Часть 5

Дмитрий

Мозг буквально взрывается от мыслительной активности, на грани сознания генерируя мысли, идеи, планы. «Нужно бы записать все в блокнот. Или хоть на клочке бумаги», — Дмитрий подходит к столу, чтобы среди листков найти чистый, где можно оставить несколько строк — важные факты, чтобы только ничего не упустить. И, пока генерал цепляется за хвост улетающего воздушного змея, Кэролайн говорит о том, что жила здесь до катастрофы совсем недолго, а после… Ручка не слушается, не пишет, и Димитрий психует, пытается её расписать, бормоча что-то при этом, чтобы не забыть. Мозг реагирует на изменившийся тон голоса девушки, записывая в памяти слова, чтобы в порядке очереди сообщить их генералу. Вынести труп? Задохнемся? Засыпал?.. Что-то переключается в мозге, работающем на износ, включая режим паники. Адреналин поступает в кровь, заставляя забыть о сне. И, вот, Дмитрий снова собран, готовый выполнять свою непосредственную задачу. Только перед глазами стоит странно изменившееся лицо Кэролайн — испуг? Возбуждение? Паника? Сверхглубокие глаза сулят опасность — ещё более, чем прежде, — Дмитрий чувствует, как на загривке волосы встают дыбом. Перехватывая инициативу, Дмитрий толкает Кэролайн вперед. Металлический лязг двери, и ледяной воздух уже мгновенно проникает под одежду, а то и под кожу, иголками. Генерал снимает с себя что-то вроде гимнастерки — пальто осталось в морге, да и запросто могло «пропитаться» ядом ещё в походе, — и резким движением накидывает на плечи Кэролайн, сдавливая непроизвольно, чтобы не унесло ветром. — Туда, — быстро осмотревшись, генерал указывает на двухэтажное здание неподалеку (как и всё в Роткове, впрочем). — Бегом. Дыши носом, не хватай холодный воздух. Сам же снимает с пояса рацию, быстро отжимая прием. — Внимание, всему отряду дезинфицировать вещи на предмет содержащихся цианистых соединений. Грег и Лестер, взять защитные маски с запасом и немедленно вернуться в морг: необходимо вывести оттуда юношу в подвале, ему тоже дать маску. Забрать оттуда мои вещи и записи на столе. К телу Волкова не приближаться, внутри не находиться больше пяти минут. Только после выполнения указанных приказов, вернуться и вытащить тело Волкова на воздух, — он помедлил, переводя дыхание от бега. — У него во рту кристаллы цианида. Необходимо локализовать возможное поражение, изолировав тело. Как поняли, прием? — Принято, выдвигаемся, — ответил Грег и отключился. Рация замигала, обозначая входящий сигнал, но Дмитрий не включал датчик, чтобы сберечь дыхание. К тому же, он прекрасно знал, кто это. И чего она хочет. Кэролайн отставала, поэтому Дмитрию приходилось сбавлять ход и, упершись раскрытой пятерней девушке в спину, подталкивать, чтобы она бежала быстрее. Он чувствовал, как её бьет крупная дрожь. Наверное, она чувствовала ровно то же от его касания. Двери городских купален не были закрыты — разве что на щеколду, чтобы не открыло ветром, — но и внутри было тихо и темно: день для общего «мытья» был назначен только на завтра. Толкнув дверь плечом посильнее, чтобы она открылась, Дмитрий, а следом и Кэролайн, оказались внутри. Генерал повертел головой, цепляя взглядом полиэтиленовый мешок в пустой корзине для мусора. — Раздевайся, — все тем же приказным тоном сказал он женщине, сжимая челюсть так, чтобы не стучали зубы, и подал мешок, полагая, что она знает, что делать. Расставаться сейчас с одеждой хотелось меньше всего, но страх перед смертью был сильнее. Задерживая дыхание, Дмитрий стянул свою водолазку, бросая её в пакет. Короткий неловкий взгляд на девушку напротив, — будто Дмитрий только сейчас вспомнил, что она женщина, а не солдат, и она раздевается, — и он поворачивается спиной, обнажая чужому взгляду зарубцевавшиеся раны и ссадины. Следом щелкнула пряжка ремня, и уже оставшись в одном исподнем, генерал хоть немного перевел дух. — Разожгу огонь в печи, чтобы согреться быстрее, — все также оставаясь спиной, сказал Кэролайн генерал. — Найди полотенца. И… где здесь вода? Рация снова предательски зашипела и характерно запищала, настойчиво требуя внимания Дмитрия. Только после того, как он закинул несколько поленьев и сумел их зажечь, он, наконец, нажал «прием». — Что происходит?! — тут же донесся требовательный голос Анны. — Я и девушка из морга сейчас в местной купальне. Мы дольше всех были в контакте с трупом, у которого во рту был порошок цианида. — Боже! Дыхание в норме? Тебе или ей тяжело дышать? — Нам пришлось бежать через площадь без верхней одежды, как ты думаешь? — негромко отвечал генерал в рацию, будто испытывал неловкость и раздражение за необходимость отчитываться перед сестрой. — Я принесу чистую одежду для обоих и что-нибудь согреться. Там ведь есть печь или что-то вроде того?.. — Анна, — всё тем же многозначным голосом ответил Дмитрий, вкладывая в это достаточно. Он ещё какое-то время разговаривал с сестрой, выясняя детали насчет выполнения его приказов и отряда в целом. Когда Кэролайн его позвала, он оглянулся, давая по рации отбой. Предстоял последний самый неприятный этап: вода.

Лэйн

Все, что происходит дальше, смешивается в голове Лэйн в одну большую неразборчивую массу. Дмитрий, будто очнувшись от ее возмущенного голоса, резким движением подталкивает ее к выходу. Лэйн понимает, к чему такая спешка — пока рот трупа был закрыт, пары цианида находили выход только частично, через вскрытую грудную клетку, поэтому девушка не сразу уловила характерный мерзкий запах. Но, стоило ей разжать челюсти, как он показал себя во всей красе. Благо, что заметила она это достаточно быстро. Когда они оказываются у самого выхода, Лэйн вдруг резко останавливается и округляет глаза. — Каин! Он все еще в подвале! Она смотрит через плечо на Дмитрия, но тот толкает перед ней дверь, и поток холодного воздуха с улицы моментально душит ее своим напором. На ее плечи ложится чужая гимнастерка, и Лэйн моментально кутается в нее, подтягивая плечи к ушам — пронзительный ветер норовил заползти к ней за шиворот, оставляя россыпь мурашек по всей спине. Ей ужасно холодно, дыхание сбивается, но она настолько теряется от чужого напора, что, напрочь забыв про все, спешно семенит в указанном направлении, загребая колючий снег своими черными туфлями-лодочками. Дмитрий заводит ее в местную баню, и ей ненамного, но все же становится теплее. Зубы стучали так сильно, что Лэйн даже удивилась тому, насколько быстро ее тело смогло окоченеть. Она перевела взгляд на мужчину и невольно задумалась над тем, что он со своим отрядом, наверное, проводит в таком холоде немало времени. На секунду ей даже становится совестно за то, что подкалывала его раньше, но участливое настроение улетучивается в одно мгновение. Она слышит приказ Дмитрия — да, именно его, и ее брови медленно ползут вверх, когда он протягивает ей пакет. Поначалу ей даже кажется, что она ослышалась, но, стоило Дмитрию стянуть с себя водолазку, как она тут же отводит взгляд. Она видит его второй день в своей жизни, а теперь ей надо раздеваться рядом с ним в холодной темной бане? — Отвернитесь, — коротко и сердито произносит девушка, когда видит на себе взгляд Дмитрия. Он, кажется, тоже слегка выбит из колеи происходящим, но военная выправка и привычка в критической ситуации сначала делать, а потом думать, все же играет им на руку, и Лэйн, понимая это, нехотя стягивает с себя сначала халат, а потом и все остальное. Она оставляет на себе нижнее белье, убеждая себя в мысли, что все люди рождаются голыми, и ей, как врачу, в первую очередь должно быть все равно, у кого и где что-то выпирает, но почему-то именно сейчас ее щеки предательски заливаются румянцем и полыхают так, что, будь это возможно, она бы своим внезапно вспыхнувшим стыдливым жаром мигом обогрела бы всю баню. Но, все-таки ежась от холода, она не решается вставать на ледяной пол голыми ногами, и запрыгивает обратно в свои туфли. — Баки с водой в соседней комнате, — бросает она коротко и, потирая свои плечи ладонями, спешно направляется в прачечную, что была пристроена к бане. Отыскав несколько полотенец, она оборачивает одно вокруг своего тощего тела, а вторым укрывает плечи, чтобы хоть немного согреться. Вернувшись обратно к Дмитрию, она застает его, сидящим перед печкой. Кожа на его спине натянута так, что она может даже в тусклом свете лампы видеть очертание каждой мышцы. Ее румянец, кажется, расползается еще дальше, потому что мужчина был в потрясающей форме — мускулистый, высокий, и россыпь шрамов на его спине и руках нисколько не портила внешнего вида. Наоборот, Лэйн поймала себя на мысли, что хочет протянуть руку, чтобы коснуться кожи там, где она превращалась в плотный рубец. Вовремя себя одернув, она нахмурилась и больно закусила губу. «Приди в себя, Лэйн, он же в любой момент тебя повяжет!» — молча ругается девушка на саму себя, но, черт возьми, до чего же он был хорош! Когда стало немного теплее, она отдала Дмитрию его полотенце и на секунду задержалась перед входом в общую душевую, чтобы аккуратно, не показывая ничего лишнего, избавиться от остатков одежды под своим полотенцем и туфель. — Надеюсь, вам хватит совести не подглядывать, — колко бросила девушка, стараясь не встречаться с генералом взглядами. Хватит с нее гляделок на сегодня, и так уже пришлось распустить волосы, чтобы прикрыть горящие румянцем щеки и кончики ушей. Усевшись в самом дальнем углу, она повернулась к Дмитрию спиной и откинула назад длинные черные волосы, которые тут же закрыли собой почти всю ее спину. В помещении воцарилось неловкое молчание, разбавляемое только шумом воды и переставляемых с места на место тазов. В какой-то момент Лэйн не выдержала. Замерла на секунду с щеткой, прижатой к груди, и украдкой глянула через плечо. К чести Дмитрия, сидел он тоже к ней спиной и, кажется, был плотно занят тем же, чем и она до этого. Отвернувшись обратно, Лэйн ехидно улыбнулась и продолжила неторопливо шоркать свою грудь и руки. — Раз уж мы резко стали настолько близки, может, расскажете, откуда столько шрамов? И, все-таки, почему генерал? Ей пришлось чуть повысить голос, чтобы сквозь общий шум ее было слышно, и ее голос эхом разнесло по всему помещению. Как же неловко и странно все складывалось. Сидеть с человеком, который, вполне возможно, представляет для нее реальную угрозу, в одной бане, совсем обнаженными — тот еще опыт. Зато в такой ситуации ни одна ее реакция уже не будет подозрительной. Потому что все, что сейчас происходило, и было в крайней степени подозрительно.