Часть 45

Дмитрий

Рука Лэйн опутывает прохладными пальчиками его горячую ладонь, и будто бы вторгается в мир его раздумий, нарушая его целостность. Дмитрий поворачивается к женщине, наблюдая, как скользит по её лицу это выражение отчаяния. И чего-то ещё… может быть, усталости, так отчетливо отзывающейся внутри него самого? Боже, только подумать, — как смертельно они оба устали. Мог ли в принципе человек выдержать столько тягостей, выпавших на его долю? Любой со стороны наверняка был бы уверен: нельзя. Дмитрий привык думать о других: об отряде, о выживших, о судьбе всего мира, наконец. Не существовало его личной выгоды или цели, да и сам он, как Дима, был только в глазах Анны и Лэйн, ну, может быть, дяди Саши и Грега. Для остальных — генерал. Человек, сросшийся со своей должностью больше, чем полностью. Глядя «за горизонт», он совершенно забывал о том, кто рядом. И так не вовремя и вовремя одновременно проскочившая между ним и Лэйн искра, разжегшая любовь в сердцах обоих, рано или поздно заставила бы Дмитрия обратиться к тому, кто близко, а не где-то там. И, похоже, для этого было ещё не слишком поздно. Не поздно попробовать отделить Дмитрия от генерала. Возможно, Лэйн стоило бы давно развернуться и уйти, не желая связывать свою жизнь с человеком, не до конца ей принадлежащим. Стоило бы обидеться на то, что забывая о себе, он забывает и о ней. Было что-то пугающе справедливое в её словах о том, что, если его не будет рядом, — он больше не сможет выполнять своё обещание: защищать её любой ценой. А ведь Дмитрий никогда не нарушал свои обещания — так и здесь, не могло быть исключений. Дмитрий смотрит на Лэйн, сохраняя молчание. Он думает… думает о них, о том, что Лэйн права. Но ведь действительность жестока… И найти идеальный вариант для них двоих пока, как будто, не представляется возможным. До тех пор, пока Лэйн не произносит то, что меняет жизни, переворачивает целые судьбы. До сознания Дмитрия даже не сразу долетает смысл сказанных Лэйн слов. Он, было, разжимает губы, чтобы произнести что-то из стандартных фраз, вроде «мы разберемся» или «всё будет хорошо», но замирает, как-то тревожно меняясь в лице. — Что?.. Что ты сказала? Повтори?.. По позвоночнику пробегает холодок от осознания. Внутренности будто бы сковывает льдом. Нет, не может быть. Для себя Дмитрий решил вполне определенно, что не стоит даже надеяться! Он ни за что не оставит Лэйн, а невозможность иметь детей была озвучена вполне четко. Видимо, у судьбы были свои планы, и она совершенно не была намерена давать им подсказки. — Боже, Лэйн… — произносит на выдохе Дмитрий, чувствуя, как до больного сжимает в груди сердце. Страшно даже сделать выдох — вдруг, за ним последует иное объяснение, а, может быть, он и вовсе очнется ото сна. Дмитрий прижимает Лэйн к груди так порывисто, будто в следующую секунду её у него отберут. Беспорядочно шарит по её спине, плечам, волосам, как будто не знает, как бы обнять её ещё крепче, ещё сильнее, ещё ближе. — Но как это может быть? Ты уверена? Может быть, какие-то тесты сдать или что-то… — вдруг, начинает тараторить Дмитрий в какой-то странной, слегка нелепой и не свойственной себе манере. — То есть, я совершенно не ожидал этого, ты ведь сказала… Я… Я просто не могу поверить, это невероятно, — сбиваясь и перебивая самого себя, наконец, он так искренне улыбается, пропуская смешок. Он берет лицо Лэйн в ладони и осматривает её лицо так, будто оно светится каким-то неземным светом. — Я не смел даже думать… Лэйн, спасибо тебе, — он снова улыбается, оглаживая большими пальцами её щеки и скулы, и нежно, аккуратно и мягко целует её, будто она — самое светлое, самое ценное, что есть в его жизни. К горлу подступает ком, и Дмитрий, отрываясь от поцелуя, отворачивается от Лэйн, пряча лицо и сдавливая переносицу пальцами. Такая незнакомая, непривычная для него слабость вдруг заполнила душу и тело целиком, обещая разорвать на части от переполнявших эмоций. Он - генерал, военный и в чем-то очень жестокий человек, - просто не мог совладать с собой и сдержать подступившую к самому кадыку нежность. Лэйн была права — теперь изменилось всё. И откуда-то взялись новые силы на новую борьбу. В коридоре послышались отчетливые шаги, и в палату спешно вошли. Это был дядя Саша. — Ага, очнулся, спящая красавица, — с ходу выдал он, после чего на мгновенье запнулся, нахмурившись, и заглянул Дмитрию в лицо. — Чего это с ним? — обратился он уже к Лэйн. — Впрочем, не до этого сейчас, — он махнул рукой. — Анюту я не отдам вам, нужно присматривать за ней, причем продолжительное время. Так что в ваших интересах, чтобы больница осталась под моим руководством ещё достаточное время, а этот прыщ с радио был, вот, где угодно, только не здесь. Дмитрий поднялся с кровати, последний раз отирая ладонью глаза и приводя себя в порядок. — Я понял тебя. Где остальной отряд? — Сидят твои дятлы в коридоре, суету наводят, — Капканов махнул рукой. — Ты бы их каким-нибудь делом уже занял. Три лба здоровых, и только мешаются. Хватит тут уже на печке тебе бока отлеживать: отоспался на год вперед. — Говоришь, как отец, — хмыкнул Дмитрий. — А тебе иногда надо дать пинка, — покачал головой врач, переводя взгляд на Лэйн. — Ты б следила за ним, что ли. Чёрт знает, что такое… — вздохнул он и, проверив что-то на столике с пробирками и склянками, вылетел из палаты также, как влетел. Дмитрий проводит ладонями с переплетенными пальцами по волосам несколько раз туда и обратно. — Пока я здесь, Ян может нагрянуть в любую минуту или отправить своих людей сюда, — начинает он рассуждать вслух. — За Киру я не переживаю, она сможет постоять за себя и за дело. Остается Анна, которой нужен присмотр… — он переводит взгляд на Лэйн. — Со мной опасно, но оставлять тебя на кого-то другого я не готов. Я бы отправил тебя за периметр, к Кире, но ты ведь не пойдешь, всё равно, — он вздохнул, едва заметно улыбнувшись. — Кстати, где Порша?

Лэйн

На долю секунды ей почему-то становится страшно. То, что происходило сейчас, меняло жизни обоих так сильно, что сложно было представить реакцию генерала, и от мнимой неизвестности Лэйн пребывала в ужасе. Вот только в глубине души все же занималось чувство, что случилось именно то, чего сама Лэйн так хотела, но пока еще не осознавала в полной мере. Она видит, как меняется лицо Дмитрия, и сердце начинает биться еще быстрее, когда его руки смыкаются вокруг худого тела. Долгожданное ощущение того, как она тонет в объятиях генерала, с треском ломает всю выдержку, надежно оберегаемую последние три дня, и Лэйн в отчаянии хватается пальцами за чужую спину, опасаясь, что весь ее хрупкий мир рухнет, если она разожмет пальцы. В горле начинает жечь, но она держится, пока Дмитрий не отпускает руки, но лишь для того, чтобы посмотреть ей в глаза. — Да, уверена, — только и успевает кивнуть Лэйн, и сама не замечает, как сквозь проступившие слезы, расцветает усталая, но совершенно счастливая улыбка. Она смотрит на Дмитрия, — как он сам теряется от услышанного, как спешно говорит обо всем и сразу, умудряясь даже сейчас все ставить под вопрос и пытаться контролировать. Вот только чувства оказываются сильнее разума, и долгожданный поцелуй заставляет Лэйн окончательно сдаться. Глупо было отрицать, что, привыкшая к независимости и одиночеству, она не мечтала о том, чтобы однажды почувствовать себя такой уязвимой и любимой, как сейчас. Лэйн снова видит искреннюю и открытую улыбку генерала и не может отвести взгляд. Кажется, только сейчас она в полной мере осознала, насколько важным было для Дмитрия создать семью именно в это непростое время и именно с ней — странноватой и безумной девушкой, казалось бы, из совершенно другого мира. И что спешил он не только лишь из опасений за их жизни. Сама Лэйн к своим тридцати годам не раз думала о том, каково это — иметь детей, но боялась, что, узнав о беременности, не почувствует той самой безоговорочной любви и счастья, как и ее мать когда-то. Но теперь, когда страх неизвестности отступил, а реакция Дмитрия была такой однозначной и явной, Лэйн позволила себе расслабиться — у них все будет иначе. Они ведь лучше, чем их собственные родители. Шаги в коридоре отвлекают их друг от друга, и Лэйн переводит слегка потерянный взгляд на дверь маленькой двухместной палаты. Когда из-за нее показывается дядя Саша, Лэйн едва ли не подрывается с места, — они все еще не видели Анну, но старик говорит лишь о ее безопасности, и Лэйн шумно и слегка нервно выдыхает. Стал бы он думать о таком в первую очередь, если бы все было так плохо? Дядя Саша продолжает суетиться, взмахивая руками, и от того, как он отчитывает генерала, что был едва ли не в два раза больше и шире, Лэйн не может сдержать короткого смешка. В ответ на обращение к себе, она только слегка кивает — пускай старик и дальше думает, что следить надо за Дмитрием. Когда они снова остаются вдвоем, Лэйн нехотя поднимается на ноги — ей бы и самой отоспаться, как следует, но напоминание об Анне в мгновение смахивает всю оставшуюся сонливость. Она останавливается в шаге от Дмитрия и, пытаясь собраться с мыслями, внимательно следит за его речью, в конце только загадочно улыбаясь. — Наконец-то ты это понял, — хмыкает она и тут же переключается, вспоминая о Весне. — Она в казармах. Я пообщалась с ней немного — хорошая женщина. Надежная. Удивительно, что столько человек живут буквально под боком, а мы даже ничего о них не знаем, — Лэйн на секунду замолкает, а после слегка ежится от холода. — Подумать только, а ведь год назад со спутника можно было в чужое окно заглянуть. Лэйн на секунду опускает задумчивый взгляд в пол и почти на автомате направляется к выходу в коридор, одним кивком головы приглашая генерала за собой. Ноги буквально сами несут ее в сторону палаты, где лежала Анна, и Лэйн натягивает до самых пальцев рукава тонкой кофты и складывает руки на груди — кажется, теперь прохлада казалась ей не такой привычной, как раньше. Она тихо хмыкает, с каким-то будоражащим удивлением отмечая, что стала слишком уж чувствительной. — Я поговорю с Василием — на роль охранника он годится лучше, чем Ник и Ноа, а вам с Грегом нужен кто-то третий, — продолжает она, бросая короткий взгляд на Дмитрия, чтобы уловить его реакцию. Все таки, верить рассказам Лэйн и встретиться с Василием лично — разные вещи, особенно, когда дело касалось его лояльности лидеру повстанцев. — Поговори с ним тоже, может, расскажет что-то интересное про этого Яна. Палата Анны находилась в другом крыле Госпиталя, и уже на подходе Лэйн услышала приглушенные голоса. Когда они с генералом повернули в нужный коридор, то увидели Ника и Ноа, которые сидели перед дверью в палату и о чем-то разговаривали. — Да ты врешь! — тихо, но эмоционально выпалил Ник, подбираясь на жесткой металлической лавочке. — Серьезно. Я сказал охранникам, что вы сиганули из окна, — ответил Ноа. — Со второго этажа? С поддатым генералом на руках? — У меня было мало времени, чтобы придумать что-то, во что ты поверишь, — Ноа по привычке закатил глаза и вздохнул с видом, будто его окружают одни идиоты. — В следующий раз останешься ты. — Не-не, дружище, у тебя хорошо получается. Оба тихо посмеялись, но, заметив генерала, тут же, как по команде, вскочили на ноги. — С возвращением, генерал, — выпалил Ник, улыбаясь. Все таки, похищение Дмитрия сказалось на всем отряде, и каждый по-своему проживал эти тревожные и напряженные дни. Ноа бросил короткий взгляд на дверь палаты, и оба с Ником как будто слегка замялись. — Как она? — с тревогой спросила Лэйн. Ей было бы в разы спокойнее, если бы дядя Саша силком не вытолкал ее из операционной, но и его можно было понять — Лэйн не смогла бы смотреть на все происходящее трезво и рационально, уж слишком она привязалась к Анне. — Стабильно хреново, — отозвался Ноа, который и сам изрядно поник. — Спит или без сознания — не знаю, но в себя пока не приходила. Лэйн хмурится и, не говоря больше ни слова, осторожно открывает дверь в палату. В нос сразу ударяет резкий запах медикаментов и спирта, и она едва морщится, понимая, что это значит. Анна и в правду лежала без сознания на единственной койке. Ее буквально оплетали, словно змеи, гибкие прозрачные трубки, лицо было бледным, но спокойным, будто, даже в глубоком сне, она нисколько не жалела о том, что сделала. На стуле неподалеку сидел Грег. Казалось, что и он тоже спит, но, заслышав скрип двери, он резко поднял голову. Лэйн, кажется, даже не сразу его узнала — настолько обычно расслабленное лицо осунулось и помрачнело. — Подменишь? А то я скоро отрублюсь, — устало произнес Грег, глядя на Дмитрия. Видимо, он не спал с того момента, как они покинули резиденцию. Оставалось только гадать, сколько еще до этого он не видел подушки. Лэйн, памятуя угрозы генерала, едва нахмурила брови и тоже посмотрела на него. «Не надо», — единственное, что читалось сейчас в ее взгляде. Если Дмитрий и хотел высказать что-то другу, то сейчас явно было не самое лучшее время для обоих.