Часть 14

Она будет работать с другими пациентами. Бета. Доктор Ким упомянул об этом с гордостью, его волнение за новую ученицу перевесило доводы о том, что с Юнги нельзя делиться частной информацией. Все должно быть в порядке, правда. И все же он не уверен, как отнесется к тому, что его любимая Омега окажется в одной комнате с другим массовым убийцей. Он, конечно, исключение. Он хочет, чтобы все ее время проводилось с ним. Никто другой не должен с ней разговаривать, а тем более смотреть на нее. Она слишком ценна для этого мира, не говоря уже о тех кретинах, которым она хочет помочь Черт. И теперь у нее хватает наглости игнорировать его сообщения, хотя ее не будет в здании все выходные. Он накажет ее за это позже. Но сейчас ему нужно провести дополнительные исследования. Всего за несколько минут он нашел свидетельства о смерти матери и сестры Равум, и сердце его сжалось от боли за свою Омегу. Он думает о том, как легко она улыбается, как умеет скрывать на лице любые негативные эмоции. Никому не нужна такая способность. Он чувствовал ее вину, когда она рассказывала об автокатастрофе, и это было похоже на то, как будто смотришься в зеркало. Они похожи больше, чем она думает, и эгоистичная часть его души ликует. Если он обнажит перед ней свою душу, положит свое сердце к ее ногам, возможно, она поймет его. В конце концов, он планирует рассказать ей об этом. Если придет время.

***

Свет тускнеет, и он слышит, как щелкают генераторы. Это не первый случай отключения электричества, но эта буря особенно сильная: ветер треплет окна, за окном гремит гром. Он думает о ней и волнуется. Он не может себе представить, что крошечная хижина хорошо оборудована для работы в такую погоду. Ты в порядке? Он отправляет сообщение, надеясь, что она ответит, и пытаясь успокоить панику, поднимающуюся в его груди. Она из Сеула. Она не привыкла к такой погоде. Сообщение не доставлено. Может быть, Хосок подвез ее из города до того, как началась буря. Может быть, она уволилась. Это значительно усложнит его план. Дверь в его камеру отпирается, и охранник входит, его взгляд устремляется на телефон в руке Юнги. Альфа приподнимает бровь, призывая сказать что-нибудь о контрабанде. Разумеется, Бета никак не комментирует это. — Доктор Ким будет здесь во время шторма, — говорит он, глядя куда угодно, только не на Юнги. — Он хочет провести с тобой дополнительное занятие в эти выходные. Но он едва улавливает слова доктора, когда до него доходит запах Омеги. В его груди нарастает низкий гул, и он бросает взгляд на Хосока. — Она здесь, — прошептал он. — Не так ли? Но он уже знает ответ. Он чувствует запах ее похоти, отчаяния и своей потребности. — Так и есть, — подтверждает Хосок. — Где она остановилась? Это не вопрос, это требование, и охранник замечает. — Я не уверен. Там, куда ее направит доктор Ким. Это неважно. Он найдет ее. Он указывает на ключ охранника. — Сколько? Глаза Хосока расширяются. — За мои ключи? — Я знаю, что у тебя есть запасной комплект. Назови свою цену. — Ты совсем охренел, если думаешь... — Пятьдесят тысяч, — перебивает он. Это дешевое предложение, но Чон этого не знает. Он бы заплатил десять миллионов, если бы ему понадобилось, только чтобы иметь комплект ключей. У охранника глаза расширены, рот открыт в недоумении. — Как... — Я отправлю его тебе прямо сейчас в электронном виде, — Мин протягивает телефон. — Из моего банка. Хосок брызжет слюной, качая головой. — Чушь собачья. Не может быть... — Продолжай говорить, и я снижу сумму до десяти тысяч. Бета быстро выдает банковскую информацию, и через несколько секунд Чон Хосок становится богаче на пятьдесят тысяч долларов. — Было бы неплохо, если бы ты тоже ушел на ночь, — бесстрастно добавляет Мин. — Ты собираешься ее убить? — тихо спрашивает охранник. Альфа рычит на него. — Ты думаешь, я стану убивать Омегу? Дай мне свои ключи, пока я сам их не забрал. Испугавшись, Хосок бросает связку ключей, оставляя дверь камеры открытой. — Сокджин сейчас в своем кабинете, — быстро говорит он. — Только смотри, чтобы он тебя не поймал. — Чон Хосок? — говорит Юнги, как раз когда охранник поворачивается, чтобы уйти. — Я не забуду, как легко ты подверг Равум опасности. Бета бледнеет и поспешно уходит. Юнги встает и закрывает дверь камеры, готовясь к тому, что будет дальше.

***

Она чувствует его запах, как только они входят в здание. Он неотразим. Она могла бы расплакаться от того, как приятно сознавать, что она рядом с ним. Она внутренне кричит. Он убивал людей, Равум. Он нехороший человек. Она теряется в своей панике, когда доктор Ким показывает ей больничное крыло и ведет ее в палату. — Она не самая удобная, — говорит доктор. — Но в ящиках есть дополнительные одеяла, и она запирается изнутри. Ключ есть только у Хосока. — Спасибо, — шепчет она, прижимая к груди вещевой мешок. — Тебе что-нибудь нужно? Сегодня я буду ночевать в своем офисе, так что далеко не уйду. Она сглатывает и колеблется. — Если у вас есть какое-нибудь жаропонижающее, было бы здорово. И какие-нибудь дополнительные... подавляющие средства. Это не должно быть чем-то постыдным, но это так. Для нее это неловко, и это еще одна причина, по которой ей не стоит работать с доктором Кимом. Это напоминание о том, что именно из-за нее ушла ее семья. Но доктор Ким не обращает внимания на это. — Я уверен, что у нас, где-то есть, — говорит он. — Я бы сбегал в аптеку, если бы эта проклятая буря не была такой безрассудной. Верный своему слову, он возвращается меньше, чем через минуту, протягивая девушке горсть таблеток и бутылку с водой. — Это сработает? Она сразу же принимает две таблетки, проглатывая их, пока доктор наблюдает за ней. — Да, — говорит она, одаривая его своей лучшей фальшивой улыбкой. — Спасибо. — Я собираюсь ложиться спать, — говорит он, улыбаясь в ответ. — Хосок здесь, я здесь, и потом у нас только по одному заключенному альфа и бета. Ты в полной безопасности. Нет, не в безопасности, думает она. Он знает, что я здесь. Он найдет меня. Но она желает доктору спокойной ночи, и тот оставляет ее одну в палате под унылое гудение генераторов. Девушка расстилает как можно больше одеял, чтобы сделать кровать более удобной. В углу есть небольшая ванная комната, где она чистит зубы и пытается подготовиться ко сну. Дверь заперта. Она убедилась в этом. Ее кожа все еще перегрета, несмотря на прохладу в комнате. Течка на данный момент прекратилась, но она боится, что она снова начнется, и Юнги почувствует ее запах. Ей нужно поспать. Завернувшись в одеяла, она укладывается в кровать, используя пульт дистанционного управления, чтобы настроить ее так, как ей удобно. Она не выключает верхний свет, не желая оставаться в темноте. Девушка наконец проверяет свой телефон после столь долгого откладывания. Есть один пропущенный звонок от Исыль и одно новое сообщение от Юнги. Ты в порядке? На самом деле глупо, что ее сердце так сильно бьется от этого сообщения. Альфа заботится обо мне! Но радость оказывается недолгой, когда она вспоминает, кто он такой. Как бы сильно она его ни хотела, он — вне пределов досягаемости. Все это несправедливо. Он — первый человек, который не осудит ее за ненависть к себе и к тому, кто был за рулем грузовика. Он не осудит ее за больную потребность отомстить, за мечты замучить этого человека до смерти. Единственный человек, который мог бы по-настоящему понять ее, приговорен к пожизненному заключению в психбольнице. Поэтому она позволяет себе слезы, тихонько плачет и засыпает, надеясь, что подавляющие препараты сделают свое дело и отсрочат ее течку еще на несколько дней.

***

Здесь холодно. Даже под одеялами холодный воздух обжигает легкие, и она, дрожа, сворачивается в клубок. Она застонала, открывая глаза, но не увидела ничего, кроме темноты. Свет не горит, гул генераторов прекратился. Слишком холодно. — О нет, — вздохнула она, приподнялась с постели и огляделась в поисках хоть какого-нибудь источника энергии. Но воздух причиняет физическую боль, и она снова закутывается в одеяла, не в силах покинуть кровать. Электричество отключено. Воет ветер, и она глубже вжимается в матрас. Холодно. Мне так холодно. Зубы стучат, дыхание вырывается наружу быстрыми струйками, мурашки поднимаются по каждому сантиметру тела. Какая ирония судьбы, думает она, что я умру, замерзнув насмерть, в то время как моя семья сгорела дотла. Замок на ее двери дребезжит, и она молится, что этот ветер играет с ней злую шутку. Это должен быть ветер. Он не может сюда проникнуть. Дверь со скрипом открывается, и она сохраняет максимальную неподвижность. Если я спрячусь под одеялом, монстр меня не достанет. Аромат перца и цитрусовых ласкает ее сердце. Он всего в нескольких шагах от нее, а потом его вес накрывает ее. Она вырывается и пытается закричать, но его массивная рука закрывает ей рот. — Тише, тише, детка, это я, — шепчет он ей на ухо. Она дрожит, когда он обвивается вокруг нее, точно тяжелый груз в темноте. — Тебе так холодно, — шепчет он, и она хнычет. — Тебе слишком холодно. Это нехорошо, милая. Он убирает руку с ее рта и притягивает ее ближе к себе, обнимая. Это самое приятное, что она чувствовала за долгое время. Она забыла, каково это, когда тебя обнимают. — Уходи, уходи прочь, — выдыхает она, ее голос едва слышен как шепот. — Тебе не следует быть здесь. — Ты замерзла, — успокаивает он ее, убирая рукой волосы с ее шеи. Он нежно целует ее, его губы мягкие и теплые, и она сдерживает стон. — Здесь слишком холодно. Это опасно, милая. Никогда не знаешь, какие монстры бродят в тени. — Нет, — шипит она, инстинктивно прижимаясь к нему, впитывая тепло его груди. — Я не хочу тебя. Он хмыкает. — Мне кажется, ты немного лжешь, Омега. Она не знает, как он помещается на этой крошечной кровати, но все равно благодарна. Прижавшись к нему задницей, она чувствует, как его массивный член упирается в нее. Его запах ласкает ее, посылая волны удовольствия по всему телу. Это неправильно по многим причинам. — Как ты попал сюда? — шепчет она, и его рот снова находит ее, на этот раз на стыке плеча и шеи. Его язык находит ее метку, нежно поглаживая ее взад—вперед, и она выгибает спину навстречу ему. — У меня есть свои способы, — пробормотал он, его голос был низким и шелковистым. — Ты уже должна знать, что я могу все. Их по-прежнему разделяют одеяла, но тепла его тела достаточно, чтобы прогнать озноб, и она позволяет ему продолжать свои атаки на ее шею, его губы и язык нежно касаются ее кожи. Из нее вытекает жидкость, пропитывая трусики, когда ее влагалище сжимается. Он собирается заставить ее кончить от одних только его нежных прикосновений. — Просто почувствуй, — шепчет он. — Не думай. И она не думает. В полной темноте она ничего не видит, но может чувствовать. Ее рука тянется за спину, чтобы коснуться его волос, густых и мягких. Он стонет, когда она тянет за них, и она стонет от издаваемых им звуков. Снаружи бушует буря, завывает ветер, заглушая ее вздохи и тихие вскрики. Его тело поглощает ее, его рука опускается ниже, касаясь ее сосков. Он нежно играет с одним из них, потирая поверх одеяла, пока сильно не ущипнет. — Черт, — стонет она, и он шипит в ответ. — Знаешь, что я хотел сделать, когда впервые увидел тебя? — шепчет он, и она качает головой, когда он продолжает свои ласки. — Я, блядь, хотел поглотить тебя. Заставить тебя забыть обо всем, кроме ощущения моих рук, рта и члена на тебе. — О... — Она сильно прижимается своей задницей к его члену, их тела все еще разделены одеялами, обернутыми вокруг нее. — Я хотел наполнить тебя своей спермой так, чтобы ты не могла пошевелиться. Сделать тебя моей хорошей маленькой шлюшкой. Вот и все. Она издает хриплый крик, бесстыдно прижимаясь к нему, пропитываясь влагой, ее тело сотрясается в конвульсиях. — О, черт, — простонал он. — Продолжай кончать, детка. Хорошая девочка, кончи для меня. Он сильно посасывает ее железу, и на нее накатывает вторая волна. Он точно знает, как прикасаться к ней, и он идеально играет с ее телом, заставляя ее умолять о большем. Затем он маневрирует ею, разворачивая так, чтобы она была лицом к нему. В темноте она не может разглядеть его лица, но протягивает руку и проводит по грубой щетине. Она находит его губы, затем наклоняется и целует его, отчаянно желая большего контакта. Это застает Юнги врасплох. Она прислоняется к нему всем телом, дергает его за волосы, прижимаясь к нему губами, и он застывает в шоке. Но он быстро приходит в себя и с рычанием погружает язык в ее рот. У него вкус специй и мяты, и она не может удержаться от стона, когда он пожирает ее. — Прикоснись ко мне, — умоляет она, отстраняясь от его рта и задыхаясь. — Пожалуйста. Его ловкие руки находят путь к одеялам, стаскивают их вниз, когда она сбрасывает их, оставляя ее только в майке и спортивных штанах. Воздух все еще болезненно холодный, но тепло его тела действует как идеальная печь, а его рот оставляет обжигающие поцелуи на ее плоти. Не теряя времени, она стягивает с себя майку, обнажая грудь. — Черт, — шипит он, проводя рукой по ее груди. — Как бы я хотел видеть тебя прямо сейчас. Его пальцы находят ее сосок, в то время как другая рука нежно обхватывает ее затылок, удерживая на месте, пока он дразнит ее своими пальцами. — Откуда... откуда ты знаешь, как прикасаться ко мне вот так? — задыхается она, выгибая спину. — Я никогда… Я не... Такого еще никогда не было. Ни с кем. — Потому что мы родственные души, — шепчет он, приникая губами к ее ключице. — Потому что ты моя. В глубине ее сознания звенят тревожные звоночки, но у нее нет времени спорить, поскольку его влажный рот болезненно сильно посасывает ее сосок, дразня вершинку языком. Он переключает свое внимание на другую, и она хватает его за волосы и тянет, пока он безжалостно ласкает языком ее тело. Следующей снимается ее брюки, но он не делает ни малейшего движения, чтобы помочь ей раздеться, вместо этого сосредоточив свое внимание на ее груди. Он позволяет ей все контролировать. Она отдает, а он берет. — Юнги, — задыхается она, и он рычит ей в грудь. — Пожалуйста. Еще. Внезапно он отрывает рот от ее груди, и она вскрикивает, когда холодный воздух касается ее. Его вес отрывается от кровати, и ей хочется закричать от отчаяния. Она в ужасе от того, что он уходит, оставляя ее наедине с одиночеством и возбуждением, но большие руки тянут ее за лодыжки, располагая так, что ее задница прижимается к кровати, а ноги непристойно раздвинуты. Вспыхивает свет. На мгновение комната озаряется светом, и она видит Альфу, стоящего над кроватью, его огромная фигура возвышается над ней. Его лицо темное, выражение — отчаяние и голод. Ее охватил страх, и она поняла, что он чувствует это. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя только в темноте, детка? — Спрашивает он, когда ее видение исчезает. — Ты хочешь своего монстра только тогда, когда тебе не нужно на него смотреть? Она прикусывает губу и хнычет. Она слышит шорох, затем его дыхание касается её влагалища. — Тебе повезло, — пробормотал он. — Ведь я не возражаю. Затем его губы опускаются всё ниже, и она не может сдержать своих криков.