Часть 36

Дмитрий

Дмитрий тяжело вздыхает, когда дверца машины захлопывается, и запах Лэйн истончается до незаметного. Он ещё некоторое время смотрит ей вслед, пока девушка совсем не скрывается из виду. И где он свернул не туда? Когда это случилось? Как череда событий привела его к тому, к чему они пришли?.. Кажется, он всё делал, как должно, как нужно, как правильно. А, в итоге, всё получалось, как всегда. Его же нежные чувства загнали его в тупик. Будь отец жив, он, вне всяких сомнений, изъявил бы желание выпороть сына немедленно. «Может быть, хорошо, что его больше нет», — проскальзывает в голове Дмитрия, и он уезжает прочь от Госпиталя. Здание, в котором назначена встреча, давно заброшено. Раньше здесь был магазин, очевидно, модной одежды, а сейчас здесь красовались обнаженные манекены, на скорую руку раздетые мародерами. Дмитрий паркуется на удаленном расстоянии, решая пройти оставшийся путь пешком, чтобы осмотреться. Теперь надлежало в каждом втором видеть революционера: Дмитрию казалось, что ему только предстоит узнать о том, как глубоко простерлись щупальца того, кто называл себя Яном. Концентрация людей, внимательно следящие за ним, увеличивается по мере приближения Дмитрия к пункту назначения. Наконец, двое мужчин преграждают ему путь. — Генерал, сдайте оружие. Дмитрий переводит многозначительный взгляд с одного на другого. — С оружием внутрь нельзя. Приказ Яна. «Боится», — думает Дмитрий. «Или перестраховывается», — отвечает сам себе. Тем не менее, потянув за край пальто, достает из кобуры пистолет. Один из охранников протягивает ладонь, однако Дмитрий, вместо того, чтобы отдать пистолет, вынимает магазин и кладет его в карман. А пистолет протягивает мужчине. Оба охранника подвисают, а позже расступаются, пропуская генерала вперед. Ян сидит на диванчике для посетителей в расслабленной позе, созерцая двух обнаженных женских манекенов, стоящих друг напротив друга. — А я ведь говорил, что мы ещё встретимся, — ухмыляется брюнет, отчего его шрам некрасиво дергается. Дмитрий бегло осматривает помещение и встает в любимую закрытую позу в трех-четырех шагах от Яна. — Что вы решили, генерал? — заинтересованно переводил на Дмитрия взгляд Ян. — Жигалов — твой человек. — Естественно, — вальяжно кивает Ян. — Полагаю, о случившемся ты знаешь. — Увы, но да. — Мне бы стоило его убить. — Но ведь вы его не убили? — Да. Я хочу, чтобы вакцина была произведена. — Ровно, как и я. Как и все мы, — со рвением отзывается Ян. — Я помогу с вакциной. Но есть ряд условий. Ян подбирается на диване, с заинтересованной улыбкой глядя на генерала. — Какие же? — Ты встретишься с Донован. Повисает пауза, пока Дмитрий и Ян внимательно смотрят друг на друга, будто пытаясь понять, кто кого пересмотрит. — Не похоже на меня, — наконец, отвечает Ян, не отводя взгляда. — Тебе придется, — так же безэмоционально отвечает Дмитрий. — Потому что я тебе нужен больше, чем ты мне. Ян хмыкает все с той же рваной ухмылкой, и, наконец, поднимается с дивана. — И для чего же я должен с ней встретиться? — Понятия не имею. А ты боишься? — Дмитрий как-то пренебрежительно кривит губы. — Она не убьет тебя, в этом можешь быть уверен. Получишь пару-тройку угроз, несовместимых с жизнью, и вернешься в свою нору. — Если я откажусь ехать? — Вытащу тебя силой. Но имей в виду: ни о каком сотрудничестве тогда не может быть и речи. Ян подходит к Дмитрию, оказываясь с ним лицом к лицу. — Интересно, что выбрала твоя хорошенькая супруга: согласилась на сотрудничество или ты притащил её сюда силой? Дмитрий загорается, как по щелчку пальцев. Его ладонь сжимается на горле Яна, поднимая его над землей ровно настолько, чтобы тут же впечатать в витрину. Ян хватается обеими руками за руку Дмитрия, спасаясь от удушья. — Только тронь её: увидишь, что я сделаю с тобой и всеми, кого ты любишь, — голос Дмитрия переходит на злобный шепот. — Думал, отсутствие пистолета помешает мне с тобой справиться? Дмитрий брезгливо откидывает Яна, а в помещение вбегают двое с оружием. Ян кашляет, одной рукой потирая шею, а второй упреждая своих людей от действий. — Всё нормально, — наконец, говорит Ян своим людям. - Генерал просто немного вышел из себя. Вы свободны. Охранники недоверчиво косятся на Яна, Дмитрия и друг на друга, после чего разворачиваются и уходят. — Лэйн очень милая девушка. Я бы ни за что не причинил ей вред, генерал. Мне достаточно того, что ты знаешь, что мои люди всегда где-то рядом: с тобой, с ней, с твоими друзьями. Даже если я умру, найдется один, другой, третий, кто займет мое место. — Ложь, — тут же реагирует Дмитрий. Ян задумчиво улыбается, не торопясь переубеждать генерала. — И когда мы должны встретиться с Донован? Дмитрий бросает взгляд на наручные часы: — Сейчас.

***

К зданию, где находилась Донован, они подъезжают на машине. Не особо церемонясь, Дмитрий вытаскивает Яна с пассажирского сиденья и одной рукой толкает вперед, а второй держит наготове пистолет, который вернулся к хозяину. Всё должно было выглядеть правдоподобно: Донован и без того слишком умна. Для красоты, на губе Яна даже красовалась тоненькая полосочка крови. — Что у тебя с лицом? — спрашивает Дмитрий, пока они идут к зданию. Ян самодовольно ухмыляется. — Ты о шраме?.. Несчастный случай. — М. А я думал, ты слишком усердно работал ртом. Ян пытается обернуться, чтобы посмотреть на генерала, но тот толкает его в спину, заставляя поторапливаться, самодовольно ухмыляясь. — Это бы объяснило твою позицию, — добавляет ещё Дмитрий, когда они оказываются уже у дверей. Охранники отдают честь, открывая перед генералом дверь и пропуская их с Яном внутрь. — Надо же, — Донован какое-то время торжествующе смотрит на своего неожиданного гостя, поигрывая дымящейся сигаретой меж пальцами. — Какой хорошенький, — она подходит ближе к Яну и, мягко проводя ладонью по щеке, заставляет мужчину посмотреть на себя. — А что у него с лицом? — акцентируя взгляд на шраме, кривится Донован. — Это ты его так? — Нет. Я люблю симметрию, — спокойно отвечает Дмитрий, едва заметно ухмыляясь. Донован вздыхает, отходит от Яна и, подходя к своему столу, усаживается в кресло. — Выйди, Дима. Взрослым надо обсудить взрослые игрушки, — не глядя на Кирсанова, говорит женщина, и Дмитрий не задерживается ни секунды. Вспоминая о том, что совершенно забыл позавтракать, а скоро мог забыть и пообедать, Дмитрий спешно возвращается в машину и уезжает в штаб. На кухне находится лишняя порция и для него. А ещё Грег, прохлаждающийся без дела. — Тебе нечем заняться? — уплетая свою порцию, спрашивает Дмитрий, почти не отвлекаясь от тарелки. — Считай, я грамотно делегирую полномочия, — пожал плечами Грег, по кусочку жевавший хлеб, сидя рядом с генералом. — Как там счастливая семейная жизнь? Честно говоря, я думал, что ты как-то станешь… поудовлетворенней, что ли, — довольно растягивает улыбку Грег. Дмитрий бросает на него осуждающий взгляд, и Грег уже смеется. — Брось, что такое? — легонько толкает он генерала в плечо. — Неужели, у неё под юбкой был сюрприз? — Скорее, в голове, — отзывается Дмитрий, продолжая есть. — А, ну, это нормально. Ты же не ожидал, что она будет паинькой. Напротив, за этот дьявольский огонек в глазах ты и зацепился. — Да. Нет. То есть… — Дмитрий вздыхает, откладывая вилку. — Есть вещи, которых я не понимаю. — Я не удивлен, Дима. Тебя воспитывали по советским учебникам. Ты, поди, кроме миссионерской позы, ничего и не знаешь, — опять поддевает генерала Грег, смеясь. Дмитрий протягает руку и отвешивает другу шутливого «леща», отчего Грег пошатывается на стуле. — Дело не в сексе, если он тебя так интересует, — смягчившись, наконец, говорит Дмитрий. — Да. Он меня очень интересует. Как ещё прикажешь выживать в этой жопе? — Она разрядила револьвер себе в голову, — наконец, прерывает шутку Дмитрий. — Чего? — хмурится Грег. — Решила сыграть в русскую рулетку у меня на глазах. — О, — Грег дергает бровями. — А, извинясь, это должно было тебя возбудить или задача другая была? — Она сказала, что знала, что три отсека в барабане пустые, поэтому четвертым выстрелила в мишень на стене. — Хочешь совет? — Нет, но давай. Грег вздыхает, усаживаясь на стуле поудобнее. — Просто трахайтесь и всё. Без приключений. Без мыслей. Без разговоров. Отвечаю: это пойдет вам обоим на пользу. — Ты просто помешан на сексе. В твоей жизни существует что-то ещё, помимо него?.. — Да, конечно. Ты, Анна и отряд. — Боже, позволь нам с Анной стоять подальше от твоих симпатий, — с притворным недовольством хмурится Дмитрий, вставая из-за стола. — Да, между сексом и Анной - только ты, дружище, — улыбается Грег, поднимаясь следом. — Только попробуй к ней подкатить свои яйца, я тебя предупреждал. — Конечно, конечно, — поднимает руки Грег в примирительном жесте, — даже не дышу в её сторону, — убедительно произнес Грег, а когда Дмитрий направился к выходу — загадочно улыбнулся.

***

Грег и Дмитрий обсуждают что-то нейтральное по пути из столовой, как их догоняет дежурный. — Генерал! Несколько районов охвачено беспорядками! — Где эпицентр? — У здания правительства. — Дьявол, — бросает сквозь зубы генерал. — Какого черта они взбеленились? — Грег хмурится. — Похоже, решили отбить своего начальника: я полчаса назад отвез его Донован. — Охуеть! И поехал поесть? — Поднимай по тревоге третий и шестой взводы, — обращается к дежурному Дмитрий. — Один на Е-70, другой на Бранкова. Перекрыть и держать оборону, в вооруженный конфликт не вступать. — Есть! — салютует солдат и уносится прочь. — Да, план отстой, — констатирует Грег. — А можно я с тобой? Дмитрий усмехается, бросая на друга взгляд, и оба спешно ретируются в оружейку.

***

Дмитрий с Грегом высаживаются недалеко от здания правительства с карабинами наперевес. — Будем вытаскивать Донован через окно или я иду домой, — перебивая периодическую канонаду стрельбы, говорит Грег Дмитрию. Последний приводит оружие в боевую готовность. — О нет, она ни за что не покинет свою берлогу. К тому же, это наверняка не первая революция, которую это здание переживает. — А если этот Ян её изнасилует, пока мы думаем? — Скорее, наоборот. Да я думаю, что его там уже давно нет. И его визит — только повод для более активных действий. — Так ты же сам его привез или я что-то не понимаю? — Не вникай. Нужно усилить ребят, которые держат оборону, оттеснить бунтарей через улицу или в парк рядом. Потом просто зажмем их в кольцо, и они сами сдадутся. — Да, ты теперь спец по кольцам. — Погнали. Столкновения продолжаются около двух часов, пока на улицах совсем не темнеет. Вооруженные и подготовленные солдаты хорошо справляются со своей задачей, но и бунтовщики не дают расслабиться. Без жертв, увы, все же нельзя обойтись, и улицу, раделяющую окопавшихся, заливала кровь. Погибших не было возможности забрать из-за угрозы вражеского огня. Донован, как Дмитрий и предполагал, никуда из своего кабинета уходить не собиралась. Более того, затребовала себе кофе и ужин, а на вопрос о Яне только хмыкнула и сказала, что отпустила его, так как он не представлял для неё никакого интереса. И под конец добавила: «Дима, убери этих оборванцев из моей части города. И пошевеливайся». Вот и всё. Дмитрия, конечно же, в восторг этот разговор не привёл, и, вернувшись к оборонявшимся, в числе которых был и Грег, коротко сказал: — Мне нужно забрать Лэйн. — Забрать?.. Ей что, десять?.. — недоуменно посмотрел на Дмитрия Грег. Но генерал, как и всегда, не собирался объяснять свои действия. — Если будет прорыв баррикад, сообщи мне по рации. Отвезу её и Анну в безопасное место и вернусь. — Ой, да мы и без тебя справимся. Помнишь совет про секс? Ну, правда Анну придется отправить в кино… — Заткнись. И не засни тут.

***

Госпиталь находился в той части города, которая бунтовщиков не интересовала: помимо медучреждения, здесь было только несколько уцелевших жилых домов и всё. Охрана, которую Дмитрий усилил после возвращения из патруля, отчиталась о том, что здесь почти без происшествий: группа революционеров пыталась пробить периметр и проникнуть в госпиталь, но была успешно ликвидирована. Нахмурившись, Кирсанов поспешил в морг. Каждый раз, когда Лэйн была не рядом с ним, его обуревала тревога. Всё его сущетсво требовало привязать, прицепить Лэйн к себе, только чтобы она всегда была перед глазами. И сколько бы Дмитрий не приставлял к ней людей, спокойней ему не становилось. И на фоне этих мыслей, слова Лэйн о том, что она не будет прятаться за его спиной, вызывали какой-то неистовый гнев. Кажется, он готов был разругаться с ней вусмерть, лишь бы она из-за этой спины не высовывалась. И этот страх за её жизнь… Такого Дмитрий никогда не испытывал. Всё нутро вытягивается в струну, когда в полутьме знакомого коридора, Дмитрий видит чужой силуэт. Чужой, но, кажется, очень знакомый… Волосы на загривке встают дыбом. Руки сами достают пистолет из кобуры. Он подходит сзади мягко, почти неслышно, и выдает себя только щелчком затвора. — Меня начинает выводить из себя это паломничество, — стальным голосом произносит Дмитрий, обращаясь к Лэйн, при этом не сводя взгляда с затылка Каина. — Это морг или Иерусалим? И, если я сейчас не увижу здесь гроб Господень, клянусь, тебе придется извлекать из него всю обойму.

Лэйн

Каин стоит прямо перед ней всего в нескольких шагах. Они смотрят друг на друга, как на дуэли, стараясь не упустить малейшее движение чужого тела. Между ними — массивный металлический стол, на котором все еще разложены отмытые инструменты. Они едва поблескивают в свете пары не самых ярких лампочек, но даже так Лэйн безошибочно хватает длинный ампутационный нож. Ее тонкие пальцы плотно сжимаются на рукоятке, которая ложится в ее ладонь так привычно и удобно, и от этого Лэйн чувствует себя намного спокойнее. Она все еще в шоке от того, что видит Каина здесь, и ее последние воспоминания о нем больно врезаются в черепную коробку — тогда, под капельницей, полной наркотика, она чувствовала примерно то же самое. — Как ты меня нашел? — Тебя теперь не трудно найти, — с каким-то обидчивым смешком отвечает юноша, бросая взгляд на правую руку Лэйн, в которой она сжимала нож. Там же на безымянном пальце тускло поблескивало обручальное кольцо. — Так это правда… Он хотя бы дал тебе возможность сказать «нет»? — Отвечай на вопрос. И как ты вообще выбрался из Роткова? Голос Лэйн становится глухим и жестким. Каин делает полшага внутрь, на что девушка моментально поднимает руку, выставляя перед собой нож. Сердце стучит в бешеном темпе от страха, напряжения, непонимания того, что происходит, но почему-то именно сейчас она чувствует внутри себя странный порыв — она хочет напасть, уничтожить, снести к чертям человека, которого видит перед собой. — Кэрри… Лэйн, я все тебе расскажу. Я за этим сюда и пришел. — Ага, самое время для разговоров. В помещении снова повисает тишина. Рука Лэйн лишь едва дрожит, сжимая металлическую рукоятку, но она старается не думать об этом. Один раз она уже выстрелила в его ногу, и ее совесть дала ей жить с этим, так что теперь она была уверена — лишний шаг в ее сторону, и она загонит нож по самую рукоять в первое же попавшееся под руку место. — Как нога? — с неприкрытым отвращением и иронией спрашивает Лэйн, продолжая сверлить юношу взглядом. — От всего сердца интересуешься? — Нет, оцениваю свои шансы. Каин пару секунд молча хмурит брови. — Пуля едва не пробила кость, так что хромать теперь буду всю жизнь. Повезло, что вообще с ногой остался. — Жаль, иначе полз бы сюда еще долго, и не портил мне настроение. — Лэйн! — Каин резко срывается, но тут же на его лице появляется такое выражение лица, как будто он искренне задет ее словами. — Пожалуйста, дай мне все объяснить! Он снова заносит ногу для шага, но Лэйн в ответ на это резко вздергивает брови и бросает недоуменный взгляд на юношу, все еще направляя острие ножа прямо по направлению его груди. Каин остается стоять на месте, хмурясь теперь еще сильнее. — Хорошо-хорошо… — уже без особого энтузиазма отзывается юноша и мнется еще пару секунд, гуляя взглядом по помещению. — Я не санитар из Роткова, ты права. Я состоял на службе в отряде «Адам» — подразделение элитной ЧВК, которой платят деньги богатеи для своей защиты. Борис нанял нас еще пять лет назад, и, после катастрофы приставил меня к тебе, чтобы я втерся в доверие… Сказал, что ему что-то от тебя нужно… Что он даст всю нужную информацию, когда наши…отношения станут достаточно крепкими, и… — И вы оба откровенно облажались. Генералу хватило трех недель, чтобы затащить меня в койку, а ты и за год не смог выяснить, с какой стороны ко мне подходить. Лэйн не выдерживает, перебивая Каина на полуслове. Ей нужно время, чтобы осознать то, что она только что услышала, и подготовиться к тому, что еще услышит. Она ведь и правда весь прошлый год считала, что никто в Роткове не знает, кто она такая, а теперь, получается, что вся ее легенда была не более, чем ширмой, которую Борис поставил совсем не для того, чтобы ее защитить. Перед глазами возникает образ отрубленной головы с перекошенным лицом, и Лэйн тянет губы в кривой и неприятной усмешке — ей бы следовало поблагодарить Дмитрия за то, что сделал ей лучший подарок перед их свадьбой. На чужом лице отражается замешательство, гнев и обида. Лэйн знает, как сильно Каина задевают ее слова. — Ну? Это же не все? — Нет, не все… Борис хотел от тебя избавиться сразу, как только я передал бы ему нужную информацию. Сказал, что это будет моим последним заданием. — И? Решил доделать начатое? — Нет, — Каин резко прерывается и делает глубокий вздох. Он будто метался где-то внутри себя от помеси странных эмоций и чувств, но, в конце концов, перевел взгляд на Лэйн — загнанный и горький. — Лэйн, я бы не смог. И никогда не смогу. Я… — Замолчи. В секционной снова повисает тишина — гнетущая, тяжелая, но полная так и не сказанных Каином роковых и отвратительных для Лэйн слов. — Я не хотел причинить тебе вред… — А прикладом по голове и накачать наркотиками — это такой флирт? — Я был вынужден это сделать! И я лишь хотел, чтобы ты потеряла сознание, иначе Борис начал бы пытать тебя по-настоящему! Он уже понял, что мирным путем вытащить из тебя что-то не получится. Лэйн, мы выполняем работу, пока нам платят. Я и так потерял его доверие, когда начал откровенно тянуть время, но все решилось в нашу пользу. Или как, думаешь, вы с генералом смогли уйти из поместья? Никто бы вас оттуда не выпустил, не принеси он голову Бориса! — Тебя послушать, так ты ангел во плоти, — насмешливым и откровенно язвительным тоном отзывается Лэйн, картинно заглядывая за спину Каина. — Крылья дома забыл? — Раньше ты никогда так не разговаривала. — Ты разговаривал с Кэрри, а я — не она, — Лэйн снова усмехается, уже откровенно издеваясь над юношей, который все больше и больше сдавался от того, что не мог пробиться сквозь ее баррикады. Каин стискивает зубы со всей силы, понимая, что его мирный посыл остался непринятым, и, расстегнув молнию на куртке, молча достал из внутреннего кармана толстую стопку знакомых Лэйн папок. Не подходя ни на шаг ближе, он лишь потянулся к столу неподалеку и положил папки на самый его край, куда смог дотянуться. — Это все, что мы забрали у вас тогда. Я решил, что будет правильным их вернуть. — Думаешь, сможешь этим заслужить мои доверие и прощение? — Я не прошу тебя мне доверять, но надеюсь, что когда-нибудь ты меня простишь. Я больше ничем не связан, я потерял свою должность из-за травмы, и это достаточное наказание за то, что я с тобой сделал, — уже спокойным и почти безжизненным тоном произнес юноша, отступая на шаг прочь из секционной. Между ними снова повисает пауза. Проходит несколько томительных секунд, прежде чем Лэйн опускает руку, в которой все еще сжимала нож. Она бросает его на металлический стол с таким грохотом, что Каин делает еще шаг дальше от нее, но его внимание вдруг что-то привлекает, а после и сама Лэйн слышит из темного коридора знакомый голос генерала. Он будто чувствовал, что что-то происходит, оказываясь рядом в нужный момент, вот только в этот раз Лэйн уже решила все сама, и сегодня она не в настроении вытаскивать пули. — Дима, опусти пистолет, — достаточно громко отзывается Лэйн, и в ее голосе буквально сквозит тот гнев, который она сдерживает последние несколько минут. Она делает несколько шагов из-за стола, не отрывая пристального и ледяного взгляда от Каина. Тот медленно и осторожно отступает на несколько шагов вглубь коридора, все ближе и ближе к Дмитрию, что стоял за его спиной, но его как будто даже не волнует, что дуло чужого пистолета вот-вот упрется в его затылок. Лэйн все теснит его к выходу, пока не оказывается на шаг перед генералом. — Уходи. И сделай так, чтобы я больше никогда тебя не увидела, иначе я точно всажу в тебя нож. Потом всю свою никчемную жизнь будешь жалеть, что не насмерть. Лэйн замолкает и продолжает вгрызаться в Каина только ему заметным разъяренным и ненавистным взглядом. Он и сам молчит, от обиды и собственной злости едва не скрипя зубами, но все-таки сдается окончательно, разворачиваясь спиной к обоим и, прихрамывая на левую ногу, покидает коридор, напоследок позволяя двери с грохотом закрыться. — Опаздываешь, спасатель, — глухо отзывается Лэйн спустя пару секунд и бросает короткий яростный взгляд на генерала. Не дожидаясь его ответа, она, громко стуча по кафельному полу каблуками своих туфель, уходит в раздевалку, где буквально рывками снимает с себя рабочую одежду. Внутри нее все горит от ярости — снова она оказалась вовлеченной в чужие планы и чувства, и количество мужчин, которые по какой-то только им ведомой причине хотели присвоить ее себе, становилось уже неприлично много. Когда Лэйн выходит из раздевалки, в коридоре уже стоит Анна, держащая в руках две кружки, видимо, с кофе. На ее лице застыло уже знакомое Лэйн встревоженное выражение, и внутри себя она буквально молит всех богов, чтобы девушка не стала ничего говорить по поводу произошедшего, потому что Лэйн была на грани того, чтобы сорваться на любого, кто начнет дышать не так, как ей нравится. — Поздравляю, у нас на руках все документы, — без капли радости заявляет Лэйн, хватая оставленную Каином стопку папок. Она оборачивается к Анне и Дмитрию, которые все еще стоят в коридоре, и, замечая их взгляды, гневно кривит губы. — Ну, что еще? Посадите меня оба на цепь? Запрете в подвале? А то караулите вы меня уже круглые сутки, да что-то толку мало. Уже целая толпа народа знает, кто я!