Часть 13

Дмитрий

Когда Лэйн поднимается с места, Дмитрий не сразу замечает перемену в её настроении. Сперва он поднимает на неё непонимающий взгляд, но уже через пару фраз брови по своему обыкновению сталкиваются у переносицы. Алкоголь смягчает укол под ребра, но он не проходит бесследно. Всё так же крутя в руках плеер, Дмитрий буравит Лэйн взглядом человека не понимающего и расстроенного. Что произошло? Что «не то» он сказал, что так её обидело, и она моментально скрутилась клубком и выпустила наружи все до одной иголки?.. Он не говорит ничего ей вслед, только ещё с минуту смотрит в закрывшуюся дверь так, будто бы она всему виной. «Значит, нормально не выйдет», — заключает про себя генерал, ощущая градус злости в крови. Отец, похоже, как и всегда оказался прав, и Дмитрий не должен позволять себе слабость. Даже перед женщиной. Даже перед той женщиной, что не даёт ему никак успокоиться. Он поднимает правую ладонь и проводит по волосам от самого затылка ко лбу и обратно, как будто хочет убедиться, что всё, что было здесь — только иллюзия, навеянная алкоголем. — Чёртовы женщины, — выпаливает он негромко, поднимается к столу и хватает бутылку водки, в которой ещё хватает. Выдохнув, делает парочку крупных глотков, а после рукавом утирает губы, закручивает остатки и убирает в ящик. Вставляя в уши наушники, он заваливается на диван лицом к стене и включает смешанный режим воспроизведения, позволяя пьяной неге унести его в далекую юность, когда всё ещё казалось беззаботным и простым, а сам Дмитрий был совсем другим человеком. Или тем, кому из нынешнего Дмитрия теперь никак не выбраться. Спустя пятнадцать минут он засыпает, так и забыв выключить музыку. Какой-то тяжелый рок возвращает его в реальность вместе с головной болью. Отбросив причину своего резкого подъема куда-то в угол, генерал садится на диване и обеими руками сжимает голову. Да, попойки теперь переносились куда тяжелее, чем во времена бурной молодости, и Дмитрий пожалуй что успел об этом забыть. Воспоминания о том, кто был его компаньоном на ночь, и чем эта компания закончилась, только добавляют головной боли. Спасает только одна твердая мысль — всё остаётся, как было. И он всё ещё генерал, готовый лечь костьми, но завершить своё задание. Он выходит из своего кабинета и понимает, что большая часть отряда ещё спит. На карауле стоит Грег, и он обращает на Дмитрия свой заинтересованный взгляд. — Судя по запаху, ты нашел водку и не поделился со мной. — Уничтожил запасы опасных отходов, чтобы отряд не потравился, так сказать. Грег беззвучно усмехается, наблюдая за попытками генерала попасть рукой в рукав пальто. — Я уже сегодня этот запах чувствовал от одного из членов отряда, — говорит он с ехидной ухмылкой. Дмитрий одаривает его одним из серии своих убийственных взглядов. — Лучше бы почистил свое оружие, — Дмитрий кивает подбородком на карабин в руках Грега. — Как будто в говне измазал. — Это всё Ротков, — пожимает плечами Грег, пытаясь рассмотреть в свете ХИСа неподалеку ствол оружия. — А ты куда, кстати? — Пойду проветрюсь. — Один? — А ты хочешь принять участие?.. — О, нет. Один генерал строго-настрого запрещал гулять по лаборатории в одиночестве. — Всё так, — ухмыляется Дмитрий, подцепляя один из карабинов на плечо, и быстро проверяет свой пистолет в кобуре. — Кстати, как вернешься, нужно будет поговорить кое о чем. — Прекрасно. Не засни, — заканчивает Дмитрий и, передернув плечами и поглубже натянув ремешок карабина, висевшего на плече, уходит в темноту. Не то, чтобы путешествовать в одиночестве в лаборатории было страшно. Скорее неприятно. Дмитрий прекрасно понимал, что риски его похождений в «соло» достаточно высоки, но имел отвратительную черту делать ровно так, как считает нужным. Пустые коридоры провожали его темными зеницами мертвецов на полу, и генерал испытывал неотвратимое желание навести здесь порядок. И заодно в своей голове. Морозный ночной воздух кажется манной небесной. Когда Дмитрий оказывается снаружи, он поплотнее натягивает шапку и выше поднимает воротники, а после вдыхает полной грудью, возвращая черному небу густой пар на выдохе. Небо все истыкано миллионом звезд: блестящие безмолвные точки наблюдают своими миллионами глаз. Дмитрий отвечает им ответным взглядом, запрокинув голову. Почему-то раньше он не обращал на это небо внимания. Немного подышав, он загребает в ладони снег и умывает лицо, шею. Острые иглы мороза заставляют его перезапуститься, прийти в себя, проснуться окончательно. Закинув последнюю горсть в рот, Дмитрий отряхивает руки и озирается по сторонам. По позвоночнику проскальзывает острая игла, когда он видит, как напротив него, шагах в пятидесяти, стоит зверь. Его глаза не светятся, как это бывает в шаблонных фильмах ужасов, но Дмитрий готов поклясться, что видит, как зверь смотрит, и смотрит он прямо на него. Он похож на медведя. Или даже, вернее сказать, точно был похож когда-то. Размеры этого существа были больше, шерсть была неровной, где-то даже совсем отсутствовала. Они смотрят друг на друга и ни один не решает двинуться. Дмитрий понимает, что у него есть один из пяти шансов добраться до входа в вентканал прежде, чем зверь настигнет его. Но при этом, если зверю захочется, он проделает в этом вентканале дыру и вытащит Дмитрия, как шпротину. — Уходи, — наконец, произносит Дмитрий, выпуская облачко пара изо рта. — Мы не враги. По загривку пробегает тонна мурашек. Может быть про этого зверя говорила та женщина из Роткова? Может быть, он и есть та тьма, что преследовала его во снах?.. Зверь фыркает, принюхивается, будто хочет учуять Дмитрия и его страх. А после медленно разворачивается и уходит в глубину леса. Дмитрий стоит ещё несколько минут как вкопанный, наблюдая за уходящим зверем. И только потом позволяет себе сглотнуть. — Блять… — шепотом говорит он, прикрывает глаза и делает несколько шагов назад, чтобы упереться спиной в стену. Он делает несколько глубоких вдохов и выдохов, а затем стирает пот со лба. Стоять лицом к лицу со смертью ему было не впервой, но вот обычно то, что было перед тобой, можно было хотя бы убить. Дмитрий спешно возвращается вниз, к отряду. Грег сразу отмечает изменения не только в походке, но и в лице генерала. — Ты в порядке?.. — озадаченно спрашивает он. — Да. Чья очередь сегодня идти на разведку? — Ноа, Лестер и Ник. — Пусть Ник останется и сменит тебя вне графика. А я пойду с парнями. — Ладно. Кстати, насчет разговора. Кэрри хочет попробовать запустить местные компьютеры, чтобы покопаться там в поисках важного… Она предложила взять запасные генераторы из морга в Роткове. — Нет, — почти не думая, отвечает генерал. — Всё? — Что и требовалось доказать. Всё, ага. Генерал разворачивается, быстро бросает взгляд на то место, где сидела Лэйн — небольшая настольная лампа освещает её лицо, — и уходит туда, где были припасы, чтобы взять немного в качестве завтрака. Через десять с небольшим минут группа уже готова. Все сверяются с небольшой картой путей эвакуации, которую удалось снять с одной и дверей и отчистить от крови, генерал ставить пометки на тех секторах, которые необходимо захватить и осмотреть в этот раз. Все проверяют оружие и после выдвигаются. Генерал двигается впереди, Лестер прикрывает спины, Ноа чувствует себя не в своей тарелке, но усиленно это скрывает. Они проходят несколько коридоров, когда луч фонаря вдруг выхватывает надпись на стене: электрощитовая. — Как думаешь, шанс есть? — спрашивает генерал у Ноа. — Надо проверить. Может быть, есть шанс запитаться. Лаборатория ведь наверняка автономная, и, как минимум, аварийный свет должен гореть всегда. Или очень долго. — Отлично. Проверим. Дмитрий аккуратно открывает дверь и выжидает пару секунд прежде, чем войти. Крадучись, он пробирается внутрь, резко разворачиваясь и высветляя темные углы то сбоку, то спереди. — Чисто, — негромко говорит он. Остальные заходят в помещение, прикрывая за собой дверь. — Посветите мне, — Ноа вешает карабин на плечо и берет в зубы фонарик. Дмитрий и Лестер подходят ближе и направляют свет своих фонариков на какую-то панель, которую с азартом начинает ковырять Ноа. Он достает какие-то приборчики из своего рюкзака и принимается колдовать. Дмитрий смотрит на часы, прикидывая, сколько времени у них есть. Вдруг, раздается щелчок, затем гудение, и помещение освещается красным светом. — Вуаля! — довольно констатирует Ноа, убирая фонарик изо рта. И точно в подтверждение его слов откуда-то доносится страшный нечеловеческий вопль. — Зараженные, — тут же реагирует Лестер. — Проклятье. Похоже, мы кого-то разбудили. Дмитрий, мобилизовавшись, тут же подходит к двери, выглядывая в коридоры, чтобы оценить ситуацию. Но пока не видит никакого движения. — А что с электроэнергией? Питание можно восстановить? — спрашивает генерал. — Ну… — Ноа перемещается куда-то в сторону, рассматривая характерную «инсталляцию». — Тут кто-то очень постарался, чтобы мы этого не сделали. — Тут торчит отвертка в одном из предохранителей. И всё как будто горело, причем не так давно, — поясняет Лестер. Дуга губ Дмитрия изгибается в недовольную. — И мне кажется, я знаю, кто это, — едва ли не плюется он, а после замечает в коридоре тяжелые шаги и хрипы. Карабин взлетает в руке и Дмитрий, прижимаясь к нему щекой, замирает, а после выжимает спусковой крючок. Ба-бах! Зараженный дергается, издавая страшные звуки, а после падает замертво. — Уходим. Их может быть очень много, — быстро бросает он своим. Парни выскальзывают из трансформаторной и пускаются бегом. Дмитрий двигается последним, замыкая процессию и ожидая нападения сзади. Освещение, пусть и депрессивно-красное, сильно помогает ориентироваться. — Сбоку!!! — вдруг кричит Лестер. Когтистая лапа выскальзывает, будто бы из-за угла, хватая Ноа, тот вскрикивает и валится на бок. Для выстрела слишком близко, и Дмитрий успевает только ударить прикладом существо. Это ему не нравится, и оно вырывается, теперь бросая всю свою агрессию на Дмитрия. Он выставляет карабин как щит, защищаясь от ударов. — Уводи его, быстрее! — злобно кричит Дмитрий Лестеру, но тот как будто медлит. — БЫСТРЕЕ, БЛЯТЬ! — повторяет Дмитрий, и Лестер чуть ли не за шкирку оттаскивает Ноа дальше, чтобы помочь встать и пуститься бежать. Дмитрий злится. На себя, на них, на Лэйн. И, пожалуй, сейчас на последнюю даже больше всех. Рукопашный бой с зараженным — малоприятное действо: никогда не знаешь, сколько рук у твоего соперника. Но для Дмитрия это был не первый раз. Когда он слышит ещё один шепот шагов позади, он понимает, что тянуть уже некуда и хитро уворачивается, подставляя плечо, но освобождая тем самым руку, чтобы достать пистолет. Слышится неприятный звук, и плечо обжигает, а после раздается четыре четких выстрела из пистолета. Добавляя каждому по контрольному, Дмитрий поднимает упавший карабин и бегом догоняет команду. Они уже почти добрались до отряда. Их встречает встревоженный Грег. — Зараженные в той части. Ноа зацепило, нужно срочно зашить. Несколько рук перехватывает Ноа у Лестера и Дмитрия, Ник и Грег вооружаются. Генерал добирается до ящика с патронами, хлестким движением скидывая с него всё лишнее — ему нужно пополнить запас. — У тебя кровь, — Анна оказывается рядом. — Я знаю, не лезь, — бросает он. — Дай осмотрю тебя. — Я сказал - НЕ ЛЕЗЬ! — Дмитрий повышает голос, впиваясь в сестру ледяным взглядом. Та даже отшатывается. Дмитрий защелкивает новый магазин в пистолет и тут же уходит, не реагируя вообще ни на что. Они отсутствуют около часа, а когда возвращаются, то на лицах застывает каменное выражение. Это происходит всегда, когда отряд возвращается с задания. Некоторые стирают кровь и какую-то вязкую субстанцию с лиц и формы. Кира встречает отряд у входа и выцепляет взглядом генерала. — Дмитрий! Ты нужен, — откликает она его. Тот в ответ только скользит по ней невыразительным взглядом и передаёт Грегу свой карабин, чтобы он отнёс его к остальным в оружейный угол. — Ну, что там? — пытается она неловко завести разговор, пока ведёт Дмитрия за собой следом. — Мы зачислили этаж. Но будут ещё. — Здесь опасно? — Не больше, чем обычно. Теперь есть освещение и можно ослабить нагрузку на генераторы. Они останавливаются у спального места, на котором лежит Ноа. На коленях рядом с ним Лэйн и Анна. Анна протирает выступившую испарину на лбу юноши. Через половину груди — белый бинт. Но кровь проступает, медленно, но верно окрашивая его в розовый. Когда Дмитрий оказывается рядом, Анна поднимает на него взгляд и белеет, будто видит приведение. — Дмитрий, он не приходит в себя. У него жар и глубокий порез… Так не должно быть. Я… я не понимаю, что с ним. Нет симптомов заражения, но он не приходит в себя. Дмитрий хмурится, встречаясь с сестрой взглядом. Она встает с колен и цепляет его за рукав, но Дмитрий тут же выворачивает руку, глядя с недоумением. — Твое плечо, я должна его осмотреть! Тебя ранило то же, что и его? Отвечай мне! — Анна сжимает руки в кулаки. — Я не знаю, — отвечает ей Дмитрий. — Успокойся. Как видишь, я пока в сознании, и со мной всё нормально. Это царапина, меня почти не задело, заживет само, — чуть ли не рычит он, мельком бросая неосознанный взгляд на Лэйн и снова фокусируясь на сестре. — Займись Ноа. Дай ему антибиотик или… я не знаю что! Там повсюду эта слизь от зараженных, её не было раньше. Возьми пробу на анализ, здесь же есть чертовы микроскопы — так займись своей работой, а мне оставь мою! — Кретин, — буркает Анна себе под нос, сверка поверх очков глазами. Дмитрий только сжимает челюсти сильнее, обводит взглядом всех невольных свидетелй перепалки. — В чём дело? У вас нет заданий? — все тут же отворачиваются, занимаясь своим. Дмитрий же уходит к себе. Слышно, как он с грохотом закрывает за собой дверь.

***

В отряде тихо, каждый занят своим делом: кто-то чистит оружие, кто-то стоит на дежурстве, кто-то доедает скудный обед. Гражданская часть отряда корпит над бесконечным количеством папок в надежде найти хоть крупицу полезной информации. Анна мягко касается плеча Лэйн, привлекая внимание. — Кэрри, пойдем со мной, мне нужна твоя помощь, — она говорит странно — шепотом и как-то суетно, спешно. Берет что-то из медицинских инструментов, шприц для инъекций, перчатки. Она ведет Лэйн по знакомому для той маршруту и без стука заходит в генеральскую комнату. Аккуратно прикрыв за собой дверь, Анна ставит принадлежности на стол. — Я не могу его добудиться. И он весь горячий, как сковорода, — она говорит быстро и сбито, плохо скрывая волнение, подходя к Дмитрию и с какой-то нежностью касаясь его лба. — У него на плече была кровь, когда они вернулись с Ноа, но он не дался. Это всегда происходит с боем… — она покачала головой. — Я одна не смогу его раздеть, чтобы осмотреть. Пожалуйста, помоги мне. Нужно найти рану и обработать. Она вздыхает, то сжимая, то разжимая кулаки. — Я понимаю, что это не поможет, но мы должны что-то сделать, — Анна смотрит на женщину большими глазами того же голубого цвета, что у Дмитрия. — Что угодно. Без него всё развалится, понимаешь?

Лэйн

Лэйн не замечает, как ее одолевает сон. Тяжелый, свинцовый, прямо там же над кучей разбросанных по столу бумаг. Ее будит Анна, едва потрясывая за плечо, и девушке приходится минут пять просидеть без движения, чтобы прийти в себя. Водка ли была всему виной или усталость — без разницы, но чувствовала она себя еще паршивее, чем прежде. Анна была какой-то нервной и дерганной, и, когда Лэйн заметила отсутствие половины отряда, то поняла, в чем дело. Дмитрия тоже не было, и это значило, что они решили исследовать лабораторию более въедливо. Правда, никто так и не представлял, кого или что они могут там встретить. С трудом засунув в себя половину сухпайка, Лэйн снова вернулась к Анне, которая суетилась над бесконечными папками. Рядом сидел Грег, который занимался тем же самым, только с явно меньшим энтузиазмом. — Получилось поговорить с Дмитрием? — без особой надежды спросила Лэйн, глядя на мужчину. — Получилось. Ответ: нет, — коротко отозвался Грег, бросая какой-то странный оценивающий взгляд на девушку. Лэйн тихо вздохнула, молча усаживаясь на свободный стул. Реакция Дмитрия была предсказуема, да вот только внутри все равно кольнула обида. Неужели, он настолько уперто будет гнуть свою линию, что чужие предложения для него — это лишь мусор под ногами? Как прикажете помогать отряду, если большая часть того, что им необходима, содержится на ее компьютере? Не заметив, как злость медленно скапливается на ее сердце, она резким движением выдрала из одной папки все ненужные листы и смяла их в большой бумажный ком. Анна и Грег едва переглянулись, но не сказали ни слова. Все сейчас были на взводе, так что чужие вспышки агрессии воспринимались, как должное. В этот момент в ушах Лэйн внезапно появился какой-то странный гул, после чего лампочки аварийного освещения нехотя, но вспыхнули по всей лаборатории. Весь отряд моментально встрепенулся и побросал все свои дела. Кто-то выругался, Грег одобрительно присвистнул и заулыбался, словно что-то понял. Анна с Лэйн просто удивленно округлили глаза. — Вот тебе и «нет», — заключил Грег, снова переводя взгляд на Лэйн. — Проверь розетки. Может, хватит напряжения на пару компьютеров. Услышав слова Грега, девушка застыла на месте. Это что, получается, Дмитрий ушел с целым отрядом рыскать по лаборатории в поисках электрощитовой? Лэйн помотала головой, будто не веря в это, и поднялась со своего места. Схватив электронный микроскоп, одиноко стоящий на ближайшем столе, она прошлась по всему крылу и действительно обнаружила пару работающих розеток в одной из комнат. — Уже неплохо, — произнес возникший позади нее Грег. — Скажи, что тебе нужно, перетащим все сюда. Как только половина отряда засуетилась, организуя в комнате мини-лабораторию, Грег замер на месте и нахмурился, прислушиваясь к звукам за закрытой дверью их крыла. Не говоря ни слова, он моментально встал на изготовку, на всякий случай перекрывая собой путь через главный коридор. Когда двери открылись и на пороге возник Дмитрий, в его глазах появилось еще больше волнения и непонимания — Ноа буквально затаскивали внутрь, а вслед за отрядом тянулся тонкий кровавый след. Анна спохватилась первой. Подбежав к ребятам, что держали пострадавшего, она коротко приказала им занести его в общую комнату. Лэйн присоединилась к ней тут же, и обе нависли над мужчиной. Под разодранной на груди кофтой виднелась обширная и достаточно глубокая рана. Анна всего на минуту оставляет Лэйн одну, но их перепалка с Дмитрием слышна даже тут, в комнате, и девушка только усиленно делает вид, что ничего не слышала, когда Анна с лицом, полным гнева и страха возвращается к ней. Они проводят над раненым целый час, отмывая его рану и приводя ее в какой-то более-менее божеский вид. Они обе действуют быстро, четко, будто до этого работали вместе не один год; врачебная выправка едва ли не суровее военной, так что вскоре Ноа проваливается в глубокий и беспокойный сон — потрепанный, но хотя бы живой. Лэйн дрожащей рукой собирает на стекло каплю слизи, оказавшейся на дне раны, и тут же ставит его под работающий микроскоп. С облегчением выдыхает, когда не видит знакомой массы клеток, характерной для зараженных, и коротко сообщает об этом Анне. К тому времени Дмитрий с отрядом окончательно возвращаются обратно. Анна снова заходится в своей привычной тираде, Дмитрий огрызается в ответ, но его последняя фраза отдает уколом в сердце, будто адресована она совсем не Анне, а ей самой. Все верно, у каждого есть своя работа. Ее брови уже по привычке хмурятся, когда она возвращается обратно в свою новую обитель. С работающим микроскопом, компьютером и одним-единственным анализатором становится намного легче. В своих файлах она находит всю нужную информацию хотя бы про самую насущную сейчас проблему. Причина, по которой Ноа все еще лежал без сознания, была в одном из возбудителей, чьи образцы хранились тут же в лаборатории и нашли свой выход на волю еще год назад. Благо, что вызывал он только что-то, сильно напоминающее простудную лихорадку с судорогами. Опасно, но не смертельно. В этот момент в комнате снова возникает Анна, и Лэйн, только замечая ее встревоженное лицо, тут же понимает, в чем дело. Дмитрий. Он ведь тоже был ранен, когда вернулся. Ее сердце предательски заходится, когда она снова делает шаг в его комнату. Дмитрий лежит на все том же единственном диване и часто, рвано дышит. Он без сознания, как и Ноа, и Лэйн приходится через силу собрать всю свою волю в кулак, чтобы подойти ближе. Она не говорит Анне ни слова, будто проглатывает собственный язык, и тут же берет в руки ножницы. Пара минут, и девушкам удается избавиться от пропитанной кровью водолазки. Рана неглубокая, но слишком широкая, чтобы зажить самостоятельно, так еще и тянулась через все плечо едва ли не до лопатки. Анна с чувством ругается себе под нос, оглядывая брата, и Лэйн лишь на секунду ловит себя на мысли, что иметь рядом с собой человека, который так сильно за тебя переживает, — это, наверно, очень здорово. Сама она была единственным ребенком, так еще и вечная одиночка, так что открывшаяся картина заставляет ее на секунду улыбнуться. Грустно и как-то…отчаянно. — Я знаю, что делать, — тихо произносит Лэйн и подходит к столу. Это был кабинет ее научного руководителя, так что она знала, где и что она может здесь обнаружить. Открыв один из ящиков стола, она порылась в пыльных вещах и выудила из них небольшой ключ на брелке без обозначения. — Сейчас вернусь. Быстрым шагом дойдя до комнаты, служившей небольшим складом, она ключом открыла массивную металлическую дверь внутри. За ней было помещение еще меньше — всего метр на метр, заставленное стеллажами до самого потолка. На самих стеллажах покоились коробки, забитые расходниками и, что самое важное, медикаментами. Порывшись в коробках, Лэйн собрала все, что было нужно — капельницы, баночки с порошком антибиотика, пачки с таблетками. Вернувшись со всем этим к Анне, она тут встретила ее удивленный взгляд. — Я потом покажу тебе, где склад, — отвечает Лэйн на немой вопрос, передавая половину найденного девушке. — У нас было все, что может понадобиться при контакте с любым возбудителем, которых мы изучали. Срок годности у половины вышел, правда, но не думаю, что сейчас это проблема. Анна едва усмехается, привычными движениями собирая капельницу. Только ее руки едва дрожат в тусклом свете аварийки. — Спасибо тебе, — отзывается она, раз за разом бросая перепуганный взгляд на Дмитрия. — Я не знаю, что я буду делать, если с ним что-то случится. Он никогда меня не слушает, придурок хренов, а потом валяется вот так, пока его кто-нибудь не спасет. Лэйн на секунду замирает, набирая в шприц раствор антибиотика, и тут же незаметно отворачивается в другую сторону, чтобы не видеть лицо Анны. Кажется, изливать душу первому попавшемуся у Кирсановых — это семейное. Следующие полчаса они проводят в полной тишине, и только металлический звук инструментов напоминает обеим, что в комнате все еще есть кто-то живой. Края раны стягиваются плохо, и Анну это бесит, но в один момент Лэйн перехватывает ее руку и заглядывает в глаза. — Слушай, может, сходишь к Ноа? Поставь ему то же самое, а я здесь закончу, — голос Лэйн спокойный, тихий, и Анна едва кивает спустя пару секунд, когда понимает, что ей действительно лучше сейчас оставить Дмитрия на кого-то другого. — Да, ты права, — глухо отвечает она, оставляет инструменты Лэйн, уходит из комнаты, забирая с собой добычу со склада. Когда дверь закрывается, Лэйн шумно и глубоко вздыхает. Ей нужно побыстрее закончить, потому что она и сама, хоть снаружи и незаметно, от волнения едва ли не трясется. Ее мясницкие трупные навыки здесь приходятся как раз кстати — аккуратные стежки Анны едва могли удержать кожу на раскаченных мышцах, так что и шить ее приходилось более грубо, не заботясь о красоте. Лэйн заканчивает работу быстро, хорошо отмывает все плечо и грудь от крови и плотно закрывает шов белоснежным бинтом, после снимая окровавленные перчатки. Только после этого она обращает внимание на лицо Дмитрия. Оно все такое же бледное, покрыто капельками ледяного пота. Он хрипло и как-то неравномерно дышит, но антибиотик в капельнице медленно просачивается в его тело сквозь тонкую иглу, так что Лэйн знает, что скоро его перестанет трясти. — И правда придурок, — едва слышно шепчет Лэйн и, не в силах удержать какой-то безумный порыв, снова протягивает руку. Пальцы проскальзывают между влажными от пота прядями, но уже смелее, чем в первый раз. Она гладит его осторожно, но уверенно, вглядываясь в напряженные черты лица. Дмитрий будто все еще борется где-то внутри себя с заразой, что посягнула на его тело, и Лэйн едва улыбается. — И я дура, — с обреченным выдохом заключает она и нехотя убирает руку. Стоило ли врать самой себе, что ей, черт возьми, нравится быть где-то рядом.

***

Когда отряд окончательно затихает, Лэйн находит Грега и Анну, караулящих Дмитрия. Ему уже лучше, хоть и бледность его лица все еще видна даже в тусклом свете «аварийки». Он дышит намного реже и, кажется, просто спит, все еще подключенный к капельнице. — Ты молодец, практически спасла всю операцию, — со смешком произносит Грег, глядя на вошедшую девушку. — Должны будем, как выберемся отсюда. Анна едва кивает, подтверждая слова Грега. — Я бы хотела утром посмотреть, что ты там нашла. Так, на будущее, — ее уставшие глаза смотрят на Лэйн пристально и едва ли не жадно. — Да, конечно. Как раз хотела проверить еще кое-что. — Спать не пойдешь? — Не хочу. Лэйн едва мотает головой и разворачивается, чтобы уйти. — Мы будем здесь, если что, — бросает ей вслед Грег. — Сейчас я в дозоре, так что, если что услышишь, сразу беги сюда, поняла? Девушка лишь молча кивает в ответ и уходит. Когда она доходит до своей коморки с компьютером, ее внезапно прошибает током. Она видит перед собой входную дверь в их крыло, запертую лишь на погнутый кусок арматуры. Рядом никого — Дмитрий без сознания, Грег и Анна всю ночь проведут рядом с ним, а остальной отряд спокойно спит в общей комнате. Никто не сторожит входную дверь так, как раньше. Сердце начинает бешено колотиться, когда она на автомате, совершенно не думая ни о чем, подходит к ней едва ли не вплотную. Тихо, чтобы никто не услышал, она вытаскивает арматуру из широкий дверных ручек. Приоткрывает дверь и выскальзывает за пределы лабораторного крыла. Теперь все здание освещено тревожным красным светом, и по спине Лэйн пробегает полчище мурашек. Ей чертовски страшно, но, пока у нее есть шанс, она должна уйти. Она должна найти его. Передвигаясь медленно, бесшумно, чтобы не наступать на битое стекло и чужие останки, она лишь едва морщит нос от запаха, пусть и привычного, но за год консервации ставшего слишком уж едким. Она даже не знает, куда ей идти, и просто заглядывает в открывающиеся ей коридоры и двери, каждый раз опасаясь, что найдет там не того, кого хочет. Лэйн понимает, как безрассудна ее затея, и мысленно ругает себя за каждый шаг вперед, но весь этот шум в голове перекрывают слова Каина, брошенные ей вслед, и единственный маленький клочок бумаги. Проходит, кажется, минут десять, когда она осторожно приоткрывает очередную дверь, отделяющую два коридора. Дверь издает лишь слабый скрип, от чего Лэйн едва морщится. Это плохо, но за дверью все так же тихо, как и везде до этого. Она уже начинает терять надежду. Остатки адреналина едва помогают справляться со страхом, и в голове остается единственная здравая мысль, что нужно немедленно возвращаться к отряду. Она делает шаг от двери, и ее тут же кто-то хватает за руку. Лэйн вздрагивает от страха и уже хочет вскрикнуть, но ей тут же плотно закрывают рот ладонью. В панике, она отпихивает от себя незнакомца, но он не сопротивляется, убирая руки и тоже делая шаг назад. Когда Лэйн разворачивается, ее глаза округляются от страха, удивления и радости одновременно. — Борис! — выпаливает она охрипшим от шока голосом и, видя чужую уставшую улыбку и раскинутые в стороны руки, в два шага возвращается обратно и заключает мужчину в объятия. — Как я рада тебя видеть! Над ее ухом раздается тихий смех, когда чужие руки крепко обхватывают ее плечи. — Могла бы и не увидеть — бродишь тут одна, опасно же, — отзывается он и тут же делает шаг назад, расцепляя объятия. — Пойдем отсюда. Мужчина пару секунд вглядывается в полутьму коридора через плечо Лэйн, будто выискивая кого-то, но, не обнаружив ничего интересного, с тихим скрипом приоткрывает дверь и пускает Лэйн вперед себя. — Когда ты вернулся? И почему ничего не сказал? — девушка останавливается посреди коридора, чтобы посмотреть на собеседника. Борис нисколько не изменился за последний год — все такой же высокий, светловолосый, с гордо приподнятой головой и с какой-то добродушной, но снисходительной улыбкой. Только как будто осунулся немного. — В Роткове кто-то знает, что ты здесь? — Ну-ну, тише, слишком много вопросов, — Борис тихо усмехается и рукой снова проводит Лэйн вглубь коридора. — Ты вся дрожишь от холода. Только после его слов Лэйн понимает, что и правда дрожит. Вот только не от холода — к нему она привыкла уже давно, но вот страх. К нему не привыкнешь, и вечный тремор в ее правой руке теперь казался просто легким недоразумением. Тем не менее, девушка инстинктивно обхватывает себя за плечи, чтобы хоть немного успокоится, и загнанным взглядом осматривается вокруг себя. — Пойдем, налью тебе чай и поговорим, пока есть время, — продолжает Борис, замечая небольшое промедление Лэйн, и рукой указывает на приоткрытую дверь в паре шагов от них. Лэйн едва кивает и идет следом. Ей на секунду кажется странным, что она не видит и не слышит никого другого, кроме них самих. Дмитрий пришел сюда с целым отрядом, они даже успели нарваться на зараженных, а что Борис? Неужели, он был здесь один? И почему о том, что он здесь, знал Каин? Лэйн едва хмурится, глядя куда-то между чужих лопаток. У нее в голове миллиард вопросов, и тревога как будто снова начинает звенеть где-то внутри ее черепной коробки. С чего бы, если она идет рядом с человеком, который ровно год назад спас ей жизнь?