Часть 23

Дмитрий

Звон битого стекла уже не удивляет. Поезд, дернувшись так неожиданно и внезапно, стал катиться назад незаметно и едва ощутимо, что если бы кто-то в это время смотрел в окно — решил бы, что у него едет крыша. Дмитрий внутренней стороной ладони ударяет по магазину, чтобы тот встал на место, и вжимается спиной в стенку купе, чтобы услышать своего врага. В тамбуре выбивают стекло, кто-то перекатывается по крыше. — Дмитрий! — кто-то старается кричать, но шепотом. Он на мгновение высовывается из своего укрытия, чтобы увидеть Анну. В это же мгновение она перекидывает ему карабин, держа в другой руке свой. — Двое в хвосте, с ними Грег. Думаю, разберется. — В центре вагона есть люк, смотри за ним, — отвечает Дмитрий коротко и четко. Анна кивает и убегает, стараясь пригибаться как можно ниже. Дмитрий аккуратно пробирается к своему вагону, замечая его сиротливую пустоту. Взгляд выхватывает упавшую на пол кружку: здесь явно чего-то не хватает. Документы, записные книжки, — его и Бориса, — пропали. Разве что флешку он носил в кармане брюк, и так просто к ней никто бы не подобрался. Мельком Дмитрий выглядывает в окно и замечает, что из соседнего вагона раздается выстрел. Похоже, Ник нашел выгодную позицию, забравшись на верхнюю полку. Стоит Кирсанову обернуться, как в дверном проеме появляется мужчина. Не церемонясь, Дмитрий оказывается около него за секунду и со всей силы бьет прикладом в лицо. Пуля бандита, готового выстрелить, уходит в молоко. Следом Дмитрий бьет мужчину кулаком один, другой раз, в два счета заставляя его оказаться на полу без сознания. Выпинывая его из своего купе, весьма бесцеремонно, Дмитрий видит, как Кира дерется с кем-то в тамбуре. Вскинув карабин и замедлясь на секунду, он делает прицельный выстрел. Соперник Киры отлетает к стене, орошая её багровым. Проследив за выстрелом и увидев Дмитрия, Кира только всплескивает руками, дескать «ну, нафига!». — Я и сама почти его уложила, — вторит своим же действиям Кира, когда Дмитрий добегает до неё. — Иди в кабину. Машинист нужен нам живым, — отдает приказ Дмитрий, от которого сейчас любая шутка отскакивает, как от оцинкованного ведра. Кира кивает и скрывается за дверью. Из распахнутой двери тамбура несет свежим, морозным ветром. Прижавшись к одной из стен, Дмитрий снова вскидывает оружие и ищет жертву в прицеле. Глаза почти привыкли к темноте, да и на белом снегу, казалось, было проще различить движение, но все было не так-то просто. Не найдя врагов ни с одной, ни с другой стороны, Кирсанов решается выйти, как вдруг враг нападает сверху, свешиваясь с крыши и хватаясь за дуло карабина. Дмитрий упускает лишь мгновение, не рассчитывая на нечто подобное, но в следующую секунду со всей силы тянет карабин вниз внезапным рывком, в моменте перехватываясь за руку врага, вытягивая его уже теперь совсем просто. Соперник, понимая, что падение неминуемо, группируется и делает кувырок, оказываясь через мгновение по щиколотку в снегу, лишь сбитый немного медленным задним ходом поезда. Дмитрий выпрыгивает следом почти сразу, нагоняя и мощным ударом пробивая противника в лицо. Тот отшатывается и падает на спину в снег. Тогда Дмитрий нависает над ним и делает несколько ударов прикладом, ещё и ещё. В голове, будто забытая и оставленная кем-то, мелькает мысль о Лэйн и о её вздохе, полном нежности и страсти. Брови Дмитрия сводятся к переносице пуще прежнего и он, пребывая в ярости, добавляет ещё пару-тройку мощных ударов, пока противник перестает подавать признаки жизни. Сзади подбегает кто-то, но просвистевшая над ухом пуля заставляет его тут же повалиться на спину. Дмитрий находит взглядом приоткрытое окошко, где едва заметно дуло карабина. Дмитрий показывает большой палец вверх в сторону Ника. В конце вагона из открытой двери в тамбур показывается Грег, открытой ладонью, приподнятой вверх на слегка согнутой в локте руке сообщает Дмитрию, что у него «чисто». Дмитрий кивает и, догнав свой вход в вагон, пробирается к Кире. — Тормози состав, — говорит Дмитрий машинисту, который стоит на ногах только благодаря Кире. — На пути «туда» их не было. Что это за отморозки? — Лучше спроси, как они притащили сюда цистерну, — морщась, отвечает машинист. — Раньше только на остановках цеплялись, — он переводит дыхание. — Видать, сильно вы им нужны. Дмитрий снова хмурится. — Подъезжай обратно и тормози. Посмотрим, что там. — Ему нужна перевязка, — негромко говорить Кира, чуть наклонившись в сторону Дмитрия. Тот кивает. — Отведешь его, как закончит, к Анне. Я пошлю сюда Грега. Слова машиниста крутятся в голове Дмитрия как-то уж слишком навязчиво. С чего бы они были им нужны. Кто мог знать, какой ценный груз они везут? Знала только Донован… В теории, это могли бы быть и отголоски Роткова, но верилось с трудом — нужны были ресурсы и силы. Парни не похожи были на простых оборванцев в поиске легкой наживы… Но все это только догадки и предположения. В голове вагона Дмитрий чуть ли не сталкивается с сестрой. — Все целы? — спрашивает он тут же. — Живы точно. Немного задело Кэрри… — выдавливает она едва ли не через силу, но тут же спешно добавляет. — Только не психуй, ничего критичного, серьезно, только царапина. Но Дмитрий уже поменялся в лице. — Где она? — грозным тоном спрашивает Дмитрий. — О, боже, да здесь, — Анна возвращается, открывая дверь купе. Когда Дмитрий показывается в проеме, то замечает на сиденье Ноа и Лэйн. Рубашка на её боку мокрая от крови. Делая шаг в купе, он резко присаживается на корточки рядом с Лэйн, отводя её же руки, чтобы посмотреть на рану. — Кто? — только и спрашивает Дмитрий, поднимая на девушку грозный взгляд. Получив ответ, тут же встает и покидает купе. Найти распластавшегося на полу в коридоре недалеко от купе бандита не составляет труда. Дмитрий хватает его за шкирку, как кота, и тащит прямо так, по полу, мимо приоткрытой двери и озадаченных глаз. Анна, наблюдавшая за этим всем, скрестив руки на груди, поджимает губы, переводя взгляд на Лэйн. — Могла бы сказать, что не запомнила или что его уже убили. Зачем?.. Дернув бровями, Анна закрывает дверь в купе, поправив ремень с карабином через плечо, и идет проверить других раненых. Меж тем, Дмитрий вытаскивает свою жертву из вагона и, продолжая волочь, но уже по снегу, дотаскивает мужчину до столба, когда-то проводившего электричество, и, хватая один из обесточенных проводов, туго связывает пребывающему в бессознательном состоянии мужчине руки за спиной. После этого он достает из кобуры пистолет и, отойдя на шаг, стреляет мужчине в ногу. Хлопок. А позже — крик. — Доброе утро, — уличив паузу, говорит Дмитрий, скрещивая руки на груди. Он возвышается над своей жертвой, точно палач или судья. — Скотина, — пыхтит пленник. — Есть предложение: ты рассказываешь, кто вы и что здесь делаете, и у тебя остается целая нога. Либо ты играешь в героя и постепенно уменьшаешь свои шансы на выживание. Мужчина грязно сплевывает на снег, скаля зубы. — Да пошел ты. — Значит, второй вариант, — бесцветно говорит Дмитрий, и в следующую секунду гремит ещё один выстрел, а за ним следует новый крик. — Теперь ты сможешь только ползти в сторону своей норы, пока не истечешь кровью, — он подходит ближе на шаг, надавливает тяжелым ботинком на рану и, складывая руки на своем согнутом колене, чуть нагибается вперед. Пленник снова стонет. — Всё ещё не хочешь говорить? — Ладно-ладно, — перебиваясь дыханием, тараторит пленник. — Слушай, я мало что знаю. У нас главный - Зак, — он пытается покрутить головой, чтобы найти его. — У него есть передатчик, откуда он получает наводки. На ваш поезд наводка пришла вчера. Но я понятия не имею, кто на том конце провода, это знает только Зак. — Откуда цистерна? — В наводке уже была сказано, где она и где тягач. Мы только загнали её на рельсы. — Какая была задача? — Найти какие-то документы, бумаги, не знаю… — Дмитрий вдруг поднял взгляд на окна, где в свете купе были видны лица, и встретился взглядом с Лэйн. По загривку неприятно обдало холодом, вовсе не связанным с погодой. Дмитрий отошел от пострадавшего и жестом указал Грегу, сидящему на полу тамбура, спуститься. Когда Дмитрий почти поравнялся с цистерной, Грег нагнал его. — Ты пристрелишь его? — Я сегодня не настолько в настроении, — угрюмо ответил Дмитрий. — Нужно найти тягач и сдвинуть цистерну с путей. — Думаешь, это заказ? — Уверен. Осталось понять, с какой стороны. — Какой смысл препятствовать нам из Столицы? — Либо кто-то хочет присвоить себе нашу работу, либо… либо не хочет, чтобы мы дальше участвовали в судьбе вакцины. Смотри, похоже, это то, что нужно. Грег кивнул, ускоряя шаг настолько, насколько это было возможно в условиях перемещения по сугробам. До тягача он добрался первым и, несмотря на недавнее ранение, довольно быстро забрался в кабину. — Прости, но тебе здесь будет тесновато, — с ухмылкой отозвался Грег из кабины небольшого полувоенного тягача. — Сдавай назад, — отозвался Дмитрий, возвращаясь к цистерне. Грег высунулся из окна, глядя назад и крутя рулем. Когда Дмитрий махнул рукой, Грег остановился. — В Столице нас не ждет теплый прием, — говорит Дмитрий, когда они с Грегом начинают прикреплять цистерну к тягачу. — Надеюсь, ты понимаешь, что то, что мы везем, похоже на ядерную бомбу в кармане: обладание ей дает абсолютное преимущество. И далеко не все хотят видеть Донован на руководящей должности. — А ты? — Закрепил, тяни. Грег возвращается в кабину и через минуту цистерна, медленно покачиваясь, стала съезжать с рельсов. Выпрыгнув из кабины и довольно отряхнув ладони друг о друга, Грег вернулся к Дмитрию. — Я выполняю приказы, так же, как и ты. Мой приказ — найти вакцину и виновника катастрофы. Что будет с этим дальше — не мое дело. — Ого, Геральт, хочешь придерживаться нейтралитета? — усмехается Грег ответу Дмитрия. — Даже если ты действительно в это веришь, едва ли так будет на деле. Ты — слишком важная фигура на этой шахматной доске, чтобы не сыграть свою роль. Хочешь очень простой пример? Кэрри. Ты везешь её с собой, но она ведь не часть твоего задания. Она — из Сибирии. И, стоит ей оказаться в Столице, ей придется столкнуться с последствиями своего прошлого. Дмитрий перевел тяжелый взгляд на Грега. В душе скреблось мерзкое чувство от осознания того, что Грег прав. И Дмитрий это понимал ещё в тот момент, когда впервые поцеловал Лэйн. — Значит, будем действовать по обстоятельствам. Так же, как Геральт. — Отлично. Благо, три ведьмы у нас уже на борту. Поднявшись в поезд, Дмитрий отправил Грега за машинистом, а сам запер двери в тамбур, сметая снег с плеч и воротника. Машинист появился достаточно быстро, под одеждой, накинутой на плечи, виднелись белоснежные бинты. — Путь свободен, — сказал Дмитрий, когда они поравнялись. — Сколько до Столицы? — Двое суток, если больше не будет приключений. Дмитрий кивнул. — Я пришлю кого-нибудь, чтобы заклеить окна. — Спасибо, — ответил машинист и направился в кабину. Дмитрий выдохнул, снимая с плеча карабин и протирая свободной рукой лицо. Покидая Ротков, он поймал себя на отчаянном, почти детском желании, чтобы самое страшное было теперь позади. Но опыт и трезвая оценка говорили ему, что, хоть в Столице и нет зараженных, зато были те, у кого заражение гноилось в головах. Сперва заглянув к себе и сняв пальто, Дмитрий направился к купе, где он в последний раз видел Лэйн. Он облокотился на дверной проем и окинул взглядом присутсвующих в нём. Ноа, глянув мельком на генерала и Лэйн, поднялся с места: — Займусь обедом, пожалуй. Аккуратно, бочком, выбравшись из купе, Ноа оставил генерала и Лэйн в одиночестве. Протиснувшись внутрь, Дмитрий закрыл за собой дверь и сел на место Ноа — напротив Лэйн. Он вынул из-за пояса пистолет, положив его на стол, а после, подавшись немного вперед, он уперся локтями в колени, скрестил пальцы и уткнулся в них губами. Вид у него был задумчивый, хмурый. — Умница, что забрала документы из купе, — говорит он, спустя минуту молчания. — Я хочу, чтобы теперь у тебя всегда с собой было оружие. Сегодня тебя могли застрелить. Он снова помолчал. — Прятаться или бежать тебя просить бесполезно, ты всё равно не послушаешь, — он бегло перевел взгляд на неё, а после снова опустил, теряясь в пространстве. — А так как ты теперь с нами, тебе придется научиться хотя бы минимальной самообороне. Я хочу, чтобы ты могла защитить себя, если меня не будет рядом. Он делает неторопливый вдох. — Не знаю, что нас ждет, когда мы вернемся в Столицу. Может оказаться так, что в Роткове было безопаснее. А может оказаться так, что я доверял не тем людям. Как и ты. Он опустил руки, убирая их от лица, и, потянувшись, взял руку Лэйн в свои ладони. Продолжая хмуро буравить взглядом пространство, он раскрыл руку девушки ладонью наверх и провел большими пальцами по линиям на коже. — Не пойми меня неправильно, но нам придется пожениться сразу по приезде: жена генерала имеет больше шансов выжить, чем лаборант из Сибирии.

Лэйн

Время тянулось отвратительно долго и мерзкой грязной субстанцией стекалось в лужу под ее спиной, пока за закрытой дверью слышались звуки выстрелов. В глазах снова начало рябеть и расплываться пространство, приобретая несвойственные ему размытые очертания, и ее рука занемела уже через пять минут, но Лэйн будто снова парализовало. Ее скрюченные судорогой пальцы вжимали чужую футболку в рану, пока она смотрела в одну единственную точку на потолке и ждала. Кто-то, по всей видимости, еще очень-очень давно поставил чем-то на потолке маленькую кляксу, и теперь она разрасталась перед ее глазами, словно бездна, утягивая на себя все внимание. Кажется, смерть теперь всегда будет преследовать ее. Эта простая и такая привычная мысль с каждой секундой, проведенной на холодном жестком полу, приобретала все новые краски и значения. Лэйн хоть и была с ней на «ты», но старую кошелку не перехитрить так просто, и рано или поздно пуля пролетит там, где нужно, забирая свое. И, если это будет не сама Лэйн, то смерть заберет кого-то другого. Она уже попыталась сделать это много раз, но уходила ни с чем, постепенно накапливая ту критическую массу, после которой обязательно случится еще одна катастрофа. Может, не такая масштабная, как год назад, но для кого-то именно она станет роковой. И, кажется, Лэйн догадывалась, кто это будет. Когда снаружи все стихает, она все еще лежит неподвижно, почти ничем не отличаясь от трупов, что мирно спали в темноте коридоров ее морга. Внутри снова все застыло, и от того безумного обжигающего чувства вседозволенности и счастья не остается и следа. Как будто ее только что очень жестко поставили на место, напоминая, что одиночество для нее — это не выбор. И, чем дольше она находится здесь, тем больше навлекает беды на себя, а, главное, на всех остальных. Не верила она, что мародеры напали на их поезд просто так, и ей бы с этой мыслью подняться с пола, найти Дмитрия и сказать ему о том, что все, кажется, заходит слишком далеко, но тело не слушается, будто ее гвоздями прибили к полу. Ноа оживает первым, осторожно выглядывая сначала в окно, а затем за дверь. Не слыша ничего подозрительного, он переводит взгляд на Лэйн, что все еще не моргая смотрела в потолок, и на секунду замирает, подмечая ее отрешенный и бледный вид. Протягивая руку, он осторожно касается ее плеча, будто в чем-то сильно не уверен, но в этот момент девушка молча переводит взгляд на его лицо, и Ноа даже едва вздрагивает. — Никогда так больше не делай, — бурчит он себе под нос и ведет плечом, явно испуганный тем, что Лэйн могла испустить дух тогда, когда он лежал с ней где-то рядом. И неясно даже, чего он в эту секунду опасался больше — смерти или Дмитрия, которому пришлось бы объяснять, что случилось. Он помогает ей пересесть на жесткое сидение, и Лэйн от боли снова морщится, но так даже лучше — боль помогает вернуться в реальность и не думать о том, о чем не хотелось. А думала она снова о том, что никто и никогда больше не будет рядом с ней в безопасности, и Ноа, на чьей груди красовалась размашистая рана, был тому одним из многочисленных подтверждений. Футболка пропитывается кровью почти полностью, но Лэйн с такой силой прижимала ее к себе, что кровь из раны уже не стекала так явно, лишь немного скапливаясь на самых ее краях. Она отбрасывает футболку в сторону и смотрит на свою окровавленную трясущуюся руку. Ей хочется верить в то, что поток мрачных мыслей вызван шоком, — ее ведь чудом не подстрелили насквозь, но желание прямо сейчас сойти с поезда и навсегда потеряться где-то в темных лесах не казалось таким уж безумным. Где-то за дверью она слышит, наконец, голос Дмитрия. Из груди тут же вырывается рваный и облегченный вздох — он жив, и для нее сейчас это самое главное. Когда он заходит в купе, Лэйн поднимает взгляд и замирает. На лице Дмитрия застыло уже знакомое ей выражение лица. Такое же было в тот день, когда он пообещал убить Бориса, а потом его голова, словно футбольный мяч, покатилась едва ли не к ее ногам. Лэйн уже знает, что ему нужно, когда их глаза оказываются на одном уровне, и генерал задает один-единственный короткий вопрос. И Лэйн отвечает. Так же коротко и почти без эмоций. Дмитрий уходит, оставляя после себя свинцовую тишину, но вскоре ее нарушает его же грубый и широкий шаг. Дмитрий за шкирку тащит того самого человека, что осмелился наставить на нее оружие, и проводит их пристальным и тяжелым взглядом. Анна задает ей такой логичный и своевременный вопрос, что впору соскочить с места и догнать Дмитрия, но Лэйн молчит и только переводит взгляд на окно, в котором уже виднеется в темноте спина Дмитрия. Слышится выстрел, второй, и внутри Лэйн будто разрастается огромная черная дыра. Она все же оказалась права. Она снова несет с собой боль и смерть, словно прокаженная, и Дмитрий, кажется, сам готов был усеять ее путь жертвами. Страх заползает в глотку и оседает в ней болезненным комом, ведь она совсем не хотела, чтобы из-за нее он пересек ту черту, за которой месть уже становится одержимостью. Лэйн отворачивается от окна, и они с Ноа так и продолжают сидеть в полной тишине, пока Дмитрий не показывается в дверном проеме. Ноа спешно покидает купе, и они снова оказываются вдвоем, вот только настроение и прошедшие события уже не располагают к тому, чтобы продолжить начатое. Генерал садится напротив, и Лэйн по свойственной ей привычке складывает руки на своих коленях. Когда на столике оказывается пистолет, она лишь едва усмехается. Кажется, они возвращаются к тому, с чего начали, вот только одного пистолета для защиты ей теперь явно недостаточно. Теперь ей, как минимум, нужны какие-то сверхъестественные неизвестные науке силы, которые смогут ее защитить. Вот только таких в мире не было, и потому Лэйн теперь смотрела на Дмитрия с какой-то снисходительной тоской. И как же теперь обреченно звучала его фраза, что просить ее сбежать бессмысленно, — всего каких-то пару недель назад она бы сделала это, не раздумывая ни секунды. Дмитрий берет ее руку в свою, и от последней его фразы в груди Лэйн все леденеет. Предложение - нет, идея, - сделать ее своей женой кажется чем-то нереальным, гротескным, будто совсем неуместным именно сейчас. «Придется», — мелькает в ее голове, и девушка снова растягивает губы в какой-то потерянной улыбке. Генерал снова пытается ее спасти от неизбежного, придумывая способы один изощреннее другого. Лэйн еще пару секунд смотрит на то, как Дмитрий осторожно поглаживает ее ладонь, после чего отбирает свою руку и тянется ей к чужому лицу. Холодные пальцы едва сжимают подбородок Дмитрия и тянут наверх, заставляя его снова посмотреть ей в глаза. — Делай, как считаешь нужным, — тихим, но спокойным голосом произносит Лэйн, едва наклоняясь вперед, будто хотела, чтобы Дмитрий не только услышал то, о чем она хотела ему сказать, но и прочитал это в глубине ее темных глаз. — Но, только если за этим стоит не больше, чем долг, потому что иначе… Она запинается и на секунду закусывает губу, чувствуя, как от страха и вновь расцветающей паники, начинает бешено колотиться сердце. — Иначе я навлеку на тебя столько бед… — она снова прерывается, и ее голос становится глухим и надрывным, словно ей вдруг стало невыносимо больно говорить. — Все, что между нами случилось — это прекрасно, но, чем дальше, тем опаснее для тебя. Ее глаза блестят в полумраке под светом тусклой лампы, и большим пальцем Лэйн едва ощутимо проводит по чужой скуле. Ей почему-то снова до невозможного хочется прижать Дмитрия к себе и теперь уже самой пообещать, что все будет хорошо, даже если сама она в это совсем не верит. — Я знаю, что ты делаешь, — повторяет она фразу, сказанную Дмитрием всего пару часов назад, и осторожно касается его щеки своей ладонью. — И, если для тебя это хоть что-то значит, то знай — из-за меня нам нигде и никогда больше не будет покоя. Не заходи так далеко, если не готов жертвовать всем из-за меня. Не давай мне надежды… Ее голос срывается, но Лэйн в последний момент сдерживается, глотая жгучий ком в горле. — Потому что я не выдержу, если потом останусь одна. Лучше сейчас.