Часть 16

Дмитрий

Он чувствует, как вдыхает с этим поцелуем. Но не воздух, а что-то другое, чего так не хватало в легких. Что-то, что ударяет в голову, вызывая какой-то отчаянный трепет внутри. Нет, ощущения от влюбленности совсем другие… Совсем другие ощущения от страсти, влечения. Они трогают сердце, но не разрывают его в клочья. Дмитрий вдруг так отчетливо понимает, почему Лэйн приходила во снах, как убийца — ведь только что она убила что-то внутри него. Столкнула его в бездну, вонзила нож в сердце, выстрелила прямо в лицо. Ему довелось пережить разные эмоции, среди них были и радость, и счастье, и гнев, и боль утраты. Отчаяние, разочарование… Но это чувство не было похоже ни на одно из них. Это было что-то новое… И ему ещё предстояло дать этому имя. Ему хочется прижать её крепче, чтобы она тоже почувствовала это странное чувство внутри. Но вдруг чувствует, как холодят щеки чужие слезы. Как холодная маленькая ладонь сжимает ткань футболки, заставляя стягивать плечи, давит на шею у её основания. Лэйн отстраняется, но остается также близко, что Дмитрий может различить, как на её глаза наворачивается одна за другой слезы. Он не убирает руку, что всё ещё придерживает девушку за шею, касаясь подушечкой большого пальца где-то у скулы. Он чуть хмурится, отражая в своих глазах простой вопрос — что не так? И Лэйн отвечает на него, заканчивая свою исповедь. Несколько эмоций к ряду меняют его лицо, пока каждое слово вбивается в голову, как гвоздь. «Вакцина есть, и она во мне». Столько вещей сразу встают на свои места. Столькому сразу находится объяснение, что волосы на загривке невольно встают дыбом. Странное ощущение радости, что вакцина есть, и Дмитрий держит её в руках, смешиваются с ощущением леденящего ужаса, который испытывает Лэйн эти несколько недель, что была на прицеле у него и у Бориса. И мимолетное ощущение легкости сменяется невообразимой тяжестью, которая ложится камнем на широкие плечи. Вот он, вопрос, на который человечество так и не нашло правильного решения: стоит ли одна жизнь тысяч жизней? Десятка тысяч? Миллиона?.. Вопрос, с ответом на который предстоит жить каждому до самого судного дня. Эмоции и чувства на несколько мгновений затуманивают голову Дмитрия, и он будто застывает. Таким трудом завоевав доверие этого человека, он должен был собственными руками отвести её на растерзание Донован и людей, с давних пор пытающихся найти виноватого. Эту девчонку, которая заплатила самую высокую цену за своё спасение. За свою жизнь… Лэйн опускает руку и голову, и сердце Дмитрия тревожно сжимается до точки, выбивая импульс к действию. Обеими руками он притягивает её к себе, вжимая в свою грудь так, будто там она могла спрятаться от всего мира и даже от себя самой. Обеими руками он закрывает её, будто бы так никто не различит, не узнает о ней никогда. Он прячет её, крадет у всего мира, упираясь в макушку подбородком почти также, как некоторое время она здесь, на этом же диване. Моё. Он молчит, лишь едва ощутимо поглаживая ладонью по чужой спине. И если бы Лэйн сейчас видела его лицо, то, вероятно, удивилась бы, насколько различается его взгляд с его объятиями. — Прежде чем забрать тебя, им придется иметь дело со мной, — наконец, разрезает его голос тишину. Это голос генерала, голос того Дмитрия, которого Лэйн впервые увидела в столовой Роткова. — И с моим отрядом. Ты — его часть, и измениться это может, только если я этого захочу. Он дышит спокойно и ровно, и Лэйн наверняка слышит сейчас, как шагает «строевую» его сердце. — Значит, о вакцине знают трое: я, ты и Романов. Если последний работает в связке с Каином, то не думаю, что он посвятил его в тонкости. Он нашел для Романова флешку, и, скорее всего, Романов избавится от него сразу, как только её получит. Он набирает побольше воздуха в легкие. — Ты, я и Романов. Так и должно остаться. Я доверяю отряду, но для их же безопасности будет лучше, если твоя тайна останется с тобой. Даже если их будут пытать, они не смогут выдать то, чего не знают, — пауза. — А Романова я убью. Он ослабляет хватку, позволяя Лэйн выпрямиться. Он придерживает её за плечи, чтобы заглянуть в глаза. В самую их бездну, которая теперь не кажется такой опасной. Доселе сосредоточенный и почти озлобленный взгляд Дмитрия вдруг смягчается, и он, потянувшись рукой, убирает выбившуюся на лицо прядь Лэйн. После чего снова возвращает руку на её плечо. — Это необходимо. Если бы тебя не было с нами, он уже убил бы нас. Как убил Волкова. Он будет преследовать отряд, пока не добьется своего. И, боюсь, что время играет против нас: он уже ищет способ выкурить нас отсюда, сделать уязвимее. На его стороне преимущество - он знает эту лабораторию лучше нас. Но, видимо, плохо знает тебя… — губы Дмитрия трогает едва заметная ухмылка. — И после того, как я убью его, мне нужна будет твоя помощь с Каином. Нам придется сыграть на его нежных чувствах, чтобы забрать флешку. Дмитрий чуть сводит брови к переносице и, чуть напрягаясь, вглядывается в глаза Лэйн. — Только ты должна пообещать мне, что ты со мной. Что доверяешь мне. Потому что, если это не так… — он запинается, хмурясь. — Потому что теперь это не просто задание. Это - личное.

Лэйн

Лэйн ждет ответа. Любого, который хоть как-то сдвинет ее с мертвой точки. Ей кажется, что уже все равно, окажись она растерзанной звериными когтями или забытой тут же в лаборатории с дымящейся дырой где-то промеж глаз. Лишь бы причиной этому был не человек, сидящий напротив нее. Как будто знает и чувствует, что его предательство станет последней каплей, и, уличив его в этом, ее сердце не выдержит. Раньше она думала то же самое про Бориса, но теперь она смотрела на него иначе, и в груди где-то рядом с его образом зияла лишь ничем не заполненная брешь. Пустота и разочарование. Не так уж и больно, если немного подождать и успокоится. С Дмитрием все не так. Он другой. Холодный, как лед в его глазах, сдержанный, слишком правильный, жесткий во всем и со всеми, но он — другой. Заставляет тело вздрагивать и покрываться мурашками от одного лишь взгляда или голоса, манит, вынуждая провожать каждое движение взглядом. Тянет к себе, будто магнитом, хоть и предостерегает держаться от него подальше. «Мы не друзья». И им никогда друзьями не стать, потому что при взгляде на него в груди Лэйн зреет что-то совсем другое. Лэйн ощущает это так явственно, пока ждет ответа. Мысли в голове, наконец, складываются во что-то понятное и обреченное — я отдаю тебе не свою тайну, но отдаю себя. И, если ты меня предашь, то я лучше умру. Она поднимает голову, чтобы посмотреть Дмитрию в глаза. Чтобы найти в них подтверждение своим чувствам — есть ли в них тот же самый тревожный и отчаянный блеск, — как тут же оказывается заключенной в его крепких объятиях. Глаза расширяются от удивления и неожиданности, — его руки сжимают узкие плечи так сильно, что Лэйн едва может вдохнуть, но этот короткий и яростный порыв говорит так много, что сердце снова заходится в бешеном ритме. Он вжимает ее так сильно в свою грудь, что Лэйн ухом ощущает биение чужого сердца — четкое и ясное, как и сам Дмитрий. Она секунду колеблется, прежде чем осторожно поднять руки и ладонями едва коснуться чужой широкой спины. Ее руки все еще холодные и едва дрожат, но, чувствуя под ними разгоряченное лихорадкой тело, Лэйн чувствует, как все накопившееся напряжение медленно начинает стекать с нее, словно талая вода — по капле, медленно, незаметно, но неотвратимо. Она нехотя размыкает руки, когда Дмитрий отстраняется. Не хочет разрывать эту нить, плотно оплетающую обоих, но Дмитрий говорит про такие вещи, от которых Лэйн невольно поджимает губы. Дмитрий обещает убить Бориса, и его слова звучат так однозначно, что усомниться в них подобно насмешке над самим генералом, вот только Лэйн знает, что не все так просто. Борис уже не первый раз ускользал невредимым из ситуаций похуже, и он не подпустит к себе никого даже на пушечный выстрел, если не захочет. В его руках были власть и ресурсы, которые никто из отряда даже представить себе не мог… Вот только Лэйн молчит. Не высказывает свои опасения вслух, потому что Дмитрий не бросается словами просто так — это она уяснила очень хорошо и быстро. Только кивает в ответ и осторожно отводит от себя одну руку Дмитрия, к которой все еще был прикреплен катетер. Тянется за пластырем, лежащим в общей куче лекарств, и осторожно заклеивает маленькую точку от иглы на чужой руке. — Флешка хорошо спрятана, за это можете не переживать, — уже спокойным и сосредоточенным голосом произносит Лэйн, убирая все ненужное и вкладывая в чужую руку небольшую пачку с таблетками. — По одной два раза в день еще неделю. И, умоляю, не вынуждайте нас с Анной следить за этим. Ее брови хмурятся, когда она замечает неоднозначный взгляд Дмитрия. Ее пальцы лишь на секунду сжимаются на чужой руке, прежде чем она отпускает ее и поднимается с дивана. — Пойдемте, генерал, покажу вам еще кое-что, — Лэйн едва кивает в сторону выхода и, дождавшись, когда Дмитрий поднимется с дивана, открывает дверь. Теперь из коридора ее встречает уставшее лицо Грега. Он на секунду хмурится и, по видимому, хочет сказать что-то вроде «закрой дверь обратно», но замечает за ее спиной Дмитрия и удивленно ведет бровью. — Христос воскрес, — бросает он со смешком и, кряхтя, поднимается с пола, на котором сидел все это время. — Надеюсь, вы все решили, потому что отряд уже готов посадить и меня, и вас на кол. Лэйн молча хмурит брови, не желая отвечать на явный подкол со стороны Грега. Только чувствует, как кончики ушей начинают едва заметно гореть от смущения. Если его план изначально был в том, чтобы насильно столкнуть Лэйн и Дмитрия лбами, то его план сработал даже лучше, чем Грег, возможно, предполагал. Она делает шаг через порог и, поеживаясь от холода, направляется в комнату, где все еще горел монитор ее компьютера. Делает пару кликов мышкой и открывает несколько больших документов и схем. — Здесь информация по возбудителю, которая понадобится вашему…начальству. Классификация, вся известная клиника, пути распространения… Здесь не все, но этого хватит, — Лэйн кивает на монитор и, устало вздыхая, поднимает взгляд на Дмитрия. — Нам нужно вернуться в Ротков и забрать флешку, пока Борис не приказал по кирпичу разобрать весь город. Похоже, он понял, что с собой я ее не ношу. Лэйн едва кусает губы, пару секунд обдумывая еще что-то, после чего разворачивается обратно к монитору. — К утру я соберу все самое важное, что может вам понадобиться, остальное берите, что посчитаете нужным, — она едва ведет плечом, будто отмахиваясь от назойливой мухи, и привычным цепким взглядом пробегает по ровным строчкам на тусклом экране, постепенно теряя интерес к происходящему позади нее. — И поспите еще часов пять, генерал, дайте другим спокойно поработать.