Часть 15

Юнги самый счастливый ублюдок на свете. Он ожидал, что она будет кричать, сопротивляться и, возможно, бить его по яйцам. Он и представить себе не мог, что его рот окажется там, где он сейчас находится: она охотно трется своей промежностью по его лицу, умоляя его заставить ее кончить. Юнги облизывает и ласкает языком её клитор, как будто это последний раз. Но теперь, когда он попробовал ее на вкус... Он ни за что не отпустит ее. Он зарывается в ее лоно, и она стонет так громко, что раскаты грома едва заглушают шум. Ее бедра обхватывают его лицо, крепко сжимая, но он был бы счастлив умереть, зарывшись в ее сладкую влагу. Один палец едва помещается в ней, и его член болезненно бьется о штаны, когда он растягивает ее. Она перестает дышать, когда он вводит второй, ее влагалище сжимается вокруг него, и он стонет. — Ты такая узкая, — шипит он ей в бедро. — Как ты собираешься принять меня, детка? Я тебя разорву. Он прижимается губами к ее клитору, лениво посасывая его, и она взрывается. Его член настолько тверд, что может взорваться. Он вынимает из нее пальцы и подносит их к губам, посасывая их, глаза его закатываются на затылок от ее вкуса. Черт. — Детка. — Он целует ее в губы, и она хмыкает. — Хм? — У тебя сегодня будет течка? Она приостановилась. — Если я возьму тебя сегодня, ты сможешь выдержать мой уход до восхода солнца? — Я... я принимала подавляющие препараты, — вздохнула она. — Перед тем, как лечь спать. Он усмехается. Конечно, принимала. — И ты думала, что это удержит меня, милая? Она неловко сдвигается с места, но он не шевелится, обнимая ее лицо ладонями. — Мы с тобой оба знаем, — мурлычет он, — что подавляющие средства останавливают только. Но не влечение. Она пытается вывернуться, но он крепко держит ее, накрывая ее бедро своим. — Ты больше не собираешься отрицать это, нас, не так ли, Равум? От его слов она почувствовала резкий запах и застонала. — Нет, не сегодня, — шепчет она. Он насмехается. — Не сегодня, — шепчет он. — Но утром ты узнаешь. Моя сладкая Омега. Ты всегда так хорошо умела лгать самой себе. Он поражен, но не удивлен, когда она бьет его по щеке. — Пошел ты, — шипит она, с трудом удерживаясь в его хватке. — Таков план, — рычит он, когда ее запах становится слаще. — Но только если ты будешь хорошей девочкой. Еще одна пощечина, и ему удается схватить ее за руки и прижать их к голове. Это невероятное умение в темноте, правда. Она должна быть впечатлена. Но теперь, когда она освободилась, она такая же упрямая, как всегда. — Ты — ублюдок, — шипит она, приподнимая губы и прижимаясь к его эрекции. Её смазка пачкает переднюю часть его брюк, и он стонет. — Да, — соглашается он. — Худший вид монстра. Но тебе, похоже, это нравится. — Мне ничего в тебе не нравится, — задыхается она, ее тон далеко не убедителен. — Я могу назвать несколько вещей, которые тебе нравятся во мне, — шепчет он в ответ, его губы касаются её шеи. Он нежно целует ее мягкую кожу, и вскоре она уже стонет, безрассудно прижимаясь к нему. — Черт, — простонал он. Вспыхивает молния, и он видит в свете ее совершенное тело, отверстие ее влагалища, блестящее от смазки. В ее глазах читается голод, а нежный ротик слегка приоткрыт в предвкушении. Она борется с его хваткой, и он освобождает одну из ее рук, когда она тянется к члену, сильно сжимая его. В комнате снова становится темно. Он глубоко стонет, и она сжимает его сильнее. — О, черт, — шепчет она. — Ты такой большой. Я никогда... И он с триумфом осознает, что она никогда не была с другим альфой. — Моя, — рычит он, отпуская ее вторую руку. Она садится и тянется к нему, притягивая его для очередного поцелуя. Его девочка определенная грязная. Ее руки тянутся к его рубашке, и он срывает ее, бросая на пол. Холодные пальцы пробегают по его груди, ощущая каждый мускул, скрывавшийся под хлопчатобумажной одеждой. Она не видит ухмылки на его лице, когда одобрительно хмыкает, глядя на его скульптурное тело Но вдруг она берет себя в руки, отталкивает его назад на кровать и садится на него верхом. Его руки находят ее бедра и крепко сжимают, пока его Омега берет то, что хочет.

***

Она дикое, необузданное создание. Может быть, это буря, маскирует ее грехи, когда она получает удовольствие от заключенного. Ее заключенный. Она одержимая женщина, позволяющая своим низменным инстинктам взять верх, исследуя его тело. Его запах возбуждает ее, смесь перца и цитрусовых воздействует непосредственно на её влагалище. Ее тело горит, когда она садится на него, прижимаясь к его эрекции. Она мучает его, и ей это нравится. Его член становится твердым под брюками, когда она вводит своей промежностью вверх и вниз по его пульсирующему члену. Вот что он получает за то, что мучает ее текстовыми сообщениями и доводит до исступления по телефону от одного звука его гребаного голоса. Это его наказание за то, что он использовал свое влияние и заставил ее раскрыть секреты, которые она пытается скрыть. Это его наказание за то, что он разрушил ее гребаную жизнь. Возможно, последнюю часть она произносит вслух, потому что он сжимает ее бедра так больно, что она знает, что на них останутся синяки. — Тогда накажи меня, — шипит он. — Заставь меня заплатить, Омега. Она на мгновение отстраняется от него, стягивает с него брюки, чтобы прикоснуться к нему. Он - теплая сталь в ее хватке, ее рука не в состоянии обхватить его по ширине. Она проводит по кончику большим пальцем, и он вздрагивает, задыхаясь от ее прикосновения. Да. Она могла бы привыкнуть к этому. Сидя над ним, она медленно ласкает его, позволяя своему кулаку бегать вверх и вниз по всей его длине, крепко сжимая его массивный член. — Блядь, — шипит он, — Равум... Она больше не может ждать. Оседлав его, она вводит в себя его кончик, затем медленно опускается на него. — О, — выдыхает она, двигаясь так осторожно, как только может, чтобы приспособиться к его обхвату. Она промокла, ее скользкая кожа действует как идеальная смазка, когда она, наконец, опускается до конца, его член подергивается внутри нее. Ее влагалище сжимает его, и он стонет. Она могла бы кончить просто так, сжимая его член своими внутренними стенками, но она знает, что есть гораздо лучшие способы доставить разрядку. Она медленно двигает бедрами, двигая его членом внутри себя. Это прекрасно. Она благодарна, что буря заглушает ее стоны. Она использует его член, подпрыгивая на нем, беря все, что ей нужно, яростно потирая свой клитор. Она использует его, и это невероятное ощущение. Он что-то стонет, возможно, ее имя, но ей все равно. Все ее силы направлены на то, чтобы головка его члена ударила по чувствительной точке глубоко внутри нее. Но он нетерпелив, и Юнги приподнимает бедра, трахая ее. Ее тело сотрясается от давления, и она не может остановить крики, срывающиеся с ее губ. Она кончает раньше, чем успевает предупредить его. Ее глаза закатываются на затылок, и она напрягается, сжимая его член так сильно, что он едва может продолжать трахать ее. Девушка пытается произнести его имя, но не может произнести ни слова, только вздыхает от удовольствия. Она оказывается на спине, не успев и глазом моргнуть, как он безжалостно трахает ее, вдавливая их обоих в хлипкий матрас, а кровать скрипит и трясется. Девушка теряет счет тому, как долго испытывает оргазм, но он хвалит ее, нашептывая развратные слова ей на ухо, пока она наслаждается. Не торопясь, Мин переворачивает ее на четвереньки, чтобы взять ее сзади, и ее сознание затуманивается похотью и наслаждением. — Юнги, — стонет она, и он напрягается внутри нее. — Блядь, блядь, — скандирует он. Она в бреду, когда чувствует, как он раздувается, его огромный член заполняет ее стенки, заполняя ее так, как она и не думала, что это возможно. У нее пропал голос, а ноги готовы подкосились. Он изливает в нее свою сперму, рыча в такт раскатам грома снаружи. Равум прижимается к нему, его член все еще подергивается внутри нее, когда он переворачивает их на бок. Она тут же теряет сознание.

***

Буря продолжается. Она открывает глаза. Серый свет раннего утра начинает заполнять комнату. Его пальцы лениво рисуют круги на ее спине, и она удовлетворенно вздыхает, прижимаясь к нему. Её разум спокоен, и она умиротворена. В этот момент они могли бы быть кем угодно. Они просто мужчина и женщина, проводящие вместе интимную ночь. Юнги разрывает чары, когда говорит, прижимаясь губами к ее уху. — Моя младшая сестра была Омегой, — тихо произносит он. Мин продолжает рисовать круги на ее спине, но она замирает от его слов. — Её забили до смерти три альфы. Она перестает дышать. — Она отказала одному из них. Он позвал своих друзей, и они по очереди насиловали ее, пока она не умерла. В уголках ее глаз выступают слезы. — Мне жаль, — шепчет она. — Мне очень жаль. Его пальцы перестают двигаться, и он притягивает ее ближе к своей груди. — Она была моей единственной семьей, — признается Юнги. — Я убил всех троих, — его голос пуст, когда он продолжает. — У меня ушел месяц на планирование. Я заставлял их извиняться и молить о пощаде, пока мне не надоело слушать их крики. Слезы текут по ее щекам, и ее сердце болит за него. — Я знаю, — говорит Равум. — Я видела фотографии. Мин вздыхает в ее волосы, но молчит. — Почему ты... почему ты не сказал им..., — ее голос захлебывается, и она не может закончить свой вопрос. — Никто не должен знать, что с ней случилось. Она не заслуживает того, чтобы ее память была запятнана таким образом. Я бы предпочел, чтобы люди помнили ее такой, какой она была. Ее решимость рушится, а сердце разрывается от его слов. — Я тоже скучаю по сестре. Очень сильно, — шепчет Равум. — Никто не заслуживает такой боли. Бывают дни, когда я не могу дышать от тоски по маме и сестре. Я никому не пожелаю этого. — Если бы я мог забрать твою боль, я бы это сделал, — мягко говорит Юнги. — Я бы хотела сделать то же самое для тебя, — шепчет она. Юнги нежно целует ее в макушку. — Ты можешь рассказать мне о них, если захочешь, — тихо говорит он. — Однажды, — отвечает ему Равум. Они молчат до тех пор, пока не начинает светать. Она не готова смотреть на него. Секреты, которыми они делились в темноте, слишком тяжелы, чтобы выносить их на свет. — Мне скоро нужно будет идти, — говорит он с тоской в голосе. — Я знаю, — бормочет девушка. Он запечатлевает еще один поцелуй на ее макушке. — Ты меня ненавидишь? — спрашивает он через мгновение. — Ты ненавидишь меня за то, что я сделал с тобой? За то, кем я являюсь? — Нет. Я никогда не смогу тебя ненавидеть, — признается она. Он издает смешок и сжимает ее крепче. — Посмотрим. Прежде чем она успевает спросить, что он имеет в виду, он выскальзывает из постели. Ее тело замерзает без него, даже когда, наконец, включается жужжание генераторов, и в комнату снова врывается тепло. Лампы заливают комнату, и она поднимает на него глаза, вглядываясь в очертания его лица. Он поразителен, напряжен и по-своему красив. Он — ее темный рыцарь, который не спасет положение. — Спи, — приказывает он, и она легко повинуется. Дверь за ним захлопывается, и она проваливается в беспробудный сон.