё, как у самой Ленки, одежды - раз, два и обчëлся. А Тля - девка, всë-таки, для неё это стопудово важно! - "Сидишь?! Ума много насидела?" - Ленка плюхается на скамейку рядом с Айгуль, и, пошарив в кармане, достаёт леденцового петуха на палочке, и подаёт ей. Девки все сластëны, даже сама Ленка не далеко ушла. Раньше сладкое в её жизни бывало редко: только дешёвые карамельки, которые иногда удавалось стащить со стола, после очередной родительской попойки, и на Пасху, бабки, шедшие с церковной службы, порой угощали их конфетами и пухлыми куличами. Другие ещё на кладбище бегали, с могил конфеты и печенья собирали, но Тимка и сам так не делал, и ей запретил - не по-людски это. Тимка, видать, тоже этих голодных лет не забыл: даже при его небольшой зарплате умудряется всегда в доме держать сладкое. Шоколад, конечно, у них по-прежнему гость редкий, но какие-то карамельки и ириски, или даже просто сахар кубиками - есть всегда. Айгуль спасибо сказала, и тут-же конфету за щеку сунула - тоже, видать, не часто сладкое видит. А Ленка Валерку к себе зовёт, и, когда тот подходит, сует ему ещё одного петуха. - "Не, не надо!" - Валерка её руку отстраняет, и фыркает, на всякий случай отходя подальше - "Не хочу обсасывать твоих родственников!" - "Ну извиняй, осла не было!" - Ленка, ничуть не обидевшись, суëт леденец обратно в карман. Валерка что-то крутит на видаке, кассеты с места на место перекладывает, и по видеосалону шатается туда-сюда. Лишь один Лампа, стоит, как сыч, и в окно пялится. - "Никого?" - негромко обращается Валерка к мальчишке, и тот недовольно бурчит: - "Никого. Ночь же, чë мы тут торчим?" - "Ты меня не учи. Торчим - значит надо." - затем к девочкам поворачивается: - "Давайте, мультики вам включу. Ленка, смотреть будешь?" Ленка было хочет отмахнуться: не интересно ей мультики смотреть, вообще никак не катят. Ей бы боевик какой-нибудь, что-ли. Но увидев, как загорелись глаза Айгуль, решает против ничего не говорить: пусть смотрит мультики, раз ей так охота. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не залетело, как говорится. Валерка крутит какие-то штуки, а потом на экране звери разноцветные появляются, и под музыку скакать начинают. Тьфу ты, ну и хрень конечно! Но Тля вон, смотрит, значит пусть уж, остаётся что есть. Валерка от видака отходит и Ленке машет: - "Ну вот, сидите, смотрите. Э!" - он оборачивается, и возмущëнно смотрит на Лампу, которого, судя по всему, тоже увлëк сюжет - "А ты чë прихерился?! Айда вон, поможешь мне плакат повесить!" - и из салона выходит, оставив вдвоём Ленку и Айгуль. - "А где твой Кутузов?" - Ленка ногу на ногу закидывает и поудобнее перед телевизором растягивается. - "Суворов." - Айгуль безэмоционально поправляет - "У папы Марата юбилей сегодня, вот он и попросил меня без него побыть кассиром." - "Понятно." - Ленка кивает, внутренне себе обещая прибить недоумка. Ишь, что удумал: девчонку свою без защиты бросить! А если случится что?! Хотя, впрочем, почему без защиты - вон, Валерка же с ними. С Валеркой вообще ничего не страшно - на то он и Валерка. Турбо - быстрый значит. Ленка голову кладёт на плечо Айгуль, чувствуя, как слипаются глаза. Вон, Валерка что-то на улице делает, Айгуль в мультик уткнулась, а ей, Ленке, куда себя девать? Вдруг дверь открывается, и на пороге появляются сразу три тени чëрные. Одну она узнала сразу - это Валерка. А остальные две - клиентура, что-ли? - "Рубль с человека!" - подскакивает на своём месте Айгуль, и бежит вперёд, мультфильм вырубает. И вдруг - бледнеет, за подол фартука хватается, того и гляди, порвёт. Чего испугалась? Ну подумаешь - дядьки взрослые. С ними же Валерка, он в обиду не даст. Да только глядит Ленка - какие-то они мутные, дядьки эти: всё туда-сюда ходят-бродят, да про видак всё расспрашивают: какой фирмы, да где брали, то, да сë. Ленка незаметно в дальний угол отодвигается, чтобы, значит, понимать, что да как. А эти всё ходят, Валерке зубы вон заговаривают. Стащить что-то хотят? Неизвестно, сколько бы Ленка рассуждала да думала, как вдруг один арматурину из-за спины достаёт... - "Валерка, сзади!" - едва успевает Ленка выкрикнуть, как Валерка падает на пол, а потом - и Лампа, не вовремя под руку сунувшийся. Ленка Айгуль за руку хватает, и к окошку её тянет, параллельно хватая стоящий рядом железный стул - и отбиваться сойдёт, и стекло выбить. Но Айгуль со всей силы Видак хватает, и вцепляется в него, точно в последнюю надежду! Ой блин! Ну дура, дура бестолковая! Эти двое сразу Айгуль хватают, и к выходу тащут - велик ли в ней вес-то. А Ленке вдруг страшно-страшно становится, за дуру эту глупую - пропадëт же! Она на скамейку с маху залетает, опуская на голову одного из падонков стул. Да только хрена с два - то ли стул тяжёлый, то ли в полумраке целиться неудобно, то ли просто руки у неё их жопы растут! В общем, промахивается она, вместе со стулом падает, и тут-же чувствует, как еее за подмышки хватают, поднимают и тащут за собой - ну заебись, погуляла!