Часть 14

Дмитрий

Грохот. Анна и Грег переглядываются и синхронно вваливаются в комнату Дмитрия. Грег, увидя, как генерал свалился с дивана и пытается подняться, путаясь в пледе, довольно ржет. Анна же пытается помочь брату, хватая его за локоть и помогая. — Ты пришел в себя? Как самочувствие? — Как… говно. Грег опять начинает ржать, Анна бросает на него взгляд, как на идиота. — Когда-нибудь я перестану бегать за тобой, как нянька, и ты помрешь в канаве, — злобно замечает Анна, когда Дмитрий садится на диван и недовольно выдергивает иглу из вены, сердито осматривая капельницы рядом. — Что произошло? — спрашивает Дмитрий, пытаясь стереть с лица следы принудительного сна. — То, что ты кретин — как и обычно, и не даешься осматривать тебя даже тогда, когда твоя жизнь от этого зависит. И всего отряда. — Это была просто царапина. — Да. С возбудителем, который выведен искусственно в этой лаборатории. Если бы не Кэрри, одному богу известно, что было бы сейчас с тобой и Ноа. — Ноа пришел в себя? — Нет, но хотя бы прошла лихорадка. Он спит сейчас, и тебе бы стоило. — А он привык к двуспальной кровати, — игриво замечает Грег и принимается хихикать, намекая на недавнее падение генерала с дивана. Дмитрий бросает на него многозначительный взгляд: — Вижу, ты почувствовал себя генералом. — Да, и ощущения дерьмовые, надо сказать. — Где моя одежда? — Пошла на тряпки. Я принесу тебе что-нибудь другое, — Анна спешно выходит из кабинета. Грег учтиво пропускает её, посторонясь. — Неплохо было бы поблагодарить Кэрри за спасение ваших жоп, не находишь? — чуть понизив тон говорит Грег. — Так поблагодари, в чем проблема, — упоминание девушки почему-то острием проходит по сердцу. Дмитрий сразу делается недовольным, сведя брови к переносице. Меньше всего ему хотелось быть обязанным Лэйн, а вышло так, что она спасла ему жизнь. И члену его отряда. В этом уравнении становилось слишком много неизвестных, и Дмитрий, только, казалось бы, приблизившийся к решению, вдруг понимал, что все стало только сложнее. — Думаю, она ждет не моей благодарности. Совсем не моей… — подмигивает генералу Грег. В этот момент Анна возвращается с водолазкой в руках и протягивает её генералу. — Она… серая? — Ну, да. А это проблема?.. — Мне нужна моя черная водолазка. — Ох, извините, ваше величество, мы порезали её на вас ножницами, пытаясь добраться до раны на вашей туше! Грег опять начинает тихонько ржать. — Мы?.. — Да. Я и Кэрри. Если не хочешь надевать эту, ходи так, — Анна почти разворачивается, чтобы уйти, но Дмитрий перехватывает водолазку у неё из рук. — Я буду, как белое пятно в темноте. — Чтобы стать черным пятном, тебе надо быть, как Грег, — хмыкает Анна, скрещивая руки на груди. — Эй! — резко прекращает ржать Грег. Анна разворачивается на каблуках, весьма нахально подмигивает Грегу и выходит из комнаты. В дверях появляется Ник. — Так, вы оба здесь, — задумчиво констатирует он. — А где же нам ещё быть?.. — хмурится Грег, пока генерал натягивает на себя водолазку. — Я проснулся от того, что почувствовал жуткий сквозняк. А потом увидел, что у дверей никого нет, и они открыты. — Открыты?! — Дмитрий резко срывается с места. — Кто на посту? — Чёрт, ну, я, — бросает Грег, подбираясь. — И вместо самой уязвимой точки лаборатории, ты караулил меня?! Блять, Грег… — Дмитрий накидывает кобуру на плечи, едва застегивая её. Приходится опереться на косяк, потому что голова вдруг резко начинает плыть. Он зажмуриваясь, пытаясь поймать равновесие, тихо ругаясь себе под нос. — Может быть, просто арматурина выпала… Я посмотрю, все ли на месте. — Нет необходимости, — негромко и уверенно прерывает его Дмитрий, отлепляясь от косяка и заканчивая с кобурой. — Я знаю, кто ушел. Принеси оружие. Идем вместе. Надо найти её.

Несколько недель назад. Столица

— Ты отправляешь меня незнамо куда, незнамо зачем, — Дмитрий игрался с карандашом, сидя в кабинете за продолговатым столом, покачиваясь на стуле, заставляя несчастный оставаться на одной ножке. — Твой отец приказы не обсуждал, насколько мне известно, — Донован дернула бровями, подходя к Дмитрию ближе и присаживаясь на краешек стола. Дмитрий молчал, глядя на женщину упрямым немигающим взглядом. — Ох, не надо так смотреть, — женщина сводит брови, качая головой. — Всё предельно просто: добраться до лаборатории, забраться в её недра, найти материалы о вакцине. — Мне нужна дополнительная информация об этой лаборатории, о руководстве, об испытаниях, о… — Побойся бога, Дима, откуда у меня такие данные?! — она картинно всплеснула руками, после снова скрестила их на груди. — Я никогда не была в Сибирии, ты же знаешь, наша лаборатория была расположена на другом континенте и занималась совершенно другими вещами. — Но у тебя наверняка остались старые связи, что-то можно выяснить… — Право слово, ты меня утомил. Уходи, — нахмурившись, женщина покинула свое место и направилась в сторону своего стола. — А если ты боишься, так и скажи: отправлю туда кого-нибудь другого. Кто не будет задавать тупых вопросов. Дмитрий отбросил карандаш на стол и тоже поднялся со своего места. — Я поведу туда людей, а не мясо. Донован только пожала плечами. — А разница?..

Через несколько дней после приезда в Ротков

— Знаешь… Этот Романов попадается на глаза мне уже третий раз, — поправляя очки, Анна положила перед Дмитрием на столе несколько газет, сложенных на нужной статье. — Здесь проводит благотворительный вечер и жертвует крупную сумму в бюджет города. Тут помогает детям… а тут закладывает строительство ещё одной школы. Тебе не кажется это странным? Дмитрий, подперев щеку кулаком, рассматривает страницы, которые принесла сестра. — Пожалуй, его слишком много. Он местный? — Насколько я понимаю — нет. Но, вероятно, у него здесь было жилье, раз он так часто участвовал во всяких благотворительных акциях. — Ну и что? Может быть это его родной город, и он пытается ему помочь? — Это навряд ли: когда мы учились в колледже, он приезжал с лекцией. Ты навряд ли помнишь это — тематика была медицинская. — Медицинская?.. — Да. Но я не вспомню, какая именно… Что-то связанное с микробиологией вроде бы, но я могу путать: уж слишком много этих лекторов у нас оббивали пороги. — Вот как. И что же заставило его перебраться из Питера в забытый городок в Сибири? Анна многозначительно дернула бровями в ответ. — Думаешь, он спонсировал не только детишек? — Ну, во всяком случае, у него есть для этого все возможности. Дмитрий задумчиво потер лоб указательным пальцем. — В любом случае, его нет в списке жителей города, значит, он успел удрать, притом достаточно далеко. Но… не стоит сбрасывать эту версию со счетов: попробуешь выяснить что-нибудь у местных? — Ага. — Озадачь и Грега тоже. Он любит трепать языком.

Ещё через день

— Да, похоже, ты оказался прав — он исчез, стоило произойти аварии. Все в один голос заверяют, что его не видели и не знают, где он может быть. — Ну, что ж, этого следовало ожидать, — повел бровью Дмитрий, бегло бросая взгляд на Анну. — Мог ли он вернуться, как думаешь? — Мог. Если у него железные яйца. Анна усмехнулась. — Об этом в газетах не упоминалось. — Почему ты так прицепилась к этому Романову? — Ну… понимаешь, уж слишком он гладкий, что ли. Такой правильной, улыбается везде, бабки его любят, дети в восторге… Никто и слова плохого о нем не сказал. Ни дать, ни взять — святой человек. Ангел! На моей памяти, такие люди опаснее всего. Вот взять хотя бы тебя: у тебя ж на лице написано, что ты самая неприятная личность в радиусе сотни километров. А на деле — просто лапка. — Нам нужен кто-то из города, кто знает устройство Сибирии, чтобы провести нас внутрь. Так что оставь Романова в покое, до тех пор пока он не отрастит характер и не вернется. Идет? — Идет.

***

Дмитрий делает небольшие передышки, чтобы совладать с головокружением и не наделать шуму. — Может, вернешься? — шепотом спрашивает Грег. — Нет, — отрезает генерал. — Я в порядке. Идем. Они аккуратно ступают по коридору, прислушиваясь к каждому шороху, осматривая каждый угол. — Стой, — вдруг выставляет руку вбок Дмитрий, останавливая Грега. — Смотри, — они присаживаются. — Этого не было, когда мы зачищали этаж. Кто-то установил после. — Да, и он, кажется, не хочет никого видеть… — Придется его расстроить. — О, обожаю расстраивать плохих парней, — ухмыляется Грег и аккуратно обезвреживает ловушку. Они идут ещё какое-то время, натыкаются ещё на несколько ловушек, — с одной даже приходится повозиться, больно она хитрая, — но лучшие члены отряда оказываются хитрее. Наконец, за одной из дверей оба слышат негромкий разговор. О чем они говорят разобрать тяжело, но один голос точно принадлежит мужчине, а другой… Другой Дмитрий успел очень хорошо запомнить. В груди неприятно давит от предательства, а губы сами складываются в искаженную дугу злости. Генерал делает сигнал для Грега, чтобы тот укрылся в тени, а сам остается стоять — аккурат напротив дверей. Он слышит шаги и ждет. Сердце отсчитывает каждую секунду до тех пор, как он посмотрит в чужие глаза — чтобы найти там хоть каплю сожаления за содеянное. Он готовился к этому и ожидал, но… было все равно чертовски, чертовски больно. Двери приоткрываются, и Лэйн едва ли не утыкается носом в Дмитрия. Прямо за ней — мужчина, идеально сложенный и хорош собой настолько, что впору бы писать с него картины. Генерал первым нарушает немую сцену: — Можно с вами на чай? — безэмоциональным тоном произносит он, глядя прямо в лицо Лэйн, а после переносит тяжелый взгляд на Бориса. Тот масляно улыбается. — Генерал. Вы заставили себя ждать. — Непросто выманить крысу, — отвечает он, морщась чему-то внутри себя, а по виску стекает капелька пота, хотя в помещении ледяной холод. — Но она, похоже, учуяла сыр. Борис мягко улыбается, мягко уводя Лэйн в сторону, чтобы не делать её буфером безопасности между ними двумя. — Мы же не будем сейчас устраивать драку, генерал? — Боишься задеть её, — генерал кивает на Лэйн. — Когда сыпал Волкову цианид в рот, не боялся, что она надышится первой и умрет? Борис снова мягко улыбнулся и опустил взгляд, чтобы снова поднять его на Дмитрия, но колкий и острый. — Ты мог уйти, но не ушел. То есть, тебе нужна Лэйн, ты ради неё здесь, — продолжает Дмитрий, делая шаг к Борису, и они оказываются близко, один на один, будто вот-вот начнут драться. Дмитрий сжимает кулаки, держась внутри себя. — Совать нос в чужие дела — ваша основная специализация, генерал? Мне не очень приятен ваш тон, — Борис обогнул Дмитрия и, заложив руки за спиной, стал ходить. — Но я все же отвечу на ваш вопрос: наши с вами цели схожи. Я тоже хочу найти вакцину и закончить этот ад на земле. — Ложь, — пресекает Дмитрий жестко и четко. Что-то щелкает и падает на пол, через секунду начинает идти дым с шипением. Дмитрий, не думая, кидается в сторону Лэйн, хватая её за плечо. Куда девается Борис, Дмитрий не успевает увидеть. Но замечает Грега, который маячит на периферии. Дым заполняет комнату, щиплет глаза, сдавливает глотку. Таща за собой Лэйн, Дмитрий по памяти спешит к двери, после в коридор, дальше и дальше. Скоро их догоняет Грег и на выдохе сообщает: — Ушел. До отряда они добираются в полном молчании. Дмитрий всё это время держит Лэйн за локоть, будто бы стоит ему отпустить — она тут же сбежит. Шагов за двадцать до дверей Дмитрий замирает. — Иди, — кивает он Грегу. Тот переводит взгляд с Лэйн на Дмитрия, затем обратно, а после кивает в ответ и скрывается за дверьми. Пауза. Дмитрий отпускает Лэйн, и тут же рукой опирается в стену рядом с её головой. Сверля её немигающим взглядом, он крупно и часто дышит. — Ты спасаешь мне жизнь и тут же сбегаешь из отряда, чтобы встретиться с человеком, который чуть не убил нас обоих. Что, черт возьми, с тобой творится, и на чьей ты стороне?!

Лэйн

Мужчина делает несколько шагов вглубь коридора и останавливается, понимая, что Лэйн так и стоит на месте. Он оборачивается и одаривает ее привычной мягкой улыбкой. — Ну, чего стоишь? У тебя не так много времени, чтобы… — Борис, что ты здесь делаешь? Лэйн обрывает его резко, на полуслове. Ее голос уже совсем не радостный, каким он был всего пару секунд назад. Ее все еще трясет от страха, и ей нужны ответы. Прямо сейчас, прямо тут, в полутемном коридоре производственного крыла, и сейчас Лэйн откровенно не до чаепитий и разговоров о жизни. — Каин. Ты ведь знаешь его, — продолжает она, заглядывая Борису прямо в глаза, когда он снова делает шаг в ее сторону. — Что все это значит?! Ее голос под конец взвинчивается, словно струна. Лэйн хмурит брови, понимая, что события закручиваются вокруг нее змеей — душат, медленно ломая кости под бледной кожей. Ей страшно от того, что она не чувствует ни капли доверия к Борису, хотя буквально секунду назад была искренне рада его видеть. Страшно, потому что Лэйн всегда казалось, что доверие к Борису — это что-то вечное, незыблемое, но теперь… Что-то в его взгляде, поведении казалось не таким, как раньше. Или же она всегда в нем ошибалась, и не было никогда в его заботе и доброте ни толики искренности? Борис, словно замечая ее смятение, лишь расплывается в еще более добродушной улыбке, лишь слегка касаясь пальцами ее локтя. — Я все тебе расскажу, только не здесь, — его голос мягкий, успокаивающий. Борис слегка тянет Лэйн за собой, но, встречая ее пристальный и тяжелый взгляд, шумно вздыхает. — Что ты хочешь узнать? Сейчас все потянут свои руки к лаборатории в поисках лекарства, и это люди, которым нельзя доверять. Даже в такое время все еще есть те, кто попытаются извлечь из этого выгоду, так что тебе нужно быть осторожной. Борис смотрит на нее долго, почти не моргая, и в его светлых глазах Лэйн замечает что-то безумное, манящее, словно он пытался развеять ее внимание, погрузить обратно в мягкие теплые воды неведения. — Ты единственная, кто владеет действительно важной информацией, и тебе нужно очень осторожно выбирать, кому доверять, — он продолжает, перекладывая руки на ее плечи и едва сжимая их пальцами. — Я не могу сейчас забрать тебя с собой, но скоро я все подготовлю и найду тебя сам. Ты ведь мне доверяешь? Лэйн не отвечает — ни словами, ни жестами. Лишь пристально смотрит прямо Борису в глаза, в панике пытаясь обнаружить в них ту фальшь, которую ее сердце так болезненно ощущает последние пару минут. Она хочет ему доверять, потому что знает его так давно, потому что он спас ей жизнь год назад, едва не пожертвовав своей собственной. Она чувствует себя виноватой за то, что сомневается, но жуткая тянущая боль под ребрами как будто не оставляет ей шансов. Борис врет, и Лэйн совсем не понимает, почему. — Главное, чтобы ты сейчас была в безопасности, — продолжает Борис, сокращая расстояние между ними еще сильнее, и его рука едва проскальзывает по ее волосам. — И никому не рассказывай про флешку, поняла? Лэйн чувствует, как ее сердце бешено колотится под ребрами. Борис смотрел на нее с таким отчаянием и грустью, как будто ему самому было невыносимо больно от того, что происходило вокруг них и, главное, между ними, но внутри себя она слышала лишь собственный надрывный крик, умоляющий бежать от него так далеко, как только возможно. Она не успевает ответить, как дверь в коридор резко открывается. Испуганная, она поворачивает голову и видит Дмитрия — бледного, потного, ослабленного болезнью, но все-таки живого. На его лице застыло все то же жуткое выражение лица, но почему-то, видя его, Лэйн чувствует невероятное облегчение. Вот только в его взгляде нет ни капли радости. Его грубый тон врезается острым ножом прямо в сердце, и Лэйн неосознанно отступает назад. Борис, видя это, перекрывает ее собой, будто пытаясь отгородить от чужого гнева. Лэйн в ужасе наблюдает за их перепалкой, понимая, что они друг друга знают — заочно или все же давно и лично, но сейчас это неважно, потому что Лэйн, кажется, единственная, кто все еще ничего толком не знает. Ее это злит, губы кривятся от нарастающего гнева, но внезапно внутри все леденеет от осознания одной банальной вещи. Никто, кроме нее, не знал про существование флешки. Все, кто был к этому причастен, остыли еще год назад, погребенные в общей могиле. Откуда Борису было знать про нее, а, главное, что флешка хранилась у Лэйн? Ее снова захлестывает паника, теперь уже от осознания того, что ее с головой затянуло в чью-то крупную игру, где она в любой момент станет разменной монетой. Дмитрий и Борис все еще спорят, кажется, напрочь забывая о ее существовании. Лэйн невольно отступает еще на шаг назад, будто повинуясь секундному желанию сбежать уже от обоих мужчин, но в эту же секунду до ее носа добирается едкий запах из брошенной на пол дымовой шашки. Ее легкие сдавливает от спазма, Лэйн теряется, хватаясь рукой за горло, но в этот же момент ее буквально выталкивают из коридора. Она замечает в клубах дыма Дмитрия, который крепко держит ее за плечо, но не видит Бориса. Он будто растворяется в воздухе, и Лэйн от обиды и боли сильно жмурит глаза. Кажется, из них стекают слезы, но девушке хочется верить, что это всего-навсего реакция на дым. Когда они оказываются в относительной безопасности, Дмитрий крепко перехватает ее за локоть и едва ли не тащит за собой обратно к отряду. Они идут молча, но внутри Лэйн все еще разливается кипящая лава. Как так получилось, что она стала той единственной точкой, в которой сходятся все нити? Почему Борис врал ей все эти годы, строя из себя приветливого и обаятельного простячка? Почему вечно холодный и угрюмый Дмитрий сначала силком затащил ее в отряд, а теперь смотрит так, как не должны смотреть на вынужденных пленников? Почему Каин целый год скрывал то, что он тоже, по всей видимости, работал в лаборатории? Почему все, кто оказывался рядом, только и делали, что пытались использовать ее в своих целях? Злость и обида заполняли ее по капле, но Лэйн чувствовала, что скоро в ней не останется места ни подо что другое. Хотелось выкинуть чертову флешку в сугроб, чтобы все, кому она была так нужна, бросились рыскать в колючий снег, оставив ее в покое. Они резко останавливаются, и Лэйн переводит уставший и гневный взгляд на Дмитрия. Грега отправляют за дверь, и они снова остаются один на один. И снова между ними повисает тяжелая атмосфера недоверия и раздражения. И когда только она успела к этому привыкнуть?.. — Не надо разговаривать со мной так, будто я вам что-то должна, — едва ли не шипя отвечает Лэйн и чувствует, как ее холодные пальцы сжимаются в кулаки. — Вы приволокли меня сюда силком, не спрашивая, хочу я этого или нет, а теперь спрашиваете, на чьей я стороне? Лэйн и сама начинает дышать чаще. Напряжение между ними едва ли не оседает в тяжелом и без того воздухе, но ее терпение уже на пределе. Она запуталась, потерялась в том, кому может доверять, и ей меньше всего сейчас хотелось отвечать на прямые вопросы Дмитрия. Просто потому что сейчас у нее не было на них ответа. — Я вам в верности не клялась, генерал, — ее голос снова становится свинцово-тяжелым, как и взгляд слишком темных глаз. — Каждый делает то, что должен. Ее последняя фраза звучит, как приговор. Будто тяжелые ворота хотят разделить их уже навсегда, но, когда Лэйн кажется, что последняя черта между ними уже пройдена, Дмитрий медленно наклоняется вперед. Девушка в страхе округляет глаза, когда понимает, что мужчина теряет сознание. Слишком мало сил в нем было для того, чтобы так опрометчиво разгуливать по лаборатории. Лэйн в последний момент успевает подхватить его под руки, но вес Дмитрия слишком велик, и она чувствует, как сама начинает сползать по стене на пол. Она окрикивает Грега, зная, что тот не ушел слишком далеко, и он действительно показывается в дверях спустя всего пару секунд. — Да твою ж мать! — ругается он, и в два больших шага подбегает к Лэйн, уже сидящей на холодном полу и крепко удерживающей Дмитрия своими тощими руками. — Иногда я понимаю Анну. Бросить бы его тут, пускай сам себя спасает. Грег перекидывает одну руку Дмитрия через свои плечи и с хриплым вздохом поднимает его и себя самого на ноги. — Кому-то пора на диету, — сдавленно продолжает он и с трудом оглядывается через плечо на Лэйн. — С тобой все в порядке? Лэйн едва кивает, поднимаясь с пола и отряхивая кофту и штаны от грязи. — Да-да, все в порядке. Его опять надо класть под капельницу, лоб горячий, — немного растерянно отзывается девушка и спешит вперед, чтобы открыть перед Грегом дверь. Когда он укладывает генерала обратно на диван в его комнате, в дверях тут же появляется Анна. Она не говорит ни слова, только бросает на Лэйн короткий и недоверчивый взгляд и тут же уходит, чтобы, по видимому, принести со склада лекарства. — Не волнуйся, я поговорю с ней, — с придыханием отвечает Грег, замечая эту немую сцену и присаживаясь на край дивана, чтобы перевести дух. — Я слышал весь ваш разговор с этим Борисом. Офигеть, как у вас все сложно. Он смеется, но как будто бы нервно, и проводит рукой от затылка вниз по шее. — Не обижайся, но я не выпущу вас обоих из комнаты. Пока Дима не очнется, и пока вы оба не поговорите по-человечески, — Грег шумно вздыхает и поднимает взгляд на Лэйн. Ее сердце пропускает удар, потому что она впервые видит Грега таким — уставшим и на деле изрядно раздраженным. — Весь отряд уже на пределе, а вы оба как будто последнюю шкуру поделить не можете. Лэйн сводит брови, чувствуя себя настолько престыженной, что хотелось с концами провалиться под бетонный пол. Грег был прав. Ноа пострадал из-за нее, Дмитрий пострадал из-за нее, Анна, которая до этого всегда ей улыбалась, впервые, кажется, не знала, что делать. Да и сам Грег. Он с самого начала явно дал ей понять, что заинтересован в ней, но все, что делала сама Лэйн — это без конца испытывала его терпение и выдержку. И вот, кажется, Грег сдался, понимая, что в этом запутанном уравнении ему места нет. — Грег, я… — Кэрри, я не ругаюсь и не обижаюсь, правда, — он устало вздыхает, качая головой. — Всем уже все понятно, кроме вас. Я прошу только об одном — не ставьте отряд под прицел, им тоже хочется вернуться домой живыми. Решите уже свои проблемы, взрослые же люди, ей богу. Лэйн остается стоять на месте, пораженная его откровенностью. Мужчина и правда, кажется, не обижается, но его разочарование сквозит в каждом взгляде, жесте и фразе, и Лэйн впервые становится по-настоящему не по себе. Ей стыдно, да так сильно, что она может только молча смотреть в пол. — Я пойду помогу Анне, а ты поставь нам генерала обратно на ноги, — Грег тихо хмыкает, бросая еще один короткий взгляд на Лэйн. — В прошлый раз у тебя хорошо получилось.

***

Проходит больше часа, пока Лэйн крутится вокруг Дмитрия, меняя повязки и растворы в капельницах. Жар снова спадает, лицо Дмитрия расслабляется, будто он и правда спит. Грег сдерживает свое обещание, и каждый раз, когда Лэйн открывает дверь комнаты, она встречает угрюмый взгляд кого-нибудь из отряда, сидящего прямо напротив. Ей даже не дают сходить до склада или поесть, и только приносят все нужное сюда же в комнату. Лэйн это бесит, но ссориться еще и с Грегом ей совсем не хочется. Когда она заканчивает с раной, то единственное, что ей остается — это сесть на край дивана рядом с чужими ногами и ждать. Ждать чего-то неизбежного, потому что ее окончательно зажали в угол. Дмитрий получит все нужные ему ответы, но и Лэйн хотела того же самого для себя — она все еще чувствовала этот отвратительный привкус предательства Бориса. Еще спустя час, проведенный в полной тишине, она слышит, как Дмитрий тихо и хрипло вздыхает, возвращаясь в сознание. Тут же переводит на него взгляд и невольно хмурится. Вот и все, больше им обоим бежать некуда и незачем. — С добрым утром, генерал. Приходите в себя, я готова рассказать вам все, что нужно.