Часть 17

Ревность — сильная эмоция. А когда кто-то трогает то, что принадлежит ему, эта ревность превращается в ярость. Он отказывается видеть ее, как бы больно это ни было, потому что у него нет времени объяснять ей, почему он сделал то, что сделал. Слишком много еще предстоит сделать. Кабинет доктора Кима использует с пользой: он распечатывает все, что ему нужно, и вкладывает это в конверт. Он надеется, что она поймет. А если не поймет... Ей придется смириться. Запасной шнур, который он стащил со стола, лежит под подушкой и ждет подходящего момента для удара. Но ему нужно выждать время и убедиться, что все в порядке. Он отказывается видеть её в течение трех дней. Целых три долбаных дня. Это пытка, и его член тверд, отчаянно желая оказаться внутри нее. Он отправляет сообщение Хосоку вечером, уже после того, как девушка и доктор Сокджин ушли. Ее запах все еще витает в воздухе, и он жадно вдыхает его. Давай поговорим. Еще пятьдесят тысяч. Охранник заходит в комнату меньше, чем через минуту, закрывая за собой дверь камеры. — Пятьдесят тысяч, — настаивает Мин, возвышаясь над ним. — Что тебе нужно? — Чон изо всех сил старается не показаться запуганным, но Альфа практически чувствует страх Беты. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказал. У собеседника от удивления отвисает рот. — Что сказать? — Почему ты ударил ее. Хосок побледнел, заикаясь от объяснений. — Я... это был несчастный случай. Я… — Чушь собачья, — шипит Альфа. — Ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне. Ты причинил ей боль. — Нет, я не... — Ты никогда не защищал ее от меня! — рычит Юнги, ударяя рукой в стену. — Ты бросил ее на съедение волкам, потому что она была Омегой. Потому что ты думал, что она ниже тебя. Ярость бурлит в нем, пока Хосок оправдывается. — Нет, я клянусь… Но Бета тянется к своему оружию, и Юнги обматывает шнур вокруг его шеи, туго затягивая. Он почти не сопротивляется. Руки Чона летят к его шее, отчаянно дергая, но Юнги наблюдает, как его лицо багровеет от удовлетворения. — Это то, что ты заслужил, — пробормотал он, потянув в последний раз. — За то, что причинил боль тому, что принадлежит мне. Чон Хосок бесцеремонно умирает, слюна вытекает из его рта, и он с грохотом падает на пол камеры. Первая часть плана выполнена. Вторая часть будет посложнее. И заключительная часть... Это будет настоящее зрелище.

***

Что-то не так. Равум чувствует это всем телом, когда готовится к утреннему приему пищи, скрывая консилером след на щеке. Доктор Ким возил ее каждый день, и поездки в машине были приятными. Она скрыла от него инцидент с Хосоком на случай, если выплывет правда о том, чем она занималась с Мином. Но сегодня все как-то... не так. Небо бушует, серые тучи плотным одеялом покрывают землю. Ветер завывает громче обычного, воздух густой и мрачный. Она не может игнорировать чувство страха в груди. А Юнги она не видела уже несколько дней. Он не присылает никаких сообщений. Он не звонит. И это должно быть хорошо, но это не так. Она как будто находится в эпицентре бури, ожидая любых ужасных последствий, которые принесет Юнги. И, что еще хуже, судороги вернулись с новой силой, испачкав все подкладки, которые она принесла. Она преодолевает каждый болезненный удар, изо всех сил стараясь не думать об отчаянной тоске в своей душе. Альфа. Альфа. Альфа. Неожиданный стук в дверь застает ее врасплох. В обычное время Сокджин забирает ее, но его панический стук - нет. Она открывает дверь и видит его лицо, бледное и напряженное. — Что случилось? — спрашивает она, страх сковывает ее грудь. — Хосок мертв. Она замирает. О нет. О нет. — Что? — едва слышный шепот, но доктор слышит ее. — Он повесился. Я нашел его сегодня утром, — говорит он с болезненным выражением лица. Она открывает и закрывает рот, не в силах осмыслить услышанное. — Он покончил с собой? — Да, в комнате охраны. С помощью шнура питания. — Боже мой! — Мы еще не сообщили заключенным. Я хотел спросить, не хотите ли вы пойти со мной. Я уверен, что они слышали вой сирен, но я еще не сообщил им эту новость. — Я... да, нам нужно идти, — заикается она. Она не хочет уходить. Она хочет с криком убежать из города. Но Сокджин был к ней исключительно добр, и она не оставит его переживать это в одиночку. Пожалуйста, пожалуйста, не позволяй Юнги стоять за этим. Во время короткой поездки на машине она молится всем известным ей божествам и богам, умоляя его не вмешиваться. — Я сама поговорю с Юнги, — говорит она и идет к двойным дверям. Полицейская машина все еще стоит на стоянке, и доктор Ким кивает, глядя в сторону офицеров. — Подождите внутри. Я скоро приду, госпожа Шин. Ее сводит судорога, но она старается дышать, и как можно быстрее проходит через двойные двери. Его запах окружает ее, зовет к себе, но ярость пересиливает потребность. Она не стала дожидаться доктора. Вместо этого она бросается по коридору, спускается по лестнице и, тяжело дыша, бежит к его камере. Ключа у нее нет, поэтому она просто стоит за дверью, слезы застилают ей глаза. Но, к ее удивлению, дверь открывается изнутри. Она распахивается, и он улыбается ей кривой ухмылкой. — Хосок мертв, — Она выплевывает. — Но ты и так это знал. Он приподнимает бровь и открывает дверь шире. — Я тоже скучал по тебе, детка, — мурлычет он. — Заходи. Чувствуй себя как дома. — Ты... Но, оглядевшись по сторонам, она замирает. Его кровать — всего лишь заплесневелая раскладушка, поверх которой лежит проржавевшее одеяло. На полу у двери валяются книги, на одной из них лежит черный сотовый телефон. Здесь даже нет туалета. — Ты живешь так... уже три года? — шепчет она, медленно поворачиваясь к нему. Он только улыбается шире, демонстрируя слегка кривоватые белые зубы — Не волнуйся, детка. Они достаточно добры, чтобы каждый день давать мне душ и туалет. Он протягивает руку и нежно касается ее щеки. Он убирает ее, когда она вздрагивает. — Черт. Я надеялся, что он не ударил тебя так сильно. Она делает шаг назад, оказываясь в открытом дверном проеме. — Ты знал, что он сделал. — Конечно, — отвечает он. — Он прикоснулся к тому, что принадлежит мне. Она отступает от дверного проема, и он следует за ней. — Он покончил с собой. Это утверждение больше похоже на вопрос, и он ухмыляется. — Да еще и с помощью шнура питания. Интересно. — О, Боже, — шепчет она. — Нет. Нет, не надо, пожалуйста. Она замирает, когда он протягивает руку, чтобы обнять ее лицо. — Милая, тебе не нужно бояться. Я позаботился о нем ради тебя. Его губы на мгновение касаются ее губ, и она тонет в этом ощущении. Он яростно целует ее, его язык вторгается в ее рот, и она стонет в ответ на поцелуй. Альфа заботится о нас. Альфа защищает нас. Юнги разрывает поцелуй, его рот находит ее шею. Девушка запускает руки в его волосы, когда он целует ее в горло, прижимаясь к ее метке. — Я ухожу сегодня вечером, — говорит она, дрожа. — Я увольняюсь сегодня. Это останавливает его, и она чувствует, как его губы растягиваются в улыбке — На какой машине? — он шепчет ей в шею, и по ее телу бегут мурашки. — Я убедился, что она не включится. Она отталкивает его, гнев сменяет ее возбуждение. — Что? Мужчина пожимает плечами. — Твою модель автомобиля всегда было проще всего перепрограммировать. К счастью для меня. Комната кружится. Она сейчас потеряет сознание. — Ты не сделал этого, — шепчет она. — Пожалуйста. Пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делал. — Я сделал то, что должен был сделать, милая. Она закрывает глаза, не в силах смотреть ему в лицо, и, запинаясь, произносит следующие слова. — А пятьдесят тысяч? — На самом деле это было сто тысяч, в целом. Пришлось взять дополнительный комплект ключей. Слишком много эмоций захлестывают ее одновременно, и она издает сдавленный всхлип. — Ты сумасшедший, — говорит она сквозь слезы. — Я больше не могу быть частью этого. С этим покончено. Со всем этим. Но когда она смотрит на него, он просто смотрит в ответ, забавляясь. — Прости, милая. Теперь это решение принимают двое. И я голосую против. Он делает шаг ближе, протягивает руки, и она со всей силы бьет его в грудь. Он едва споткнулся, но она пошатнулась от силы своего движения. — С меня хватит. Ты спятил. — рычит она. — Это была ошибка. Держись от меня подальше. Шаги приближаются, она поворачивается и бежит по коридору на звук, чуть не врезаясь прямо в доктора. — Госпожа Равум? — спросил он в замешательстве. — Что вы здесь делаете? — Я должна покинуть Кодже. Мне очень жаль, — она убегает, не обращая внимания на зовущего ее доктора. Она должна уехать из этого города, к черту последствия.

***

Исыль не отвечает на звонки. Она теряет сигнал, неловко стоя в углу домика и отчаянно нуждаясь в помощи. Она подумывает о том, чтобы позвонить в полицию, но знает, что там ее не подвезут обратно в Сеул. И судороги невыносимы. В конце концов она проводит день, нежась в ванне, игнорируя звонки доктора Кима. К вечеру у нее в голове такой туман, что она едва в состоянии отвечать на телефонные звонки. Она хочет только заползти в постель, зарыться под одеяло и уснуть, прогоняя боль. Но, прежде чем она успевает это сделать, ей звонит Исыль, и она почти сразу же отвечает. — Ты можешь приехать за мной? — прохрипела она, ее лихорадочный разум охватила паника. — Пожалуйста. — Вот черт, Равум. Что случилось? — Я не могу... мне нужно уйти, — шепчет она. — Пожалуйста. Пожалуйста, помоги мне, Исыль. — Ты в безопасности?! Мне нужно вызвать полицию? — Никакой полиции, — задыхается Равум. — Нет. Только ты, пожалуйста. Моя машина сломалась. — Конечно, — говорит она. — Я буду через час. Будь в безопасности ради меня, хорошо? Обещай мне. Она могла бы заплакать от облегчения, зная, что через несколько часов она будет далеко от этого чудовищного места. — Да. Я буду в безопасности. Я обещаю. Она собирает вещи и ждет Исыль в постели, в итоге проваливаясь в тяжелый сон.

***

Он действительно не хотел отслеживать ее телефон. Он соединил свое приложение с ее, пока она спала той ночью в больнице, и поклялся никогда не пользоваться им без крайней необходимости. Как прямо сейчас. Хитрая девчонка, попросила своего босса приехать и забрать её. Но потребуется всего несколько телефонных звонков, чтобы отменить поездку. Он видит входящее сообщение от Исыль, появившееся на экране Равум: Мне очень жаль, но мой брат попал в аварию. Не могу приехать сегодня вечером. Конечно, как только Исыль попадет в больницу, она поймет, что это был розыгрыш. Но это дало ему достаточно времени. Он знал, что Равум придет, чтобы обвинить его и попытаться положить конец их отношениям. Но они похожи больше, чем она думает, и он собирается показать ей насколько. Однако есть и более насущная проблема. Он почувствовал, как у нее начинается жар, когда она стояла в его камере. Ее кожа под его губами была липкой, она вспыхнула, когда он прикоснулся к ней. Она даже на вкус была другой. Она была слаще. Он благодарен подавляющим веществам, которые ему вводят, поскольку он все еще будет в сознании, когда возьмет ее. Его гон неизбежен, кожа тоже липкая и горячая, но он способен ясно мыслить. И когда доктор Ким ведет его в свой кабинет, чтобы сообщить плохие новости, ему удается сохранять максимальное спокойствие. — Извините, что меня не было здесь весь день, — извиняется он, искренне волнуясь. — К сожалению, мы потеряли Хосока. Я не могу вдаваться в подробности, но он больше не будет здесь работать. Он кивает, и доктор продолжает. — Шин Равум также больше не будет с нами, — вздыхает он. — Она уволилась сегодня утром, вероятно, из-за стресса, вызванного тем, что произошло с Хосоком. Он внутренне усмехается. Дело не в этом. — Очень жаль, — говорит он ровно. — Она хорошо справлялась со своей работой. Доктор Ким бросает на него пристальный взгляд. — Она была хороша и для вас. После ее приезда вы проделали со мной феноменальную работу. Вы открылись и стали более спокойно говорить о том, кто вы есть. Он пожимает плечами, но знает, что это правда. Она — первый человек, который заставил его снова начать существовать. Он знал о последствиях мести за смерть Соны и смирился с ними еще до того, как убил трех Альф. За такое зло можно было отплатить только чудовищным поступком, и он вполне ожидал, что его самого предадут смерти. Когда он сдался, чтобы спасти невинного подозреваемого Бету, он смирился с тем, что жить ему осталось всего несколько лет. Но деньги говорят сами за себя, и он договорился о пожизненном заключении. И он уже не надеялся найти свою вторую половинку. Но тут вошла она, упрямая, красивая, полная решимости творить добро. И чем больше он узнавал о ней, тем больше понимал, что им суждено быть вместе. Родственные души. — Благодаря ей я чувствую себя более комфортно, — признается он. — Она заставляет меня хотеть делать все лучше. Быть лучше. Это признание ошеломило их обоих, и доктор улыбнулся. — Мне понравилось, что она была здесь. — Мне тоже. Мне нравилось, что она была здесь. Я любил ее. Я люблю ее. Как монстр, любовь не должна быть в его словарном запасе. Но с Равум... Он хочет отдать ей ту осколочную частичку своей души, которая у него еще осталась. Он хочет любить ее до тех пор, пока она не перестанет трезво смотреть на вещи и не поймет, насколько она совершенна. Он хочет, чтобы она поняла, что даже с ее травмами и болью она все еще достойна того, чтобы кто-то заботился о ней. Все, что осталось от его сердца, принадлежит ей. Его Альфа одобрительно рычит.

***

Он не хочет причинять боль кому-либо еще без крайней необходимости. И даже в этом случае он должен лишь подчинить их себе, а не причинить необратимый вред. Но дела обстоят сложнее, чем нужно. Возле его камеры стоит офицер, гораздо более компетентный, чем Хосок. И, как оказалось, альфа. Собственническое рычание вырывается из его груди, когда он чувствует гнилостный запах Альфы, и все, о чем он может думать, — это Равум. Он должен заполучить ее прежде, чем это сделает кто-то другой. Проверив телефон, он видит все исходящие звонки и текстовые сообщения, которые она сделала. Одно из них, отправленное всего несколько секунд назад, адресовано доктору Киму, и это заставляет его задуматься. Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста. Нет, так не пойдет. Он отключает ее телефон, полностью блокируя сигнал. Он ждет, пока Альфа охранник сделает обход, и слушает, как стихают его шаги, когда он направляется в палату Бета. Затем он совершает побег, направляясь обратно в комнату охраны и к автоматическим выключателям.