Часть 2

Дмитрий

Снег норовил пробраться к загривку или основанию шеи — лишь бы там колкой льдинкой покончить с собой, превращаясь в ледяную каплю. Дмитрий держал воротник поднятым, из-под прикрытых век наблюдая за Грегом, который шел впереди, оставляя за собой следы на заметенной дорожке. Солнце перевалило за зенит, но неба всё ещё не было видно, отчего день и ночь соединялись между собой в единое время суток, депрессивно давящее на психику. — Сюда, — махнул Грег рукой и достал пистолет. — Держись за мной, поняла? — бросает назад Дмитрий и следом за Грегом спускается по облезшим бетонным ступеням вниз. В нос ударяет стойкий запах формалина и дезинфицирующих средств, отчего генерал непроизвольно морщится. Повышенные тона долетают до слуха почти сразу, отряд переходит на мягкий крадущийся шаг, держась тени. И картина произошедшего предстает перед ними во всей красе. Дмитрию не приходится ничего говорить, Грег работает быстро и четко: он берет мужчину в захват и резким движением выбивает из его руки нож, тот со звоном падает на бетонный пол. — А этого я заберу с собой, — ухмыляется Грег, оттаскивая мужчину подальше. Женщина, являющая собой олицетворение всех признаков психического расстройства, бросается на Грега, надеясь высвободить супруга. Дмитрий не мешкает, не тратя на размышления, кажется, и доли секунды. В руке его оказывается пистолет, рукоятью которого он выверенно ударяет женщину по голове. Та замирает, дергается и начинает крениться на бок. Анна оказывается рядом, подхватывая её, чтобы та не разбила голову окончательно. — Откуда оружие? — Дмитрий убирает пистолет в кобуру, выглядывающую из-за отворота расстегнутого пальто.  — ...наверное, принес из столовой, — отзывается парень, стоящий ближе всех к развернувейся сцене. Дмитрий подходит к нему ближе. — Как зовут? — Каин. — Что ему было нужно? — Дмитрий переводит взгляд на мужину, которого Герг всё ещё очень крепко держит в «объятиях». — Их сын... В общем, его нашли за периметром. По правилам, мы обязаны всех сжигать, а они... — Мы? — Дмитрий задевает лампочку, одинокой грушей висящую в центре коридора, и свет падает на тень, вернее — девушку, которая до этого была Дмитрию незаметна. — Да... Я и Кэролайн, — продолжает отвечать Каин, исподлобья глядя на Дмитрия. Тот, в свою очередь, буравит взглядом девушку. Бледное лицо, чёрные волосы, глаза... Напоминают кольскую сверхглубокую — не только глубиной, но и загадочностью. — Когда его нашли? — теперь Дмитрий смотрит на девушку. Въедливо, безэмоционально, почти не моргая. — Вчера утром, до вашего приезда, — продолжает отвечать Каин. — Кто? — Ребята из патруля. Каждый день кто-то обходит периметр... — Ясно, — прерывает его Дмитрий. Затем оборачивается к своим: — Уведите обоих, передайте местным. — Женщине нужна помощь, я могу побыть с ней? — поверх прямоугольников-линз Анна ввинчивается взглядом в брата. Пауза длинной секунд в пять. — Грег поможет перенести её в медчасть. Через час чтобы вернулась. Анна кивнула. Дмитрий же, будто забыв про работников морга, обогнул их и по-хозяйски направился в основное помещение морга. Он цеплялся взглядом за каждую мелочь, которая казалась подозрительной, однако быстро терял интерес. Раз уж ему пришлось тащиться сюда, бросив работу, то хотя бы проведет время с пользой. Помимо прочего, зацепка с трупом казалась любопытной. — Сколько сотрудников в морге? — Двое, — упрямо продолжал отвечать Каин. — Кого сжигаете? — Трупы. Дмитрий остановился, чуть помедлив, повернулся в сторону Каина, одаривая его таким взглядом, что парню надлежало как минимум треснуть пополам. Однако юноша хорошо держался. — Зараженных не много, особенно сейчас. В основном пневмония, инфаркты, тяжелые хронические заболевания... Не все способны выживать в такой холод. — А что тот парень? Из-за которого была сцена? — Ещё не работали с ним. Дмитрий закончил обход, очевидно ничего не найдя, и повернулся к сотрудникам морга. — Сколько нужно времени на то, чтобы поработать с трупом найденного за периметром? — Мы рассчитывали приступить к нему послезавтра. — Она что, немая? — сведя брови, Дмитрий указал подбородком на Кэролайн. — ... нет, — опять встрял Каин. Дмитрий вцепился взглядом в девушку. — Отлично. Тогда вечером пусть принесет заключение по трупу мне в кабинет.

***

Время катилось ко второму часу ночи. Дмитрий не заметил, как задремал, уронив голову на сложенные на столе локти. Комната успела немного прогреться за день, и сейчас достаточно было плотной водолазки, чтобы не мерзнуть. На столе стоял давно остывший кофе, рядом был раскрыт блокнот с кое-какими записями, которые Дмитрий делал по ходу ознакомления с многочисленными документами, в которых надеялся найти «хлебные крошки». Заснул он, кстати говоря, аккурат на газетной статье, где на главном развороте красовалась большая общая фотография с громким заголовком: «сотрудники «Сибирии» посетили Ротков в канун Нового года"» Ему снился Ротков. Мрачный, серый, заметенный снегом. Он стоял посреди города на площади, прикрывая глаза от метели, генерал пытался разглядеть хоть кого-нибудь. Хоть одного человека. Но вокруг не было ни души. Наугад он позвал сестру и других членов отряда, но никто не отозвался. Вдруг за спиной материализовалась тень. Она стояла в нескольких метрах, но Дмитрий её хорошо видел. — Она забрала их, — шипела тень, и, несмотря на пургу, Дмитрий хорошо её слышал, — она забрала их всех. — Кто? О чем вы? — перекрикивая пургу звал Дмитрий, пытался подойти ближе, но тень всё так же оставалась недосягаемой. — Она забрала их. И заберет ещё. Вдруг метель прекратилась, будто кто-то щелкнул рубильник, и вместо тени Дмитрий увидел знакомый силуэт, затем вороные волосы и бледное лицо, с глазами — глубже кольской сверхглубокой... Раздался негромкий стук в дверь, и Дмитрий рывком очнулся ото сна. Сердце всё ещё крупно и гулко стучало, мешая комку в горле раствориться. Потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и убедиться, что сон — это всего лишь сон, собранный сознанием из кусочков статей и фрагментов встреч, собранных за день. — Чёрт... — зажмурился он, пытаясь прийти в себя. Хорошо, что командирские часы были близко к лицу — на запястье, — и он понял, что потерял драгоценных часа три. — Войдите, — ответил, стирая с лица крупной ладонью остатки сна, Дмитрий, после чего зачесал пятерней назад выбившиеся на лоб прядки волос. Дверь приоткрылась и внутрь вошла его новая знакомая, сжимая папку в руке. Генерал обвел её неторопиливым взглядом с ног до головы, откинувшись на спину стула. — Кажется, я сказал, что доклад нужен вечером, а не поздней ночью, — вместо приветствия сказал он. Он придрался просто так. На самом деле он почти забыл о том, что Кэролайн должна была принести ему документы. — Присаживайся, — он указал на стул напротив стола, а сам стал убирать какие-то бумаги, закрыл и убрал в ящик стола свой блокнот, в котором делал заметки. Вся комната за эти полтора дня превратилась в подобие архива. — Что удалось узнать? Спустя пятнадцать минут в коридоре послышались тяжелые шаги ботинок и в комнату без стука ворвался Грег. Игнорируя присуствие посторонних, он рапортовал: — Дмитрий, с дежурства пропал Волков. Я проснулся его сменить, а его нигде нет. А ещё не достает автомата, двух рожков и пары сухпайков.

Лэйн

Все происходящее кажется ей сценой из какого-то дешевого боевика. Мужчина, будто в замедленной съемке — или Лэйн так показалось из-за собственного шока, — делает шаг в ее сторону, поднимая руку и сжимая пальцы на рукоятке ножа. В ее голове звенит только одна мысль — «беги», но ноги как будто перестают ее слушаться, и она, как парализованная, продолжает стоять на месте. В следующую секунду этот же мужчина оказывается взятым в захват и опущенным буквально головой в пол. Еще секунда, и его жена получает такой удар в затылок, что теряет сознание. От повторного шока Лэйн резко приходит в себя, округляет глаза так, что они вот-вот выпадут из орбит, и обводит всю компанию абсолютно обескураженным взглядом. Что это творилось сейчас в ее вотчине тишины и покоя? Каин оправляется первым и начинает отвечать на град вопросов внезапно появившегося Дмитрия так спешно и четко, что девушка едва поспевает за диалогом между двумя мужчинами. Она переводит взгляд с них на несчастную женщину, лежащую на полу без сознания, и в какой-то момент взрывается немой яростью. Что за допрос? Почему оба ведут себя так, будто вокруг больше никого не существует? В первую очередь, непосредственного начальника этого места? Лэйн переводит взгляд на коллегу, что сделал шаг в сторону, чтобы отрезать Дмитрию путь к ней. «Как благородно», — мелькает в голове, и тут она снова встречается взглядом с мужчиной. Он смотрит на нее ровно так же, как вчера в столовой — пристально, цепко, будто пытается найти малейшую трещину в ее защите, но Лэйн и в этот раз удается выстоять и не показать ничего, кроме откровенного потрясения случившимся. Дмитрий, чувствуя себя единоличным хозяином положения, широкими шагами отправляется изучать помещения морга, и Лэйн вместе с Каином мгновенно устремляются следом. — Да что он себе позволяет? — бросает себе под нос девушка, но Каин тут же одергивает ее за рукав халата. — Помолчи лучше, он скоро уйдет, — он говорит тихо, наклоняясь к ней, и Лэйн от возмущения едва не давится воздухом, но взгляд коллеги настолько однозначен, что в ответ она только недовольно кривит губы. Действительно, Дмитрий уходит спустя еще пару вопросов, оставляя обоих стоять посреди полутемного коридора. — Спасибо, конечно, но в следующий раз договариваться по срокам буду я. Она бросает юноше короткую фразу и, разворачиваясь на каблуках, уходит в сторону холодильных камер. Ее «послезавтра» заканчивалось примерно через пару часов. Над трупом того самого найденного она проводит времени больше, чем планировала. Все его тело покрывали рваные раны, будто его часами терзал дикий зверь, и ей приходилось замерять и описывать каждую, чтобы написать об этом в отчете. Лэйн всегда писала их на совесть, но сейчас она чувствовала, что ее понимание совести может быть недостаточным для Дмитрия. Молодой человек и правда не был из числа зараженных, но характер повреждений вызывал у девушки неподдельный ужас. Неужели, всего в паре километров от ее дома обитает чудовище, способное сотворить с человеческим телом такое. И почему его не забрали, а бросили в снегу? Жаль, что у нее не было фото того места, где его нашли, там ведь тоже были важные для ее личного расследования детали. Отчет она закончивает лишь к ночи. Рука отнималась от письма, но работающих компьютеров в ее распоряжении не было, а печатными машинками перестали пользоваться слишком давно, чтобы у кого-то завалялась хоть одна лишняя. Приходилось по-старинке справляться руками, благо, что язык она выучила уже достаточно хорошо, чтобы писать почти без ошибок и иногда даже этим ужасным русским курсивом. Где находился Дмитрий, выяснить было несложно — уже весь город знал, где обосновалась вся новоприбывшая компания. Пройдя в просторный холл бывшего административного здания, Лэйн почти сразу встретила того самого Грега, что до этого так ловко повязал мужчину с ножом. Замечая девушку, неторопливо снимающую свою шубу, он усмехнулся и в пару шагов оказался рядом. — Опаздываешь, — бросил он и протянул руку, предлагая помочь с шубой. Лэйн по привычке окинула его оценивающим взглядом, но, видимо, ее лицо в этот момент была настолько неподвижным, что Грег тут же убрал руку. — По лестнице на второй этаж и налево, третья дверь. И не шляйся тут нигде, я за тобой слежу. Больше он не сказал ни слова. Повесив шубу на крючок, Лэйн по наводке пошла наверх и, отыскав нужную дверь, пару раз постучала. Ответ последовал не сразу, но, стоило услышать голос Дмитрия, как уже сама Лэйн на секунду замерла. Сейчас, когда она окажется наедине с мужчиной, что рыскает в поисках ответов на слишком щепетильные вопросы, ей предстояло, как никогда, держать лицо. Благо, что пара ночей без сна сделали ее настолько безэмоционально-инертной, что проблем с этим в принципе возникнуть не могло. Лэйн никогда не блистала эмоциональностью и эмпатией, и годы тяжелой работы с трупами напрочь вымыли из нее все, кроме базовых реакций, необходимых для выживания. Поэтому, когда она открывает дверь и снова встречает пристальный взгляд Дмитрия, то отвечает ему лишь таким же. На претензию по поводу времени, она отвечает звуком падающей на стол папки. — И так пришлось возиться с ним вне очереди, да и состояние тела такое, что писать бы еще до самого утра. Лэйн отвечает сухо, в привычной для себя манере, но вдруг осекается, понимая, с кем говорит в таком тоне, и бросает на Дмитрия короткий проверяющий взгляд. Мужчина в ответ лишь приглашает ее присесть, если так можно было назвать то, как однозначно прозвучало одно-единственное слово. Усевшись на стул и пододвинувшись вместе с ним чуть ближе к столу, она сложила руки в замок на собственных коленях и сделала глубокий вздох. — На теле много рваных ран в разных местах. Раны глубокие, похожи на следы от когтей животного. Какого — сказать сложно, тело пролежало в снегу больше суток и края ран немного расплылись. В целом, сохранность тела хорошая, опять же, из-за снега и холода. Следов заражения не обнаружено, ткань мозга не повреждена. В остальном, обычный мужчина средних лет. Кажется, с артритом в коленях. Лэйн усмехается на последней фразе. Ей нравилось вводить людей в ступор своим отношением к людям. Для нее они были полем для исследований, огромной картой бесконечного мира, где еще так много манящих темных пятен. Она пристально смотрит на сидящего напротив Дмитрия. Он молчал, будто ожидая продолжения. Разумеется, ведь ее короткая выжимка удовлетворила бы сидящего рядом за кружкой пива друга, а не военного с этой отвратительной выправкой, граничащей с хамством. Она тихо вздыхает и продолжает свой рассказ, теперь уже протягивая руку к папке и периодически сверяясь со своими же записями. На это у нее уходит достаточно времени, чтобы в горле пересохло, и она делает короткую паузу, чтобы прокашляться. — Могу я попросить воды? Ответить ей не успевают, как дверь в кабинет едва не срывают с петель. Лэйн оборачивается через плечо и видит Грега, чья фигура плотной тенью вырисовывалась в дверном проеме. Она едва вскидывает бровь, когда слышит его слова, и тут же переводит взгляд на Дмитрия. Кажется, их маленькое рандеву закончится прямо сейчас, чему Лэйн была несказанно рада, ведь продолжать сидеть под пристальным изучающим взглядом становилось уже в крайней степени некомфортно. — Я могу идти? «Бога ради, отпусти уже меня отсюда», — совсем другим тоном говорили ее глаза, которыми она все еще смотрела на мужчину.