Часть 10

Дмитрий

Дмитрий чувствует себя паршиво. Он садится в машину, Анна залезает следом. Они о чем-то переговариваются с Грегом, и тот по негласному правилу берет на себя обязанности по распределению пассажиров и скарба по машинам (и не упускает возможности составит Кэролайн компанию). — Ты в порядке? — спустя минут пятнадцать напряженного молчания и дождавшись, пока остальные в машине прикинутся спящими или заснут, спрашивает Анна. — Да, — не меняясь, отвечает он будто бы не своим голосом. — Думаешь… Думаешь, он там? Дмитрий молчит. Это длится какое-то время. — Думаю, да. Но не уверен, что нам стоит видеть то, что с ним стало. Для нас он и так давно умер. Анна тяжело и глубоко вздохнула, упершись взглядом в пол. — Для тебя. Дмитрий повернул к ней голову. — Ты думаешь, он мог спастись? — Никогда не мешает на что-то надеяться. Иначе станешь совсем как… — Я. Это ты хотела сказать? — Нет. Ну. То есть, я имела в виду… — Я давно принял его смерть. Советую тебе сделать то же самое. Ты хотя бы запомнишь его хорошим отцом. Диалог запнулся. Анна какое-то время изучала собственные ногти, пока снова не подала голос. — Я хотела поговорить с тобой. Насчет Кэролайн. Дмитрий не шелохнулся. Анна восприняла его молчание за сигнал говорить дальше. — Ты слишком суров с ней. Она не солдат твоего отряда, а просто женщина. Пересмотри своё поведение. Дмитрий снова повернулся к Анне, но на этот раз его взгляд был ледяным, если не агрессивным. — Занимайся тем, чем тебе велено, и не лезь. От тебя и так порядком проблем. — Проблем?! — Анна была слеплена из того же теста, поэтому смиренно все терпеть не собиралась. — Тебе напомнить о снотворном или ты забыла? Не обманывайся, Анна, она тебе не подружка. У неё в голове дьявол, и она в любую секунду может воткнуть нож тебе в спину и сбежать. — Ты совершенно не умеешь читать людей! — Зато ты, я смотрю, справляешься с этим прекрасно. Или то, что она лгала нам до тех пор, пока я не заставил её говорить, — ерунда для тебя? С каких пора ты так легко стала прощать людей, Анна? — Да… да с тех пор, как ты мой старший брат-кретин! — прошипела она, но сделала это негромко, чтобы на неё не обратили внимание. Скрестив руки на груди, Анна отвернулась. Дмитрий только прикрыл глаза и уперся затылком в стенку авто. Скоро должны были приехать. Отряд вооружается и утепляется получше: сегодня погожий денек и солнце, только вставшее, хорошо освещало лабораторию и все подходы к ней. А также предостерегало от густой тайги, которая стеной обступала Сибирию с трех сторон и не пропускала в себя свет. Дмитрий раздает команды — кто остается у машин, кто идет впереди с Кэролайн, кто в центре, кто позади. Он ведет себя как обычно, даже невзирая на то, что творится у него в голове — ведь в этом и заключается его работа. В свете уже знакомое здание КПП кажется совершенно другим. Отряд обходит его стороной и движется следом за Кэролайн. Дмитрий не встревает, только все настороженнее вглядывается в темноту меж стволов деревьев. Ему кажется, будто оттуда кто-то следит за всей процессией. Кто-то, кому удается оставаться невидимым даже для зоркого генеральского глаза. Теперь голову генерала необходимость следить за девушкой занимает лишь наполовину: первую и важную часть своей работы она выполнила, показав им, как попасть в лабораторию. Внутрь Дмитрий берет с собой только Грега, Анну и Ноа, остальным поручает сторожить снаружи и встретить подъезжающие машины. Задание у оставшихся снаружи одно: сначала стрелять, потом спрашивать. Впятером члены отряда чувствуют себя тесно, когда оказываются в комнатушке, куда ведет вентиляционный короб. А, может быть, тесно становится в груди от одновременного предвкушения и страха. И, когда Грег и Дмитрий расправляются с первой дверью на пути, воцаряется полная тишина. — Анна, что показывают датчики загрязнения воздуха? — Ну… Я советую маски не снимать, — констатировала девушка, глядя в небольшой портативный приборчик. — Принято. Грег — замыкаешь. Ноа — идешь второй, Анна и Кэролайн в середине. Дмитрий снял с плеча карабин, снимая затвор. То же самое сделали парни, а Анна достала пистолет. То, что они увидели в коридоре, было похоже на поле битвы. На то, что это когда-то было людьми, намекала только характерная для Сибирии форма. Как оказалось, лаборатория была в буквальном смысле законсервирована. Мороз, конечно, проник со временем внутрь, но не охладил до такой же температуры, какая была снаружи. — Какая температура здесь? — перескакивая взглядом с тела на тело, со стенки на стенку коридора, спросил Дмитрий Анну. — Сейчас минус пятнадцать. — И это надземный этаж. На нижних ярусах должно быть теплее. Что значит… —… что здесь могут быть зараженные, — закончил вместо генерала Грег. — Именно. У обоих по коже пробежали неприятные мурашки воспоминаний. Встречи с этими существами никогда не предвещали ничего хорошего. Генерал покрепче перехватил своё оружие. — Поступим следующим образом: найдем подразделение руководства, оценим ситуацию по степени разрушений, доступности, наличию зараженных. При благоприятном исходе оборудуем лагерь там, гражданские займутся изучением документов, а мы постепенно, группами, будем исследовать остальные части лаборатории. Двигаемся в той же последовательности, не торопимся, ведём себя предельно тихо. Если кто-то заметит что-то подозрительное — немедленно сообщить. Всё ясно? Отряд негромко отчитался. После Дмитрий дал распоряжения группе на поверхности (в том числе, что делать в том случае, если пропадет связь, и они не вернутся к часу дня назад), и все выдвинулись. Генерал аккуратно переступал через тела сотрудников лаборатории. Весь пол был залит кровью, которая за год высохла и чуть ли не въелась в покрытие, но кое-где его берцы издавали противный звук, будто кто-то разлил сладкий лимонад, он высох, а Дмитрий в него наступил. Почти все трупы, которые попадались группе, умерли от полученных ранений и кровопотери, однако, здесь же было несколько тел с напрочь размозженной головой — очень было похоже на зараженных, с которыми расправились. Здесь же были тела не только сотрудников, но и военизированной охраны. Дмитрий несколько раз останавливался, чтобы рассмотреть или подобрать оружие. Загадка браунинга, который оказался у Кэролайн, оказалась решенной. Дмитрий чувствовал себя мерзко: сейчас они были как на ладони для того, кто прятался в этих коридорах. И убитые зараженные, сохранившиеся куда лучше, чем их собратья, котрым повезло умереть людьми, это только подтверждали. И это ожидание — когда же он, наконец, нападет, — жутко выводило из себя. Им пришлось спуститься на два уровня вниз. Попробовав связаться с поверхностью, Дмитрий понял, что туда сигнал не проходит. Отправив Ноа назад на первый уровень, чтобы передать сигнал своим, — «все хорошо, спустились ниже», — генерал решил позволить команде перевести дух, а сам — осмотреться. — Идите сюда, — через какое-то время Дмитрий позвал остальных. Он ждал их у входа в одну из лабораторий и странно куда-то смотрел. Когда Грег, Анна и Кэролайн подошли ближе, он толкнул дверь, позволяя ей закрыться, и предстал в свете их фонарей. — Ого… Здесь держали Росомаху? — Знакомые следы, правда? — глядя на Кэролайн, спросил Дмитрий, а после добавил. — Это ещё не всё. Он шагнул внутрь, призывая следовать за собой. Картина внутри помещения была ещё более жуткая, хотя, казалось бы, после стольких часов блуждания по коридорам с мертвецами можно было бы привыкнуть. Здесь «целых» тел практически не было. Кровь была на стенах, на мебели, она, казалось, покрывало всё, даже незваных гостей. Части тел, внутренности, оторванные головы — всего здесь было в достатке. Но привлекало внимание все же не это, а огромная дыра в соседнюю лабораторию — раскореженный металл, будто его терзали и рвали зубами. — Похоже, оно нашло выход на поверхность, — констатировал Грег. — Раз нападало на тех, кто вышел за периметр. — Да. Или ему помогли, — Дмитрий снова бросил многозначительный взгляд на Кэролайн, а после первым вышел в коридор. Ноа вернулся через пять минут, и отряд двинулся дальше. Гулкий стук, будто бы кто-то бился в дверь, донесся до отряда ещё издалека. Все насторожились, и Дмитрий, многозначительно приложив палец к губам, призвал к полной тишине. Нервы доводили до предела. Каждый шаг по коридору в кромешной тьме с тонкими лучиками света, приближающий к чему-то неизвестному, заставлял сердце стучать в ушах. Даже Дмитрий чувствовал себя не в своей тарелке: ему пришлось через многое пройти, его руки были по локоть в крови, но атмосфера заброшенной лаборатории наводила жути, отчего хотелось выстрелить на любой шорох. Звук шёл из запертой лаборатории. Луч света, очевидно, проникнувший через бронированное стекло внутрь, возбудил тех, кто был по ту сторону. Поднялся вой и какое-то животное рычание, нечеловеческие гортанные звуки — они были хороши знакомы и генералу, и Грегу. Когда луч осветил помещение за запертыми дверями, Дмитрий непроизвольно сглотнул, а его луч фонарика дрогнул. — Боже… — едва слышно произнесла Анна, делая несколько шагов назад от двери. Грег свел брови, отвернувшись. Ноа стошнило. — Видимо, зараженных пытались изолировать таким способом. Не зная достоверно способ заражения, они стаскивали сюда всех… буквально. С той стороны что-то с силой бухнуло в дверь и заревело. Генерал сжал сильнее челюсти, поднимая оружие. Ещё и ещё один удар следом. Визги, рычание… через стекло, запачканное кровью, кажется, в несколько слоев, угадывались силуэты зараженных, учуявших свою жертву. — Они голодные, — сказал Грег, не поворачиваясь. — Обезумели, должно быть, до крайности. — Но не сдохли. — Может быть, хватит стоять здесь и обсуждать это так, будто все это нормально, — не выдержала Анна. Дмитрий бросил на неё взгляд. Затем на Кэролайн, задержав его чуть дольше. — Идём. В перспективе сможем использовать их, чтобы тестировать антидот. Кто знает, может быть кого-то удастся спасти. Дальнейший путь они прошли в полном молчании. Каждый думал о своем. Дмитрий отгонял мысль о том, что запереть людей подобным образом, даже не разобравшись, дело рук его отца. Мысль о том, что он может быть среди них, у него даже не возникла. Когда Кэролайн сказала, что они, наконец, достигли пункта назначения, Дмитрий ощутил минутную радость. — Заперто, — произнес Ноа, которому нетерпелось убраться отсюда подальше. — И, скорее всего, забаррикадировано с той стороны, — добавил Дмитрий. — Есть другой вход? Кэролайн только покачала головой. — Тоже неплохо, — непривычно позитивно заметил генерал. — Не придется потом распаляться на защиту нескольких точек. Ноа, ты иди с той стороны, я пойду с этой. Ищи вентеляцию, отверстие, что угодно. Грег с девушками остался стоять у двери. — Э-э… генерал? — спустя пару минут донесся голос Ноа. — Нашел что-нибудь? — Вроде того. Вам лучше подойти сюда всем. Когда отряд подошел, оказалось, что половина стены буквально… разворочена. Торчали изогнутые арматурины, поверхность метала была обожжена. — Не похоже на «зверюгу», — заметил Ноа. — Да. Это взрывчатка, — ответил генерал. — Видишь, обугленные следы? — Кому-то так хотелось попасть внутрь? — Нет… Не думаю. Скорее всего, причина была в другом. Ну-ка, помогите. Вместе быстрее разберем. Обломки бетона, куски металла, арматура, искореженные части мебели. Постепенно группе удалось расчистить проем в стене, через который можно было попасть внутрь. Генерал залез первым и осмотрелся. После, подавая руку, помог забраться остальным. — Похоже, надежда на укрытие разрушена? — спросила Анна, осматривая помещение. — Нет, я так не думаю, — осматривая при помощи фонарика помещение сазал Дмитрий отстраненно. — Похоже, при помощи взрывчатки хотели завалить какую-то дверь. Похожа на потайную — в числе стеллажей с документами. Но зачем взрывать дверь снаружи, а не изнутри? В чем смысл… Отряд разбрелся по небольшому помещению, осматриваясь, а Дмитрий, меж тем, подошел ближе к двери. Что-то очень смущало его… Аккуратно проведя пальцем по обломкам, посветив сначала за один, потом за другой, он понял, что выход завален «вручную», как если бы кто-то сперва расчистил обломки, а потом сложил их назад, будто бы так и было. Аккуратно покосившись себе за плечо, он бросил взгляд на Кэролайн. И ничего не сказал. — Здесь просто… тонна документов, — наконец, заключила Анна, вздохнув. — И все с грифом «секретно». Их необходимо изучить. — Интересно, что здесь нет тел, — задумчиво добавил Ноа, рассматривая один из столов. — Кстати, что с показателями воздуха, Анна? Девушка достала приборчик. — Не альпийские горы… но, пожалуй, здесь можно дышать, — заключила она. Все довольно вздохнули, снимая с себя маски. — Тел нет, зато есть дверь, и она заперта и… Дмитрий… Тебе лучше подойти, — изменившийся тон Грега заставил генерала отреагировать. Даже поменяться в лице. Стерев с него ладонью влагу от маски, генерал поспешил к Грегу и тоже замер, когда увидел, куда светит луч его фонаря. — Ноа, подойди, — тон генерала тоже поменялся. Пусть обычно он не отличался гаммой оттенков, но теперь и вовсе будто бы принадлежал мертвецу. — Понадобится твоя приспособа. Ноа достал из рюкзака что-то наподобие двух приборчиков, соединенных между собой витым проводом. Поправив очки, он прикрепил один к панели у двери, а другую — на неё саму. На приборе побежали цифры, замигали огоньки. Три минуты напряженного молчания, после чего послышалось тихое шипение и щелчок: дверь открылась. Стоило этому произойти, генерал рукой оттеснил Ноа назад. Анна, стоявшая все это время дальше всех, вдруг подалась вперед. — Дима… не надо! — в её голосе было что-то болезненное, что задевало в самое сердце. Но генерал не слушал. Он никого не слушал. Внутри, на удивление, оказалось светлее, чем в остальных помещениях — виной тому был химический источник света, иначе ХИС, лежавший на столе, за которым, склонив голову набок, сидел человек. Мертвый. Рядом с ним, на стене, было характерное бардовое пятно, а на полу поблескивал пистолет, очевидно, выпавший из руки. На его нагрудном бейдже даже издалека были видны четкие буквы: «генерал А. Кирсанов». Дмитрий застыл в дверях. Казалось, он даже не дышал. В мыслях была кромешная, густая пустота. Ничего. Ровным счетом ничего он не чувствовал, глядя на человека, который передал ему свою фамилию и, в последствие, своё звание. Ничего Дмитрий не испытывал, потому что, как и сказал Анне утром в машине — давно смирился с тем, что отца больше нет. Но не так… То, что он видел сейчас, ломало напрочь выстроенную им теорию: что отец погиб в бою, героем, до последнего защищая, сражаясь за каждую жизнь. Их отношения никогда не были нормальными, но Дмитрий все же стремился быть таким, как он. Хотел, чтобы отец им гордился. Видел в нём героя. А не человека, постыдно закрывшегося в своем кабинете и пустившего себе пулю в висок. Где-то за спиной шмыгнула Анна. Обогнув вкопанного в землю брата, она прошла в комнату, подходя ближе. Крадучись аккуратно, как кошка, она подошла к столу, подцепляя пальцами листок бумаги и поднося к лицу. — «Я сделал всё, но их становится больше и больше. Они кричат снаружи, отчего у меня раскалывается голова», — листок в руках Анны мелко задрожал, но она продолжила. — «Я не могу больше терпеть этот крик. Он сводит меня с ума. Давно пора с этим покончить… Радует только то, что вся эта гниль останется здесь, вместе со мной. Здесь и подохнет», — Анна сглотнула с трудом, что-то судорожно смахнув со щеки, очевидно, слезу. Но её голос не дрогнул. — «Постскриптум. Я знаю, что ты найдешь меня и прочитаешь это рано или поздно. Потому что я воспитал тебя таким — ты умрешь, но не сдашься, докопаешься до сути. Береги сестру, Дмитрий». Анна опустила листок, поднимая глаза на Дмитрия. Тот, кажется, даже не дышал. На лице было только пренебрежение и что-то похожее на плохо скрываемую боль. Развернувшись на месте, Дмитрий вышел — или вылетел, — из помещения, задевая кого-то плечом. Ему хотелось нырнуть с головой в снег или в ледяную воду — лишь бы вынуть, вытащить на живую все эти мысли оттуда. — Грег, остаешься здесь с Анной и Кэролайн, — будто бы ничего этого не было, отдал приказ Дмитрий, оставаясь спиной ко всем, очевидно, приводя себя в порядок. Никогда еще не было так тяжело взять себя в руки. — Завалите камнями вход, как было до этого, до тех пор, пока мы не вернемся. Мы с Ноа идем наверх, за остальными. Если что-то увидите — прячьтесь, обороняйтесь столько, сколько сможете. Рация внутри лаборатории, похоже, работает, поэтому немедленно сообщите, если что-то пойдет не так. Не поворачиваясь больше, он надел маску так, будто за ней можно было спрятаться, выбрался через разлом и направился в темноту коридора.

Лэйн

С каждым шагом все больше углубляясь в недра лаборатории, отряд мрачнел и, кажется, их молчание было едва ли не таким же мертвецким, как и то, что окружало вокруг. Звук грязи, битого стекла, ломающихся костей под ногами разносился вокруг и буквально впитывался в стены, как и кровь, которой было, без преувеличения, забрызгано все вокруг. Лэйн, которая привыкла к тому, как по-разному может выглядеть смерть, невольно ежилась от смрада и вида развороченных тел, чего уж было говорить про других. Все в отряде, кажется, разом растеряли все геройство и энтузиазм, если они вообще у кого-то были. Их короткие диалоги звучали гулко, напряженно, и Лэйн постоянно ловила на себе пристальный взгляд Дмитрия. Как будто во всем, что произошло в лаборатории, он винил только ее. Ее губы недовольно скривились от очередной фразы, брошенной явно в ее сторону, но Лэйн вовремя себя одернула, чтобы не сказануть лишнего. Все и так были на взводе, не стоило подкидывать дров в этот костер, тем более, что она была полностью зависима от людей, что ее окружали. Снова была не в состоянии позвать на помощь кого-то еще. Она едва узнавала знакомые ей коридоры и помещения. Их вылизанная и выверенная чистота полностью исказилась, и то, что осталось в ее воспоминаниях, теперь казалось чем-то надуманным. Как будто никогда и не было той прежней чистой и светлой лаборатории. Когда она видит запертых зараженных, ее сердце сжимается с новой силой. Ей приходилось ранее встречаться с ними, но то, что теперь открывалось ее взгляду, выглядело не иначе, как сцена из фильма ужасов. Она снова чувствует этот мерзкий груз ответственности, как будто Дмитрий действительно был прав и теперь воочию демонстрировал ей то, кто она такая на самом деле. Чудовище, ответственное за все, чему они были свидетелями. Не выдерживая внутреннего напряжения, Лэйн отворачивается от ужасающей картины. Ей кажется, что она снова чувствует на себе холодный взгляд светлых глаз и слышит презрительный смешок. Или это все ей только кажется, и само сознание теперь сполна решило над ней поиздеваться. Лэйн доводит отряд до главных административных помещений, где хранились самые важные документы, и сама осторожно обходит их кругом, фонариком пытаясь выцепить что-то важное, что может пригодиться. Когда она слышит взволнованный голос Анны, то невольно вздрагивает и поднимает взгляд с пола. Она видит Дмитрия, стоящего перед открытой дверью, и невольно вытягивается, чтобы заглянуть в темноту. Ее взгляду предстает не менее чудовищная и трагичная картина — в небольшом помещении за столом сидел еще один мертвец. И все бы ничего, но она слышит короткий вздох Анны, а после переводит взгляд на Дмитрия. Он стоит неподвижно, и Лэйн кажется, что его лицо даже в резаном свете ручных фонариков становится мертвецки бледным. Когда Анна находит записку, Лэйн удивленно и шокированно округляет глаза. Она знала это имя. Слышала его едва ли не каждый день, пока работала здесь. Генерал Алексей Кирсанов — глава военного подразделения лаборатории. Про него ходило много слухов. Его либо боялись, либо ненавидели, но никто и никогда не смел даже усомниться в его компетентности. К сожалению, в мире всегда найдутся силы, выходящие за пределы возможностей одного человека, даже такого, как Кирсанов. И кажется, будто он понимал это, как никто другой. Лэйн смотрела то на Анну, то на Дмитрия. В ее голове не укладывалась только что раскрывшаяся перед ней действительность. Алексей Кирсанов был их отцом, и теперь брат с сестрой были вынуждены переживать страшный миг осознания того, что он покончил с собой. Ей снова становится не по себе. Каждый раз, когда у тела появляется личная история, — это все усложняет, и ты уже не можешь относиться к нему так же бесстрастно, как пару секунд назад. Лэйн обнимает себя за плечи, чтобы унять нервную дрожь, и не замечает, как Дмитрий оказывается рядом. Не видя ничего вокруг себя, он плечом толкает девушку так, что она отшатывается назад. Морщится от боли в собственном плече, но закусывает губу, чтобы не издать ни звука. Ее боль — ничто, по сравнению с тем, что сейчас творилось на сердце Дмитрия. Пускай он и выглядел всегда холодно, вел себя до отвратительного надменно, но Лэйн точно знала — смерть никого не оставляет равнодушным. Уж кому, если не ей, разбираться в этом тонком вопросе. Когда Дмитрий возвращается, Лэйн на секунду кажется, что он становится мрачнее обычного. Очередной его приказ короток, и оставляет на сердце девушки боязливый укол. Она почему-то не хочет, чтобы Дмитрий оставлял их здесь одних, но ее мнения никто, разумеется, не спрашивает. Пока им приходится ждать возвращения отряда, Лэйн с Анной решают разобрать разгромленные шкафы и столы в поисках чего-то важного. Анна из-за стресса вкладывается в это дело сполна, тогда как сама Лэйн лишь едва помогает, понимая, что самое важное хранится сейчас совсем в другом месте. И открывать эту тайну она так просто не собиралась. Не сейчас, когда в ее голове крутились странные и противоречивые мысли. — Нам нужно добраться до нашей лаборатории, — вдруг произносит девушка, передавая Анне очередную папку. — Она недалеко отсюда, и там должны были остаться наши вещи. — Почему ты думаешь, что там еще что-то осталось? — отзывается Анна: ее голос слабый, уставший, но она все равно бодрится, заинтересованно глядя на Лэйн поверх очков. — Сама видела, все наполовину разрушено, везде трупы. — Да, но наше подразделение с трупами и работало, так что мало кому пришло бы в голову спасаться в морге, — она едва слышно хмыкает, вспоминая, как их крыло все всегда обходили стороной. — Там никогда не хранилось ничего жизненно важного, так что сейчас это, возможно, нам только на руку. Анна не отвечает, только тихо хмыкает, погружаясь в свои мысли. В это время они все слышат отдаленный шум шагов. Грег тут же встает на позицию, хоть и знает, что шаги принадлежат отряду, но его выправка и привычки сильнее любых аргументов. Когда отряд в полном составе собирается в помещении, никто даже не поворачивается лицом к двери, за которой все еще покоился труп генерала Кирсанова. Никто не задает вопросов, не соболезнует, опасаясь нарваться на гнев или еще что похуже. Анна, держа у груди стопку отобранных папок, подходит ближе к брату. — Кэролайн рассказала, что их лаборатория тут неподалеку. Там должно быть менее…людно, нам стоит проверить. Лэйн искоса поглядывает на них обоих, складывая в стопку остальные папки, которые следовало взять с собой. Дмитрий остается не в восторге от этой идеи, но Анна только громко цыкает в ответ. — Я не хотела трогать эту тему, но находиться рядом с трупом собственного отца я не хочу. И тут уже не до званий, Дмитрий, — с вызовом выпаливает Анна, последней фразой обрывая попытку генерала вставить свое слово. В помещении снова повисает тишина, пока Дмитрий все же не отдает короткого приказа выдвигаться. Лэйн снова пускают в первые ряды. Перед ней только Грег и сам Дмитрий, и вскоре они доходят до нужных дверей. Под конец их пути трупов и правда становится меньше, и запах разложения не так сильно чувствуется, хоть они и подходят к тому крылу, где трупные запахи всегда были делом привычным. Грег первым отворяет широкие двери, и Лэйн невольно сжимает кулаки от страха. Ее сново накрывает воспоминаниями, когда она видит перед собой такой знакомый, но забытый коридор. Их крыло было меньше всех остальных, но всем его обитателям оно всегда казалось самым…уютным. Помещения были небольшими, где-то даже приходилось ютиться, но и штат работников был невелик — кроме Лэйн, с ней работало еще всего восемь человек. Когда Дмитрий разрешает пройти дальше, Лэйн как будто застревает на месте. Боится идти, зная и, одновременно, не представляя, что увидит там, за очередной закрытой дверью. Ее слегка подначивают сзади, вынуждая идти вслед за всеми, и с каждым новым шагом она все больше и больше теряет надежду. Какую? Она и сама не знает, но вид покинутых в спешке помещений заставляет ее начать снова кутаться в свою куртку. Они обходят все крыло, проверяя каждое помещение, и не находят никого, кроме пары забытых трупов в небольшом морге и в виварии. И, пока отряд располагается в одной из комнат для персонала, Лэйн, повинуясь секундному порыву, незаметно проникает в соседнее помещение, где стояли рабочие столы. Ее собственный стол располагается у одного из забетонированных окон, и девушка снова едва кусает губы, удивляясь тому, что время покинуло это место еще тогда — ее кружка, из которой свисала тонкая веревочка от чайного пакетика, все еще стояла рядом с монитором ее компьютера. Она подходит ближе и, зависая на пару секунд, все же открывает верхний ящик. Там лежат ее вещи — небольшой блокнот, смартфон, который она в спешке и в панике так и оставила тут, какая-то косметика и пыльная фотография их научного отдела. Лэйн пару минут так и стоит неподвижно, изучая этот мирок, сложенный в одну маленькую кучку, и чувствует, как по ее щеке катится слеза. В горле становится сухо, тесно, и дерет так, что она хватается пальцами за тонкую шею. Как же теперь обидно и мерзко было видеть все это. Она рывком закрывает ящик обратно, так и не решаясь притронуться к его содержимому, и пальцами наскоро стирает проступившие слезы. Ей нужно прийти в себя, собраться, иначе она рискует потерять всю ту силу воли, что так трепетно хранила и взращивала весь последний год. Ее путь только начинается, и раскисать сейчас Лэйн не имела никакого права. Оглядевшись по сторонам, она лучом своего фонарика выцепляет один из шкафов, стоящих у стены. В нем она обнаруживает склад личных вещей всех ее коллег — бессмысленные мелочи, вроде личных приборов, забытых очков, пары книг и еще уймы того, что так и осталось покоиться в лаборатории вместе с телами своих хозяев. Но Лэйн интересует совсем не это. Зажав фонарь зубами, она поднимается на носочки и рукой шарит по самой верхней полке. Ее рука натыкается на гору шуршащих пакетов, пока за ними она не натыкается на что-то гладкое и холодное. Слегка подпрыгнув, она пальцами ловко хватает свою добычу, и тянет ее под яркий луч фонарика. Тихо и грустно усмехается, когда видит в своей руке непочатую бутылку водки — такую же забытую, но еще в той жизни бережно спрятанную от посторонних глаз. Не думая ни секунды, Лэйн сворачивает крышку одним движением и делает глоток прямо из горла. Ледяная водка легко стекает до самого желудка, оставляя после себя лишь небольшое, но приятное жжение. Да, вот чего бы ей хотелось прямо сейчас — напиться до беспамятства, утром проснуться с жутким похмельем в своей кровати, а потом полдня сидеть здесь, в этой комнате, и жаловаться коллегам на отвратительные кошмары про зомби-апокалипсис. Лэйн горько усмехается своим мыслям, сует бутылку себе в карман куртки и нехотя покидает помещение, постоянно оборачиваясь, будто в очередной раз обернется и не увидит этого пустынного и враждебного ужаса. Она хочет вернуться обратно ко всем, но, проходя мимо одной из комнат, замечает через приоткрытую дверь Дмитрия. Он явно один и явно хочет побыть один, но Лэйн, подхваченная жаром выпитой водки и скопившейся злостью, все же рискует и заходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Дмитрий не сразу реагирует, но, когда оборачивается в ее сторону, девушка уже протягивает ему бутылку. — Выпейте, генерал, легче станет, — глухо произносит она, но, встречая неоднозначный взгляд Дмитрия, только едва закатывает глаза и ставит бутылку на стол рядом. — Я все еще вам не враг и не ровня, хватит на меня так смотреть. В ее голосе сквозит раздражение, и Лэйн корит себя за него, понимая, как Дмитрию сейчас тяжело, но на душе у самой Лэйн целая лаборатория трупов ее знакомых, так что можно было с натяжкой посчитать их в равном положении. — Если нам и дальше надо идти вместе, то придется стать друзьями, хотите вы этого или нет, — продолжает она, обходя стол полукругом и присаживаясь на его край, спиной к Дмитрию. — Я уже провела вас сюда, рассказала все, что знаю, так почему я все еще чувствую себя предателем? Ей и правда нужно знать ответ. Кто он? Зачем они здесь? И почему она сама ни в коем случае не должна ему доверять?