Часть 39

Дмитрий

Главное правило Элизабет Донован состояло в том, что доверять она могла только себе. Только и исключительно. Какие бы преданные люди её ни окружали, как бы не доказывали свою полезность и важность — она воспринимала их, как расходный материал. Безумно полезный и своенравный, но все таки материал. Некоторым удавалось получить повышение до «инструмента» в глазах Донован, но человек всё равно оставался вещью. Даже отец Дмитрия, порядочное время скрашивавший её одиночество, был для неё не более, чем лекарством и предметом манипуляции. Может быть она и испытывала к нему чувства, близкие к любви, но не давала им взять над собой верх. Когда-то она научилась на своих ошибках и хорошо запомнила урок: не доверяй чувствам, только рассудку. Чувства — ненужное барахло для тех, кто боится остаться один на один с собой. Кому нужен кто-то, кто будет тянуть за ниточки. Лизабет была настолько самостоятельной и целостной, что не нуждалась ни в ком «наравне». Все могли быть только ниже, у её ног. Там, где удобно дотянуться рукой и сдвинуть, как шахматную фигуру. Направляясь к маленькой мышке — свежеиспеченной Кирсановой, — Донован уже имела вполне себе сформированный план в голове. Капканов не сказал ей напрямую о том, кто занимается вакциной и на каком она этапе, но эта женщина слишком хорошо знала мужчин. И знала, как они ведут себя, когда боятся потерять что-то, что им очень дорого. Когда переживают за своих близких, точно животные — прячут свои уязвимые места от хищника. И старик, в том числе в силу возраста, надеялся уберечь Кирсановых. И занимался этим столько, сколько Донован его знала. А что до Дмитрия, так по его поведению и вовсе можно было выпускать методички и брошюры: «как показать всем, что ты хочешь спрятать и где». Она не умаляла его достоинств: помимо сбивающей с ног маскулинности, граничащей с самцовостью, он хорошо соображал и мог управлять военными. Но вот в делах любовных был всё равно, что мальчишка, и Донован это развлекало. И немного разочаровывало: ведь некоторые вещи она знала раньше, чем их осознавал сам Кирсанов. И когда утром ей доложили, что сопротивление почти подавлено, она даже позволила себе начать день с глотка виски: всё складывалось как нельзя лучше! И Кирсанов успел выполнить свою задачу до того, как перейдет к выполнению её. Пусть для этого ему и не придется ничего толком делать. Дальше и Лэйн подтвердила её предположения о том, что вакцина почти готова. Точно хитрая лисица, Элизабет оказывалась в нужное время, в нужном месте. И пока удача тратила на неё свою золотую пыльцу, Донован собиралась этим воспользоваться по максимуму. Сегодня после обеда она вызовет Дмитрия к себе. Небольшой укольчик, и, вот, овеянный славой генерал уже без сознания. А дальше дело техники: в подвалах здания Правительства держали зараженного, который укусит Дмитрия. А дальше у всех, кто его так любит, будет ровно час, чтобы передать вакцину Донован. В крайнем случае, на эту роль сгодится и сестра Дмитрия, но этот вариант рассматривался как крайне нежелательный в связи с тем, что Дмитрий, хоть и был предсказуем в некоторых вещах, мог порядком испортить Донован все планы. А так — для него была уготовлена идеальная роль страдальца, чтобы войти в историю Нового Мира, как герою… А Дмитрий был идеален во всех смыслах для героя. Не хватало ему только героической смерти для достойного финала.

***

Грег что-то увлеченно рассказывал Дмитрию, активно жестикулируя, когда они зашли в столовую, влекомые запахом горячей пищи. Дмитрий даже усмехался, позволяя такой незнакомой улыбке оживлять его лицо — теперь уже гладко выбритое, к слову. Лэйн возникла на пути мужчин, точно приведение. От взгляда в её глаза что-то больно кольнуло Дмитрия прямо в сердце. Крамольная мысль о том, как он мог оставить её одну, сдавила горло. И когда девушка, хрупкая, точно упавшая на ладонь снежинка, так порывисто обняла Дмитрия прямо на глазах у всех, он тут же ответил ей тем же, прикрывая глаза и вдыхая такой знакомый и такой забытый одновременно запах… — Я вернулся, — вторя желанию Лэйн, отвечает Дмитрий негромко, оставляя едва заметный след от поцелуя на её виске. Он опускает взгляд, чтобы заглянуть в эти черные большие вишни. Да, кажется, Грег как-то между делом рассказывал ему о, так называемых, эмоциональных «качелях», которым так подвержен женский разум. Вот она злобно бросается в тебя агрессивными фразами, а дай ей время остыть — и она снова ласковая и нежная, как кошка. Это не поддавалось никакой логике, и, надо сказать, порядком подрывало генералу мозги. Но не ответить нежностью на её нежность Дмитрий просто не мог. И бессмысленно было скрывать от себя, что ему жутко не хватало её присутствия рядом. Ссоры и военные действия, может быть, и заставили его отвлечься, но не передумать. — Хорошо, — кивает Дмитрий на просьбу съездить в лабораторию, и, отпуская Лэйн, проводит ладонью по её волосам, задевая большим пальцем щеку. — Через десять минут я закончу, и мы поедем, — добавляет он серьёзным тоном, уверенно глядя Лэйн в глаза, и только когда садится на свое место за столом, понимает, какое тепло разлилось по груди от одного простого, но такого искреннего объятия. Лэйн, может быть, и не знала, что имеет такую мощную власть над генералом: имея возможность как воодушевить его одним лишь объятием, так и заставить разочароваться парой фраз. От темноты знакомых больничных коридоров Дмитрий подспудно напрягается. Теперь это место вызывало не самые приятные эмоции — будто здесь всё ещё слышались их с Лэйн голоса из недалекого прошлого. Дмитрий хмурится и оглядывается по сторонам, будто бы ожидая снова увидеть здесь кого-то лишнего. Но, вопреки его ожиданиям, и коридоры, и лаборатория тонут в тишине. Только Дмитрий и Лэйн — наконец, никто им не помешает, только если они не справятся с этим сами. Дмитрий внимательно слушает Лэйн, делая то, что она говорит. На некоторых фразах он хмурится, но не перебивает женщину до тех пор, пока она не добирается до точки. И когда Лэйн затихает, покручиваясь на своем стуле рядом с Дмитрием, он, наконец, говорит: — Если я правильно тебя понял, эта вакцина подойдет только тем, кто ещё не заражен, — неспешно говорит он, будто расставляет точки. — И, значит, что Лестеру мы всё ещё не можем помочь. Я надеюсь, что у нас есть надежда на то, что и для него вакцина появится? Он набирает в грудь побольше воздуха. — Проделана большая работа, я горжусь тобой. То, что мы сможем защитить людей от инфицирования, круто изменит нашу жизнь. Но прежде, чем использовать вакцину, я должен быть уверен, что она не причинит вреда. Я знаю о производстве вакцины только базовые вещи или то, что слышал от тебя или Анны, но… не нужно ли провести тестирование на добровольцах прежде, чем использовать её? Ведь цена ошибки слишком высока, — он нахмурился, потупив взгляд. — Времени у нас тоже нет. Как только о готовности вакцины узнает Донован или Ян, они наверняка попробуют выкрасть её, ведь это мощное оружие для манипуляции властью. Но и второго апокалипсиса мы не переживём.

Лэйн

Этим же днем

В секционной было тихо. Тусклый свет от лампы едва справлялся с полумраком, и Лэйн раздраженно потерла уставшие глаза. Анна снова ушла в лабораторию, ненадолго оставив девушку одну, и каждый чертов раз, именно в это время, над ее головой как будто зажигался указательный знак. Тишину помещения разрывает стук каблуков по бетонному полу, с каждым шагом звучащий все оглушительнее. И еще до того, как Лэйн увидела в дверном проеме знакомый женский силуэт, она уже знала, кому принадлежит эта самоуверенная поступь. — Боже, неужели Дмитрию действительно нравится вот это? — вместо приветствия и прямо с порога бросает Донован, придирчиво и брезгливо оглядывая помещение. — А этот запах… Лэйн не без удивления поворачивает голову в сторону женщины, отмечая, что та выглядит так, будто никакого апокалипсиса в ее мире и не было вовсе — аккуратный макияж, укладка, отглаженный костюм-двойка и туфли на высоком каблуке. Такой Лэйн ее помнила еще со времен работы в лаборатории. Сама же Донован, чувствуя себя, как дома, достает из кармана пиджака портсигар и тут же закуривает, делая долгую затяжку и выпуская струю дыма в потолок. — Не поможет, — спокойно отзывается Лэйн, с неприкрытым интересом оглядывая женщину с ног до головы. В последний раз Донован было мало издевок, и она, по всей видимости, решила возместить ущерб за сломанную кровать. — Этот запах слишком стойкий. Донован бросает колкий взгляд на Лэйн, будто вообще впервые замечает ее присутствие. Хмыкает, проходя внутрь, и за ее спиной тут же закрывается дверь — она явно пришла не одна, и об этом только что очень недвусмысленно намекнули. — Решила, что нам стоит, наконец, познакомиться по-человечески, — не скрывая иронии, продолжает Донован, присаживаясь на край стола, за которым все это время сидела Лэйн. — Все таки, нас теперь связывает что-то большее, чем Борис и его вшивая лаборатория. Бровь Лэйн удивленно ползет вверх. Откидываясь на стуле, она продолжает смотреть на Донован в попытках осознать, с какой целью та решила к ней наведаться. Она ведь знала, кто на самом деле сидел перед ней и, главное, зачем. И, кажется, ей было откровенно плевать на судьбу Бориса, раз она отзывалась о нем с таким пренебрежением. — Нужна вакцина? Ее здесь нет, — Лэйн пожимает плечами и уже хочет отвернуться обратно к монитору тихо жужжащего компьютера, за которым провела последние пару часов, как тут же слышит над собой заливистый смех. — Генерал не научил тебя следить за языком? Жаль, я думала — это первое, что он сделает. — Боюсь, я плохо обучаема. На пару секунд в помещении снова повисает тишина. Донован едва склоняет голову, с откровенной издевкой во взгляде продолжая изучать сосредоточенный профиль Лэйн. На секунду девушке кажется, что чужой орлиный взгляд пытается выцепить что-то. Как будто ей не совсем понятно, скрывает ли «мышка» Дмитрия второе дно. Настолько ли она глупа или хитра, чтобы вот так откровенно хамить в ответ. Молчание становится еще более свинцовым, но, когда Лэйн уже практически сдается, Донован сама с тихим смешком стряхивает пепел, куда придется, чем провоцирует очень однозначный ледяной взгляд в свою сторону. — Как тебе Дмитрий? Такие мускулы…военный, еще и руководящая должность — ходячий секс, — ее голос становится едва ли не мечтательным, но яд из него сочится так откровенно, что капает куда-то рядом с пеплом. — Молодец, что решила обзавестись таким мужчиной. Ими легко управлять, особенно, если они влюблены. — Не улавливаю смысла разговора, — с коротким вздохом отвечает Лэйн, чувствуя внутри медленно закипающее раздражение. Она, кажется, еще не до конца отошла от разговора с Каином, а теперь ее снова хотят вовлечь во что-то, помимо ее воли. — Это просто разговор между девочками. Ты теперь жена моего лучшего подчиненного, и мне надо знать, насколько сильно ты на него влияешь. Не станет ли он из-за своих чувств пренебрегать обязанностями. — О, работа — его первая жена, а я уж так… Донован снова держит паузу, делая последнюю затяжку и будто пробуя на вкус все, что сейчас услышала. Сама Лэйн буквально чувствовала себя голой под пристальным взглядом женщины, чьи планы для нее были совершенно непонятны. Единственное, что не давало ей покоя — это высокомерный тон, который нисколько не отличался от того, каким Донован обращалась к Дмитрию. И, если к себе такое отношение она могла понять, принять, съесть и даже переварить, то вот к Дмитрию… Неужели, его она тоже держала за жука, которого в любой момент может просто раздавить носком своей туфли? — На каком этапе вакцина? — Донован резко меняет тему, и в ее голосе не остается уже ни капли иронии и самолюбования, как будто она в одно мгновение потеряла весь интерес к предмету их диалога. — На заключительном. Лаконичный и такой же сухой ответ, кажется, на секунду ставит женщину в тупик. Лэйн замечает эту малейшую перемену в ее выражении лица, как бровь едва дергается, когда она получает прямой ответ на свой прямой вопрос. Как будто она ожидала чего угодно, но никак не откровенности. — Будете в числе первых, кто ее получит. — Упаси Господь! — Донован громко фыркает, и у края ее губ залегает брезгливая складка. — Колоть себе непроветренный шмурдяк, смешанный на коленке? — Заразиться не боитесь? — От кого, милая моя? Лэйн лишь пожимает плечами. Она все еще была из числа тех, кто соглашается на «шмурдяк», лишь бы не заполучить себе лишнюю пару рук. Ей казалось странным, что Донован все еще считала, что вокруг нее стоит целая неприступная стена, способная защитить от чего угодно. Зараженные не делали скидку на возраст и положение в обществе, им было плевать, в кого вонзать свои гнилые зубы. И кому, как не Донован, следовало бы понимать это лучше всего.

***

Лэйн, не перебивая, слушает Дмитрия, и, когда он замолкает, перестает крутиться на стуле. Между ними повисает пауза, и девушка только едва хмурит брови, глядя на мужчину. У нее возникает острое чувство дежа вю, когда она слышит явные опасливые нотки в чужом голосе и видит такую знакомую складку между бровей. — Говоришь, как Донован, Дмитрий, — Лэйн негромко вздыхает и тянется к микроскопу, чтобы осторожно убрать стекло. — Спроси у добровольцев из отряда, хотят они получить вакцину или нет. Пускай хотя бы это решают сами. На полноценную проверку уйдут годы, а ты сам мне говорил, что каждый день может стать последним, так какая, в конце концов, разница? Утилизировав стекло в специальный контейнер, Лэйн закатала рукав своей кофты и протянула руку в сторону Дмитрия, демонстрируя предплечье, на котором красовалось три маленьких ровных шрама. Их сложно было заметить, если не приглядываться специально, и в свете луны они едва выступали над бледной кожей. — Вот тебе доказательство, — продолжает Лэйн, после опуская руку обратно себе на колени. — Меня специально заражали три раза с разницей в две недели. Как видишь, я жива, и ничего у меня не отросло. В остальном… — она делает паузу, понимая, что Дмитрий имел в веду совсем не лишние руки, и только едва ведет плечом. — Опасно ли это? Относительно. Можно ли мне верить? Ну-у…ученые редко бывают адекватными. Но я хочу, чтобы ты мне верил. Лэйн едва усмехается и, протянув руку к генералу, осторожно проводит пальцами по слегка выбившимся от ветра прядям, поправляя их. То, что она сейчас чувствовала, было сродни абсолютной пустоте и спокойствию после истерики. Будто все, что так просилось наружу, наконец, покинуло ее тело, оставляя после себя усталость и желание сутками смотреть в потолок. Она ведь тоже вымоталась — слишком загруженные дни, плохой сон и, как следствие, ломота во всем теле, выбивали из нее всякое желание до последней капли крови спорить с генералом. Лэйн почему-то просто знала, что он передумает. Что он умнее и проницательнее, чем Донован. Оставалась только еще одна проблема, которая никак не давала ей покоя. — У меня есть пара мыслей, как помочь Лестеру, но для этого мне нужен живой зараженный — сюда, в морг. И, чем скорее, тем лучше, — Лэйн снова смотрит Дмитрию в глаза, и ее губы едва растягиваются в снисходительной улыбке. — И, прежде, чем ты скажешь «нет», я хочу попросить тебя, чтобы во время проведения опытов, ты был рядом. Укус я переживу, а вот все остальное — навряд ли. Так что буду рада, если предпочтешь меня приказам Донован. Что скажешь?