Часть 28

Дмитрий

Усталость пытается отвоевать свое право на Дмитрия. Медленно и лениво моргая, генерал смотрит на Лэйн, отчаянно надеясь не провалиться в сон — ведь тогда их ночи придет конец. Сознание привыкает к новой, приятной роли. Мысль о том, что он теперь не один, никак не может уложиться в голове, будто куб, пытающийся пролезть в круглое отверстие. Зверь внутри, упившись, наконец, своей сладкой страсти, задремал. И Дмитрию не оставалось ничего, кроме как мягко поглаживать девушку, лежащую напротив и глядящую на него с такой нежностью. Может быть, они слишком торопились. Может быть всё, произошедшее между ними, было продиктовано лишь минутным помешательством… Может быть кто-то, наблюдавший со стороны, лишь покрутил бы у виска. Но они по совершенно непонятным причинам были счастливы друг рядом с другом, и сейчас этого было более, чем достаточно. Дмитрий почти не реагирует, когда Лэйн тянется к его жетонам, чтобы прочесть выбитые фамилии и номера. Да, их там всё ещё было два. — Платонов. Павел. Его укусили на третий день после катастрофы, — все также медленно моргая, говорит Дмитрий, гладя Лэйн в глаза. Пожалуй, сейчас его душа, да и он сам, были достаточно обнажены перед Лэйн, чтобы поделиться с ней чем-то важным. Хотя Дмитрий ужасно не любил говорить о Паше. — Он пожертвовал собой, защищая маленькую девчонку лет семи… Я видел, как он превращался. Был с ним рядом до последней минуты… Надеялся, что всё изменится, — Дмитрий делает мучительную паузу, сводя брови и опуская взгляд. — Я застрелил его. А он был хорошим человеком… — снова пауза. — С тех пор я поклялся себе, что найду вакцину или того, кто сможет её сделать. Чтобы больше никому не пришлось стрелять в лицо своего лучшего друга. Он закрыл глаза. Пальцы той руки, что все ещё покоилась на коже Лэйн, медленно поглаживали её, будто были на это запрограммированы. Через минуту он вздыхает и открывает глаза. Снова сосредоточенный, внимательный, уверенный в себе. — Нам пора.

***

Мотор отвечает радостным рёвом, когда Лэйн и Дмитрий оказываются внутри машины. Первые солнечные лучи трогают Столицу, но слишком неуверенно — им мешают облака, не желающие отпускать небо над городом. Мелкую морось, иногда перерастающую в звон крупных, торопливых капель, приходится смахивать дворниками с лобового стекла. Дом Дмитрия недалеко, но Кирсанов вдруг останавливает машину раньше. На другой стороне от дороги стоит молодой человек в черном пальто с зонтом в руках. Его черные волосы обрамляют бледное худощавое лицо. А на щеке красуется неприятного вида шрам, пугающий даже на расстоянии. Не составляет труда понять, что смотрит он в их сторону. — Посиди здесь, — спустя паузу говорит Дмитрий. — Не стоит попусту мочить пальто. После этого он выбирается из машины, повыше поднимает воротник и засовывает руки в карманы, твердым шагом направляясь к мужчине, что стоит напротив через дорогу. — Доброе утро, генерал, — говорит мужчина, почти не меняя положения. Дмитрий встает напротив и какое-то время изучает чужое лицо. Но ничего не говорит. — До нас дошли слухи о вашей женитьбе. И о некоторых разладах с Донован, — продолжает мужчина. — Возможно, наши интересы лежат в одном русле. — Ты кто? — изучая собеседника немигающим взглядом, наконец, спрашивает Дмитрий. — Можете звать меня Ян. И я всего лишь тот, кто хочет добиться справедливости. — И ты решил, что я тебе в этом помогу? — Возможно, — Ян задумчиво переводит взгляд за плечо генерала, аккурат туда, откуда за ними наблюдала Лэйн. — В любом случае, я хотел лишь поговорить. Это не займет много времени, — Ян улыбается, и шрам на одной части его лица делает его жутковатым. Он приглашает генерала пройти, указывая на дверь неподалеку, и Кирсанов, бросив взгляд на Лэйн, следует его приглашению. В помещении тускло горит искусственное освещение. По обе стороны от двери Дмитрий замечает разбросанные по полу матрасы, на которых дремлют и мужчины, и женщины, и дети. Некоторые реагируют на его гулкие шаги и поднимают головы. Некоторые удивленно вздыхают, кто-то перешептывается. — Направо, генерал, — мягко отзывается Ян, идущий следом, складывая по пути свой зонтик и пристраивая его в корзине с другими такими же. Они оказываются в небольшом кабинете, больше напоминающем каморку. Но здесь аккуратно и чисто. Ян указывает Дмитрию на стул перед столом, но он не садится. Скрещивая руки на груди, он больше прежнего хмурится, демонстрируя свое нетерпение. — У меня нет времени, говори быстрее. Ян мягко улыбается, присаживаясь на свое место за столом. — Я думаю, вы и так поняли, Дмитрий: предлагаю вам присоединиться к повстанцам. Дмитрий почти незаметно хмыкает. — И служить тебе? — Вместе со мной. — Нет. Ян дергает бровями, выражая свое удивление. — Почему же? — А какая разница между тобой и Донован? Ян улыбается, опуская глаза на свои руки, сложенные на столешнице. — Тебе нечего мне предложить, — воспринимая молчание Яна, как ответ, говорит Дмитрий. — Останетесь на её стороне, значит? Теперь молчит Дмитрий, буравя Яна взглядом. — Если это всё, то счастливо оставаться, — расцепляя руки, наконец, говорит Дмитрий и разворачивается к двери. — Вы же знаете, что мы можем сообщить о вашем визите сюда… заинтересованным лицам, — в спину ему произносит Ян. Дмитрий останавливается. — И, может быть, Донован не поверит, что вы встали на сторону сопротивления, но сомнения… Сомнения — очень мощная штука. Они могут закрасться так глубоко, тем более в женский мозг… — А, может быть, мне застрелить тебя прямо здесь? — разворачиваясь вполоборота, отвечает тем же тоном Дмитрий. — Это ей точно понравится. Ян вдруг широко улыбается, откидываясь на спинку стула, и даже смеется. — Почему нет? — наконец, говорит Ян. — Главное, чтобы вам не пришлось жалеть об этом… Что ж, я вижу, вы не настроены на конструктивный диалог, генерал. Пусть будет так. Возможно, в будущем я смогу быть более убедительным. Генерал обводит его безразличным взглядом, стремительным шагом покидает его кабинет, а после и помещение с повстанцами. Оказавшись в машине, он окидывает Лэйн внимательным взглядом, и, убедившись, что с ней всё в порядке, дает по газам. У дверей в квартиру Дмитрия стоит сумка Лэйн, а сверху пакет. Дмитрий аккуратно заглядывает внутрь, попутно доставая ключи. — Анна… — качает головой Дмитрий. — Несмотря на то, что у неё есть ключи от квартиры, не стала заходить. Иногда ведет себя, как отъявленная мамаша, а иногда — как пятилетка. Дмитрий пропускает Лэйн внутрь, следом заносит её сумку и пакет с завтраком от Анны. Снимает пальто с Лэйн, вешает вместе со своим на простенькие крючки рядом со входной дверью. — Располагайся здесь… как захочешь. Моих вещей здесь мало. А если что-то будет мешаться — просто выброси это. Спешно скидывая с себя одежду, он бросает всё в холщовый мешок, предназначавшийся для прачечной, и исчезает за дверью в ванную. Горячей воды почти нет, да и Дмитрий с детства привык мыться под холодной: это бодрило и заставляло делать всё быстро. Не успевает Лэйн соскучиться, как он голяком выходит из ванной, ритмично растирая влажные волосы полотенцем. — Дядя Саша просил зайти, — Дмитрий бросает взгляд на свои часы, которые уже успел нацепить на запястье. — В это время он как раз завтракает перед работой. Думаю, мы присоединимся к нему. Заодно познакомишься: я вчера отдал ему часть твоих документов — он главврач госпиталя, единственного в Столице. И старый друг отца. Дмитрий вешает полотенце на спинку стула, вынимает из шкафа чистое белье, армейские штаны, черную водолазку, носки. Было заметно, что эта одежда появляется в его шкафу вроде как сама по себе: она лежит строго стопками и почти одинаковая. Одевшись все также быстро, пока горит спичка, Дмитрий подходит к Лэйн, оставляя быстрый поцелуй на её щеке, затем подхватывает пакет с завтраком и оставляет девушку одну.

***

— О, эти крекеры, мхм, — доставая из пакета сухпаек, довольно усмехается Капканов. — Пока тебя не было, я даже успел по ним соскучиться. Ты чай-то наливай, чего тормозишь?.. Дмитрий ставит на стол ещё две кружки - для себя и для Лэйн, наливает кипяток. Капканов заправляет заварку в специальное ситечко, которое Дмитрий помнил ещё с детства, и поочередно опускает в каждый из стаканов. — Стало быть, дома вы не ночевали? — хмурится Капканов, болтая заварником. — Я вставал ночью, вытащил беруши — тихо как-то. — Всё так, дядя Саша. Решил, что у меня как-то несолидно, — едва заметно ухмыляется Кирсанов, разогревая кашу на всех. — Хех. Это правильно, жену надо уметь удивлять, иначе уйдет к другом-то, да и всё, — он переложил заварник в другую кружку. — А твоя-то не дурная! Черноглазая, черноволосая. Худая только какая-то, дохлая. Дмитрий улыбается в пустоту, но не отвечает. — Ты, стало быть, с задания со своего её притащил? — Да. Познакомились в Роткове. Она - патологоанатом. — Шутишь! — Капканов даже разворачивается на стуле, чтобы посмотреть на Дмитрия поверх очков. — Нет, дядь Саш. Не шучу. — Вы, Кирсановы, ненормальные. Твою мать Лёха тоже не в столовой нашел. А вот зря! Сытый бы всегда был, и как собака на всех не тявкал. Входная дверь слегка приоткрывается, когда в коридоре показывается Лэйн. Оба мужчины сразу поднимают на неё глаза. Лицо Дмитрия смягчается, когда они встречаются взглядами. — О, барышня, проходи-ка, проходи, садись, — тут же делается услужливым Капканов, и Дмитрий бросает на него какой-то теплый взгляд. Когда Анна попадала в его поле зрения, тоже становилась вот такой вот «барышней». — Дядя Саша, это Лэйн. Моя супруга. Лэйн, это Александр Александрович Капканов… — Да какой я Александр Александрович, можешь называть меня просто дядя Саша. Чай, не чужие, — старик отодвигает для Лэйн стул подле себя, приглашая сесть. Дмитрий ставит теплые порции каши на стол, а после, как будто невзначай задевая пальцами спину Лэйн, садится рядом и яростно принимается за завтрак, только сейчас понимая, насколько голоден.

Лэйн

Подниматься с кровати ей совсем не хочется. Все ее тело теперь ощущается, как кусок ваты — непослушное и совсем мягкое. Внизу живота отдает тупой болью, но Лэйн не говорит ни слова и старается не показывать этого внешне, пока медленно передвигается по комнате, собирая разбросанные по полу вещи. Их время, которое они так нагло вырвали у судьбы, закончилось, и Дмитрию нужно было возвращаться в строй, а ей самой еще предстояло немало времени провести в раздумьях над тем, что делать дальше. Не могла же она просто поселиться в его квартире и сидеть у окна в ожидании, пока генерал вернется домой. Если вообще вернется, учитывая все обстоятельства. Свои переживания по этому поводу она тоже не высказывает вслух, — еще не время, да и навряд ли Дмитрий обрадуется, узнав, что Лэйн не хочет сидеть тихо и не высовываться, лишь бы не привлекать к себе внимания. Они обмениваются парой дежурных фраз, пока возвращаются к машине, но теперь Дмитрий ведет их не окольными путями, а по вымощенной дорожке, воочию демонстрируя всем, что ночью они оба были здесь. Лэйн тихо усмехается, замечая пару удивленных взглядов в их сторону, и с непроницаемым видом воина, которого так и не удалось победить, садится в машину. Они отъезжают совсем ненамного, когда Дмитрий внезапно останавливает ее у обочины. Лэйн удивленно смотрит на генерала и, замечая, как хмурятся его брови, делает то же самое. Он смотрит куда-то на противоположную сторону дороги, и Лэйн через водительское окно замечает мужчину, который привлек его внимание. На его лице красуется огромный шрам, и внешне расслабленный вид заставляет невольно поежиться. Что-то в нем показалось Лэйн…странным. Дмитрий велит ей остаться в машине, на что брови моментально взлетают вверх. — Уверен? — только и успевает произнести Лэйн, но в ответ получает лишь гулкий звук захлопывающейся двери. От возмущения ее аж передергивает, и ей не остается ничего другого, кроме как навалиться на спинку своего сидения и скрестить руки на груди. Нет, так не пойдет. Ей нужно найти свое место и свою роль в этой опасной и запутанной игре, потому что вечно прятаться за широкой спиной генерала не выйдет. Не в ее случае, и не с ее норовом, который Дмитрий так услужливо и незаметно для самого себя вытащил наружу. Ей ведь больше не нужно строить из себя скучную тихоню-затворницу, которой была Кэролайн. Теперь она вернула себе свое имя, избавилась от необходимости прятаться в холодном подвале, и впервые, спустя столько лет, может позволить себе вести себя так, как ей действительно хочется. Дмитрий садится в машину спустя всего пару минут. Он не говорит ни слова, а Лэйн ничего и не спрашивает, задумчиво хмуря брови. Лезть в дела генерала она не будет, — знает, что Дмитрий не станет поступать опрометчиво с незнакомцами с улицы. Все в том же молчании они возвращаются к дому генерала, и у двери Лэйн замечает свою сумку, которую вчера оставила у Анны. Смущенно улыбается, все еще не веря в то, что они, кажется, нашли общий язык, и позволяет Дмитрию самому занести ее в квартиру. Вновь оставшись в одном платье, Лэйн оглядывается вокруг. В квартире Дмитрия настолько пустынно, как будто он и правда совсем здесь не живет. Кухня, ванная с туалетом, небольшая гостиная и за дверью спальня с единственной кроватью. Лэйн насмешливо качает головой в ответ на фразу генерала, осознавая, как же иногда красноречиво говорит о своем владельце его гнездо — есть только самое необходимое и больше ничего лишнего, вот только пыльно и как-то… одиноко. Она провожает Дмитрия взглядом, когда он уходит в ванну, и принимается неспешно разбирать свои немногочисленные вещи. Свободная полка в единственном шкафу не заполняется даже наполовину, и Лэйн с такой горечью усмехается, когда замечает, что вещи Дмитрия лежат точно так же, как и ее собственные. Кажется, они и правда стоили друг друга с самого начала. Когда Дмитрий возвращается из душа, Лэйн даже не смотрит в его сторону, все еще стоя у раскрытой дверцы шкафа, погруженная в себя. Сегодня ей сложновато концентрировать внимание, и Лэйн запоздало ловит, как временами оно рассеивается, а в голове появляется приятный и неназойливый белый шум. В последний момент она замечает генерала, который подходит ближе, и отступает на пару шагов, пропуская к своей полке. Слышит про какого-то дядю Сашу, понимая, что это сосед Дмитрия, с которым они вчера встретились на лестничной клетке. Дмитрий упоминает документы, вывезенные ими из Роткова, и девушка резко поднимает голову, но совсем не поэтому. Этот самый сосед оказался главврачом местной больницы, и в голове у Лэйн без лишних раздумий, как по команде, появляется одна-единственная мысль — с этим дядей Сашей ей срочно нужно поговорить. Она принимает душ так же быстро, нехотя смывая прохладной водой все следы, оставленные Дмитрием этой ночью, одевается и собирает мокрые волосы в пучок. Смотрит на себя в пыльное зеркало и понимает, что еще пара бессонных ночей, и она развеется окончательно, как прах над морем. Когда она осторожно открывает незапертую дверь чужой квартиры, то сразу замечает на себе взгляды Дмитрия и мужчины, сидящего рядом с ним. Он отодвигает для нее стул, и Лэйн, не сопротивляясь, усаживается за стол, оказываясь между Дмитрием и старичком, что сразу глядит на нее поверх своих очков. — Имя-то какое, — продолжает он, как будто пытаясь высмотреть что-то на чужом лице. — Не русская, что ли? Лэйн лишь едва ведет бровью, удивленная такой откровенной манерой разговора, и в ответ едва мотает головой. — Нет, из Америки, — отвечает она и двумя руками хватается за горячую кружку с чаем, услужливо пододвинутую к ней ближе. — С той самой?! — удивленно восклицает дядя Саша, с еще большим интересом разглядывая Лэйн, будто она не человек вовсе, а космический корабль. — Занесла-то тебя нелегкая… В Сибирь! Ты ешь давай, не смотри на меня. Худющая… Лэйн уже с трудом сдерживает улыбку, наблюдая за старичком. Его суета нисколько не напрягала, и она поддается его уговорам, делая сначала глоток горячего чая, а затем берясь за ложку. Дядя Саша еще с минуту что-то бормочет себе под нос, а после откидывается на спинку своего стула и подсовывает руки в подмышки, делаясь за секунду каким-то очень уж задумчивым. — Почитал я, Димка, твои записи вечерком… Делов они там натворили, конечно. Лэйн замирает и, отвлекаясь от каши, поднимает взгляд на мужчину. Он хмуро смотрит куда-то в стол, и Лэйн как будто чувствует себя виноватой во всем на свете разом, хоть и понимает, что его серьезный вид никак не касается ее лично, — в документах и правда было много интересного и, одновременно, страшного, так еще и часть из них отряду пришлось отдать людям Бориса. — Только много чего нет, и даже спросить-то не у кого, — вздыхает он, будто читая ее мысли и качая головой, и в этот момент Лэйн окончательно теряет всякий интерес к еде. Она медлит, молча глядя в свою тарелку, а после, отодвигая ее от себя, складывает руки на столе. — Спрашивайте, я отвечу, — говорит она и ловит на себе взгляд старичка, ставший удивленным и непонимающим. — Я работала в этой лаборатории — не знаю, сказал вам Дима или нет. Часть из того, что вы читали, написана мной. Дядя Саша сидит молча еще пару секунд, а после хватается за сердце. Что-то снова бормочет себе под нос, встает со своего места и возвращается только спустя минуту с маленьким бутыльком в руках. Открывает его и пару раз трясет над своей чашкой, от чего по всей кухне разносится характерный травянистый запах. — Говорил я Лёхе, что он из тебя дьявола вырастит… Не послушал, и на вот тебе… — тихо бормочет он и залпом осушает свою кружку с чаем. Молчит еще пару минут, что-то обдумывая и приходя в себя, а после поднимает сосредоточенный взгляд на Лэйн. — Рассказывайте, барышня, чего вы там натворили, что пол планеты сгинуло. Лэйн тихо вздыхает, подбираясь на своем стуле, и бросает короткий взгляд в сторону Дмитрия. Он ведь доверял этому человеку, раз решил, что ему можно показать документы такой важности, значит, и она сама может. Лэйн начинает свой рассказ, на этот раз вдаваясь в подробности более специфичные и понятные только им вдвоем. Дядя Саша постоянно перебивает ее вопросами, на которые она тут же отвечает, и вскоре их диалог становится больше похожим на разговор двух фанатиков, когда плоскость их разговора смещается в обсуждение свойств мифической, казалось бы, вакцины. — Это ж надо… Откуда бы им знать, какую вакцину делать-то, — произносит он, снова задумчиво буравя взглядом стол перед собой. — Знали, видать, что-то… Готовили. Лэйн не отвечает на это, понимая, что вся ситуация и правда выглядит крайне странно. Ей бы и самой хотелось узнать, почему им так спешно дали задание на проверку именно этой формулы, но единственный человек, который мог это сделать, погиб вместе со всеми в день катастрофы, оставив после себя лишь флешку и небольшую записку с предупреждением, что даже под страхом самого сурового наказания попасть она должна только в достойные руки. — Готовили, — тихо подтверждает Лэйн, и ее плечи невольно ползут вверх, а губы едва кривятся. В сердце оседает тяжесть, но она понимает, что ей придется сказать еще кое-что очень важное. — Вакцина хорошо себя показала почти на всех животных — заражения не было ни в первые часы, ни через время, вот только есть одна проблема, и ее так и не решили. В комнате повисает тишина, и дядя Саша слегка склоняет голову на бок, ожидая продолжения. — Половина вакцинированных животных перестала размножаться. Лэйн видит, как его брови ползут вверх. Долго, мучительно долго длится пауза. — Самки мышей, собак и морских свинок потеряли фертильность. В опытах на людях мы это, разумеется, не проверяли, но шанс пятьдесят на пятьдесят. Мы заметили это только за пару дней до катастрофы, так что нигде в официальных документах эта информация не значится, — ее голос будто отмирает с каждым произнесенным ей словом. Эта новость действительно была крайне отвратительной: иметь реальную возможность не превратиться зомби, пожертвовав при этом возможностью восстановить популяцию — так себе равноценный обмен. По итогу, человечество даже с готовой вакциной находится по угрозой, только теперь по совсем иной причине. — Плохо… Это очень плохо, — спустя время отвечает дядя Саша, тихо и часто стуча пяткой по полу. — Об этом надо сказать Жигалову. Сегодня же скажу ему. У него голова на месте, пускай думает. Он так же часто кивает, явно пытаясь внутри себя хоть чуть-чуть приободриться. Лэйн же снова хмурится и на секунду стискивает зубы. — Возьмите меня к себе работать, дядя Саша, — говорит она уверенно и так внезапно, что старичок снова поднимает на нее удивленный взгляд — в тысячный раз за это короткое утро. — Мы же все это начали… Я. Мне и разгребать теперь до конца. Она видит, как мужчина мешкает с ответом. Он едва наклоняется вбок, чтобы посмотреть на сидящего позади Лэйн Дмитрия, но она тут же делает то же самое, перекрывая обзор. Не с генералом ему теперь советоваться, а с ней, и только с ней. — …Поедешь в госпиталь со мной сегодня, — наконец, отвечает он, руками упираясь в край стола, и с трудом, будто укрытый свинцовым одеялом, поднимается на ноги. — Ненормальные вы все, Кирсановы… Не-нор-маль-ны-е.