Часть 43

Дмитрий

Как же хотелось пить. Хоть бы ложку, хоть каплю воды… Препарат, который ему кололи, вызывал рваные воспоминания, клочками путешествующие прямо из прошлого в настоящее. Они блестели, мерцали, казались такими настоящими, будто происходили заново. Дмитрий видел свое детство, видел и юность. Видел отца, видел друзей, видел всю ту жизнь, что год назад просто перестала существовать, рассыпалась пеплом, истлела на глазах. Теперь она была не больше, чем воспоминанием или сказкой, в которую трудно было поверить, даже прожив в ней всю жизнь. Даже сквозь сон он чувствовал, как болит всё тело. Он впускал боль в себя, позволял ей завладеть целиком… Казалось, так она быстрее отступит. Он балансировал между сознанием и бредом, когда его, подхватив под руки, потащили прочь из клетки. Ему показалось, что он видит лицо Весны за решеткой напротив. Но в следующее мгновение осознал, что это лишь причудливая игра света с его сознанием. Тяжело было даже думать. Казалось, каждая мысль налита свинцом до краев. Свежий прохладный воздух какое-то время игрался с влажными от испарины на лбу волосами Дмитрия. Хлопки дверей, шум мотора… «Давай же, приди в себя, чёрт возьми», — рычал где-то внутри собственный голос. «Сражайся, борись! Ты сейчас должен быть в себе! Вставай, мерзавец, ну же!!!» Голос отца в голове все никак не унимался, когда Дмитрий почувствовал на своем лице чью-то прохладную ладонь. Она скользнула по щеке ко лбу и стерла пот, убирая слипшиеся пряди в сторону. Дмитрий приложил так много сил, как только мог, чтобы открыть глаза. Но не успел уловить практически ничего, кроме двух голубых глаз напротив, после чего опять свалился в небытие. Меж тем, в кузове салона, где на полу лежал генерал со связанными руками, едва слышно раздались голоса: — Это не по плану, — шикнул один голос. — Мы чуть не попались! — Будем действовать по ситуации. Главное, что мы его взяли живым. — По виду, так его проще добить, чем реанимировать… — Спасибо за вклад, Ноа. — Ц-ц… обращайтесь. — Заткнитесь оба! Скрипнули тормоза и машина остановилась с ощутимым толчком. Кто-то поерзал на месте. — Мы у Правления. Я так и думала, что едем к Донован. Двери кузова лязгнули, и бойцы в экипировке, подхватив бессознательного генерала, потащили его туда, где, считая минуты, его дожидалась Королева Столицы. От удара о пол, Дмитрий снова вернулся в сознание, пусть и такое же путаное, как раньше. Кто-то подхватил его под руки, всё ещё сцепленные сзади наручниками, и заставил подняться на колени. Его внешний вид оставляет желать лучшего… — Ну, что, довольна? Сука. Давай сюда ампулу, — нетипично гневно бросает Донован, двигаясь куда-то в сторону, и Дмитрий с трудом поворачивает голову, чтобы сфокусироваться на худощавой женской фигуре. Фигуре, знакомой настолько, что по позвоночнику проносится импульс, будто кто-то подключил генерала к розетке. Все оживляются. Донован уходит из поля зрения Дмитрия, зато прямо перед ним появляется лицо Лэйн. — Что… — пытается сказать Дмитрий, но сухие потрескавшиеся губы, шершавый язык не слушаются. Лэйн будто бы и не пытается разобрать его слова — в её руке откуда-то емкость с водой. Она помогает ему сделать глоток — один, другой, третий. Жадные, будто генерал никогда в жизни не пил воды. Ему нужно её предупредить, нужно сказать, чтобы спасала себя, убегала прочь от Донован, куда глаза глядят… Но он не в силах вымолвить и слова, до глубины души разрушенный этой лаской, заботой Лэйн. Такой странной и опасной сейчас, но так воодушевляющей! Он чувствует ладонь Лэйн на своем лице, и от горечи зажмуривается, наклоняясь чуть вперед, пока их лбы с женщиной не соприкоснулись в каком-то отчаянном жесте, пусть и длящемся какую-то пару мгновений, пока Донован смешивает со своей кровью причитающуюся ей часть сделки. Душу рвет от осознания, что каждая секунда может стать последней. — Надо уходить, — слышится голос за спиной Лэйн, и Дмитрий его с трудом узнает. Это ассистент из морга, который передавал сообщение. - Сейчас, - его голос настойчивый, требовательный. Он сжимает руку на плече Лэйн, будто так она наверняка уловит всю серьезность ситуации. — Мне интересно, и что же ты собиралась делать дальше, — низкий голос Донован стелется по комнате, как дым. Он прижимает согнутую в локте руку к груди. — Сбежать? Спрятаться? Жить долго и счастливо? Какая гадость, — её лицо искажает гримаса отвращения. После чего она переводит взгляд на четверых ребят, что привели Дмитрия и все это время стояли за его спиной. — Убить всех троих, — говорит она без доли сожаления или сомнения. — Чёрта с два, стерва, — вдруг оживает один из охранников, стягивая с себя балаклаву, до сих пор скрывавшую лицо. Густые волосы падают на плечи, а синие глаза ввинчиваются в Донован. Всё происходит быстро: Анна поднимает руку, сжимающую пистолет, и делает выстрел. С опозданием в какие-то несколько секунд то же самое делает Донован, хватая свой пистолет со стола. Два выстрела звучат одновременно, оглушая всех присутствующих. Кажется, мгновение тянется целую жизнь… Как в замедленно съемке Дмитрий видит, как вперед вырывается другой из охранников, срывая с себя балаклаву на ходу и оказываясь Грегом. Он выкрикивает имя его сестры, из рук которой падает на пол с грохотом тяжелый пистолет. Ровно такой же звук на другом конце — это своё оружие уронила Донован, около которой оказался третий из охранников — Ноа. Женщина хватается за блузку, на которой расцветает багровое пятно. Она судорожно хватает воздух, будто рыба, выброшенная на сушу — страшные звуки вырываются из её горла. Она пятится назад, всё дальше и дальше от Ноа в сторону дверей, распахнутых на балкон. Эти несколько шагов она делает, будто все ещё надеясь, что может спастись… пока, по какой-то чудовищной случайности не запинается за кролика, так некстати выбравшегося из своего укрытия. Она пытается сохранить равновесие, но перила на декоративном балконе оказываются слишком низкими, а паника — слишком сильной… Гулкий звук приземлившегося на каменную кладку тела почти не слышен. — Анна… Нет! Чёрт, чёрт! — голос Грега срывается на острые нотки. Ник освобождает руки генерала, помогая ему подняться, пока все они не собираются вокруг Анны, которая лежит на коленях Грега. Он зажимает её рану так сильно, как только может. Дмитрий, оказавшись рядом, смотрит на сестру стеклянным взглядом, будто не видит или не узнает её. — Ну, сделай же что-нибудь! Что ты стоишь?! — злится Грег, повышая голос и фактически переходя на крик. — Ублюдок! Она же умирает! — Хватит орать, — вмешивается Василий, расталкивая всех, после чего тянется к Грегу и дает ему крепкую пощечину. — Возьми себя в руки: ты, что, не видишь, что он овощ? — после этого он присаживается на колени перед Анной, легким движением руки разрывая одежду там, где виднелась огнестрельная рана. — Я уже видел такое…

Лэйн

Громкий вой старенького будильника заставляет Анну едва ли не подпрыгнуть на кровати. Недовольно морща нос, она наощупь находит свои очки на ближайшей тумбочке, цепляет их на нос и одним точным ударом кулака выключает будильник. На часах половина четвертого утра — условленное время, когда их небольшой отряд должен был направиться в то место, где держали Дмитрия. Как заведенная, Анна подскакивает с койки и тут же находит свой небольшой передатчик, на котором всегда отслеживала часы брата. Перед тем, как расстаться с Лэйн, она на всякий случай отдала их ей. Анне все еще казалось странным поведение новоиспеченной подруги, но ее непроницаемое лицо и спокойный голос действовали едва ли не гипнотически, не оставляя почти ни капли сомнений в том, что она планирует сделать. Вот только уровень тревожности Анны был настолько запредельным, что, даже соглашаясь на откровенно самоубийственную авантюру, она все равно пыталась ее контролировать. Так и сейчас, потирая сонные глаза, она смотрела на небольшую мигающую точку на зеленом экранчике. Вот только эта самая точка казалась какой-то странной… — Блять! — не сдерживается Анна, понимая, наконец, что часы, а с ними и сама Лэйн, находятся совсем не там, где они договаривались. Анна выбегает из лазарета, в котором стояла ее кровать, и за несколько секунд добирается до кабинета генерала, где уже сидели Ник, Ноа и Грег. — А говорила, что не уснешь, — хмыкает Грег, глядя на влетевшую Анну, и тут же меняется в лице. — Что не так? — Лэйн… Она у Донован. — Что?! — Что слышал! Я отдала ей часы. Ее увели не к Яну… Все присутствующие подвисают на пару секунд. Грег оживает первым и гневно скалит зубы, всплескивая руками. — Твою мать, и это был твой план?! — Это был ее план… Я не знала, что так случится! — Анна, она ненадежная! Забыла, что она сделала в Сибирии? С нее глаз спускать нельзя! Нихрена ее не увели… Грег со злости пинает ботинком стул, по несчастию оказавшийся у него на пути, и пулей пролетает мимо Анны, которой требовалось еще несколько мгновений, чтобы осознать, — Лэйн ее обдурила, пустила пыль в глаза, чтобы только самой разобраться с виновницей всего происходящего. — Не стой, у нас своя работа есть. Братишка долго ждать не будет, — Ноа, проходящий мимо, слегка хлопает Анну по плечу. Он был прав — их часть плана все еще должна быть выполнена, а Лэйн она потом с радостью задаст пару вопросов.

***

Время течет издевательски медленно. Донован не прекращает сыпать оскорблениями и угрозами, расхаживая по кабинету и временами глядя на маленькую ранку на своей руке. Приказ привести Дмитрия был отдан, и теперь оставалось только выждать эти ужасные минуты. Лэйн откровенно боялась того, что увидит, не представляя, что творили с генералом, пока он был в заточении. Почему-то она не сомневалась, что Донован с особым удовольствием отдавала приказы кормить Дмитрия побоями, явно пытаясь сымитировать, как ей казалось, варварское поведение повстанцев. Вот только самый, наверное, опасный из их представителей сейчас молчаливой скалой преграждал собой путь к Лэйн. Когда дверь открывается, она вздрагивает и с ужасом видит Дмитрия, которого буквально бросают ей под ноги. Его кожа совсем бледная, он даже не в состоянии стоять сам, и сердце в ее груди больно сжимается — его не только избивали, лишали воды и еды, но и явно держали в полубредовом состоянии. На очередное оскорбление Донован, Лэйн в гневе кривит губы. О, да, теперь она с радостью отдаст ей ампулу. — Сука, еще какая, — Лэйн шипит в ответ, но на ее лице на секунду появляется совершенно безумная ухмылка. В контейнере лежал шприц, который Лэйн набирает уж слишком медленно. Раньше она бы никогда в жизни не позволила себе делать это в таких условиях, еще и грязными руками и без перчаток, но именно сейчас ей это доставляло особенное удовольствие. — Как все резко меняется, да? Уже и «шмурдяк» колоть не стыдно, — Лэйн набирает полный шприц и в ненавистью смотрит на Донован. Та уже протягивает ей руку. — Закрой свою гнилую пасть, тварь, я с тобой еще не закончила. Лэйн не отвечает. Только протягивает руку, в которой держала шприц, но отпускает его слишком рано. Он тут же падает на пол, лишь едва задевая чужие пальцы. — Прости… руки трясутся. Воздух в помещении накаляется до предела. Лэйн хватает контейнер и тут же отступает назад под испепеляющим взглядом Донован, оставляя ее разбираться со шприцом самостоятельно. Пускай сполна хлебнет того унижения и беспомощности, которых всегда так боялась. Лэйн опускается перед Дмитрием и с тяжелым сердцем оглядывает его лицо, убирая со лба взмокшие пряди. Боже, как же безумно ей хотелось забрать его отсюда поскорее. Наверное, когда генерал пришел вызволять ее из плена, он чувствовал то же самое. Из контейнера она достает бутылку с водой и осторожно помогает сделать глоток. — Тише, не торопись, — ее голос тихий, сбивчивый, но Дмитрий держится, и это заставляет сердце колотиться в бешеном ритме. Кажется, что сейчас она готова закрыть его своим телом от чего угодно, лишь бы он жил. Лишь бы продолжал смотреть на нее. — Приди в себя, Дима. Ты нам нужен… Мне. Тяжелая рука ложится на ее плечо, и Лэйн, бросая взгляд на Василия, коротко кивает. Неужели, все пройдет так, как она задумала? В этот же момент Донован вновь рушит все планы. Она в бешенстве, и ее приказ поначалу отдает холодом по спине, но Лэйн быстро приходит в себя. Парой минут ранее она узнала знакомые глаза под балаклавой. Грег все же смог выполнить свою часть плана. К сожалению, теперь им предстояло импровизировать, потому что план отхода она не продумывала. Василий резко хватает Лэйн за локоть и заставляет подняться на ноги. — Тебе придется тащить генерала. Держись за мной и не высовывайся. Лэйн снова молча кивает и, пока Василий оглядывается по сторонам, раздается два оглушительных выстрела. Лэйн даже вскрикивает от неожиданности, но тут же замечает пошатнувшуюся Анну. Пуля, выпущенная Донован, попала ей в живот, за который девушка тут же схватилась рукой. Лэйн застывает в оторопи. Поле ее зрения моментально сужается до точки, и, спустя секунду, она бросается к Анне. Грег едва ли не в воздухе ловит девушку на руки и вместе с Анной опускается на пол. За его плечом Лэйн лишь украдкой видит Донован, на белоснежной рубашке которой расцветает кровавое пятно. Ей плевать на нее, и Лэйн снова упирается взглядом в живот подруги. В ушах начинает звенеть, но вовсе не от страха и переживаний, — сейчас у нее попросту нет на них права. Ее мозг будто отключается, и все, что остается — это вымуштрованные рефлексы. Василий оказывается рядом, и у обоих уходит, кажется, бесконечные несколько минут, прежде чем чья-то сунутая под руку футболка не оказывается с силой привязанной к животу Анны. — Выходим через другую дверь, — дрожащим голосом отзывается Грег, когда слышит, как уже настойчиво пытаются проникнуть внутрь подоспевшие охранники. — Надо их отвлечь. — Ох, блять, как же я ненавижу геройствовать, — с тяжелым вздохом отзывается Ноа, натягивая обратно балаклаву. — Идите, я отвлеку. Грег с Ником на секунду застывают, но тут же снова собираются, и Грег, подхватывая Анну на руки, кивает в сторону двери, ведущей дальше на анфиладу. — Там где-то есть черный ход. Ты, громила, иди первый. Ник, замыкаешь. Если этот брыкнется — стреляй. — Ты поговори мне еще, обсос. Я-то ваших девок на плечо закину и унесу, а вы тут подыхать останетесь, понял? Грег ничего не ответил, только стиснув зубы. Лэйн, в это время спешно оттирающая чужую кровь с рук куском оторванной ткани, выкинула ее куда-то в сторону и снова вернулась к Дмитрию, который явно пытался прийти в себя. Перекинув одну его руку через свое плечо, Лэйн крепко, насколько позволяли ее возможности, обняла генерала за талию. — Только не отключайся, — ее голос звучал уверенно и почти строго, когда она сделала первые осторожные шаги, увлекая за собой генерала. Не хватало еще, чтобы он снова потерял сознание в ее руках. — Говори со мной. Пробираться по длинным коридорам пришлось перебежками, временами отстреливаясь от людей Донован, которые все еще пытались выполнить ее последнюю просьбу. Пистолет, который был спрятан там же в контейнере, оказался очень кстати, да и Василий, казалось, был вовсе не простым санитаром. В какой-то момент Лэйн, наконец, осознала, что произошло, но решила, что сейчас у нее нет времени на то, чтобы обдумывать произошедшее. Стал ли выстрел Анны и падение с высоты роковыми? Или Донован все же удалось выжить? С этой мыслью ее уже буквально силком вместе с Дмитрием запихнули в машину. — Гони в Госпиталь, — безжизненным голосом бросил Грег Нику, который тут же вдавил педаль газа в пол. В Госпитале Лэйн буквально вытолкали из операционной, куда мгновенно отвезли Анну. На все ее протесты дядя Саша впервые сорвался, встревоженный судьбой Анны не меньше остальных. — Даже шагу чтобы не смела делать сюда, поняла меня? Ишь, чего удумала! Не хватало еще там сочувствующих! — Но!.. — Без «но»! Иди! Без тебя справятся! Лэйн со злости хлопает дверью, когда выходит в общий коридор. Адреналиновая лихорадка постепенно стихала, и ее душу все больше терзали страх и сомнения. Ей нужно было что-то сделать, найти себе место, но Дмитрий уже лежал в палате под капельницей, а к Анне ее не подпускали. В коридоре она замечает Грега, который будто прирос к стене. Его лицо было мрачным и, завидев Лэйн, он нахмурился еще сильнее. — Зачем ты потащила ее во все это? Лэйн удивленно вскидывает брови, встречая буравящий ее взгляд Грега. Он явно хотел сорваться, видел в ней виноватую, вот только… — Все было в порядке, пока вы не решили устроить перестрелку в полдень. — Ты солгала ей! А если бы и тебя пристрелили? — Раз вы решили развязать войнушку, то не удивляйтесь тому, что кто-то может пострадать, — Лэйн гневно отмахивается, на секунду замечая, что ее руки все еще были в следах чужой крови. — Не я, чуть-что, лезу решать вопросы кулаками. Грег замолкает, понимая, что спорить бесполезно. Оба чувствовали, что, еще шаг, и они рискуют разругаться в пух и прах, и в глубине души обоим этого не хотелось. Сейчас у каждого были более веские причины для беспокойства. Лэйн оставляет Грега стоять в коридоре, а сама направляется в палату, где разместили Дмитрия. Подключенный к капельницам, он глубоко спал, и от вида его бледного осунувшегося лица, Лэйн снова прошибло холодом. Она вновь оказалась близка к тому, чтобы потерять его навсегда, и, в сущности, они ведь ничем не отличались друг от друга. Оба бросались с головой в пекло, и казалось, что конца этому не видно. Больничная койка едва могла уместить одного генерала, но Лэйн было все равно. Улегшись у него под боком, она со всей силы вцепилась холодными пальцами в футболку на груди и закрыла глаза. Если кто-то и придет за Дмитрием, то пускай забирают обоих.