Часть 18

Дмитрий

Несколько секунд, и весь отряд надевает маски, а по полу с металлическим лязгом катятся пара банок. Тишина длиной всего секунду, а затем неприятный, мерзкий «пш-ш-ш-ш». Подняв руку над головой, Дмитрий жестом указывает отряду уходить влево. На какое-то время они занимают выгодную позицию и замирают, жадно вслушиваясь в каждый звук из коридора. Когда звуки прекращаются, Дмитрий, наконец, дает команду двигаться. Четыре пары армейских берц аккуратно и быстро переступают по полу, направляясь в ту сторону, откуда слышались звуки. Сильный усыпляющий газ, вырубающий людей на несколько часов махом, на зараженных действовал едва ли как грозное похлопывание по попке. Дмитрий оказался прав, и дверь, доселе всеми правдами и неправдами сдерживавшая зараженных, была приветливо распахнута настежь. Наружу успели выбраться несколько из них. Дмитрий первым делом быстро запирает двери, а после: — Быстро! — негромко командует Дмитрий, указывая на тела. — Лаборатория напротив! Напротив него встает Ник, Лестер вместе с Кирой цепляют другого и волоком тащат вялых, но почти не сопротивляющихся зараженных в двери напротив, грубо скидывая их на пол и отправляясь за следующим. Дмитрий хорошо понимал, что против целой толпы зараженных им не справиться, да и газ даст только минут десять преимущества. Но четкое осознание, что за каждым чудовищем скрывается, — пусть где-то очень глубоко, — человек, заставляло его действовать максимально гуманно. Отряд действует быстро и слаженно, как начищенный и обслуженный часовой механизм. И, когда они запирают двери второй лаборатории, хищный звук слышится откуда-то совсем близко. Лестер сдавленно выдыхает, сжимая зубы, чтобы не вскрикнуть. В это время Кира, стоящая ближе всего, делает два точных выстрела в тело зараженного и в голову. Зараженный подается назад под действием выстрелов. Кира подходит ещё ближе, ставя ногу на один из трупов на полу, целится и делает контрольный выстрел в голову. — Блять… — шепотом говорит Лестер, стягивая с себя маску. Его бьет мелкая дрожь, когда он, прижимаясь к стене, ладонью ощупывает руку. Дмитрий резким шагом подходит ближе, высвечивая фонариком место, блестящее от укуса. — Блять, он укусил меня, да?.. — Лестер старается храбриться, но в его голосе пробиваются нотки паники. Генерал смурнеет на глазах. — Да. Он укусил тебя. — Сука… — не сдерживается подошедшая Кира. Пауза длится несколько секунд, а затем Лестер выхватывает свой пистолет. Но не успевает он донести его до виска, как Дмитрий, ударив Лестера по предплечью, выбивает оружие. Пистолет с грохотом падает на пол. — Не смей распускать сопли, это ещё не конец, — едва не рыча говорит Дмитрий. Он отодвигает край рукава на руке Лестера и, нащупав часы, ставит таймер. — Час. У нас ещё есть час, прежде чем ты обратишься. Кира, быстро перевяжи рану и найдем пустую лабораторию. Ник, на разведку. Только внимательно. Все, получившие задание, кивнули, и моментально принялись исполнять. Дмитрий был зол. Его плечи вздымались от частого дыхания, выдавая его агрессию. План всё ещё работал. И, если они будут действовать грамотно, то вторая часть отряда сможет сбежать. Главное, чтобы Борис был здесь, а не наверху, в Роткове или той части лаборатории, что была теперь частично отрезана взрывом. Кира управляется быстро, Ник возвращается еще через пару минут, кивком головы обозначая, что все чисто. Лестер бледный и отстраненный. Дмитрий смотрит на него со смесью злости и глухого отчаяния. Нагнувшись, он поднимает с пола пистолет и буквально впечатывает в грудь Лестера. — Соберись. Ещё час ты мой солдат и член отряда. И мне нужны твои силы и голова. Вперед. Напряжение в отряде достигает своего пика, но некому и некогда это замечать. Вооружившись, отряд двигается дальше по коридорам, осматривая коридоры рядом и задевая ловушки Бориса. Дмитрий хотел, чтобы этот сукин сын знал, что он идет за ним. Как собака по следам зайца. Они идут ещё какое-то время, пока луч света вдруг не выхватывает чей-то силуэт в полутьме. Дмитрий поднимает руку со сжатой в кулак ладонью вверх, приказывая остановиться. Генерал узнает рекреацию, что-то вроде кафетерия или места отдыха для сотрудников. На одном из стульев, развалившись в достаточно хозяйской позе, сидит никто иной, как Борис. Заметив, что отряд остановился, Борис тоже поднимается с места. Его шуба с роскошным воротником мягко покачивается в такт его шагам, когда он останавливается напротив. — Ты всё равно проиграл, Дмит… — начинает Борис, но вдруг замирает. На его лице отражается непонимание. Отряд, сосредоточенный на Борисе, не сразу замечает, что Дмитрий успел выхватить своё оружие и сделать выстрел. На лбу Бориса расцветает красная аккуратная точка. — Мне кажется, он что-то хотел сказать… — нахмурившись, замечает Ник, наблюдая за тем, как тело Бориса медленно оседает на пол. — Неужели? — отвечает Дмитрий, после чего делает пару шагов и ботинком толкает мужчину в плечо, заставляя развернуться. Не громкий звук оповещает о том, что Дмитрий сделал контрольный выстрел в сердце. — Если хочешь сделать — делай сразу, а не жди, пока тебе заговорят зубы. Кира, осмотри его, — он быстро кивает девушке на Бориса. — А вы двое — проверьте ближайшие помещения. Откуда-то же он пришел. Вдруг, оставил сюрприз. Сам же Дмитрий делает несколько кругов по помещению и коридору рядом, пока, наконец, не находит то, что нужно: стенд с пожарным гидрантом и топором. Он локтем выбивает стекло и вынимает топор, осматривая его в тусклом свете аварийного освещения. Кира поднимает на него несколько тревожный взгляд, заканчивая со своим заданием. — Два пистолета, нож, рация, ключи. Ещё какие-то колбочки и вот это, — она поднимает над собой небольшую записную книжку. — Что ты собрался делать? — Отойди, — командует Дмитрий, подходя ближе и нависая над Борисом. — И подальше, если не хочешь запачкаться. Кира хмурится, отходя на несколько шагов назад, сжимая в руках тот скарб, что только что сняла с тела. Дмитрий замахивается топором, а после слышится характерный для сломанных костей звук. Ник и Лестер возвращаются с небольшой сумкой в руках, застывая, когда генерал поворачивается к ним, держа за волосы отрубленную голову. — Отлично, это мне понадобится. Открой, — приказывает он, кивая на сумку, которую принесли парни. Те беспрекословно подчиняются, потянув молнию на себя. Дмитрий заглядывает в сумку, вынимает пару неплохих карабинов, раздавая их отряду на запас, а после кидает туда чужую голову и закрывает сумку. — Что ж, теперь выберем для Лестера уютный номер. Оставшуюся часть пути они проводят в полном молчании. Дмитрий, потому что сосредоточен, а остальные — переваривают все, случившееся за последние полчаса. Наконец, Дмитрий останавливается, привлекая внимание отряда. — Здесь должно быть неплохо, — оставаясь в дверях, генерал кивает на дверь, и Лестер аккуратно заходит внутрь, озираясь. Похоже на курилку: небольшое помещение, пара лавочек, перевернутые урны, и неширокая полоска стекла в плотной противопожарной двери. — Как-то неубрано тут, — старается храбрится Лестер, оглядываясь. В тусклом красном свете видно, как по его вискам градом катится пот. — У тебя есть ещё минут пятнадцать на уборку, — отвечает ему Ник. — Нам придется запереть тебя, чтобы ты не сбежал, — голос Дмитрия мягче, чем прежде, но все ещё ровный и четкий. — Я даю тебе слово: мы вернемся за тобой. Понял? Лестер кивает, опуская взгляд в пол. — Сдай оружие. Не хочу, чтобы ты нарушил мой приказ, — Дмитрий кивает Кире, чтобы та забрала пистолет у парня, и она делает опасливые шаги вперед. А после с коротким вздохом обнимает парня за плечи. — Держись, понял? Мы вернемся, — негромко говорит она, и Дмитрий слышит, что её голос тоже дрогнул. — Ты мне проиграл пиво, помнишь? — Ник тоже подходит ближе, когда Кира уходит обратно с пистолетом Лестера. Стараясь, чтобы никто не заметил, она смахивает слезу. — Помню, — неслышно отзывается Лестер. Ник обменивается с Лестером рукопожатием, похлопывает парня по спине и тоже отходит. Последним подходит Дмитрий. — Если бы ты не взял удар на себя, мог пострадать любой из нас. Помни об этом, — говорит ему генерал, а после тоже жмет ему руку и сдавливает плечо. Всё остальное происходит быстро. Они закрывают дверь и на всякий случай подпирают её лавочкой, стоящей неподалеку в коридоре. Дмитрий, зажав в зубах колпачок от ручки, быстро набрасывает что-то на листке бумаги в своем блокноте, и, вырвав, прикрепляет рядом с дверью. «Моё имя Лестер Небреско. Я — член отряда Дмитрия Кирсанова из Столицы. Сейчас я не в лучшей форме, но мои друзья очень скоро вернуться с вакциной для меня. Не открывайте дверь».

***

— Что мы ищем? — спустя полчаса тишины и блужданий по коридорам, Кира, наконец, не выдерживает. — Вот это, — Дмитрий заглядывает в знакомую лабораторию, где на дверях и стенах оставлены страшные следы неведомого зверя. — Росомаху?.. — неуверенно переспрашивает она. — Видишь дыру в стене? — входя в лабораторию, Дмитрий указывает на стену. — Я видел его наверху. Зверя. — Видел?.. — спрашивает опешивший Ник. — Да, и весьма близко. Скорее всего, это медведь, который стал одним из подопытных Бориса здесь, в Сибирии. — И ты хочешь сказать, что он тебя не прикончил, как Волкова. — Да, именно это. Ник и Кира переглядываются. — Я предполагаю, что вирус распространился через животных, изначально именно они были носителями. Но разница в том, что они не проявляют агрессию первыми. Только в ответ на агрессию. Ник и Кира некоторое время переваривали информацию. — Эти люди бы с тобой поспорили, — аккуратно перешагивая через остатки тел сотрудников, заметил Ник. — Конечно, они ведь издевались над животными. А те это запомнили. Зверь не тронул меня, потому что я не угрожал ему. Он позволил мне уйти. — И ты говоришь нам об этом только сейчас? — нервно замечает Кира. — Хочешь это обсудить? — бесцветно спрашивает Дмитрий, но Кира не отвечает. — Так что мы ищем? — меняет тему разговора Ник. — Выход, — коротко отвечает генерал. — Едва ли зверь выбрался через вентиляционные шахты, согласен? Ник горько усмехается. — Там и моя задница с трудом пролезла. — Попробуем ориентироваться на движение воздуха. Это должна быть достаточно большая дыра недалеко отсюда. Пойдем по его следам — это будет несложно. Отряд молчаливо соглашается и, держа оружие наготове, двигается следом за генералом. Блуждать им приходится сравнительно недолго. Они сворачивают в ту часть коридора, в которой раньше не были. Здесь виднеются остатки баррикад — видимо, работники пытались спастись от взбесившегося зверя. Группа аккуратно перебирается через них, идя под следам когтей на стенах и полу. — Мне кажется, я чувствую ветер, — замечает Ник. — Да, сквозняк, — вторит ему Кира. Генерал останавливается, согласно кивая. — Кажется, это оттуда. Они двигаются быстрее, чуть ли не переходя на бег. Воздух — свежий воздух — действует, как опиум. И уже через несколько минут все трое оказываются перед огромной дырой в стене. — Охренеть, — выдает Кира, жадно вдыхая морозный воздух. Закончить «мы выбрались» она не решается. Ведь выбрались они не все. — Выходим. Аккуратно, снег здесь рыхлый, — командует Дмитрий. За стенами все ещё ночь. Кажется, будто бы здесь всегда ночь. Отряд тратит ещё около сорока минут, чтобы выбраться из лаборатории и не утонуть в переметах. Им приходится сделать себе что-то вроде «снегоступов» из подручных средств, которые они успевают найти в лаборатории. Дмитрий сосредоточенно смотрит на часы — ему пришлось взять их у Лестера, — чтобы примерно ориентироваться по времени. Тревога за судьбу второй части отряда давила в груди, но Кирсанов тщательно отгонял от себя угрюмые мысли. Они добрались до машин. — Романов мог испорить что-нибудь или заминировать. Нужно внимательно осмотреть. — Темно, это будет непросто сделать. — Работаем, — чуть более жестко отвечает генерал. — Пока достаточно будет одной. Нужно добраться до второй части отряда. Однако, не успевает пройти и каких-то минут десять, как из глубины тайги раздается рёв. От него кровь стынет в жилах. Все замирают, вглядываясь в темноту. — Это твой новый знакомый, я так понимаю? — негромко спрашивает Ник, обращаясь к генералу. — Тишина. Уходим от машин, нужно спрятаться там, где он нас не достанет. — Может быть в вентканал? Отсюда он выглядит целым. И вряд ли Романов бы минировал его снаружи, — предлагает Кира. — Идите, — согласно кивает генерал, и Ник с Кирой бегут к вентеляции. Дмитрий снимает с предохранителя пистолет, неосознанно вставая на то же место, где в прошлый раз видел зверя. Не тяжело угадать чужое присутствие, особенно, если речь идет о медведе-мутанте. Деревья скрипят под его напором, когда он прорывается к лаборатории. Дмитрий делает шаг назад, вжимаясь в холодный металл здания, и наблюдает. На белом снегу очень хорошо видно огромную черную тень. За ним тянется след… темный след на снегу. И это очень похоже на кровь. У Дмитрия замирает сердце. Если верить маленькому компасу в часах, зверь шел оттуда, куда плюс-минус должен был вывести тоннель. Зверь останавливается в паре десятков метров, принюхиваясь к воздуху. Он вертит мордой, пока в темноте не сталкивается взглядом с Дмитрием. Зверь рычит, но не задерживается и уходит дальше в чащу. — Что-то не так, — говорит Дмитрий, когда возвращается блаженная тишина. Ник и Кира выбираются из укрытия. — Это кровь? Его подстрелили? — В том-то и дело. Грег не стал бы лезть в бой с неравным противником. Нужно ехать и немедленно. — Мы почти закончили проверку первого внедорожника. — Быстрее, — кивает Кирсанов и забирается внутрь, помогая остальным. Они выдвигаются спустя ещё десять минут. Кровавый след хорошо виден на белоснежном снегу. Однако, он такой рыхлый и усеян поваленными деревьями, что внедорожник едва не вязнет. Дмитрий, тем не менее, не сдается, и заставляет машину совершать невозможное. — Боже! Вон, там, глядите! — Кира показывает вперед, где видно развернувшееся кровавое месиво. На снегу, утоптанном явно не одной парой ног, видны следы крови, белой одежды и человеческих тел. Дмитрий глушит двигатель, и Кира с Ником буквально выпрыгивают в снег. — Это не наши, — вдруг говорит Ник спустя пару минут, пока они осматривают погибших. — А кто? — Дмитрий подходит ближе. — Мне кажется, я видел этого в Роткове… Но я не знаю точно… — Я знаю, — вдруг раздается знакомый голос. Грег, откинув крышку люка, вдруг показался из-под земли. Дмитрий быстрым шагом подходит к нему, подавая руку, чтобы тот выбрался. — Докладывай, — Дмитрий сводит брови. — Мы попали в засаду, — говорит он, с трудом выбираясь. И Дмитрий видит, что его нога перебинтована и стянута ремнем. — Это люди Бориса, с ними был Каин. Они… — Они забрали Кэрри, — заканчивает за него Анна, выбираясь из люка следом. Резко подходя к Дмитрию, она отвешивает ему звенящую пощечину у всех на глазах. — Ты соврал мне! Дмитрий как будто цепенеет. Он невидящим взглядом глядит куда-то в пустоту. Члены отряда переглядываются, не понимая, что за собой несет эта повисшая вдруг тишина. — Нашим досталось, раны серьезные, нужно немедленно обработать их в нормальных условиях. Нам едва удалось остановить кровь. Но все живы, — Грег вглядывается в лицо Дмитрия, пытаясь различить хоть что-то. — Нам надо возвращатсья в Ротков. Этот зверь едва нас не прикончил. Дмитрий вдруг переводит взгляд на Грега. — Они приехали на снегоходах? Одетые в зимнюю маскировку? Грег кивает. — Анна, отслеживающее мои часы устройство. Быстро, — он протягивает ладонь. — Они везут её в сторону от Роткова… — побледнев, говорит Анна, протягивая прибор. Дмитрий чуть ли не выхватывает его из её рук. Следом он бросает Грегу свой карабин, поднимает маскировочный белый со снега, снимает с трупа костюм. Отряд молча наблюдает за этим пару минут. Грег, хромая, подходит ближе. — Ты не можешь поехать один. — Ты не справился, Грег. Я поручил тебе самое ценное в этой экспедиции, и ты это просрал, — понизив голос до злобного, шепотом говорит Дмитрий. — Я не мог рисковать отрядом из-за одного человека… — Человека, который может спасти тысячи людей. Который может спасти Лестера, твою мать, — отвечает Дмитрий, рассматривая снегоход, на котором кто-то впечатался в дерево, надеясь сбежать. Грег вздыхает. — Что мне делать? — устало спрашивает он, наконец. — Берите внедорожник, на которым мы приехали. Кира и Ник знают, как попасть назад в лабораторию, — Дмитрий одевается, кладет себе на колени сумку, с одной стороны пропитавшуюся кровью, и натягивает камуфляж, наполовину заляпанный в крови. — И знают, где лучше не ходить. Возвращайтесь в Сибирию, обработайте раны и проверьте остальные машины. Надеюсь, с задачей не натолкнуться на зараженных ты хотя бы в состоянии справиться?.. — Не надо общаться со мной, как с обосранным мальчишкой, Дмитрий. — Так не веди себя, как обосранный мальчишка, — ответил генерал и вдарил по газам, сливаясь с белоснежной пеленой.

***

— Черт возьми, как тебе удалось пробраться?.. — пару человек, оставленных на страже, выходят вперед навстречу Дмитрию. Его лицо надежно скрывает маска. — Срочно… мне нужна помощь… — придерживая окровавленный бок, притворно жалуется генерал. — Эта зверюга… а, чёрт, как больно! Двое, опустив оружие, подходят ближе, чтобы рассмотреть рану. За что немедленно получают каждый по пуле в лоб. Резиденция Бориса выглядит, как предмет искусства ушедшего века. Дмитрия едва ли не воротит от обилия балясин и канделябр. Уверенно шагая по коридорам с маской на голове и в камуфляжной окровавленной одежде, генерал где-то притворяется раненым, а где-то быстро раздает по пуле — хорошо, что в постапокалиптическом мире ещё остались глушители. С сумки, которую он несет, капает кровь, оставляя пунктирную полоску прямо по пути его следования. Первые лучи солнца проникают в разеденцию через причудливо украшенные зимним узором окна. Перед последними дверьми он тормозит, присулшиваясь. Шлем и маска мешают дышать и давят на голову, но это не отвлекает его. Услышав достаточно, он дергает на себя огромные створки дверей, входя внутрь в лучших традициях героических фильмов, обращая на себя все внимание. Пауза. — Тебе послание от руководства, — наконец, нарушает тишину Дмитрий. Затем расстегивает сумку, доставая оттуда голову, и бросает её вперед, прямо под ноги Каина. Тишина становится густой, как молоко. — И ещё одно — от меня, — он снимает шлем, бросая его на пол, и поднимает пистолет, готовый через мгновение прострелить чужую голову.

Лэйн

— Лэйн! Лэйн! Постой! Девушка замирает посреди коридора и оглядывается через плечо. Позади нее, запыхавшись, останавливается ее коллега — блондинка с короткой стрижкой и огромными голубыми глазами. Она улыбается и маленькими, почти детскими ладошками упирается в свои колени. — Как ты быстро ходишь, я за тобой не успеваю! Лэйн усмехается, перехватывая поудобнее тяжелую коробку, которую держала в обеих руках. В ней позвякивают новые, только недавно привезенные пробирки. — У тебя просто ноги короткие, — беззлобно отзывается она, на что получает в ответ пренебрежительный, но такой же беззлобный взгляд. — Очень смешно, — фыркает она и, делая глубокий вздох, кивает на коробку. — Очередная посылка от Романова? Лэйн кивает и зачем-то смотрит на белую наклейку с чужими инициалами. Борис Романов — главный меценат лаборатории. Поговаривали даже, что он был одним из совладельцев, но это всегда были всего лишь слушки между простыми работниками, не более. Она виделась с ним стабильно пару раз в месяц, и ни разу не уходила от него с пустыми руками. А еще он всегда спрашивал, что нужно приобрести в лабораторию, чтобы работа шла быстрее. Лэйн всегда считала его странноватым. Улыбчивый, с добрым взглядом и с такой манерой поведения, будто он каждую секунду своей жизни делал великое одолжение каждому, кому посчастливилось дышать с ним одним воздухом. Половина женского коллектива была буквально очарована им, что было неудивительно — Борис был невероятно хорош собой и прекрасно знал об этом, не стесняясь пользоваться своей харизмой и красотой в любой удобной ситуации. Он умел расположить к себе — растопить лед или пустить пыль в глаза, если нужно, и, когда Лэйн оказывалась с ним наедине, он смотрел так, словно знал ее всю вдоль и поперек, отчего она частенько чувствовала себя едва ли не обнаженной прямо перед ним. Запнувшись об свои мысли о Борисе, Лэйн не заметила, как ее коллега осторожно пихнула ее локтем в бок. — В облаках витаешь? — со смешком спросила она и как-то заискивающе наклонила голову. — Он бы клюнул на тебя, Лэйн. — Ты о чем? — Борис! Я видела, как он на тебя смотрит. Попробуй его соблазнить! — глаза девушки внезапно загорелись каким-то безумным огнем, а пальцы незаметно хватались и сжимались на руке Лэйн. — Будешь жить в роскошном поместье, ходить в дорогущих шубах и бриллиантах! Лэйн хмурится, гладя на девушку. Ее глаза будто стекленеют, взгляд становится пустым, холодным, как у трупа. — Всего лишь отдашь ему свою душу!.. Земля резко уходит из-под ног. Лэйн вздрагивает от страха и отступает на шаг от девушки, но ее пальцы так крепко впились в плечо, что Лэйн едва ли не оступается. В горле встает неприятный ком — мерзкий, склизкий, как будто она наглоталась болотной тины. Ее мутит, девушка перед ее глазами начинает плыть, будто Лэйн смотрит на нее через полметра мутной воды. Глаза, как у глушенной рыбы, смотрят так отчаянно и безумно, как будто саму Лэйн пытаются медленно утянуть на дно. Лэйн… Никто ведь не знает ее настоящего имени, кроме… Ее вырывает из забытия адский холод. Глаза не хотят открываться из-за боли, будто с десяток гвоздей по самую шляпку забиты в ее череп. Лэйн слышит свое дыхание — сбитое, хриплое, будто она и правда только что усердно тонула. Ей холодно и почему-то мокро, и только спустя пару невероятно долгих секунд она понимает, что ей плеснули в лицо ледяной водой. — Очнулась? Хорошо, — чужой голос эхом раздается в ее голове, то раздваиваясь, то снова собираясь воедино. Лэйн силится открыть глаза, но видит перед собой лишь тонкую и мутную полоску ковра под своими ногами. Мысли путаются, смешиваются в одну неприглядную массу, но среди всего мусора, что скопился в голове, она все же цепляет одну важную и простую мысль. Она не должна быть здесь. Не должна быть здесь одна. Перед ее глазами оказываются носки чужих ботинок. Они больно бьют своей белизной с крупными каплями какой-то странной яркой грязи, похожей на глину. — Говорить можешь? — голос продолжает вгрызаться в ее мозг, и Лэйн хмурится от очередной вспышки боли. — Д…да, — зачем-то отзывается она и тянется дрожащей рукой к лицу, чтобы стереть с него застывшие от холода капли воды. Что-то неприятно тянет на сгибе локтя, и, когда Лэйн переводит на него взгляд, то замечает тонкую прозрачную трубку и катетер, скрывающийся где-то под ее кожей. Она замирает, тупо глядя на свою руку, и в ее голове снова без ее участия расцветает паника. Картинка постепенно складывается во что-то понятное, и вот, она видит перед глазами вспышки фар от снегоходов, а потом вспышку от боли в собственных глазах, когда кто-то ударил ее в затылок. Кто-то, кто сейчас стоял прямо перед ней, сложив руки на груди и терпеливо выжидая момента. Вот только какого? — Где мы? — хрипло произносит Лэйн и второй рукой тянется к катетеру, намереваясь его выдернуть, но чужая рука резко перехватывает ее за запястье. — Не заставляй меня привязывать тебя к стулу, Кэрри, — человек садится перед ней на корточки, и теперь Лэйн хорошо различает его лицо. — Каин, какого черта? — Какого черта я привез тебя сюда? Какого черта я работаю на Бориса? Или какого черта я ничего тебе не сказал? Лэйн молчит в ответ, только приподнимая голову и тяжело заглядывая в чужие светлые глаза. Мужчина, видя ее выражение лица, только хмыкает и сильнее сжимает пальцы на тонком запястье. — Знала бы ты, как с тобой тяжело — вечно холодная, как труп, да и ведешь себя под стать, — продолжает Каин, наклоняясь ближе к ее лицу, и Лэйн готова поклясться, что слышит, как от раздражения и злости скрипят его зубы. — Я надеялся, что ты клюнешь. Что мы переспим пару раз, а потом ты мне все расскажешь, потому что любишь и доверяешь… Каин громко фыркает, отбрасывая руку Лэйн в сторону, и поднимается на ноги. Лэйн все еще плохо соображает, ей приходится собирать все свои силы, чтобы складывать чужие слова во что-то понятное, и то, что из этого выходит, ей совсем не нравится. Кажется, что часть событий ускользает из ее памяти, оставляя на своем месте черные пятна, но общая картина кое-как, но все же вырисовывается. Борис подослал Каина с самого начала, потому что знал, что флешка с нужной ему информацией хранится у нее, а сам Каин должен был каким-то образом выпытать из Лэйн, где она находится, вот только способ они, кажется, выбрали неправильный. — Лучше бы сразу начали меня пытать, — тихо отзывается Лэйн, едва приподнимая голову и замечая полный шприц в чужой руке. — Ты же за этим меня сюда притащил?.. — Я говорил Борису то же самое, но он запретил тебе вредить, — Каин снова презрительно фыркает и одним движением загоняет в капельницу, что висела прямо перед его лицом, все содержимое шприца. — Приказы начальства не обсуждаются, ты же знаешь. Лэйн слышит последнюю фразу, и через мгновение все внутри нее леденеет. Воспаленный от удара мозг услужливо подкидывает ей последние увиденные ей картинки перед тем, как она потеряла сознание. Грег, Анна, раненый Ноа…где они все? — Что с отрядом? Лэйн уже не скрывает испуга в голосе, потому что вспоминает, как был отдан короткий приказ сложить оружие. Их убили? Забрали с собой и теперь где-то держат? Или так и оставили в темном лесу безоружных и без транспорта? Каин сам застывает на секунду и хмурится, но после снова оказывается сидящим прямо перед ней. — Надеюсь, что та тварь их разодрала быстро, и они не мучались, — оскал на его лице кажется каким-то нервным, но сердце Лэйн все равно заходится от страха. Нет, такого не могло случиться. С кем угодно, но не с ними! — В любом случае, времени у нас мало. Каин тянется ей за голову, и Лэйн чувствует, как что-то начинает просачиваться ей прямо в вену. Рука снова тянется к трубке, но Каин и сейчас успевает перехватить ее в самый последний момент. — Что, не нравится? — чужой голос становится насмешливым и грубым, пальцы до боли сжимаются на ее предплечье, но у Лэйн нет сил сопротивляться. В голове снова появляется знакомая муть, и комната перед ней снова медленно начинает покачиваться. — А мне понравилось, когда твои новые друзья делали со мной то же самое — лезли ко мне в голову. Передай им спасибо за идею. Ах, да!.. Каин смеется, и его смех напоминает скрежет ржавой пилы. Он сливается с шумом в ушах, давит на мозг, от чего Лэйн морщится и, кажется, едва слышно стонет. Ей больно, к горлу подкатывает тошнота, а по венам буквально течет раскаленная лава, которая медленно просачивалась в каждую клеточку тела. Каин продолжает говорить еще что-то, но Лэйн перестает разбирать слова. Та явно наркотическая дрянь, что текла по ее венам, окончательно рассеивала ее сознание, превращая в безвольную тряпичную куклу. Веки смыкаются медленно, принося жуткую боль глазам, и вдруг перед ними появляется что-то черное. Оно ложится на ее колени какой-то странной знакомой тяжестью, и только спустя пару мгновений Лэйн понимает, что это. Это ее браунинг, который она добровольно отдала Каину еще, кажется, в прошлой жизни. — ...вот, решил вернуть. Все равно не воспользуешься. Лэйн с трудом различает чужие слова среди всей каши в своей голове, и внутри нее, вопреки действию неизвестного ей препарата, начинает зарождаться злость. Жуткая, едкая, словно кислота, она боролась за ее сознание только лишь для того, чтобы хватило сил сжать пистолет. Он ведь лежал так близко, но Каин прекрасно знал, что тело Лэйн ей больше не принадлежит, и решил просто поиздеваться. В очередной раз показать, что она ничего не значит в этом огромном механизме. Каин будто замечает этот блеск в глазах, и Лэйн чувствует, как поток препарата в ее вене ускоряется. Перед глазами появляются яркие цветные пятна, заполняющие собой всю комнатушку, в которой они оба сидели, и кажется, будто в ее голове появляется целый хор голосов. Они наперебой говорят ей что-то, предостерегают, шепчут, плачут…кричат. Кричат так громко, что Лэйн пальцами хватается за подлокотники кресла, в которое ее усадили, и сама чувствует, как изнутри рвется отчаянный и болезненный крик. Как адреналин, разрывающий ее бешено стучащее сердце, подсказывает, что пистолетом можно воспользоваться иначе, лишь бы прекратить этот жуткий вой. Мир уже не кажется ей настоящим. Все сваливается в одну большую кучу, но где-то на периферии она как будто слышит раскат грома. Лэйн хватается за него, как за якорь, и силится поднять голову. Перед ней все еще стоит Каин, и его рука, как в замедленной съемке направляет на нее пистолет, вот только смотрит он куда-то совсем в другую сторону, а у него в ногах как будто лежит чья-то голова. Продираясь сквозь муть в голове, Лэйн приглядывается и понимает, что она знает это лицо… Оно такое знакомое, вот только черты его искажены в отвратительной гримасе. «Романова я убью… Только ты должна мне доверять». — Дима?.. Лэйн не узнает собственный голос, будто он звучит где-то снаружи, пока в ее голове все еще беснуется целый хор. Голоса продолжают кричать, но среди них она слышит один, что монотонно, словно заевшая пластинка, произносит все одно и то же. «Он найдет меня». Губы Лэйн тянутся в кривой улыбке. Все ее тело будто набито ватой и тряпками, но какая-то безумная мысль заставляет ее пошевелиться. Она затмевает собой все остальное, оставляя лишь один-единственный порыв, и все равно, если за ним последует черная бездна. Дрожащие пальцы сжимаются на рукоятке, такой же холодной, как ее рука, и сдавленный смех вырывается откуда-то изнутри. — Только попробуй еще раз залезть в голову ко мне, тварь. В ушах раздается глухой взрыв. Привычные движения, которые она повторяла из раза в раз — снять с предохранителя, сжать пальцы, спустить курок… Затуманенный разум даже сам будто не осознает до конца, что произошло, но секунду спустя она слышит чей-то сдавленный хрип. Этого достаточно — мелькает где-то в глубине сознания, и Лэйн роняет браунинг на пол. Сил больше нет, ей холодно и жарко одновременно, все тело липкое от холодного пота и трясется так, будто ее бьет судорогами. Ей хватает сил лишь на то, чтобы оттолкнуться от спинки кресла и упасть коленями на пол. Звук падающей стойки с капельницей раздается где-то рядом. Дмитрий. Он пришел за ней. Он заберет ее отсюда, и все остальное уже не важно.