Часть 30

Дмитрий

Ночная прохлада освежает всё, кажется, даже внутри черепной коробки. Дмитрий полной грудью вдыхает воздух, оглядываясь по сторонам. Даже дождь сжалился и почти перестал идти, давая городу небольшую передышку. В голове Дмитрия всплывают картины, будто наяву: чужие губы, кожа, касания. По телу пробегает судорога, и он предпринимает усилие, чтобы взять над собой контроль. Сердце в который раз за сегодня сдавленно ноет. — Генерал, это последняя точка. Отмечусь? — подает голос один из солдат, когда вся группа выгружается из машины. — Да, работай. Группа проверяет оружие, включает фонарики, словом, делает всё то же, что и обычно. Периметр Столицы был протяженностью не один десяток километров, и генерал ещё давно обозначил на нём ряд форпостов, где каждые сутки проезжала патрульная группа. Здесь же были спрятаны в герметичных упаковках журналы, где ставили отметки каждый раз патрульные группы: состав, время и дата, состояние периметра. Аналогичную запись вносили в журнал, который группа брала с собой в патруль. Дмитрий находил некое упоение в своей работе. Здесь всё было просто и понятно… И минимальное количество женщин. А те, что были — не смели ни ослушаться приказа, ни укрыть важную информацию от генерала. Здесь всё было правильно. Но так не могло быть в жизни. Старший Кирсанов приложил все усилия, чтобы превратить и свою, и их с Анной жизнь в военную службу. Но, в итоге, сам попал в сети, расставленные властной и сильной женщиной, которая использовала его в своих целях. И продолжала использовать даже после смерти. Дмитрий ломал голову, как не совершить ту же ошибку, что и отец. Ведь теперь Донован поймала в сети и его, пусть и сшиты были они из другого волокна. Объезд периметра дал в руки Дмитрия странную картину. С тех пор как они с отрядом отбыли в Ротков, кое-что неуловимо поменялось: то на одном, то на другом посте попадались зараженные. Где-то группками по трое, где-то один, будто затерявшийся. Никто не обращал на это внимания, поскольку в рамках одного-двух дежурств не было никакой системы. Но когда Дмитрий взглянул целиком на картину их трехнедельного отсутствия, наплыв зараженных стал очевиден. Даже сегодня на трех точках они суммарно встретили уже четверых зараженных. Кажется, Кира это тоже заметила, сосредоточенно морща лоб недалеко от генерала. — По двое в строю. Я в голове, Фрост — замыкаешь. Солдаты кивнули. Все быстро и четко выстроились, ещё раз проверяя оружие. — Откуда они все берутся? — озвучила мысли генерала Кира, которая шла за ним буквально след в след. — Не знаю. Пока, — также негромко ответил Кире Дмитрий. — Ближайший форпост слишком далеко, чтобы добираться оттуда пешком. Потом, они бы приходили группами, а не по одному, и с какой-то определенной стороны, например, с Севера. — Вернемся, я свяжусь с ближайшими форпостами, узнаю, не пропадали ли люди. — Да. Это верно. Они погрузились в молчаливую тишину, продолжая ровным строем идти вперед. Хмуря брови, Кирсанов вглядывался в каждый куст, надеясь найти разгадку этой задачи. Зараженные не могли браться из неоткуда. За каждым в любом случае стоял человек. Вдруг Дмитрий остановился, поднимая руку вверх со сжатой в кулак ладонью. Группа, хорошо знавшая этот жест, тут же остановилась. Дмитрий присел в траву и подсветил что-то в грязи. Кира нагнулась следом. — Следы от протектора? — шепотом спросила она. Дмитрий кивнул. — Причем, полоса только одна. — Байк? — догадалась тут же Кира. — На вооружении у военных байков нет. — Именно, — сосредоточенно вздохнул Кирсанов, поднимаясь с места. — Кира, нужно осмотреться. Девушка быстро и уверенно кивнула, после чего сняла с плеча свой чехол с винтовкой, собирая своё вооружение. Дмитрий как раз покрутил головой, чтобы найти возвышенность. — Там, дальше, сгоревшая фура. Сможешь залезть ей на крышу? — Никаких проблем, генерал, — живо отозвалась девушка и уже с готовым оружием направилась в сторону фуры. Дмитрий приказал паре солдат прикрыть девушку, и они отправились следом. Дмитрий крепче сжал свой карабин, напряженно вглядываясь в темноту. Ночь всегда прятала тех, кто в этом нуждался. Очевидно, байк хранили здесь, поскольку отсюда не был слышан звук работающего мотора. А сюда его хозяин добирался пешком от периметра, брешь в котором ещё предстояло найти. Спустя пять минут Кира вернулась. — Генерал, кажется, я нашла байк. Он накрыт холщовым мешком и едва различим среди сухой травы, но мне удалось. Это где-то в километре от нас, — запыхавшись, докладывала она. — Отлично. Зараженных поблизости нет? — Никак нет. — Отлично. Выдвигаемся. Отряд молча преодолевает оставшийся километр до разгадки. Кира не обманула: мотоцикл действительно был спрятан в траве и надежно укрыт. Чудо, что ей удалось его разглядеть. Дмитрий трогает радиатор мотоцикла, накрывая его назад: — Холодный. Значит, он здесь давно. Осматриваем всё в радиусе пятидесяти метров: потайной вход, люк, веревка. Будьте внимательны, здесь могут быть и ловушки. Группа расходится в разные стороны и тщательно прочесывает местность, пока один из солдат не подзывает генерала: под ногами что-то скрипит и под слоем жухлой травы видна ручка из толстого каната. Значит, внизу что-то есть. — Кира и Филатов идут со мной. Остальные ждут сигнала снаружи. И не привлекайте к себе внимание. Дмитрий дергает дверцу на себя и обнаруживает ступени, ведущие вниз. Давая знак остальным, Дмитрий спускается первым. Внизу темно, тепло и тихо. Вокруг лестницы валяются какие-то пустые клетки разных размеров, но в основном все покорёженные, будто кто-то очень хотел выбраться наружу. Впереди недлинный темный коридор, оканчивающийся дверью, из-под которой брызжет свет и доносится шум работающих генераторов. Все замирают, ожидая сигнала от генерала, идущего впереди. Дмитрий вдруг делает жест рукой, подавая сигнал остальным, и все одномоментно вжимаются в стены, прячась в тени. Дверь распахивается, ударяясь о стену, и показывается мужчина в белом халате. Надрываясь, он тащит что-то тяжелое по полу, завернутое в плотную военную ткань. Когда мужчина оказывается рядом с Дмитрием, тот уверенным шагом берет его в захват, выворачивая руки. Незнакомец в испуге бросает свою ношу и хватается за предплечье генерала. — Кто ты и что здесь делаешь? — Генерал?.. — борясь с дыханием, отвечает мужчина. — Хотя, надо было полагать, что ты рано или поздно меня выследишь… — Дмитрий сильнее сжимает руку, и мужчина дергается: — я - Жигалов, Жигалов Евгений! Твой человек вчера передал мне кое-что! Отпусти, только отпусти, бога ради! Дмитрий хмурится, отпуская Жигалова, и отпихивает его, заставляя выйти на свет, который падает из открытой двери. Да, это действительно он, хотя он видел его всего пару раз и очень давно. — Что ты делаешь здесь? — не желая церемониться, грозным тоном спрашивает Дмитрий. — Я… Давайте только успокоимся. Я не делал ничего противозаконного. — Отвечай, — делает шаг к нему Дмитрий, заставляя мужчину отступить к стене. — Вакцину, — выдыхает он как-то обреченно. Дмитрий отступает, глядя на Жигалова так, как будто впервые его видит. — Как давно? — видя, что генерал взял паузу, продолжает за него Кира. Жигалов поворачивает голову в её сторону. — Почти месяц. — У тебя получилось? — намного спокойнее произносит Дмитрий, все ещё буравя мужчину взглядом. — Ну… Скорее нет, чем да. Но кое-чего мне удалось добиться. Мне только нужно немного времени. — Почему здесь? Почему не в Госпитале? — продолжает допрос Дмитрий. Жигалов переводит тяжелый взгляд с Дмитрия на Киру и обратно. — Я… проще показать. Но только ему, — Жигалов указывает подбородком на Дмитрия, обращаясь к Кире. Дмитрий отдаляется от стены. — Показывай. Они оба проходят в комнату, напоминающую полевую лабораторию. Ноутбук, микроскопы, ещё несколько приборов для работы с анализами. А по периметру — клетки с разными животными. На столе в центре стоит одна клетка, в ней — серый кролик, безмятежно жующий траву. — Моя жена и сын, генерал. Наверное, вы знаете… — Это те, что сбежали несколько месяцев назад? — медленно осматривая весь скарб, отвечает Дмитрий. — Да… Мы хотели уйти из города. Эле было плохо здесь, она не могла больше выносить того, что происходит. Мы договорились встретиться за периметром в полночь. Нам помогли, но я не скажу вам кто - эти люди ни в чем не виноваты. — Дальше, — торопил генерал, продолжая свой обход, пока Жигалов так и стоял недалеко от входа. — Дальше?.. Всё просто. За периметром они встретили зараженного. Он укусил обоих. Патрульные застрелили их на очередном обходе. Я… я не успел остановить их. Дмитрий застывает напротив одной из клеток у противоположной от входа стены и вглядывается в пса, безмятежно спящего на своей подстилке. — С тех пор я пообещал себе, что найду вакцину, чего бы мне это ни стоило. И нашлись люди, чьи взгляды совпали с моими. Всё, что происходит дальше, происходит буквально за долю секунды. Жигалов вытаскивает из-под халата пистолет и направляет прямо в затылок Дмитрию. Кира, стоявшая в коридоре, мгновенно реагирует, и стреляет первой в плечо Жигалова. Жигалов успевает нажать на курок, но в последний момент пуля уходит под потолок. Когда Дмитрий ошарашенно оборачивается, Кира накидывается на врача, валя его на пол, и закручивает ему руки. Жигалов вскрикивает от боли. Сердце Дмитрия пропускает удар. Он кидается к Кире, но девушка уверенно держит медика. Они с Кирой пересекаются взглядами: Дмитрию некогда её благодарить, но она и так понимает это по его глазам. Дмитрий хватает Жигалова за волосы, заставляя поднять голову от пола. — Зачем? — сводит он брови к переносице, ястребиным взглядом впиваясь в чужое лицо. — Ты… ты прихвостень Донован… — борясь с дыханием, шипит Жигалов. — Ей не нужна вакцина, ей нужна только власть. — И поэтому я отдал тебе флешку, идиот? — сквозь зубы цедит Дмитрий, брезгливо убирая руку. — Подымай, — говорит он уже Кире, — он едет с нами. Кира коротко кивает и, несмотря на разницу в росте, быстро заставляет Жигалова подняться на ноги. Из его плеча хлещет кровь. — В мешке зараженный? — Д-да… — Мёртвый? Я не вижу крови. — Нет. Я… я не убиваю их. Не могу. — И отпускаешь их погулять у периметра? Пиздец как благородно, — не выдерживает Кира, толкая его в спину в сторону выхода. Дмитрий принимает у неё из рук врача, а сам кивает ей на лабораторию. — Собери всё, что может представлять ценность, забираем их с собой, — затем толкает Жигалова. — Животные заражены? — Нет. Только кролик на столе — мне удалось стабилизировать его на какое-то время. — Отлично. Кира, возьми кролика с собой. — Что с зараженным? — отзывается Филатов, который всё это время сторожил лестницу наверх. Дмитрий пропускает паузу: — Убей. Патруль завершает работу на точке и готовится вернуться в Столицу. Дмитрий перевязывает Жигалову плечо по пути, складывая в голове новые фрагменты мозаики. В общем-то, всё было до отвратительного логично и просто. — Человек со шрамом на лице, стало быть, тебе знаком, — негромко спрашивает Дмитрий, туго затягивая бинты. Жигалов непонимающе смотрит на генерала несколько минут. Затем как-то неуверенно кивает. «Этот парень обещал аргумент в свою пользу. Как будто это он и есть», — думает про себя Дмитрий. — Ты знаешь, как связаться с ним? — снова спрашивает Дмитрий. Он был уверен почти на все сто процентов, что, заявись он в тот дом, где был утром, не застанет там даже пустых бутылок. Жигалов снова неуверенно кивает. — Скажешь, что я хочу с ним увидеться. Пусть сообщит время и место. Я буду один. Жигалов ничего не отвечат, только отворачивается. Остаток пути они проводят в молчании. Когда Дмитрий оказывается в городе, над Столицей все ещё висит полная луна, проглядывая меж плотных туч. Дождь всё ещё давал горожанам передышку. Дмитрий берет небольшую папку бумаг, знакомую флешку и клетку с кроликом — самое ценное, что они взяли из подпольной лаборатории. Жигалова он отпускает домой, условившись, что тот завтра же выйдет в Госпиталь и продолжит работу. А свое ранение пусть объясняет, как хочет — он ещё легко отделался, целясь в голову генерала. И, кажется, сам Жигалов это понимал. С каждым шагом ближе к дому, в сердце становится тяжелее, будто кто-то кладет по камушку на чашу весов. Внутри борятся обида и желание увидеть Лэйн. Убедиться, что с ней всё хорошо. Дмитрий открывает дверь, скидывает пальто на вешалку и замечает на диване два женских силуэта. Он тихо подходит ближе и оставляет на журнальном столе документы, флешку и клетку с кроликом. Задерживает взгляд на сестре, на Лэйн, сводит брови, находя бутылку виски, явно этому месту не принадлежащую. Навряд ли это было дело рук Лэйн, а Анне придется объясниться. Он забирает бутылку, проходя на кухню и ставя её в шкаф, после чего раздевается до белья и уходит в спальню, падая на кровать мертвым, измученным грузом, и проваливаясть в глубокий сон буквально за несколько секунд. Даже забывая о том, чтобы смыть чужую кровь с рук и лица.

Лэйн

Сон одолевает ее медленно, осторожно, будто подкрадываясь и приятной тяжестью оседая сверху. Сквозь дрему Лэйн еще улавливает тихий голос Анны, — она полупьяно рассказывает, кажется, какие-то сказки, но на деле это всего лишь воспоминания из их с Дмитрием прошлого. Как она чуть не сломала руку, упав с забора какой-то заброшки, как они воровали вишню с соседского участка, — а как иначе, если целая ветка услужливо свисала прямо на их участок? Как отец учил их стрелять по жестяным банкам и за каждый промах заставлял делать что-то по дому. В ее голосе сквозит грусть и усталость, и на фразе, что Дима всю жизнь был целью отцовской агрессии, надолго замолкает. Ее пальцы почти машинально перебирают черные волосы, но у Лэйн нет сил отвечать, да и Анне это, кажется, совсем не нужно. Они обе так и засыпают на диване, и в самую последнюю секунду Лэйн с удивлением думает о том, почему Анна не ляжет на кровать в спальне? Там ведь намного удобнее, чем здесь. Лэйн просыпается, когда за окном едва светает. Морщится от того, как затекло все ее тело лежать в одной и той же позе несколько часов к ряду. Анна спит полусидя, привалившись головой на спинку дивана, и ей, кажется, вполне удобно, на что Лэйн едва усмехается, когда осторожно поднимает голову. Видимо, тяжелая жизнь без удобств для нее тоже никогда не была в новинку. Ее отвлекает странный звук, доносящийся со столика, стоящего неподалеку. Лэйн переводит взгляд в его сторону и, замечая клетку с каким-то животным, сонно копошащимся внутри, в изумлении округляет глаза. Что это? Тихо поднимаясь с дивана, чтобы не разбудить Анну, она опускается перед низким столиком и в полутьме разглядывает зверька. Это оказывается обычный лабораторный кролик. Он тоже замечает Лэйн и своими красными глазками смотрит на нее так пристально, будто все понимает. Лэйн на секунду становится тошно. Рядом с клеткой лежит пухлая папка и до боли ей знакомая флешка. Зубы снова стискиваются сами собой. Кажется, от этого бремени она теперь не откреститься никогда, раз то, от чего она так желала избавиться, снова вернулось буквально ей в руки. Она оглядывается на приоткрытую дверь в спальню и замечает Дмитрия, спящего на кровати. На сердце становится легче от осознания, что с ним все в порядке. Ей безумно хочется разбудить его, чтобы поговорить. Чтобы все объяснить и извиниться за то, что не посоветовалась с ним утром ранее, чтобы спросить, что все это значит — этот кролик, документы, флешка, но Лэйн не делает этого. Дмитрий, кажется, не спал еще и эту ночь, раз вернулся не с пустыми руками, так что Лэйн решает его не тревожить. Не сейчас. Она почти бесшумно передвигается по маленькой квартирке, умываясь и собираясь в полной темноте. В ее голове уже потихоньку укладывается вся та ситуация, в которой она оказалась. Флешку Дмитрий явно вернул именно ей, так что ответственность за ее сохранность снова ложится полностью на ее плечи. И, раз она вернулась в принципе, значит, генерал посчитал, что не может доверить всю хранящуюся на ней информацию никому, кроме нее. От этих мыслей плечи сами собой опускаются вниз, будто не выдерживая тяжести оказавшегося на них груза, но Лэйн понимает, что выбора у нее, в сущности, не остается. Ей снова придется вспомнить все то, чем она занималась год назад. Именно ей, а не кому-то другому, кто, по словам Дмитрия, и так справится без ее помощи. Одевшись, она подходит к письменному столу и находит небольшой клочок бумаги и карандаш. Ровным печатным почерком выводит всего две фразы: «Уехала в госпиталь с дядей Сашей. Вечером встреть, пожалуйста». Мнется пару секунд, после чего внизу дописывает еще одну: «Я очень соскучилась». Неслышно проходя в спальню, Лэйн долгим взглядом обводит спящего генерала. У него даже во сне стиснуты зубы и нахмурены брови, как будто он в любую секунду готов подорваться с места и заступить на службу, что, в общем-то, так и было. На его руках красуются засохшие следы от крови, но Лэйн на это остается только молча сжать губы. Она кладет на единственную прикроватную тумбочку записку, после чего наклоняется к чужому лицу и оставляет на губах долгий и теплый поцелуй. Выпрямляясь, она замечает, что складка между бровей Дмитрия почти пропала, и невольно улыбается. Теперь она готова, кажется, сделать все, что угодно, лишь бы видеть его только таким — расслабленным и счастливым.

***

— Ох ты! Это откуда зверье такое? — восклицает дядя Саша, когда Лэйн ставит на стол в его кухне клетку с кроликом. — Понятия не имею. Дима принес с патруля, — отвечает она и тут же кладет рядом папку и сверху флешку. — И это тоже. — Ох… — сдавленно выдыхает сосед, поправляя очки на носу и склоняясь над документами. — Я же их Жигалову отдал! Не уберег, получается, раз Димка отобрал. — Получается. Лэйн и сама вздыхает, усаживаясь на стул и глядя на кролика. Тот все это время с непроницаемым видом уминал соломинку. — Дядя Саша, в госпитале вообще возможно ее синтезировать? Вакцину, — спустя долгую паузу спрашивает Лэйн, переводя пристальный и тяжелый взгляд на старика, что как раз ставил перед ней чашку горячего чая. Тот, кажется, даже слегка опешил от того, как вгрызались в него чужие темные глаза. — Раз вам отдали документы, значит, это реально? Чужой взгляд становится задумчивым, а тишина на кухне невыносимой. Дядя Саша садится на свой стул и еще долго держит паузу, за которую Лэйн успевает выпить половину своего чая, почти не отрывая взгляда от чужого лица. — Ох, барышня, — наконец, начинает он, снимая с носа очки и протирая их платочком, который достал из нагрудного кармана. — После катастрофы-то мало чего осталось, но в загашниках всегда что-то хранится… Сама, что ль, решила взяться? — А выбор есть? — Нету, все верно. В глазах старика на секунду мелькает какой-то хитрый огонек. Он цепляет очки обратно на нос и наклоняется к клетке с кроликом, чтобы рассмотреть его уже более пристально. — Дам я тебе лабораторию и работничков. Будет Жигалов теперь в подчинении, раз не сберег документы-то… Получит еще по шее за это, да и разобраться надо. Скользко все, скользко! — Только надо все сделать так, чтобы никто про меня не узнал. — Разумеется! Не вчера чай родился-то. Ни про какие опыты не знаю, а взял тебя в помощь по блату исключительно и за красивые глаза. Оба тихо усмехаются, и дядя Саша продолжает изучать кролика, уже о чем-то с ним переговариваясь, пока сама Лэйн отчаянно думает о том, что она вернулась ровно в ту точку, с которой все началось. Она снова лабораторная крыса, которая вынуждена скрываться под маской штатного патологоанатома. Лишь бы не закончилось все тем же, чем в прошлый раз.

***

Уже днем ей показывают лабораторию при госпитале. Оборудование, конечно, даже близко не сравнится с тем, на что щедро тратился Романов, но жаловаться не приходилось — госпиталь мог обеспечивать людей самыми простыми лекарствами, изготовленными прямо тут, так что это все еще было намного больше, чем ничего. Того самого Жигалова ей так и не представили, — Лэйн только слышала украдкой громкий спор двоих мужчин в кабинете главврача. Возможно, кара дяди Саши все же добралась, куда следует. Их обоюдным решением было принято, что в самой лаборатории Лэйн сидеть не будет, а всю необходимую информацию и задачи для работников будет передавать через Капканова в письменном виде. Поэтому, весь остаток дня она провела в маленькой ординаторской морга, где стоял один рабочий компьютер. Ей стоило немалых усилий взглянуть на то, что хранилось на флешке. Лэйн просидела над столом не меньше десяти минут в одной позе, закрыв ладонями лицо, — что-то внутри горько отзывалось, когда компьютер начал тихо гудеть, переваривая скормленную ему информацию. Только к вечеру она смогла кое-как собраться и составить приблизительный план на несколько следующих дней. Работы действительно обещало быть много, так еще и вся она теперь концентрировалась в ее руках, а становиться начальником, оказывается, было до ужаса трудно. — Дома-то не ждут уже, что ли? Тяжелый хриплый голос раздается где-то в коридоре, и Лэйн резко отрывается от монитора. Через открытую дверь она видит того самого лысого санитара, который дырявым вафельным полотенцем стирал со своей врачебной робы грязные следы от очередного трупа. — Не люблю вечером одна возвращаться, — спокойным и привычно ледяным тоном отвечает Лэйн, возвращаясь к своим записям. Мужчина хмыкает, понимая ее намек, и делает полшага в ординаторскую, своей массивной грудью упираясь в дверной косяк. Казалось, что навались он чуть сильнее, стена бы не выдержала и пошла трещинами. — Ты своему генералу скажи, чтоб задержался, а то лично познакомиться хочу. Лэйн снова исподлобья смотрит на санитара, но уже молча. — Что? Я, может, всю жизнь только об этом мечтал! Мужчина снова заливается смехом, похожим больше на звук валящегося где-то в дремучем лесу подпиленного дуба, и тут же замолкает, выглядывая в коридор, будто что-то услышал. — О, — только и произносит он, выпрямляясь и в шутку отдавая честь, а после протягивая руку. — Здравия желаю, товарищ генерал. Или как там у вас вот это все… Василий. Лэйн слегка наклоняется, чтоб увидеть еще кусочек коридора, и в нем замечает Дмитрия. В сердце как будто развязывается тугой узел, потому что генерал не проигнорировал ее просьбу, хоть они и не разговаривали с того самого момента, когда он вылетел из соседской квартиры. Она быстро выключает компьютер, и флешку, болтающуюся на заранее приготовленной плотной веревке, вешает себе на шею под кофту. Выходя из ординаторской, ловит на себе пристальный взгляд Дмитрия и только едва кивает. Ей нужна еще пара минут, чтобы переодеться, и Лэйн оставляет мужчин одних в коридоре. — За жену свою не бойтесь, генерал, в обиду не дам, пока тут, — с усмешкой произносит Василий, а после буквально за секунду меняется в лице, будто с него разом стряхнули всю его обычную придурковатую радость. — А вот вас ждут поболтать. Он достает из нагрудного кармана помятый маленький блокнот, исписанный сотней чьих-то имен, часть из которых была обведена или вовсе вычеркнута, что-то с пару секунд карябает огрызком карандаша, найденного там же в кармане, и разворачивает блокнот к Дмитрию. Всего пару секунд держит руку на весу, показывая короткую надпись, состоящую из даты, времени и места, и после убирает блокнот обратно, предварительно вырывая исписанный только что листок. — Пояснять не надо, что будет, если на пороге окажется кто-то другой? Он хмыкает и, не дожидаясь ответа, снова шутливо отдает честь, даже, кажется, слегка кланяясь. Когда за его спиной раздается спешный звук шагов, он уходит, на прощание салютуя рукой проходящей мимо него Лэйн. — Надеюсь, он не требовал с тебя автограф, — произносит Лэйн, качая головой и запахивая пальто, когда останавливается прямо перед Дмитрием. Она снова поднимает на генерала знакомый ему немигающий и пристальный взгляд, туго, даже слишком, затягивая пояс на талии. — Поехали отсюда, Дим, нам надо поговорить.